Морская пехота, морская пехота…
Либава[1]. Жара. Искупаться охота;
Но дробь неприятельского пулемета
Вжимает в окопы морскую пехоту.
Либавская база отрезана сразу.
Снаряды и бомбы ворочают базу.
Винтовки, ненужные противогазы —
И нет до сих пор к отступленью приказа.
Еще не мертвы, но уже и не живы,
Они прикрывают колонны прорыва:
«Пробейтесь, ребята! Живите счастливо!» —
И нет для фашистов пути вдоль залива.
Им только по двадцать. Мальчишки, салаги.
От них не останется даже бумаги;
Той самой, последней и скорбной бумаги:
«Ваш сын… смертью храбрых.
согласно присяге.»
В. Репин
16.08.2008/30.04.2002

### Военно-географическое и военно-историческое описание города Лиепая[2]

Порт и город Лиепая (Liepâja — лат.), впервые упоминается в истори и с 4 апреля 1253 года как рыбацкое селение Лива. С 1795 года он, уже в качестве города[3], в составе Курляндского герцогства вошел в состав Российской Империи. До 1919 года город назывался Либавой, и в рассматриваемый период, его по традиции иногда именуют прежним названием. Немецкий вариант названия города — Либау (Libau — нем.). Благодаря незамерзающему порту, город активно развивался. В сентябре 1871 года в Либаву пришел первый поезд из Вильнюса (Вильно), железнодорожное сообщение с Ригой открылось в 1873 году, а в 1876 году заработала Либаво-Роменская железнодорожная магистраль. Наличие незамерзающего крупного торгового порта и нескольких железных дорог способствовало принятию решения о строительстве в Либаве военного порта и приморской крепости. Военный порт начали строить в 1890 году. 20 октября 1894 года умер император Александр III, а 5 декабря того же года его сын, император Николай II присвоил военному порту имя отца. При проектировании либавской крепости инженерами были идеально использованы географические элементы местности — Лиепайское и Тосмарские озера. Основные сооружения крепости строились на перешейках между озерами, а также на северном и южном приморских направлениях. Дополнительно прорытые каналы вдоль западных берегов этих водных преград, являлись частью транспортной инфраструктуры крепости, выполняли мелиоративные функции и служили оборонительными рвами вокруг ключевых фортификационных сооружений — реданов и редутов. Для хранения пороха, взрывчатых веществ и боеприпасов, вдали от артиллерийских позиций, в глубине крепости были устроены пороховые погреба и склады снарядов. В рассматриваемой нами истории обороны города в июне 1941 года крепость сыграла важную роль. По её укреплениям проходил рубеж обороны лиепайского гарнизона. Основные укрепления приморской крепости показаны на карте № 1.

Военный порт имени Александра III предназначался к использованию в качестве базы основных сил флота на Балтике. Из него 2 октября 1905 года 2-я Тихоокеанская эскадра отправилась в поход на Дальний Восток, где и погибла. При ослабевшем флоте и близкой границы с потенциальным противником — Германской империей, прежнее назначение Либавы перестало отвечать сложившимся условиям. Н аосновании решения Совета государственной обороны Российской империи от 27 июня 1907 года Либавская приморская крепость была ликвидирована, в 1909 году был начат перевод ее личного состава, и вывоз материальной части.[4] Понизился и статус военного порта, который стал передовой базой русского императорского флота на Балтике. Остатки бывшей крепости сохранились в Лиепае до сегодняшнего времени. В ходе Первой мировой войны, 17 апреля 1915 года, командующий Балтийским флотом в связи с отступлением русской армии приказал оставить Либаву. В соответствии с этим приказом взорвали позиции одной долговременной береговой батареи из четырёх, значительную часть сооружений среднего сухопутного укрепления (на редутах и центральном форту, между озёрами). Южное и северное сухопутные укрепления, а также укрепление — редан на Тосмарском озере остались целыми. У южных ворот аванпорта, при оставлении города, затопили несколько судов и большую землечерпалку, из трех мостов взорвали северный пролет железнодорожного моста через Торговый канал и северный пролет разводного моста через Военный канал.

Германские войска заняли Либаву 25 апреля 1915 года.[5] С 9 по 10 октября 1917 года в её порту проходила посадка на корабли германской пехоты, перед её десантом на Моонзундские острова. Во время оккупации Германией, последняя создала в Прибалтике марионеточное государство — Балтийское герцогство. В нем было создано особое воинское формирование — Балтийский ландвер (нем. Landwehr — ополчение), находившийся под контролем остзейских (прибалтийских) немцев. После окончания Первой мировой войны, в еще оккупированной немцами Риге, 18 ноября 1918 года временным парламентом была принята декларация об образовании Латвийского независимого и демократического государства. Балтийский Ландвер был объявлен вооружёнными силами Латвийской республики.

Отступление немцев из Прибалтики и вход в неё частей Красной армии положили начало Гражданской войны в прибалтийских странах. В конце декабря 1918 года Временное рабоче-крестьянское правительство Латвии выпустило манифест об установлении советской власти, а 13 января 1919 года была провозглашена Латвийская Социалистическая Советская республика. Костяком группировки Красной армии в Латвии были части красных латышских стрелков. Уже 3 января 1919 года они вошли в Ригу, а к концу января почти вся территория Латвии была под контролем Совета Народных Комиссаров Латвийской советской республики. Лишь небольшой участок латвийской территории вокруг Лиепаи удерживался Балтийским ландвером совместно с латышским батальоном полковника О. Калпакса и русским отрядом «либавских стрелков» под командованием князя А. А. Ливена. Эти события вызвали большую озабоченность в Великобритании. Под эгидой Антанты в целом и Великобритании в частности началась операция с целью борьбы против захвата Прибалтики Красной армией. В Лиепае стояла английская эскадра и именно поэтому город «оставили в покое» — англичане публично заявили, что их корабельная артиллерия поддержит обороняющихся и будет уничтожать части Красной армии, если те попытаются захватить город. Даже латвийское правительство того времени находилось на пароходе «Саратов» в Лиепайской гавани под защитой английских кораблей. Для оказания помощи в борьбе с Красной армией в Лиепаю была начата переброска из Германии немецких добровольческих отрядов. Из них развернули так называемую — Железную дивизию, под командованием германского генерала фон дер Гольца. Перейдя в наступление в феврале 1919 года, объединенные силы Железной дивизии, Балтийского Ландвера и отряды русских белогвардейцев разбили войска Латвийской Советской республики. После окончания войны, Латвийская республика просуществовала ещё двадцать лет.[6] К началу Второй мировой войны Лиепая была вторым городом Латвии по численности населения (53,2 тыс. чел.). После начала войны, 5 октября 1939 года между СССР и Латвией был подписан пакт о взаимопомощи сроком на 1 0 лет, предусматривавший получение двух военно-морских баз — Либавской и Виндавской (Вентспилс), а также строительство объектов береговой обороны Ирбенского пролива. Для обслуживания и обороны этих баз в Латвию вводился 25-тысячный контингент советских войск.

Основные силы советского 2-го особого стрелкового корпуса, введенного в Латвию воктябре 1939 года из Калининского военного округа, были дислоцированы в Лиепае и Лиепайском районе. После введения в Латвию в июне 1940 года дополнительных войск Красной армии и проведенных в июле 1940 года выборов в Сейм (парламент) Латвии, на заседании вновь избранного Сейма были приняты: решение об установлении в Латвии советской власти и обращение в Верховный Совет СССР с просьбой о вступлении в состав СССР. С августа 1940 года Латвия вош ла в состав СССР.

Лиепая была вторым, после Риги, городом Латвии не только по численности населения, но и по экономическому потенциалу. В ней пересекались морские и железнодорожные коммуникации, а также находились крупные для Латвии промышленные предприятия. Морской порт Лиепаи состоял из двух отдельных частей — военного и торгового портов, с общим для них аванпортом, образованным системой молов и волноломов. Военный порт состоял из Военного канала с двумя бассейнами (для стоянки и ремонта судов). Торговый порт — из Торгового (Городского) канала, Зимней и Новой гаваней. Обычно порт не замерзал (лишь гавани покрывались тонким льдом, не препятствующим судоходству). Однако в зиму с 1939 на 1940 годы порт замерз и лед простирался на 30–40 миль от него. Во внешней гавани наибольшие глубины составляли от 8,4 до 10,5 м. Площадь гавани, ограниченная 5-метровой изобатой, могла вмещать около пяти современных по тому времени крейсеров. С моря к внешней гавани вел канал, углубленный до 8,6 м, глубина входа в северные ворота достигала 7,9-10 м. КБФ до осени 1940 года была предоставлена северная часть аванпоста, с северным входом, и большая часть территории военного порта (доки оставались в собственности частного завода).[7]

Основные предприятия сосредотачивались в Новой Лиепае. Одним из наиболее крупных предприятий был судоремонтный завод «Тосмаре» — бывшие мастерские Военного порта. До 1938 года сам завод так и назывался — «Kara ostas darbnÎcas», сокращённо «KOD» — мастерские Военного порта. Судоремонтный завод лишь частично работал по своей специализации: 60 % производственных мощностей использовались для сельскохозяйственного машиностроения. Кадры квалифицированных рабочих за период независимости значительно сократились.[8] На заводе «Тосмаре», в годы латвийской независимости, производилась и военная продукция: корпуса 18-фунтовых снарядов, морские мины, глубинные бомбы. В месяц завод мог производить 120 мин. На этом же заводе выпускались поэстонской лицензии учебные и тренировочны е самолеты для ВВС айзсаргов[9] KOD-1 и KOD-2. В городе находилась «Лиепайская проволочная фабрика» с оборудованием стального и чугунного литья. Кроме этих предприятий имелись: анилиновая фабрика, маслобойный завод, скипидарная фабрика, пробковая фабрика, линолеумная фабрика, кожевенный, лесопильный, газовый заводы и другие предприятия.

Один из сухих доков мастерских военного порта «KOD», в будущем судоремонтного завода «Тосмаре». Видна акватория ремонтного бассейна.

Из Лиепаи выходили железнодорожные ветки в шести направлениях: с советской шириной колеи (1524 мм) через Салдус на Елгаву и далее на Ригу или Крустпилс; с западноевропейской колеей (1435 мм) на Приекуле и далее на Мажекяй. Из Мажекяя можно было следовать на Ригу или Шауляй, а из Приекуле через Скуодос на Мемель (Клайпеду). Другие линии: с шириной 1000 мм шла на Айзпуте, с шириной 600 мм на Руцаву, с шириной 750 мм на Кулдигу через Павилосту.

Завод «Сарканайс металургс».

В морском порту города к началу войны находилось около 20 гражданских судов, из них 12 с импортными грузами. В их числе Эстонского государственного морского пароходства: «Мееро», «Майя»; Латвийского государственного морского пароходства: «Кандава», «Рауна», «Кайя», «Шаулиай», плавмастерская «Дарбас» (переоборудована в плавучую баню-прачечную). На ремонте в Лиепае находились пароходы ЛГМП: «Амата», «Аусеклис», «Бора», «Велта», «Вента», «Кулдига», «Спидола». В порту также находился принадлежащий Ленторгпорту ледокол «Силач».[10] Важную роль в судьбе многих защитников города сыграет пароход «Виениба», но его в списках судов, находившихся в порту Лиепаи на 22 июня, нет.[11] Лиепая имела статус города республиканского значения, в котором также находились уездные органы власти Лиепайского уезда. Первым секретарем горкома ВКП(б) являлся М. Бука. Секретарём Лиепайского горкома ВКП(б) был Я. Зарс. Городская партийная организация насчитывала 350 человек (из них до 100 женщин). Городская комсомольская организация состояла из 165 членов и кандидатов в члены ВЛКСМ. Первым секретарем Лиепайского укома ВКП(б) являлся Л. Я. Врублевский, партийная организация насчитывала 107 коммунистов. Уездным комитетом ВЛКСМ руководил будущий Герой Советского Союза И. Судмалис. Уездная комсомольская организация насчитывала 202 члена икандидата в члены ВЛКСМ. С июля 1940 по начало июня 1941 года в городе существовал батальон Рабочей гвардии.

Не избежало население Лиепаи массовых депортаций, проведенных перед войной. В ходе их проведения удалось бежать из-под стражи руководителю местной организации айзсаргов, бывшему кадровому офицеру Латвийской армии подполковнику В. Хасманису.[12]

Первый секретарь Лиепайского горкома ВКП(б) Микелис Бука.

Секретарь Лиепайского горкома ВКП(б) Янис Зарс.

Первый секретарь Лиепайского уездного комитета ВЛКСМ Имантс Судмалис.

Либавская крепость и порт императора Александра III

Расположение основных объектов в Лиепае в 1941 году

1 — управление порта и таможен; 2 — лоцманская станция; 3 — биржа; 4 — отделение банка; 5 — почта и телеграф; 6 — городской совет; 7 — мореходное училище; 8 и 9 — железнодорожные станции; 10 — элеватор; 11 — таможенные склады; 12 — портовыесклады; 13 — эмигрантская станция; 14 — портовые мастерские; 15 — проволочный завод; 16 — больница; 17 и 18 — электростанции; 19 — нефтяные и керосиновые баки; 20 — скипидарный завод; 21 — кожевенный завод; 22 — маслобойный завод; 23 — лесопильный завод; 24 — газовый завод; 25 — анилиновый завод; 26 — железнодорожные мастерские; 27 — завод линолиума; 28 — яхтенный клуб; 29 — пробковая фабрика; 30 — судоремонтный завод.

### Советские войска в городе до войны

После вхождения Латвийской ССР в состав Советского Союза Лиепая и Лиепайский район становятся важным центром сосредоточения советских войск на западе Латвии. В городе и районе размещались войска трех Народных комиссариатов СССР: обороны, военно-морского флота и внутренних дел.

Наибольшее значение, с оперативной точки зрения, Лиепая имела как самый западный и незамерзающий порт на Балтике. В то же время географическое положение военно-морской базы имело ряд существенных недостатков. Со стороны моря не было островных укреплений. Рейд и внешняя гавань были практически открыты для наблюдения с моря и воздуха.[13] Однако других незамерзающих портов, кроме Вентспилса, у КБФ не было.[14] Последний имел те же недостатки, еще меньшую вместимость и слабую судоремонтную инфраструктуру.

После начала реализации советско-латвийского договора, Военный совет КБФ 8 октября 1939 года принял решение иметь в Лиепае крупную группировку кораблей. 22 октября в Лиепаю пришли крейсер «Киров», эсминцы «Сметливый» и «Стремительный». 24 октября туда же прибыл эсминец «Стерегущий». В октябре в Лиепае был развернут пост СНиС.

Управление Либавской военно-морской базы (ЛибВМБ) было сформировано с 21 октября 1939 года. Командиру и военкому подчинялись все части, базировавшиеся в Лиепае и Вентспилсе. Район ответственности базы был установлен от Лиепаи и далее на север до Михайловского маяка включительно. Первым командиром базы стал капитан 1 ранга Мергин. Согласно порядку старшинства, установленного приказом командующего КБФ № 0407 от 16 августа 1940 года, командир ЛибВМБ был вторым по очереди после командира эскадры, командир ОЛС (отряд легких сил) был третьим.[15] До 4 февраля 1940 года командование ЛибВМБ подчинялось заместителю командующего КБФ в Таллине, а затем Военному Совету КБФ. Командиру базы во всех отношениях подчинялись:

— артиллерийские дивизионы и батареи береговой обороны (БО),

— инженерные, саперные, железнодорожные и стрелковые части,

— части связи, — авиазенитные средства,

— охрана рейдов базы,

— тыловые органы (склады, мастерские, санитарно-лечебные),

— политико-просветительские учреждения (дом ВМФ, клубы).

В оперативном отношении командиру базы подчинялись районы и участки СНиС, временно базирующиеся на базу корабли. Для усиления обороны базы ее командиру по решению Военного совета КБФ могли придаваться соединения торпедных катеров и подводных лодок.

Народным комиссаром ВМФ 11 ноября 1939 г. было утверждено «Временное положение о командире военно-морской базы в Лиепае»[16]. Согласно положения, на командира базы были возложены следующие задачи:

— оборона района базы и подступов к ней от морского и сухопутного противника,

— противовоздушная оборона базы,

— охрана рейдов и гавани базы,

— материально-техническое обеспечение и ремонт базирующихся кораблей и средств береговой обороны,

— обеспечение постоянной боевой готовности базирующихся частей и кораблей,

— руководство мобилизационной работой частей и учреждений и составление общего мобилизационного плана базы,

— расквартирование береговых частей и учреждений в пределах базы, разработка диспозиции стоянок кораблей в базе,

— организация повседневной, дежурной и караульной службы в базе,

— обеспечение пожарной безопасности базы,

— организация санитарно-профилактического и лечебно-эвакуационного обеспечения базы.

В подчинении командира базы находились: помощник по артиллерии (начальник артиллерии базы); начальник ПВО; плавучие средства; командир порта с подчиненными ему складами; санитарная служба; квартирно-эксплуатационная часть; финансовое отделение; комендатура базы. Штаб ВМБ имел в своем составе отделения: оперативно-боевой подготовки, организационно-мобилизационное, шифровально-штабной службы; и части: распорядительно-строевую и административно-хозяйственную. В порту находились склады ВМБ: продовольственный, вещевой, шкиперский, топливный и автотранспортный. Все части и учреждения РККФ, не входящие в состав базы, но расположенные на ее территории, подчинялись командиру базы в порядке гарнизонной службы. В течении осени 1939 года — зимы и весны 1940 года в состав ЛибВМБ включались части и подразделения флота. С конца октября 1939 г. началось перебазирование в Лиепаю 43-й морской ближне-разведывательной авиационной эскадрильи. Личный состав эскадрильи 29 октября на автомашинах и по железной дороге был переброшен из Горавалдай в Ленинград. 13 самолетов МБР-2 (в двадцатых числах декабря было доставлено еще два МБР-2) в разобранном виде, автомобили, боезапас, все виды снабжения были погружены натранспорт «Луга». 30 октября под охраной эсминца «Энгельс» он вышел в Лиепаю. Летный состав 15 декабря поездом прибыл в Лиепаю. С 15 по 23 декабря проводилась сборка самолетов. Так как гидроаэродром в аванпорте замерз, пользоваться им было невозможно, самолеты были поставлены на шасси и находились на городском аэродроме, переданном враспоряжение ВВС ПрибОВО.[17] С января 1940 года эскадрилья стала именоваться — 43-я отдельная авиационная эскадрилья.[18] С 16 ноября 1939 г. начал подготовку кперебазированию в Лиепаю 3-й отряд 3-го дивизиона торпедных катеров. С 16 по 19 ноября на транспорт «Волголес» в Ораниенбауме были погружены торпедные катера (установлены на кильблоки), боезапас, топливо (220 бочек бензина, 20 бочек спирта), прочее имущество. 24 ноября транспорт пришел в Лиепаю. К 26 ноября все катера были спущены на воду и приведены в боеготовность № 1. Отряд до ледостава нес службу по противолодочной обороне базы (радиус 40 миль от гавани), сопровождая корабли при выходе из гавани и входе туда.[19] В первой декаде января 1940 г. на базе этого отряда был сформирован отдельный отряд ТКА (торпедных катеров) в подчинении командира ЛибВМБ.[20]

Гидросамолеты МБР-2 в полете

В ноябре 1939 г. в Лиепае продолжилось наращивание военно-морских сил. Закончившие ходовые испытания подводные лодки С-4, С-5 и С-6 13-го дивизиона подводных лодок, передислоцировались в Лиепаю. Командир 1-й бригады подводных лодок капитан 1 ранга К. М. Кузнецов приказал в срочном порядке принять на лодки боезапас и всё необходимое для жизнедеятельности. Утром 29 ноября 1939 г. под флагом начальника штаба 1-й бригады ПЛ (подводных лодок) лодки вышли из Кронштадта и на следующий день прибыли в Лиепаю. Впоследствии, 15 декабря из них был сформирован 16-й дивизион ПЛ. Для обеспечения действий подводных лодок в состав 1-й бригады ПЛ была передана из состава 3-й бригады ПЛ пловучая база «Смольный». С 2 по 5 декабря на судно в Кронштадте было установлено пять 45-мм орудий (два на носу и три на корме) и загружен боезапас, топливо и все виды снабжения для обеспечения подводных лодок. Утром 10 декабря плавбаза, совместно с транспортами «Тобол» и «Луначарский», под охраной эсминца «Гордый» вышла из Таллина и на следующий день пришла в Лиепаю. При базировании в Лиепае «Смольный» обеспечивал подводные лодки 12-го, 13-го, 21-го дивизионов ПЛ, а также подводные лодки Щ-320 и Щ-324, которые из-за тяжелых ледовых условий в районе Таллина, не смогли вернуться после выполнения боевого задания на базу и 23 и 21 января, соответственно, пришли в Лиепаю. Основной трудностью в обеспечении личного состава во время военных действий было снабжение теплым обмундированием. Приходилось отбирать теплые вещи у личного состава ремонтируемых лодок.[21]

Также в ноябре 1939 г. в состав ЛибВМ Б прибыл сформированный на Черноморском флоте 84-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион (озадн), в составе 841-й, 842-й и 843-й зенитных батарей. В январе 1940 г. для 84-го озадн в Лиепае была сформирована пулеметная рота.[22] В ноябре 1939 г. в Лиепае на временных основаниях были установлены орудия прибывшей с Черноморского флота 23-й береговой батареи.[23]

Наблюдательный пункт 843-го озадн (так написано на мемориальной доске), на самом деле это была 843-я зенитная батарея в составе 84-го озадн

С 30 ноября 1939 г. части КБФ, в т о м числе идислоцировавшиеся в Лиепае, принимали участие в советско-финляндской войне. В частности, эсминцы 1-го и, в дальнейшем, 2-го дивизиона конвоировали караваны судов при переходе из Таллина в Лиепаю и принимали участие в обстреле береговых батарей финнов в Финском заливе. Для обороны базы зимой в ходе войны, а также из-за ледостава в первой половине января 1940 г. был создан план зимней обороны. На его основании весь личный состав гарнизона Лиепаи, способный вести боевые действия на сухопутном фронте, был разбит на четыре сводных стрелковых батальона. В составе 1-го батальона были: стрелковый батальон, артиллерийская батарея и танковая рота 67-й сд 2-го особого стрелкового корпуса (ОСК). Он занимал оборону у военного канала для обороны канала с севера и востока. Во 2-й батальон входили команды: флотского полуэкипажа с приданным пулеметным взводом от базовых тральщиков, 3-го отряда ТКА и канонерской лодки «Красное Знамя», артиллерийской батареи и взвода танков 2-го ОСК. Он предназначался для контратаки в направлении Зимней гавани. 3-й батальон состоял изкоманд, выделяемых с кораблей ОЛС и 1-й бригады ПЛ. Он оборонял разводной мост в западной части военного канала («Воздушный мост») и был в готовности захватить завод «Тосмаре». 4-му батальону был придан взвод танков из 2-го ОСК. Этот батальон сосредотачивался в районе артиллерийских казарм в готовности поддержать 1-й и 2-й батальоны. Последние три батальона представляли собой маневренные группы с определенными задачами. Экипажи кораблей осуществляли оборону стоянок своих кораблей.[24]

В декабре 1939 г. в Лиепаю из Таллина был передислоцирован 13-й дн ПЛ в составе подводных лодок С-1, С-2, С-3, соответственно, 2, 6 и 8 декабря. 13 декабря в Лиепаю пришла подводная лодка Л-1 12-го дивизиона ПЛ. 12 декабря в Лиепаю пришли подводные лодки Щ-309 и Щ-311, а 18 декабря — Щ-310. Они входили в состав 2-й бригады ПЛ, но были переданы в распоряжение командира 1-й бригады ПЛ. 27 декабря под конвоем эсминца «Грозящий» и базовых тральщиков «Крамбол» и «Шкив» в Лиепаю вышло из Таллина спасательное судно «Коммуна» и пришло на следующий день в порт назначения.

В январе 1940 г. из Таллина в Лиепаю перебазировался 2-й дивизион эсминцев: «Гневный» — 3 января, «Гордый» между 9 и 14 января, «Грозящий» — 16 января. 3 и 4 января из Кронштадта через Таллин в Лиепаю совершили переход лидеры «Минск» и «Ленинград». В дальнейшем они базировались на Лиепаю. В этом же месяце в Лиепаю прибыли канонерская лодка «Красное Знамя», 2-й дивизион базовых тральщиков («Шкив», «Крамбол», «Гак»), 209-я отдельная флотская рота, 4-й участок СНиС, управление ОХР, управление порта 1-го разряда, военно-почтовая станция, отделение военной прокуратуры, 4-й стрелково-строительный батальон и пулеметная рота. Для выполнения строительных работ с востока прибыл 35-й инженерный батальон. Его управление, две саперные роты, одна техническая рота и одна учебная рота находились в Вентспилсе, в Лиепае — две саперные роты.

В Вентспилсе было развернуто управление военного порта 3-го разряда, охрана рейда, финансовое отделение, участок СНиС, комендатура и 2 1 0 — я отдельная флотская рота. Для противовоздушной обороны в район Вентспилса были передислоцированы 513-я и 514-я отдельные зенитные батареи. Для строительства и эксплуатации огневых позиций для железнодорожных артиллерийских батарей в Вентспилс была передислоцирована 7-я отдельная эксплуатационная железнодорожная рота.

В феврале 1940 г. в Лиепае был развернут участок ПВО, сформирован госпиталь 3-го ранга на 50 коек и открыт дом ВМФ 2-го разряда. В марте 1940 г. в Лиепаю со станции Лебяжье прибыла 18-я отдельная железнодорожная батарея.[25] В этом же месяце 209-я отдельная флотская рота была переименована во флотский полуэкипаж, авоен н ы й порт 3-го ранга в Вентспилсе в отделение военного порта. Из состава ОВР КБФ в состав ЛибВМБ были переданы звено СКА МО, 2-й дивизион БТЩ (Т-208, Т-210, Т-213), из состава 3-й бригады ПЛ был передан 26-й дивизион ПЛ (М-90, М-94-97 и береговая база подводных лодок).[26] Эти БТЩ и ПЛ на Лиепаю никогда не базировались, поскольку приказом НК ВМФ № 0067 от 20.03.1940 г. 2-й д ивизион ТЩ и 26-й дивизион ПЛ были включены в состав ВМБ Ханко. В марте в Лиепае была сформирована Охрана рейда, а в апреле КЭЧ (квартирно-эксплуатационная часть).

В течение всего периода существования ЛибВМБ, в ее границах было развернуто значительное строительство. Для этого был создан 2-й строительный отдел в составе особых линейных строительств № № 011 и 012. На строительство № 011 возложили возведение таких объектов, как 130-мм береговые батареи в Лужне, Вентспилсе, Микельбаке; 152-мм береговой батареи в Микельбаке, железнодорожное строительство, позиции зенитных батарей, дороги Ринда — Лужня, базовое строительство в Лиепае и Вентспилсе, аэродром на озере Киш (Рига). Строительство № 012 выполняло задачи в Лиепае: 130-мм береговые батареи, позиции для 180-мм железнодорожной батареи, зенитные позиции, склады жидкого топлива и причалы, гидроаэродром на озере Дурбес, радиоцентр, жилой городок для комсостава, склады и мастерские порта Лиепая.[27] К лету 1941 года строительство первой очереди береговых батарей было в основном завершено, и их постепенно передавали в состав береговой обороны. Было начато строительство новых береговых батарей еще большего калибра. В частности, на северном побережье Курляндского полуострова строились две четырехорудийные береговые батареи 152-мм орудий в районе Овиши и Микельбака.[28] Первую из них планировали сдать в 1941, а вторую в 1942 году. В Лиепае планировать построить учебную батарею 130-мм орудий. По перспективному плану вооружения в 1942 году планировалось также передать в состав артиллерии ЛибВМБ одну железнодорожную батарею 152-мм орудий, перевооружить шесть зенитных батарей с 76-мм на 85-мм зенитные орудия, добавить еще три батареи 85-мм и четырнадцать батарей 37-мм зенитных орудий. В 1943 году в состав ЛибВМБ планировалось ввести одну железнодорожную батарею 305-мм орудий ТМ-1-12, две батареи на мехтяге 152-мм орудий, одну батарею 130-мм орудий и девять батарей 85-мм зенитных орудий.[29] В мае 1940 года из г. Струги Красные в Лиепаю был передислоцирован 2-й береговой радиопункт.[30] К 1 июля 1940 года были сформированы и передислоцированы из п. Лебяжье Ленинградской обл. в Лиепаю 27-я береговая батарея, в Вентспилс — 45-я береговая батарея и в Лужню 46-я береговая батарея.[31] После установления в Латвии советской власти и вхождения в состав СССР темпы развертывания частей, входящих в состав ЛибВМБ, увеличились. В состав КБФ вошли корабли и суда военно-морских флотов Латвии и Эстонии. В частности, в состав 2-й бригады ПЛ вошли бывшие латвийские подводные лодки «Ронис» и «Спидола». Эти подводные лодки находились в Лиепае и оперативно подчинялись командованию 3-го дивизиона 1-й бригады ПЛ. Есть версия, что они предназначались к переоборудованию в плавучие зарядовые станции. В состав ЛибВМБ в первое время входили бывшие латвийские тральщики «Вирсайтис» (Т-297), «Виестурс» (Т-298) и «Иманта» (Т-299), посыльное судно «Артиллерист», парусная яхта «Аусеклис» (ПЯ-1), моторные катера «Граната» и «Шрапнель».[32] Кроме этого на базе бывших латвийских береговых батарей Усть-Двинска (Даугавгривы) был сформирован 98-й отдельный артиллерийский дивизион (оадн) в составе 192-й береговой батареи (III-152), 151-й береговой батареи (II-152), 415-й отдельной зенитно-артиллерийской батареи (ІѴ-76) и 1-го взвода 417-й отдельной зенитно-артиллерийской батареи (II-76). На базе бывших артиллерийских железнодорожных частей Латвийской армии был сформирован 10-й оадн в составе 193-й железнодорожной батареи (III-152) и 194-й железнодорожной батареи (III-152), а также 1-го и 2 — го бронепоездов. В состав дивизиона, кроме латвийских, передавались бронеплощадки и бывшей Эстонской армии. Личный состав 10-го оадн был из числа бывших военнослужащих бывшей Латвийской армии. Командиром дивизиона являлся подполковник Э. К. Крейцберг, командирами бронепоездов, соответственно, лейтенант А. Ю. Орлеан и капитан Я. Э. Нейвалд, командирами железнодорожных батарей соответственно капитан А. М. Озолин и старший лейтенант А. Э. Замуель.[33] К июню 1941 года командный состав был в основном заменен на военнослужащих Красной армии из «старого» СССР. Оба дивизиона были подчинены командиру сектора береговой обороны ЛибВМБ.[34] Бронепоезд № 1 началу войны был без бронированного паровоза, который находился на ремонте на станции Шкиротава (8 км восточнее Риги).[35] К 8 июня 1941 года бронепоезд № 2 был законсервирован в депо станции Вентспилс.[36]

23-я отдельная береговая батарея: дальномерная вышка (современное состояние)

23-я отдельная береговая батарея: подмытый морем орудийный дворик (современное состояние)

По состоянию на 5 июля 1940 г. в состав Либавской ВМБ входили следующие основные части: отдельный отряд ТКА; сектор береговой обороны всоставе 18-й железнодорожной батареи (180-мм) и пяти 130-мм батарей (23-й, 27-й, 40-й, 45-й и 46-й); участок ПВО в составе 84-го озадн и двух отдельных зенитных батарей; флотский полуэкипаж; военный порт 1-го разряда с отделением военного порта 3-го разряда в Вентспилсе и 43-я отдельная авиаэскадрилья (в оперативном подчинении).[37] В состав ВМБ планировалось включить: ОВР в составе дивизиона тральщиков (6 ТЩ), два звена сторожевых катеров (6 катеров МО-4, 2 катера охраны рейдов). Однако до войны этот замысел не был реализован. Сектором береговой обороны ЛибВМБ командовал комендант сектора полковник К. И. Герасимов. К 1 сентября в Лиепае силами Связьмортреста Наркомата судостроительной промышленности (НКСП) проводился монтаж береговой радиостанции.[38] Это была очень мощная радиостанция. Она позволяла поддерживать радиосвязь базы с Таллином, Ригой и Вентспилсом. Через нее командование 67-й стрелковой дивизии (СД) держало связь со штабом округа и 27-й армии в Риге.[39]

К 5 августа 1940 г. воперативное подчинение командира ЛибВМБ из состава ЛенВО был передан 2-й отдельный восстановительный железнодорожный батальон. Он был расположен в Вентспилсе с задачей ускорения строительства огневых позиций для железнодорожных батарей на северном побережье Курляндского полуострова.[40] С 1 октября 1940 г. в состав Наркомата ВМФ был передан судоремонтный завод «Тосмаре». Завод находился в оперативном подчинении командира ЛибВМБ.

Заводу «Тосмаре» на период до 1 мая 1941 года была определена программа судоремонта в сумме 4.200.000 руб. В этот период ремонту подлежали суда, представленные в таблице.

Таблица 1

№ п\п | Тип | Название | Сумма ремонта (в тыс. руб.) | Примечание
--- | --- | --- | --- | ---
1 | Спасательное судно | «Коммуна» | 575 |
2 | Эсминец | «Энгельс» | 300 |
3 | Минный заградитель | «Марти» | 900 |
4 | Базовый тральщик | «Буй» | 220 |
5 | Буксир | КП-4 | 50 |
6 | Буксир | КП-6 | 600 |
7 | Буксир | «Елизабед» | 50 | и на 3-й квартал — 100 т. руб.
8 | Эсминец | «Ленин» | 400 | май-июнь 650 т. руб.
9 | Подводные лодки | С-1, С-3 | 300 | май-июнь 40 т. руб.
10 | Транспорт | «Горняк» | 500 | до конца года 1500 т. руб.
11 | Заказы др. отделов |  | 100 |
12 | Навигационный ремонт |  | 200 |

К 12 февраля 1941 г. количество рабочих н азаводе должно было быть доведено до 750 чел. С мая 1941 г. на судоремонтном заводе начали навигационный ремонт после перехода в Лиепаю с Ханко некоторых подводных лодок типа «М» 4-го дивизио на ПЛ.[41] В марте 1941 г. нарком ВМФ приказом № 0219 приказал сформировать в г. Лиепая военно-морское училище ПВО. Училище должно было осуществлять подготовку командиров взводов по специальностям: артиллеристов-зенитчиков, прожектористов, пулеметчиков, связи ПВО (в т. ч. для частей ВНОС). Для укомплектования училищ а военно-морское училище береговой обороны им. ЛКСМУ в Севастополе выделяло по 100 курсантов 1-го и 2-го курсов. Формирование училищ а необходимо было закончить к 1 июня, а занятия начать с 1 июля 1941 года.[42] Училище формировалось на базе курсов ускоренной подготовки командного состава запаса ВМФ, переведённых в Лиепаю из Севастополя в декабре 1940 года. Сами курсы были расформированы в конце апреля 1941 г. Из их состава были оставлены куранты 1-го курса для обучения в училище ВМФ ПВО по специальностям командиров взводов зенитных батарей — 75 чел., пулеметных взводов — 117 чел., прожекторных взводов — 32 чел., стационарных батарей береговой обороны — 81 чел.[43] Начальником училищ а стал генерал-майор береговой службы И. А. Благовещенский.

К началу 1941 г. состав Либавской военно-морской базы показан на схеме № 2. Огневые позиции для железнодорожной артиллерии на севере Курляндского полуострова были, в основном, созданы. В феврале 2-й отдельный восстановительный железнодорожный батальон был вновь передан в кадры Красной армии и включен в состав войск ПрибОВО. Он вошел в состав формируемой в Каунасе 15-й отдельной железнодорожной бригады. На следующий месяц 15-я ождбр убыла в командировку на западную Украину для развития сети железных дорог. В Каунасе остались караульные команды и семьи командиров.[44]

Всего было создано четыре огневые позиции для железнодорожной артиллерии: в Лиепае и Вентспилсе по одной и две на южном берегу Ирбенского пролива. Для боевых действий с огневых позиций была предназначена 18-я отдельная железнодорожная батарея, у нее в боезапасе[45] находилось 640 фугасных снарядов обр. 1928 г. и 320 бронебойных снарядов обр. 1928 г. С 20 апреля по 18 мая 1941 г.[46] были сданы в эксплуатацию стационарные батареи: 23-я, 27-я, 40-я, 45-я и 46-я. Их боезапас состоял из фугасных снарядов обр. 1928 г.: в 23-й и 27-й береговых батареях — по 900 шт., в 40-й и 45-й береговых батареях по 600 шт., в 46-й береговой батарее — 800 шт.[47]

Одновременно шло аэродромное строительство. В Латвии, для ВВС КБФ оно осуществлялось силами 10-го инженерно-аэродромного батальона. Сам батальон дислоцировался в Аудру (Пярну, Эстония). В 1940 г. в Латвии было начато строительство аэродромов Адзи (восточнее Павилосты) и Штеде (севернее Лиепаи). В 1941 г. было принято решение завершить их строительство и начать новое: юго-восточнее Вентспилса в районе Пильтене (сухопутный) и озера Усма (морской), Дзерве (северо-восточнее Лиепаи у Циравы). Ни один из перечисленных аэродромов построить не успели, сосредоточив основные усилия на аэродромном строительстве в Эстонии. В ходе строительства было принято решение временно заморозить строительство аэродрома Дзерве и основные усилия 10-го иаб сосредоточить на строительстве аэродрома Падас-Клостер в Эстонии. В районе Циравы строился еще один аэродром для ВВС округа. К началу боевых действий в Латвии было построено три гидроаэродрома: два постоянных на Киш-озере у Риги, в Лиепае на берегу аванпорта у самого входа в военный канал и один оперативный на озере Дурбес у Лиепаи. Кроме этого был построен, но не эксплуатировался сухопутный аэродром Вайноде.[48] По приказу Наркома ВМФ № 040 от 18 января 1941 г. 43-я и 41-я (в Риге) отдельные авиаэскадрильи (оаэ) были подчинены командиру ЛибВМБ.[49] 43-я оаэ базировалась в Лиепае. Оперативным гидроаэродромом этой эскадрильи было озеро Дурбес. В составе эскадрильи имелось четырнадцать МБР-2, один Р-5, один У-2. Последние базировались на аэродроме 148-го истребительного авиаполка (ИАП). По состоянию на 29 апреля 1941 года боекомплектом эскадрилья была обеспечена н а 1 4 вылетов. В его числе находились бомбы: ФАБ-250 — 52 шт., ФАБ-100 — 104 шт., ФАБ-50 — 416 шт., ЗАБ-50 — 100 шт., ЗАБ-1 — 720 шт., АО-25 — 344 шт., АО-8 — 300 шт., ФАБ-82 — 7 шт., ФАБ-70 — 10 шт., ФАБ-32 — 30 шт., САБ-5 — 40 шт., РРАБ-3 — 18 шт. Патронов ШКАС было 1.423.988 шт., в том числе 1.407.095 шт. в НЗ.[50] 41-я оаэ базировалась на Киш-озеро в Риге. В ее составе имелось шестнадцать МБР-2. Совместно с ней базировался один МБР-2 из корабельного звена крейсера «Киров».[51]

ПВО базы осуществлялось в соответствии с разработанным наставлением по ПВО. Командные пункты и позиции ПВО размещались следующим образом. Командный пункт участка ПВО располагался на стадионе «Олимпия», ЗКП — в здании военного коменданта Лиепаи. Командный пункт 84-го озадн в 2 км восточнее моста через военный канал (воздушный мост). Батареи 84-го озадн располагались: 841-я зенитная батарея занимала позиции в районе южной оконечности Тосмарского озера у левофлангового редута, 842-я — в районе северных фортов, 843-я — в 400 м. южнее Воздушного моста. 43-го озадн: 501-я — 300 м. южнее городского маяка (на стадионе «Олимпия», который в свою очередь находится на территории бывшей береговой батареи № 6 Русского императорского флота), 502-я — в 400 м. южнее 27-й береговой батареи, 503-я — у деревни Батпурви, рядом с Гробиньским аэродромом. Отдельные батареи распологались в Вентспилсе, 513-я на северной окраине города, 514-я на южной.[52]

На ПВО возлагались также и дополнительные задачи. 84-й озадн взаимодействовал с 23-й береговой батареей. Его зенитная пулеметная рота обороняла завод «Тосмаре», корабли в ремонтном бассейне и бассейн для стоянки судов военного канала и интендантские склады. Дополнительные задачи зенитных батарей были следующими: 841-й — не допускать прорыва противника через переш еек, 842-й и 843-й — отражать прорыв в аванпорт торпедных катеров противника. 43-й озадн взаим о действовал с 27-й береговой батареей. Его батареи имели задачи: 501-я — защищать от торпедных катеров противника Зимнюю и Вольную гавани, 502-я — не допускать прорыва противника с юга, вдоль морского побережья, 503-я — оборонять межозерный перешеек. В Вентспилсе 513-я и 514-я батареи были в готовности отражать прорыв торпедных катеров противника в аванпост порта Вентспилса.[53]

К лету 1941 года наосновании приказа командующего КБФ № 0049 от 14 мая 1941 года была проведена реорганизация подводных сил. В Лиепае и Риге базировалась 1-я бригада подводных лодок. В её составе было четыре дивизиона ПЛ. В 1 — й дивизион ПЛ вошли подводные лодки С-1, С-3 — С-9; во 2-й дивизион ПЛ вошли подводные лодки С-10, С-101, С-102; в 3 — й дивизион — подводные лодки Л-3, бывшие эстонские «Калев» и «Лембит», бывшие латвийские «Ронис» и «Спидола»; 4-й дивизион ПЛ состоял из подводных лодок М-71, М-77, М-78, М-79, М-80, М-81, М-83. Первые два дивизиона и командование бригады с мая 1941 года базировалось на Ригу, последние два дивизиона — на Лиепаю. В Лиепае дислоцировалась береговая база 1-й бригады ПЛ. В Риге базировались пловучие базы «Иртыш» и «Смольный».[54] В состав 1-й бригады ПЛ передавался тральщик Т-297.

19 и 20 мая 1941 года в К Б Ф был уточнен перечень работ текущего строительства мирного времени увеличиваемых и вновь вводимых при объявлении мобилизации по МП-41[55] и перечень работ, свертываемых при мобилизации. Перечни были составлены на основании утвержденного заместителем НК ВМФ СССР плана работ капитального строительства на КБФ в 1941 году (№ 001092сс от 9 апреля 1941 года). В число разворачиваемых после объявления мобилизации работ вошла котельная для 152-мм батареи в Микельбаке (180 тыс. руб.) и склад жидкого топлива в Лиепае (329 тыс. руб.). Кроме этих работ планировалось завершить уже начатое строительство. Силами строительства № 011 достраивались в Вентспилсе-южном баня-прачечная, в Вентспилсе-северном электрическое освещение городка; в Лужне баня-прачечная и электростанция, шоссейная дорога Вентспилс — Лужня; на Киш-озере — бетонные площадки для самолетов; в Овиши — деревянная вышка поста СНиС и огневая позиция железнодорожной батареи и, такая же позиция у Вентспилса. Заверш алось развитие железнодорожной станции Вентспилс и строились 25 км главных путей в Лиепае. Силами строительства № 012 в Лиепае достраивались: две бани-прачечные; бетонные площадки для самолетов и бензохранилище на гидроаэродроме в Лиепае; четыре 8-ми квартирных дома начальствующего состава; столовая на 180–200 чел.; радиостанция. Завершалось переоборудование тюрьмы под баню-прачечную (бывшее здание госпиталя военного порта Алекандра III в военном городке, которое ещё в 1905 году наспех переоборудовали в тюрьму). Либавская военно-морская база до июня 1941 года являлась основной базой КБФ на южной Балтике. Весной 1941 года угроза вовлечения СССР во Вторую мировую войну возросла. Германия сосредотачивала у своих восточных границ отмобилизованные войска. Развитая сеть железных дорог позволяла ей собрать ударные группировки раньше, чем СССР создаст оборонительные. Начальный период войны рассматривался командованием ПрибОВО и Красной армии как действия силами армии прикрытия на период отмобилизования главных сил. Поэтому, учитывая развернутость немецких войск, предполагались боевые действия вначале оборонительные, с последующим переходом в контрнаступление. Именно такой вариант развития событий первых дней и недель войны отрабатывался на командно-штабных играх в штабе ПрибОВО. Дополнительных сил для сухопутной обороны Лиепаи у округа не было. На совещании, проведенном в марте 1942 года, начальник штаба КБФ контр-адмирал Ю. А. Пантелеев, в докладе «Оборона Рижского залива и островов в 1941 г.» так описывал ситуацию, складывающуюся вокруг ЛибВМБ: «Примерно в начале апреля [1941 г. — Авт.] в Риге Командующим округом проводилась оперативная игра с высшим комсоставом округа. Случайно будучи в округе, на эту игру был приглашен ВС [член военного совета — Авт.] КБФ и НШ [начальник штаба — Авт.] флота. Несмотря на то, что кончался только первый этап игры, по ходу ее фронт уже проходил севернее Либавы и Виндавы и операции разыгрывались под Ригой».[56] В связи с этим Наркомом ВМФ было принято решение оттянуть на восток базирование КБФ в юго-восточной части Балтики, а ЛибВМБ сделать маневренной базой КБФ. Приказ о реорганизации был подписан Наркомом ВМФ 21 июня 1941 года, то есть, за один день до начала войны. Однако фактически реорганизация началась с мая 1941 года.

Была образована Прибалтийская ВМБ, ее организация показа на на схемах 3, 4 и 5.[57] Для реорганизации необходимо было провести несколько организационных мероприятий. Командование, штаб и политотдел ПрибВМ Б формировались на базе соответствующих органов старой ЛибВМБ. Командование, штаб и политотдел ЛибВМБ 2-го разряда формировались вновь. Управления 206-го, 207-го и 208-го артиллерийских дивизионов (адн) формировались по сокращенному штату. Управления 8-го зенитно-артиллерийского полка (зап) и 104-го озадн формировались вновь. Участки ПВО ЛибВМБ и Береговой обороны Балтийского района (БОБР) расформировывались. Береговые и зенитные батареи в Усть-Двинске (Даугавгриве) переводились на сокращенные штаты. На новый штат переводилась 85-я местная стрелковая рота в Риге (230 чел.). Из Лиепаи в Усть-Двинск передислоцировались: управление ОВРа (с переименованием в ОВР ПрибВМБ), отделение связи ВМБ, управление района СНиС, флотский полуэкипаж, гидрографический район (с переименованием в район ПрибВМБ). Из Риги в Лиепаю передислоцировалось управление участка СНиС, гидрографический участок. Из Усть-Двинска в Вентспилс передислоцировался 10-й отдельный железнодорожный артиллерийский дивизион. Из Лиепаи в Вентспилс на работы передисло цировалась 7-я отдельная железнодорожная эксплуатационная рота. Управление коменданта Береговой обороны Балтийского района переименовывалось в управление коменданта Береговой обороны Рижского залива (БОРЗ). Северный сектор БОБР переименовывался в передовой сектор береговой обороны (БО) Главной ВМБ (ГВМБ) КБФ и подчинялся коменданту БО ГВМБ. Южный сектор переименовывался в Эзельский сектор БОРЗ, руководство им возлагалось непосредственно на коменданта БОРЗ. Управление сектора БО ЛибВМБ переименовывалось в управление Ирбенского сектора БО БОРЗ и передавалось в подчинение коменданта БОРЗ с дислокацией в Вентспилсе. Командиру ПрибВМБ подчинялись комендант БОРЗ и командир ЛибВМБ. Реорганизация должна была завершиться к 30 июля 1941 года.[58]

Приказом[59] Наркома ВМФ № 0519 от 20 июня 1941 года в оперативное подчинение командира ПрибВМБ переходил 1-й дивизион тральщиков в составе управления, тральщиков Т-201, Т-203, Т-204, Т-205, Т-206, Т-207. Тральщики Т-298 и Т-299 передавались в распоряжение командира ЛибВМБ, а Т-297 в распоряжение командира 1-й бригады подводных лодок. Однако реально 1-й дивизион ТЩ находился в Финском заливе и выполнял задачи по тралению мин, оставшихся после советско-финляндской войны. Последние три тральщика встретили войну в Риге. Для укомплектования 5-го дивизиона СКА ОВРа ПрибВМБ в его состав планировалось передать катера МО №№ 131, 132 и 133 из 2 — го дивизиона СКА, базировавшегося в Кронштадте. После передачи им присваивалисьбы новые номера, соответственно 511, 512 и 513. Однако в связи с началом войны этот замысел не был реализован.[60]

Управление новой базы должно было размещаться в Риге. Однако организационные мероприятия не были завершены. Командир Прибалтийской ВМБ контр-адмирал П. А. Трайнин находился в Риге, начальник штаба базы капитан 1 ранга М. С. Клевенский и заместитель по политической части полковой комиссар И. И. Поручиков находились в Лиепае.[61] Одновременно М. С. Клевенский временно исполнял должность командира Либавской ВМБ, а П. И. Поручиков был врид замполита базы.

Ответственность за оборону побережья с моря на участке Паланга — о. Даго возлагалась непосредственно на командира Прибалтийской ВМБ. Либавская ВМБ должна была использоваться как маневренная (временная) база флота с непосредственным подчинением командиру Прибалтийской ВМБ.[62] Старшим воинским начальником над военнослужащими НК ВМФ в Лиепае, в качестве временно исполняющего должность командира Либавской ВМБ, был капитан 1 ранга М. С. Клевенский.

Заместитель командира ВМБ по политической части полковой комиссар Поручиков П. И.

В угрожаемый период на время отмобилизования и развертывания для КБФ вводился план прикрытия. Основным вариантом действий КБФ в этот период было создание минно-артиллерийских позиций, защищающих вход в Финский и Рижский заливы. На Краснознаменный Балтийский флот возлагались следующие задачи:

— не допустить морских десантов противника на побережье Прибалтики и на острова Эзель и Даго;

— совместно с военно-воздушными силами Красной армии нанести поражение германскому флоту при его попытках пройти в Финский залив;

— не допустить проникновения кораблей противника в Рижский залив;

— содействовать сухопутным войскам, действующим на побережье Финского залива и на полуострове Ханко, обеспечивая их фланги и уничтожая береговую оборону противника;

— быть в готовности обеспечить переброску одной стрелковой дивизии с побережья Эстонии на полуостров Ханко;

Планируемая до войны минно-артиллерийская позиция, прикрывающая Ирбенский пролив.

Планируемая до войны минно-артиллерийская позиция, прикрывающая подступы к Лиепае.

— действиями флота в сочетании с оборонительными минными постановками, а также постановкой подводными минными заградителями минных банок на подходах к портам и базам, а на внутренних фарватерах — авиацией — затруднить развертывание и действия сил флота противника.[63]

На минно-артиллерийской позиции, обороняющей вход в Рижский залив планировалось задействовать артиллерийские батареи Ирбенского сектора береговой обороны и минное поле (МП) № 2. На МП-2 Отряд легких сил (ОЛС) выставлял 10 линий минных заграждений против крейсеров, эсминцев, сторожевых кораблей и подводных лодок. Минное заграждение состояло из четырех основных линий (1–4) против крейсеров и эсминцев противника и усиливалось линиями 5, 6 против подводных лодок и линиями 7-10 против малых кораблей. 1, 2, 3 линии состояли из двух рядов мин обр. 1912 и 1926 г. г., 4 линия — из 2 рядов мин обр. 1926 г., линии 5 и 6 выставлялись из одного ряда мин обр. 1908 г. Линии 7, 8 и 9 выставлялись из ряда мин обр. 1926 г. Минный боезапас принимался с пристани крепости Усть-Двинск. Всего планировалось выставить мин боезапаса: образца 1908 г. — 152 шт., 1912 — 536 шт., 1926 — 960 шт., минных защитников — 500 шт.[64]

На подходах к Лиепае выставлялось минное поле № 3. «Его задачами было прикрыть минами подходы к Либаве от Акменьрагса до озера Папес, имея целью:

1. Помешать беспрепятственному обстрелу Либавы кораблями противника.

2. Создать затруднения в высадке десанта на флангах Либавы.

3. Помешать беспрепятственному проходу кораблей противника в аванпорт Либавы.»

Состав сил: один эсминец, и тральщики Т-297, Т-298 и Т-299. Организовывал постановку мин командир ЛибВМБ. Минное заграждение состояло из 10 отдельных линий. Каждая линия выставлялась из ряда мин обр. 1912 г., с минным интервалом 200 футов, углублением (линии 3, 4, 9 — 12 футов, линии 1, 2, 5, 6, 7, 8, 10 — 10 футов) и ряда минных защитников в количестве 50 шт. с интервалом 300 футов, углублением 20 — 60 футов. Линии отстоят от кромки запретного контура не менее одной мили, а в целях обеспечения безопасности минных постановок, линия от линии имеют интервал 2 мили. Всего на МП-3 выставлялось 750 мин обр. 1912 г. и 500 минных защитников. Минный боезапас принимался с Минной стенки Вольной гавани в Лиепае. Прикрытие минных постановок осущ ествляли: подводные лодки, 23-я и 27-я береговые батареи, 18-я отдельная железнодорожная батарея, 43-я оаэ, авиация и ПВО Лиепайского гарнизона, отдельный отряд ТКА.[65]

В Лиепае находились наиболее значительные запасы топлива в новых прибалтийских портах.[66]

Таблица 2

Вид топлива | НЗ | МЗ*
--- | --- | ---
Лиепая
мазут | 1400 | 6000
соляра | - | 1850
Рига
мазут | 500 | 2000
бензин Б-70 | - | 50
бензин Б-74 | - | 300
Таллин
мазут | - | 1000
бензин Б-70 | - | 110

* Нефтепродукты, хранящиеся в государственном резерве (в промышленности) — кондиционные.

Запасы продовольствия, топлива, обмундирования, накопленные на складах базы, были рассчитаны на 3–4 месяца войны, а при расходовании по сокращенной норме на 5–6 месяцев войны.[67]

В мае, одновременно с реорганизацией ВМБ КБФ и береговой обороны, была осуществлена передислокация основных сил флота. Отряд легких сил (ОЛС) в составе крейсера «Киров» и дивизиона эсминцев ушел из Лиепаи в Ригу. Командовал отрядом контр-адмирал В. П. Дрозд. В состав ОЛС входили крейсеры «Максим Горький» и «Киров»; на вооружении каждого из них было девять 180-мм орудий. Кроме этого в со ставе отряда было два дивизиона эсминцев:

— 1-й: эсминцы «Гневный», «Гордый», «Стерегущий», «Грозящий», «Сметливый»;

— 2-й: эсминцы «Сторожевой», «Стойкий», «Сердитый», «Сильный».

1-й бригадой ПЛ командовал капитан 1 ранга Н. П. Египко. Старшим командиром Либавской группы дивизионов подводных лодок был оставлен командир 3-го дивизиона капитан 3 ранга А. К. Аверочкин. К 22 июня 1941 года на Лиепаю базировались 3-й (Л-3, «Калев», «Лембит», «Ронис», «Спидола») и 4 — й (М-77, М-78, М-79, М-81, М-83) дивизионы подводных лодок, отдельный отряд торпедных катеров (6 торпедных катеров, один из них на ремонте в Ленинграде) и 2-й дивизион 2-го Балтийского отряда пограничных судов (12 сторожевых катеров «МО» в Лиепае и Вентспилсе). Подводная лодка С-9 из состава 1-го дивизиона ПЛ находилась в Лиепае в ремонте, где устраняла повреждения, полученные в конце мая 1941 года, когда при выходе на боевую подготовку лодка ударилась о грунт и получила пробоину в балластной цистерне. На судоремонтном заводе к началу войны находились: эсминец «Ленин»; подводные лодки С-1 и С-3. Подводная лодка М-71 впервой половине июня завершила докование на заводе «Тосмаре» и ушла с завода — по плану ей предстояло опытное погружение без экипажа на гинях спасательного судна «Коммуна» для определения степени коррозии корпуса. Подводная лодка М-80 имела мелкую неисправность (на ней был неисправен клапан приема воздуха высокого давления от базового компрессора), не препятствовавшую плаванию, но ее командир не имел допуска к самостоятельному управлению кораблем. С завода она ушла 11 июня. Подводные лодки «Ронис» и «Спидола» не завершили сдачу боекомплекта и топлива перед постановкой в ремонт и в завод еще не приходили.[68]

С 19 июня в дозоре в Ирбенском проливе находилась подводная лодка 1-го дивизиона С-7.[69] В ночь на 22 июня, за несколько часов до первой бомбардировки в Лиепаю для ремонта прибыл базовый тральщик Т-204 («Фугас»). В Лиепае на стажировке находился отряд стажеров-выпускников высших военно-морских училищ: Ленинградского им. М. В. Фрунзе, Черноморского и Тихоокеанского.

Воины 67-й стрелковой дивизии на учениях

Общая численность личного состава базы составляла около 4000 человек. Накануне войны проводились учения ПВО, город был затемнен. В мае — июне 1941 года была проверена готовность базы к боевым действиям. Был разработан план взаимодействия артиллерии 67-й сд и военно-морской базы на случай войны. Расположение воинских частей, промышленных предприятий, других городских объетов показана на карте № 2.Наиболее крупной группировкой Лиепайского гарнизона были части Прибалтийского особого военного округа. В городе были размещены, предназначенные для противодесантной обороны побережья, основные силы 67-й сд, входившей в состав 27-й армии.

Как уже отмечалось, по предвоенным взглядам советского военного руководства, в начальном периоде войны, активной фазе военных действий должна была предшествовать фаза отмобилизования, развертывания и сосредоточения. Продолжительность её была 10–15 дней. В её ходе войска, находящиеся на границе осуществляли прикрытие перечисленных выше мероприятий. При этом они использовали только большую, но часть своих войск (1-й мобилизационный эшелон). В пунктах постоянной дислокации оставалась небольшая часть войск, которая принимала прибывающих по мобилизации из запаса военнослужащих, автомобильный транспорт, трактора и лошадей. Это был 2-й мобилизационный эшелон, который на 3-й день после начала мобилизации объединялся с основными силами дивизии. Кроме этого, по штату 242-й гаубичный артиллерийский полк (гап) 67-й сд должен был быть полностью механизированным. Однако у СССР не хватало техники для обеспечения гаубичных артиллерийских полков стрелковых дивизий даже после проведения мобилизации. Поэтому 1-й дивизион 122-мм гаубиц 242-го гап был без средств тяги и только в ходе мобилизации по МП-41 округа обеспечивался конной тягой.[70]

В начальном периоде войны для прикрытия отмобилизования и развертывания, для которого было необходимо время (около 10–14 суток), войска приграничных округов осуществляли прикрытие границы. За побережье Латвии и эстонских островов отвечала 27-я армия (район прикрытия). Её управление формировалось только с мая 1941 года. До этого за прикрытие границы на побережье Латвии отвечала 8-я армия. Её район прикрытия имел № 1 и осуществлялся силами 3-й отдельной стрелковой бригады (Моонзундские острова) и 67-й сд (побережье Латвии). Задачи района прикрытия (РП) № 1 были следующие:

а) обороной побережья от залива Матсалу-лахт до иск. Паланга и островов Даго, Эзель, Муху не допустить высадки морских и воздушных десантов противника;

б) во взаимодействии с морским флотом и авиацией не допустить прорыва флота противника в Рижский и Финский заливы. Для этой цели подготовить огонь артиллерии 3-й отдельной стрелковой бригады и 6 7 — й стрелковой дивизии для усиления огня береговых батарей КБФ, обороняющих проливы Ирбенский, Соэлавяйн, Сурвяйн и входы в Финский залив;

в) оборонять Либавскую военно-морскую базу.

Участие КБФ в обороне РП № 1 определяется планом взаимодействия, разрабатываемым штабом 27-й армии. Авиация ПрибОВО участвует в отражении противника по плану командующего ВВС по заявкам командующего 27-й армией.[71]

Общей задачей всех частей, осуществляющих прикрытие, являлась, во-первых, борьба со всеми видами десантов — морскими, воздушными и наземными. Во-вторых, ликвидация бандитских и диверсионных групп. В-третьих, охрана важнейших объектов.

Район прикрытия, делился, в свою очередь, на три участка прикрытия, два из которых занимались частями 67-й сд Участок прикрытия (УП) № 2: начальник участка — командир 114-го стрелкового полка (сп) полковник Г. К. Муравьев. [вставить фото 16] Штаб участка — Вентспилс (Виндава). Территория участка — побережье Балтийского моря от мыса Колкасрагс до мызы Лабрагс. Границы: слева Кулдига, м. з. Лабрагс; с тыла — Валдемарпилс, Ренда. Состав участка — 114-й сп, 1-й дивизион 242-го гап, части береговой обороны, 1-я и 2-я комендатуры 12-го погранотряда.[72] Характеристика участка: длина побережья 130 км, глубина участка в среднем 55 км, периметр 270 км, площадь более 4 тысяч квадратных км. От Лабрагса до Вентспилса 52 км, от Вентспилса до Овиши 20 км, от Овиши до Мазирбе 40 км, от Мазирбе до Колкасрагс 21 км, от Вентспилса до Кулдиги 50 км (расстояния по шоссе, до границ населённых пунктов). Для обороны участка таких размеров выделялся всего один стрелковый полк и пример но 250 пограничников, при поддержке гаубичного дивизиона.

Задачи: а) не допустить высадки морских десантов противника на побережье и в случае высадки их уничтожать; особое внимание обратить на оборону пунктов, удобных для высадки — Мазирбе, Овиши, Вентспилс;

б) огнем береговой обороны, усиленной огнем полевой артиллерии во взаимодействии с УП № 1, КБФ и авиацией не допустить прорыва противника в Ирбенский пролив;

в) не допустить высадки воздушных десантов, особое внимание обратить на район Кулдига.

Суммируем задачи, стоявшие перед 114-м сп и гаубичным дивизионом при поддержке пограничников. Во-первых, прикрытие 130-километровой полосы морского побережья от высадки морских десантов, уделяя особое вниманием трём прибрежным населённым пунктам, расположенным от 20 до 40 км друг от друга. Во-вторых, усиление береговой обороны Ирбенского пролива силами своей полевой артиллерии во взаимодействии ссоседним УП № 1. В-третьих, борьба с воздушными десантами на территории площадью более 4000 кв. км, уделяя при этом особое внимание населённому пункту, расположенному в 50 км от места основной дислокации. В-четвёртых, борьба с диверсионными и бандитскими группами в пределах той же территории. В-пятых, борьба с «наземными десантами», под этим подразумевается прорвавшийся из соседних участков каким-либо способом противник.

Участок прикрытия № 3. Начальник участка — командир 67-й сд генерал-майор Н. А. Дедаев. Штаб участка (командный пункт дивизии) — Айзпуте. Территория участка — побережье Балтийского моря от мызы Лабрагс до иск. Паланга. Граница с тыла Ренда, Скрунда, Барстичяй. Состав участка — 67-я сд (без 114-го сп и 1-го дивизиона 242-го гап), 12-й погранотряд без 1-й и 2-й комендатур, береговая оборона, все силы и средства Либавской военно-морской базы.

Характеристика участка — длина побережья 122 км, глубина участка в среднем 60 км, периметр 340 км, площадь около 6 тысяч кв. км. От госграницы до южного форта Лиепаи 70 км, от северного форта Лиепаи до Павилосты 42 км, от Павилосты до Лабрагса 15 км, отф ортов между озёрами доП риекуле 33 км (расстояния по шоссе, до границ населённых пунктов). Участок ещё более впечатляющего размера, который вдобавок практически примыкает к сухопутной границе страны вероятного противника.

Задачи: а) при обороне побережья особое внимание обратить на отражение десантов противника в пунктах, удобных для высадки: Павилоста, Лиепая;

б) оборонять базу флота в Лиепае, для чего выделить один стрелковый батальон;

в) подготовить маневр 18-й железнодорожной батареи и дивизиона полевой артиллерии для усиления огня береговых батарей при обороне Ирбенского пролива;

г) на Либавском направлении в распоряжении начальника УП № 3 иметь маневренный резерв не менее двух батальонов;

д) наблюдение и разведку побережья вести своими силами, разведку в море — распоряжением начальника Либавской базы.

Суммируем задачи, стоящие перед основными силами 67-й сд при поддержке пограничников и ЛибВМБ. Во-первых, прикрытие 122-х километровой полосы морского побережья от высадки морских десантов, уделяя особое внимание двум прибрежным населённым пунктам, расположенным в 40 км друг от друга. При этом вести наблюдение и разведку побережья своими силами. Во-вторых, оборона Либавской военно-морской базы, пусть и очень скромными силами. В-третьих, подготовка артиллерийской поддержки для УП № 2 в целях обороны Ирбенского пролива. В-четвёртых, борьба с воздушными десантами на территории площадью около шести тысяч квадратных километров. В-пятых, борьба с диверсионными и бандитскими группами, а также охрана важных объектов в пределах той же территории. В-пятых, борьба с теми же «наземными десантами», вероятность появления которых, ввиду близости к госгранице, была очень высока.

Дивизия содержалась по штату типовой стрелковой дивизии мирного времени штата № 4/100 (10.291 чел.). В состав дивизии входили: 56-й (командир майор А. П. Кожевников), 114-й (командир полковник Г. К. Муравьев) и 281-й (командир подполковник И. К. Есин) стрелковые полки; 94-й легкий артиллерийский полк (лап), 242-й гап (командир майор Н. К. Сазонов), 99-й отдельный противотанковый дивизион (оптадн), 389-й озадн, 11-й разведывательный батальон, 83-й отдельный саперный батальон, 36-й батальон связи, 64-й отдельный автотранспортный батальон, 72-й медико-санитарный батальон и 275-я отдельная рота химической защиты. Один стрелковый полк этой дивизии (114-й) с артиллерийским дивизионом 242-го гап дислоцировался в Вентспилсе, остальные в Лиепае.

На юге от Лиепайского озера в районе мызы Ница выполняли работы по строительству полевых укреплений 1-й и 2-й стрелковые батальоны 281-го сп. На границе, в районе Картены, строил ДОСы в составе 85-го Управления начальника строительства 83-й отдельный саперный батальон. На учениях в районе Риги, на полигоне в Адажи, перед войной находился 389-й озадн. В первом издании книги была поставлена под сомнение штатная численность мирного времени 67-й сд. Суть сомнения заключалась в том, что непосредственно в Лиепае перед войной находилось, по официальным данным, три стрелковых батальона, 242-й гап (без одного дивизиона), 94-й лап, 11-й отдельный разведбат (в его составе 16 танков Т-38 и 10 бронеавтомобилей БА-10), 99-й оптадн, 36-й отдельный батальон связи, 72-й медсанбат. Однако, по версии автора, в Лиепае находилось не три, а один стрелковый батальон. Для подобного вывода есть основания. В июне 1941 года в округе было начато формирование постоянных частей укрепленных районов. Эти части формировались за счет приграничных дивизий. 67-я сд должна была сформировать[73] для 42-го (Шауляйского) укрепленного района (УР) 165-й отдельный пулеметно-артиллерийский батальон (четырехротного состава), перебросив его в район Пограмантиса, и 69-ю отдельную артиллерийскую батарею, для переброски ее в Таураге. Штатная численность пулемётно-артиллерийского батальона составляла 1088 человек (в т. ч. 138 командиров и 397 сержантов). Компенсация в личном составе должна была быть произведена в июле, за счет нового призыва. Согласно календарного плана[74] командующего войсками округа, сколачивание и строевые смотры формируемых частей должны были проходить с 16 по 25 июня, а отправка в пункты постоянной дислокации 25 июня. Однако дело в том, что формировались части в составе 27-й армии, а передавались в состав 8-й армии. Поэтому возможно, что вновь сформированные части убыли к новому месту службы раньше назначенного срока.

Группа политработников 67-й стрелковой дивизии

Ко времени первого издания книги было неизвестно, убыли или нет формируемые части в район дислокации. Имелись косвенные подтверждения историков. Известный исследователь обороны Лиепаи В. И. Савченко писал: «В 67-й сд был недокомплект личного состава, поскольку около 25 % его было передано для комплектования других частей ПрибОВО, а пополнение к началу войны не прибыло».[75] Об этом же факте упоминал и другой исследователь обороны Лиепаи, В. Городенский: «Дивизия по штатам мирного времени должна была иметь 7 тысяч человек. Но фактически людей в ней было на 25–30 % меньше. Объясняется это тем, что перед войной на формирование подразделений для пограничных укрепрайонов была передана не только значительная (в артиллерийских частях до 50 %), но и наиболее обученная часть личного состава — младшие командиры, радисты, водители тягачей, пулемётчики и другие специалисты».[76] В настоящее время эту дискуссию, начатую в первом издании книги, можно считать почти завершенной. В отчете о боевой деятельности ЛибВМБ с 22 по 27 июня 1941 года один из руководителей ее обороны капитан 1 ранга М. С. Клевенский в марте 1942 года пишет: «По заявлению командира дивизии, дивизия не была укомплектована на 25–30 %, так как личный состав ее был изъят и послан на формирование новых частей, а пополнение не прибыло».[77] Возможно, в основном новые части формировались на базе 56-го стрелкового полка, и два стрелковых батальона этого полка, послужившие донорами для УРовских частей, находились в кадрированном состоянии.[78] Версия о том, что кадрированным был именно 56-й сп, пока документально ничем не подтверждена и являлась дискуссионной. Личный состав батальонов 56-го сп и, возможно, некоторые части дивизионного подчинения находились перед войной в летнем лагере, расположенным в районе Мезде. Южнее, в районе Капседе, располагался командный пункт дивизии.

Командир 92-го лап майор Индиенков Н.В.

В первом издании книги[79] автором была обозначена проблема количества артиллерийского вооружения в дивизии. Численный состав[80] 67-й сд перед войной был следующим: начальствующий состав — 1026, младший начальствующий состав — 1228, рядовой состав — 6639, всего — 8893 человек, 2280 лошадей, 7000 винтовок, 3057 автоматических винтовок, 64 орудия 45-мм, 38 орудий 76-мм, 4 орудия 122-мм, 16 танков Т-37 или Т-38, 11 бронеавтомобилей, 399 автомобилей, 57 тракторов. Вызывает удивление почти полное отсутствие в дивизии тяжелой артиллерии. Вместо положенных по штату 28 122-мм орудий и 12 152-мм орудий, мы видим в донесении всего 4 122-мм орудия. В настоящее время данные о количестве артиллерийского вооружения в дивизии в первой половине 1941 года найдены в другом архиве[81]. Количество 7,62-мм винтовок — 7431 шт., находившихся в дивизии, значительно превышало штатную потребность — 4901 шт., снайперских винтовок было 353 (по штату 60), самозарядных винтовок — 3676 (3020), станковых пулеметов «Максим» — 159 (112), 50-мм минометов — 84 (84), 82-мм минометов — 36 (54), 120-мм минометов — 12 (12), 45-мм ПТО — 54 (54), 76-мм полковых пушек — 18 (18), 76-мм дивизионных пушек — 16 (16), 122-мм гаубиц — 28 (32), 4 гаубицы должны были прибыть со складов округа, 152-мм гаубиц — 12 (12). Из боеприпасов, кроме патронов, имелось: ручных гранат — 39.657 шт.; мин для 50-мм минометов — 18.887 шт.; для 82-мм минометов — 10.082 шт.; 120-мм минометов — не было; для 45-мм ПТО осколочных снарядов — 41.179 шт., бронебойных — 20.579 шт., шрапнели не было; для 76-мм полковых пушек осколочно-фугасных снарядов — 4620 шт., шрапнели — 2616 шт.; для 76-мм дивизионных пушек осколочно-фугасных снарядов — 5947 шт., шрапнели — 975 шт.; для 122-мм гаубиц — осколочно-фугасных снарядов — 6057 шт., шрапнели — 398 шт.; для 152-мм гаубиц осколочно-фугасных снарядов — 1932 шт., шрапнели — 1075 шт., гранат — 1961 шт.

До марта 1941 года дивизией командовал генерал-майор К. В. Комиссаров. После начала весенней (1941 года) волны формирования новых частей, он был назначен командиром дислоцированного в Эстонии 65-го СК. Новым командиром дивизии стал генерал-майор Н. А. Дедаев. Начальником штаба дивизии являлся полковник В. М. Бобович. В мае 1941 года к новому месту службы убыл командир 94-го лап полковник Минин. Вместо него командиром полка был назначен майор Н. Ф. Индиенков. В Лиепае с марта 1941 г. формировалась 23-я танковая дивизия (тд), входившая всостав 12-го механизированного корпуса (МК). Вгороде размещалось управление дивизии, 23-й мотострелковый полк, разведбат, батальон связи, рота регулирования, автобат, медсанбат, полевой хлебозавод. Недалеко от города, в районе станции Паплака, располагался 45-й танковый полк и гаубичный артиллерийский полк дивизии. В местечке Изриеде (между Паплака и Приекуле) — зенитно-артиллерийский дивизион, а в Приекуле — 23-й понтонно-мостовой и 23-й ремонтно-восстановительный батальоны 23-й т. д.

В ночь с 17 на 18 июня командиром 12-го МК был издан приказ[82] № 00331 о приведении корпуса в боевую готовность. В нем объявлялось:

«1. С получением настоящего приказа привести в боевую готовность все части.

2. Части приводить в боевую готовность в соответствии с планами поднятия по боевой тревоге, но самой тревоги не объявлять. Всю работу проводить быстро, но без шума, без паники и болтливости, имея положенные нормы носимых и возимых запасов продовольствия, горюче-смазочных материалов, боеприпасов и остальных видов военно-технического обеспечения. С собой брать только необходимое для жизни и боя.

3. Пополнить личным составом каждое подразделение. Отозвать немедленно личный состав из командировок и снять находящихся на всевозможных работах. В пунктах старой дислокации оставить минимальное количество людей для охраны и мобилизационные ячейки, возглавляемые ответственными командирами и политработниками…». Дивизия была поднята потревоге и выведена в леса, в районе Седа — Тельшай.

В Лиепае также располагался кадр управления 41-го УРа. Перед войной он не разворачивался, и строительства ДОСов в районе города не велось. В военном городке в Лиепае был развернут военный госпиталь № 2427.

До весны 1940 года на аэродроме Лиепаи базировалось две эскадрильи 21-го иап. После завершения советско-финляндской войны их заменил 148-й иап[83]. Этот полк формировался в феврале 1940 года на базе 57-й авиабригады в г. Люберцы МВО, из двух эскадрилий 34-го иап и двух эскадрилей 16-го иап. С 27 февраля 1940 года полк принял участие в войне. После завершения боевых действий первый командир полка полковник Н. К. Трифонов убыл на должность заместителя командира 24-й иад ВВС МВО. Командиром полка был назначен майор Г. Н. Зайцев. В апреле 1940 года полк вошел в состав 18-й авиабригады ВВС Калининского ВО и тремя эшелонами прибыл в Лиепаю. Первым местом базирования полка был городской аэродром. До июня 1940 года силами личного состава авиационной базы был построен Большой Либавский аэродром (Батский) и полк перебазировался на него. Из-за политических событий, происходивших в Латвии, недостатка топлива для боевой учебы и отсутствия инфраструктуры для проведения полигонных стрельб и учебы, боевая готовность полка снизилась. Несмотря на это, 148-й иап принял самое активное участие во всех преобразованиях, проходивших в ВВС ПрибОВО в первой половине 1941 года. В конце 1940 года в полк прибыли 20 пилотов из авиашкол и обучавшихся по сокращенной программе. Они имели налет 8-12 часов и могли осуществлять посадку и взлет на самолете У-2. Для ихобучения из 161-го штурмового авиаполка (шап) в полк было передано пять самолетов И-15бис. Одновременно с обучением молодых пилотов летать, полк начали готовить к перевооружению на самолет МиГ-3. Для этого в полк были переданы четыре самолета УТИ-4.

Командир 148-го иап майор Зайцев Г. Н. и его заместитель по политической части батальонный комиссар Головачев Г. М.

Одновременно с этим в ВВС округа начали развертывание новых истребительных и штурмовых авиационных полков. На должность командира 236-го иап был назначен командир 1-й эскадрильи 148-го иап майор П. А. Антонец, за ним на новую должность убыл командир 3-й АЭ майор Н. В. Гаврилов. Всего из полка за этот период на вышестоящие должности убыло не менее 15 опытных пилотов. Так, например, для формирования 241-го шап убыли на должность комэска заместитель командира эскадрильи капитан В. И. Туровцев (впоследствии Герой Советского Союза), а младшие лейтенанты М. З. Бондаренко (впоследствии дважды Герой Советского Союза) и А. П. Ероснин — командирами звеньев.[84] На начало мая 1941 года число пилотов в полку с 75 сократилось до 57 (в том числе 20 выпускников декабря 1940 г.). Тем не менее, все 20 молодых летчиков полка к 22 июня уже умели летать на И -153 («Чайка»).

Для замены командиров, ушедших на повышение, при управлении 6-й смешанной авиаивизии (сад) в Риге были организованы курсы командиров звеньев, на которых также обучалось некоторое количество летчиков полка. С апреля командир полка, три командира эскадрилий и шесть заместителей командиров эскадрилий обучались в Шауляе на базе 10-го иап летать на МиГ-3. За два дня до начала войны они вернулись в полк. В ближайшее время ожидалось прибытие эшелонов с МиГ-3 и переучивание на него остальных летчиков. К счастью, этого не случилось. Всего перед началом войны в 148-м иап было 68 И-153, 5 УТИ-4, 5 У-2. В т. ч., 14 самолетов были с выработанными моторесурсами, нехваткой деталей для замены и непригодными к боевой работе.[85] Имелось 57 пилотов (21-первого года службы, 1 болел, 2 не летали на боевых самолетах).[86] Аэродром полка обслуживал 101-й батальон аэродромного обслуживания 23-й авиабазы 9-го района авиационного базирования. Под Палангой у этого полка находился оперативный аэродром, на котором постоянно находилось дежурное звено истребителей. Накануне войны полк был приведен в состояние повышенной боевой готовности. В своих воспоминаниях[87] о последних предвоенных днях бывший пилот Аркадий Павлович Дегтярёв подтверждает, что приказы дошли до последнего солдата: «20-го и 21-го числа полк подняли по тревоге в 4 часа утра, и [мы] без отбоя целыми сутками сидели на аэродроме и ждали указания. В эти дни рассредоточили самолёты вокруг аэродрома на границе его, навели камуфляж на самолётах, вырыли траншеи, подвезли нам боевые бомбы [весом по] 25 к[ило]гр[амм] (тогда на самолёты И-153 «Чайка» подвешивали бомбы)».

Заместитель командира полка по политической части батальонный комиссар Головачев также сообщает[88] о конкретных приготовлениях к боевым действиям: «…Мне, как и некоторым другим, был предоставлен очередной отпуск. 22 июня я с семьёй собирался уехать в Краснодар, к братьям, на родину. Но это не состоялось. Наши предположения на основе виденного с воздуха оказались правильными, хотя дивизионное руководство неоднократно организовывало меры, переводя по тревоге полк на учебно-практическое положение. 21 июня утром меня отозвали из отпуска, приказав срочно явиться на аэродром, взяв с собой всё лётное обмундирование, что я незамедлительно и сделал. До вечера личный состав вместе с личным составом авиа[ционной] базы отлично занимались приведением в полную боевую готовность как лётного, так и наземного эшелона. Организовали использование передового, полевого засадного аэродрома на восточной окраине местечка Паланга в Литовской ССР, непосредственно примыкавшей к бывшей границе с фашистской Германией. В полуметровой канаве ([наш] аэродром [был] построен на болотистой почве с применением дренажа) вокруг аэродрома организовали боевые гнёзда против возможного наземного нападения, организовали, выдвинув вперёд, боевое охранение». Необходимо также отметить, что накануне войны была начата реформа авиационного тыла. В соответствии с ней обслуживавшая 148-й иап 119-я авиабаза переформировывалась в 101-й батальон аэродромного обслуживания.[89] Зачастую в разных работах упоминаются оба названия. Обслуживали 148-й иап расположенные в Лиепайском районе посты ВНОС 1-й роты 32-го батальона ВНОС.[90]

Оперативное дежурство системы ПВО осуществлялось в Лиепае следующим образом. Одна дежурная батарея каждого дивизиона находилась в готовности № 2, остальные в готовности № 3. Оперативные дежурные по 43-му и 84-му озадн подчинялись оперативному дежурному участка ПВО, который в свою очередь подчинялся оперативному дежурному ВМБ. Система ВНОС была организована так: 84-й озадн имел четыре наблюдательных поста на удалении 12–14 км от батарей и охватывал северную и северо-восточную часть Лиепаи; 43-й озадн имел три НП на таком же удалении и охватывал южную и юго-восточную часть города. Морской сектор обеспечивался береговыми постами СНиС. Посты ВНОС 1-й роты 32-го батальона ВНОС замыкались на КП участка ПВО. Оперативный дежурный 148-го иап имел связь с командным пунктом участка ПВО и имел право вызова в воздух истребительной авиации.[91]

В Лиепайском уезде в районе Вайноде строился постоянный аэродром для 31-го скоростного бомбардировочного полка (сбап). Сам 31-й сбап д опострой ки нового аэродрома базировался в Елгаве. В Вентспилсе базировался 40-й сбап. Для этих полков было развернуто крупное аэродромное строительство. Его осуществляли строительные батальоны подчиненные народному комиссару НКВД Латвийской ССР. В Вентспилсе аэродром строили 470-й и 471-й, в Вайноде — 472-й и 473-й строительные батальоны.[92] По вопросу подчиненности, в докладной записке прокурору КБФ, написанной 24 июля, начальник штаба флота контр-адмирал Ю. А. Пантелеев писал следующее: «Отношение Либавской ВМБ с Красной Армией (ПрибОВО) определялось совершенно четко — база в мае месяце 1941 года перешла в оперативное подчинение ПрибОВО по решению Генерального Штаба, о чем было донесено в ГМШ и Генеральный Штаб шифровкой — телеграммой. За оборону Виндавы и Либавы целиком, таким образом, отвечал ПрибОВО, а о помощи флота (КБФ) ПрибОВО не просил и задач КБФ не ставил».[93] Взаимодействие в Лиепае командования различных силовых ведомств было налажено только перед самой войной. Командующий КБФ 7 мая 1941 года доложил командующему войсками округа о том, что по вине командира 67-й сд было сорвано совместное учение, которое предполагалось провести 5–7 мая совместно с командованием ВМБ и 67-й сд Вопросы взаимодействия между частями гарнизона, по мнению командующего флотом, все еще не были отработаны. Командующий войсками округа приказал командиру дивизии немедленно отработать все вопросы взаимодействия с командованием ВМБ.[94] На более высоком уровне взаимодействие предполагалось наладить в ходе командно-штабных учений[95], планировавшихся на конец июня командованием КБФ. Учение должно было быть проведено с 27 по 28 июня 1941 года. Тема учения: «Противодесантная оборона островов Эзель, Даго и оборона Рижского залива во взаимодействии флота с частями Красной Армии. Участники учения: силы флота, 1-й авиационный корпус Красной армии, войска округа — 6-я сад, 16-я сд, управление 65-го СК, 3-я осбр, 67-я с. д. Руководитель учения — начальник штаба КБФ. Замысел учения: противник наращивает силы в восточной части Балтийского моря. В район Вентспилс подходят десантные корабли противника. Их атакуют советские ВВС и подводные лодки. В свою очередь противник атакует авиацией Палдиски и Главную Базу КБФ (Таллин). Противник высаживает на побережье Курляндии воздушный десант. КБФ атакует флот противника, происходит морской бой. Противник отходит».

Ухудшение отношений с Германией началось ощущаться командованием ЛибВМБ с середины апреля 1941 года. Моряки торговых судов, побывавшие в Мемеле и Готенхафене, отмечали установку зенитных орудий на крышах домов, засыпку верхних этажей домов песком. Военная и пограничная разведка докладывала о сосредоточении до 400 танков в Мемеле. В немецких портах, у границ с СССР, отмечалось появление крейсеров, миноносцев и торпедных катеров. Фиксировалось повышение интенсивности их боевой подготовки. В самой Лиепае участились диверсии — пожары на зернохранилище и спичечной фабрике.[96] Город Лиепая находился почти на стыке двух пограничных округов: Белорусского и Прибалтийского. Сухопутную границу с Германией на юге охранял 105-й Кретингский пограничный отряд Белорусского пограничного округа. Прибрежную полосу охранял 12-й пограничный отряд Прибалтийского пограничного округа. В составе отряда находились пять комендатур и двадцать пять пограничных застав. Штаб отряда располагался в Лиепае. Морское побережье от Паланги до Лиепаи охраняли 4-я и 5-я комендатуры. Штаб 5-й комендатуры располагался в Руцаве. Морскую акваторию от Паланги до Ирбенского пролива охранял 2-й дивизион 2-го Балтийского морского пограничного отряда пограничных судов. В составе 2-го дивизиона имелись следующие корабли: катера типа «МО-2» — ПК-216, ПК-217; катера типа МО-4 — ПК-212, ПК-213, ПК-214, ПК-215, ПК-218, ПК-219, ПК-220, ПК-221, ПК-222, ПК-223; катер типа КМ-4 — К-296, К-297; сторожевой корабль «Коралл» (бывший литовский «Pirmunas», ранее «Prezidentas», «Prezidentas Smetona», с сентября до января 1941 года — «Задорный»); посыльное судно «Юпитер»; катер К-267 (бывший литовский катер «Partizanas»); катера типа «К» — К-271, К-272; катер типа «МКМ» — К-274. Непосредственно в Лиепае находились катера типа «МО»: ПК-212 — ПК-219.[97] Перед началом войны ко 2-му дивизиону был прикомандирован сторожевой корабль «Аметист» (бывший эстонский «Sulev») Ленинградского Военно-морского пограничного училища.[98]

Политработники 12-го погранотряда

Командир 2-го дн 2-го БОПС капитан-лейтенант Финочко А. Д.

Начальник 12-го пограничного отряда майор Якушев В. И.

Начальник штаба 12-го пограничного отряда майор Черников В. А.

Начальник 1-го отделения 12-го ПО майор Кнтехцян А. А.

Начальник 4-го отдела штаба 12-го ПО майор Дудин Т. И.

На 29 марта 1941 года состав морпогрансудов и их вооружение 2-го дивизиона 2-го Балтийского отряда НКВД было следующим[99].

Таблица 3

Тип катера | Показатели
--- | ---
МО-4 | КМ-4 | МКМ | СК «Партизан»
Количество | 8 | 2 | 1 | 1
Имевшие на вооружении 45-мм пушку | 2 |  |  |
Имевшие на вооружении 12,7-мм пулемет ДШК | 2 |  |  |
Имевшие на вооружении пулемет ДП |  | 2 |  |
Имевшие на вооружении пулемет «Максим» |  |  | 2 |

Взаимодействие между пограничными войсками НКВД и частями КБФ было организовано согласно инструкции[100], по следующим направлениям:

а) порядок передвижения военнослужащих по побережью и островам Балтийского моря,

б) порядок производства работ и их охрана,

в) порядок взаимодействия нарядов флота и пограничных войск при нарушении границы,

г) взаимное опознавание.

По согласованию с Наркомом ВМФ Военный совет КБФ 19 июня 1941 года ввел[101] по флоту оперативную готовность № 2. Об этом доложил командующий КБФ командующему войсками ПрибОВО 20 июня 1941 года: «Части КБФ с 19.6.41 года приведены в боевую готовность по плану № 2, развернуты КП, усилена патрульная служба в устье Финского залива и Ирбенского пролива».

32-й местный стрелковый батальон при этой готовности перешел на усиленную караульную и комендантскую службу. Охрана военного городка была усилена флотским полуэкипажем. От района СНиС и 67-й сд были выделены конные разъезды и пешие патрули. В районе каземата бывшей батареи на стадионе «Олимпия» был развернут КП участка ПВО, в районе северного мола был развернут КП командира ВМБ (условное обозначение — «Хабаровск»), в районе 842-й зенитной батареи был развернут ЗКП командира ВМБ (условное обозначение — «Владивосток»). С 20 июня на узлы связи наркомата связи были отправлены военные команды, которым была поставлена задача:

— не вмешиваясь в работу, контролировать и освоить узлы связи.

Под особый контроль взять разговоры, идущие с границы;

— с началом военных действий разрешать переговоры только на русском языке;

— в случае саботажа служащих, ставить свой личный состав и брать руководство в собственные руки.

В 11 ч 21 июня штабом ВМБ и штабом 67-й сд при участии начальника артиллерии Либавского сектора БО капитана Кашина, начальника артиллерии 67-й сд полковника Корнеева были составлены и утверждены командирами ВМБ и 67-й сд таблицы артиллерийского огня артиллерии ВМБ и 67-й сд. В составленных таблицах предусматривалось:

— плановый артиллерийский огонь по обозначенным целям;

— заградительный артиллерийский огонь береговой и зенитной артиллерии ВМБ и артиллерии дивизии по рубежам на побережье;

— огонь артиллерии дивизии на подходе к Лиепае с моря.

Было также установлено: на картах единое обозначение квадратов; чьим приказанием и по заявке кого может быть открыт огонь артиллерией ВМБ и дивизией, находящихся в непосредственной поддержке стрелковых частей.

Воздушную разведку осуществляла 43-я оаэ, два раза в сутки облетая морское пространство к западу от Лиепаи. По взаимной договоренности с командиром 2-го дн БОПС в море постоянно дежурило три дозора из катеров: в районах Ужавы — Акменьрагса, Акменьрагса — Бернаты и Бернаты — Паланга. К исходу 21 июня части 67-й сд вышли из пунктов постоянной дислокации в район сосредоточения (севернее Гробиня).[102] На 12 ч 21 июня начальник штаба ПрибВМБ (вероятно врид) капитан 1 ранга Чубунов в оперативной сводке № 1 докладывал: «1. По флоту объявлена оперативная готовность № 2. Дозор в Ирбенском проливе подводная лодка С-7, тихоходный тральщик № 207, пограничные сторожевые катера в районе Виндава — Ужава №№ 212, 214, Либава — Паланга №№ 217, 210».[103]

В 23 ч 50 м нарком ВМФ СССР адмирал Н. Г. Кузнецов отдал директиву: «Немедленно перейти на оперативную готовность № 1». Через час после этого народный комиссар ВМФ счел нужным разъяснить Военным советам флотов и командующим флотилиями обстановку[104]: «В течение 22–23 июня возможно внезапное нападение немцев, которое может начаться с провокационных действий. Наша задача не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения. Одновременно флотам и флотилиям быть в полной боевой готовности встретить возможный внезапный удар немцев или их союзников. Приказываю, перейдя наоперативную готовность № 1, тщательно маскировать повышение боевой готовности. Ведение разведки в чужих территориальных водах категорически запрещаю. Никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить». А через 15 минут флоты п орад и о получили указание о том, что предыдущая телеграмма дана «только для сведения Военных советов». Согласно оперативной сводки № 2 штаба ПрибВМБ оперативная готовность № 1 была объявлена по флоту в 3 ч 27 м.[105] Директиву примерно такого же содержания от командующего войсками ПрибОВО получил и командир 67-й сд: «1. Возможно в течение 22–23.6.41 г. внезапное нападение немцев на наше расположение. Нападение может начаться внезапно провокационными действиями. 2. Задача наших частей — не поддаваться ни на какие провокационные действия немцев, могущие вызвать крупные осложнения. Одновременно наши части должны быть в полной боевой готовности встретить внезапный удар немцев и разгромить [противника]. ПРИКАЗЫВАЮ: 1. В течение ночи на 22.6.41 г. скрытно занять оборону основной полосы. В предполье выдвинуть полевые караулы для охраны дзотов, а подразделения, назначенные для занятия предполья, иметь позади. Боевые патроны и снаряды выдать. В случае провокационных действий немцев огня не открывать. При полетах над нашей территорией немецких самолетов не показываться и до тех пор, пока самолеты противника не начнут боевых действий, огня не открывать. 2. В случае перехода в наступление крупных сил противника разгромить его. 3. Крепко держать управление войсками в руках командиров.4. Обстановку разъяснить начальствующему составу и красноармейцам..»[106]

Схема № 1

Организация Либавской военно-морской базы на 1 января 1941 г.*

* Приказ командующего КБФ № 0010 от 4.02.1941 (ЦВМФ РФ. Ф. 161. Оп. 37. Д. 10331).

** В Леннинграде.

*** После поступления от промышленности.

Организация ЛибВМБ на 1 января 1941 г.

Схема № 2. Организация Прибалтийской военно-морской базы на 22 июня 1941 г.*

* Приказ НК ВМФ № 00139 от 21 июня 1941 г. (ЦВМА РФ. Ф. 2. Оп. 16. Д. 7).

** В Леннинграде.

*** После поступления от промышленности.

Организация ПрибВМБ на 22 июня 1941 г.

Схема № 3. Организация Береговой обороны Рижского залива (БОРЗ)*

* Приказ НК ВМФ № 00139 от 21 июня 1941 г. (ЦВМА РФ. Ф. 2. Оп. 16. Д. 7.)

** Не успели сформировать.

Организация БОРЗ на 22 июня 1941 г.

Схема № 4. Организация Либавской военно-морской базы 2-го разряда (ЛибВМБ)*

* Приказ НК ВМФ № 00139 от 21 июня 1941 г. (ЦВМА РФ. Ф. 2. Оп. 16. Д. 7.)

** Не успели сформировать.

*** Не успели передислоцировать.

Организация ЛибВМБ на 22 июня 1941 г.

### Планирование и подготовка к операции по захвату города немецким командованием (май — июнь 1941 года)

Для захвата Лиепаи германское командование предназначало значительно усиленную 291-ю пехотную дивизию (пд). Командовал дивизией генерал-лейтенант Курт Херцог. Командирами пехотных полков (пп) были: 504-го — оберст Бруно Хиппель, 505-го — оберст Карл Ломейер, 506-го — оберст Пауль Гурран. Надо отметить, что Восточная Пруссия была «родиной» дивизии. Именно здесь она была сформирована в ноябре 1939 года, после завершения вермахтом Польской военной кампании. Зимой дивизия была переброшена на запад и приняла участие в Западной кампании 1940 года. После её завершения, летом 1940 года была переведена навосток из Франции. В августе 1940 года до 20 % личного состава дивизии было отправлено в отпуска. Остальные привлекались к уборке урожая. В середине сентября дивизию передислоцировали в район Инстербург — Тильзит. Началось упорное обучение, которое продолжалось до первой половины марта 1941 года, когда выведенная на полигон дивизия в многочисленных боевых учениях и стрельбах показала, что достигла невиданного прежде высокого уровня боевой подготовки, и это стало окончанием почти мирной беззаботной гарнизонной жизни. С середины марта 1941 г. дивизия начала сосредоточение в районе Мемеля, освобождая прежние районы дислокации для прибывающих других дивизий. С 13 апреля 1941 года 291-я пд и 61-я пд были задействованы на прикрытии границы (позиция — «Memel») в районе от балтийского побережья до Тильзита. Для этого на танкоопасных направлениях создавлись районы обороны, а в населенных пунктах у границы были размещены взвода противотанковых орудий. Полосы обороны полкам были определены в следующем порядке с севера на юг: 506-й, 505-й и 504-й. Для обеспечения обороны железнодорожного моста восточнее Мемеля от возможного десанта 506-й пп выделял подразделение. Сигналом о начале атаки противника был — «Achtung Berta» (Внимание Берта). Главной задачей дивизии в период прикрытия до подхода основных сил являлась оборона. В то же время 1-му батальону 506-го пп необходимо было быть в готовности к продвижению через границу в северо-восточном и восточном направлениях. Дивизия находилась в состоянии постоянной боевой готовности. Сигналом переведения дивизии в состояние полной боевой готовности был — «Achtung Elch» (Внимание лоси). Название сигнала возможно связано с тем, что эмблемой 291-й пд была лосиная голова. Для переведения в эту степень боевой готовности выделялось четыре часа. После этого учеба в дивизии прекращалась. До особых указаний переход границы запрещался. После получения сигнала все части дивизии и прикомандированные к ней части должны были доложить о получении сигнала, а затем о выполнении мероприятий по переходу на более высокую степень боеготовности.[107]

Командир 291-го ап оберст Зигфрид.

Эмблема 291-й пехотной дивизии.

Накануне войны дивизии были приданы части люфтваффе: звено самолетов 2-й эскадрильи 21-й авиагруппы ближней разведки (2.(Н)/21). От кригсмарине в оперативное подчинение дивизии были переданы Мarine Stormtrupp Abteilung (MSA) — «морской штурмовой отряд» под командованием капитан-лейтенанта Герхарда фон Диста, сформированный, вероятно, в сентябре 1940 года; Sonderkommando Bigler (SB) — «особая команда Биглера» под командованием капитан-лейтенанта резерва Рихарда Биглера, сформирована в марте 1941 года и первоначально для участия в боевых действиях не планировалась; Магіпе Artillerie Abteilung 530 (МАА) — «530-й морской артиллерийский дивизион» под командованием корветтен-капитана резерва Эриха Шенке. Последний был сформирован в мае 1941 года. MSA и SB подчинялись морскому командованию «С». Для обеспечения работы морского командования «С» были сформированы штабная, караульная и автомобильная роты.[108] Морскому командованию «С» также подчинялись: MNA (Marine Nachrichten Abteilung) — морской дивизион связи, Hust (Hafen Überwachungsstelle) — орган портового контроля, Kust (Kisten Überwachungsstelle) — орган берегового контроля, 6. MKA (Marine Kraftfahr Abteilung) — морской автомобильный отряд, морская колонна снабжения Casar.

Морское командование «С» взаимодействовало с командованием 291-й пд. MSA и SB были приданы 291-й пд для действий в приморской полосе прифронтовой зоны в интересах кригсмарине. Основная задача SB — «силовое обеспечение» военно-морской разведки (захват объектов, кораблей, учреждений, картотек, документов, приборов, вооружения, персон и прочего, представляющего интерес для военно-морской разведки, а также допросы и фильтрация пленных с той же целью). В этом контексте MSA, как ударное подразделение, вероятно, должно было действовать впереди SB — прорывать оборону таких объектов, штурмовать их, подавлять организованное сопротивление. MAA подчинялся морскому коменданту Санкт-Петербурга (именно так! — Авт.). Действовал в приморской полосе прифронтовой зоны и представлял собой «комплект» береговых артиллеристов без матчасти. Очевидно для того, чтобы в нужном месте по решению командования оперативно организовать береговые батареи (с трофейными орудиями или специально полученными — не важно). Кроме этого дивизии подчинялись: 31-й дивизион сухопутной береговой артиллерии (стационарный) и 910-й дивизион береговой артиллерии сухопутных войск.

Части усиления артиллерии: органы управления — 104-е управление артиллерийского командования (моторизованное), направах командования бригады (Art. Kdr.104). Командующим 104-м артиллерийским командованием был генерал-майор Карл Бёттхер. Артиллерийские части: 633-й моторизованный дивизион тяжелой артиллерии, на вооружении двенадцать 15-см гаубиц (s. Art. Abt. mot. 633); 690-я отдельная железнодорожная батарея, на вооружении два 28-см орудия (E-Bttr. 690); 1-я легкая рота 31-го армейского зенитного батальона, вооруженная самоходными 2-см зенитками (Fla-Kp. 1./31); 6-й бронепоезд (Eisb. Pz. Zug 6). Прочие части усиления: 403-й велосипедный (самокатный) батальон (Radf. Btl.403); 10-й моторизованный пулеметно-артиллерийский батальон, имевший на вооружении двенадцать 2-см орудий на автомобилях и пулеметы (MG. Btl. mot. 10). Панцерцуг-6 был одним из старейших германских бронепоездов. Создан он был еще во времена Веймарской республики, в 1921 году в составе Рейхсбана (Deutsche Reichsbahn — название национальной железной дороги после окончания Первой мировой войны) и назывался «поезд-защитник железнодорожных путей». В 1935 году из этой категории было выбрано семь лучших, они и стали первыми бронепоездами вермахта, с 1 по 7. Только четыре имели на вооружении орудия, и среди них 6-й. Орудия имели калибр 7,5–7,7-см (по два накаждом бронепоезде).[109] Инженерные части усиления: парк мостостроительного имущества типа D. Другие части усиления: 859-й охранный батальон (Bau-Btl. 859) и 127-й строительный батальон.[110] Организация дивизии и приданных ей частей показа на на схемах 5, 6 и 7.Для организпции взаимодействия с подпольными националистическими организациями в Латвии немецкой военной разведкой были прикомандированы к разведотделу дивизии латышские националисты, проживающие в Германии. Одним из них был Густав Целминьш. Он являлся одним из руководителей и создателей в Латвии радикальных организаций «Ugunskrusts» (Огненный крест) и «Pçrkonkrusts» (Громовой крест). В 1934 году получил три года тюрьмы за антигосударственную деятельность и после отсидки был выслан из страны. Жил в Италии, Швейцарии, Румынии, Финляндии. Примечательно, что из Швейцарии его депортировали за пропаганду нацизма. Воевал с Красной армией в советско-финляндской войне в составе финской армии, куда поступил добровольцем. В 1940 году уехал в Германию, где прошёл обучение в Кенигсбергской спецшколе «Abwehr». В звании зондерфюрера был прикомандирован к разведывательному отделу штаба 291-й пд. К концу мая 1941 г. вся дивизия сосредоточилась вокруг Мемеля и севернее его. Для охраны штаба армии была выделена 11-я рота 504-го пп. По мнению немецкого командования, на Кретингском направлении основным силам 291-й пд противостояли советские 42-я и 67-я стрелковые дивизии, 6-я танковая бригада и, возможно, еще одна стрелковая дивизия. 11 июня командир дивизии отдал приказ о подготовке наступления 291-й пд через границу. С 19 июня части дивизии начали выдвижение в исходные для наступления районы. Передвижение разрешалось только ночью, после наступления сумерек. В районах, которые могли просматриваться противником, соблюдались меры маскировки. Подготовленный командиром дивизии приказ нанаступление вступал в силу 21 июня в полночь. В ночь с 20 на 21 июня выходили на позиции тылы полков, примерно половина артиллерии, 859-й охранный батальон, 291-й противотанковый дивизион (без 1-й и 2-й рот). В ночь с 21 на 22 июня на исходные позиции выходили передовые части усиленных полков, и все остальные части дивизии. Все передвижения должны были быть законче ны к 2 ч 30 м. Открытие огня до пересечения границы в час «X» было запрещено. При открытии огня со стороны противника дивизия оставляла за собой право открыть ответный оборонительный огонь только при ярко выраженной атаке противника, по приказу офицера, рангом не менее командира роты. Переход границы начинался только с разрешения командира дивизии. 21 июня, на основании решения ОКХ, в период 14–17 ч ожидалась передача либо пароля «Düsseldoif» (Дюссельдорф) — это означало, что наступление назначено на следующий день, время указывалось бы дополнительно (предположительно между 0 ч и 3 ч 30 м), либо пароля «Altenbuig» (Альтенбург) — это означало, что атака отложена. Она могла быть отложена как на несколько часов, так и на несколько дней. Это указывалось отдельно.[111]

Промежуточной целью первого дня был — Дарбеняй и его район, с выходом дивизии на линию Астейкай — Дарбенай — Бутинга. На быстрый успех командование дивизии не рассчитывало. Если дивизия в бою с сильно превосходящими силами противника в направлении намеченной цели, Лиепаи, сначала прорваться не смогла бы, то она должна была связать противника постоянными атаками… Командование армии подчеркивало, что хотя и есть надежда на достижение дивизией Лиепаи, однако не желательно, чтобы из-за слишком смелой атаки появилась опасность больших потерь или мощного ответного удара. Дивизия должна была проводить свое наступление, сковывая неприятеля снова и снова, таким образом, чтобы исключить опасность контрудара, особенно с востока.[112] Основные усилия дивизия сосредотачивала на левом (западном), фланге и в центре. На восточном правом фланге предусматривался захват и удержание Кретинги, прикрытие дивизии от возможных неприятностей на фланге. Слева, направо (с запада на восток) полки были развернуты в следующем порядке: 506-й (с 403-м самокатным батальоном), 504-й (с 6-м бронепоездом) и 505-й. Стык на юге с X–VI АК прикрывал 859-й охранный батальон. В резерве оставались 10-й пулеметно-артиллерийский батальон, морской штурмовой отряд и батальон 504-го пп. Железнодорожная батарея предназначалась для действий по морским целям. В середине дня 21 июня было получено кодовое слово «Düsseldorf», это означало, что нападение должно было начаться 22 июня в 4 ч 5 м.[113] Против ВВС КБФ действовало авиакомандование «Ostsee» (штаб в Проверене) входившее в состав 1-го воздушного флоталюфтваффе. В его составе находились:

— 806-я береговая бомбардировочная группа в составе: штаба в Проверене, 1-й эскадрильи (12 единиц Ju.88A), 2-й эскадрильи (12 единиц Ju.88A) и 3-й эскадрильи (12 единиц Ju.88A) в Проверене, в начале операции авиагруппе подчинялось одно звено из 1-й эскадрильи 506-й авиагруппы (Ju.88F),

— 125-я морская разведывательная группа, в составе: штаба в Пиллау и 1-й (12 единиц Не.60) в Кампе, 2-й (12 единиц Не.60) в Пиллау, 3-й эскадрилий (12 единиц Ar.196) в Проверене.

ПВО военно-морских баз кригсмарине на центральной Балтике[114] было следующим.

Таблица 4

ВМБ | Количество орудий | Прожекторы
--- | --- | ---
20-мм | 37-мм | 40-мм | 75-мм | 88-мм | 105-мм
Мемель | 24 |  |  | 13 |  |  | 15
Пиллау | 48 | 9 |  | 28 |  | 12* | 18
Данциг | 24 | 4 |  | 8 | 20 |  | 9
Хела | 8 |  | 4** |  | 4 |  | 4
Готенхафен | 40 | 5 |  |  | 36 |  | 16

* 8 из них использовались в т. ч. и для береговой обороны.

** Одновременно в качестве защиты прохода в заграждении.

Для своевременного обнаружения подлета самолетов была развернута система ВНОС. Звукоулавливающие приборы ЕМ. III были установлены для ПВО Свинемюнде в Арконе, для ПВО Готенхафен в Риксхёфте и для ПВО Пиллау в Брюстерорте. Предназначенный для ПВО Мемель прибор ЕМ. III в Шварцорте должен был быть готовым к работе к 1 июля. Авиакомандование «Ostsee» все время должно было поддерживать связь с Командующим крейсерами. Морское групповое командование «Nord» имело в качестве офицера связи при 1-м воздушном флоте фрегаттен-капитана Кинитца. Установление связи с финским командованием без разрешения командующего люфтваффе было запрещено. При подготовке к Восточной кампании перед командованием 806-й авиагруппы стояла задача решить техническую проблему, заключающуюся в оснащении бомбардировщиков для одновременной подвески двух 1000 кг бомб. Кроме этого, три Ju.88 планировалось заменить на три самолета с оборудованием для аэрофотосъемки (Ju.88F). Уровень подготовки иоснащенности позволял использовать 125-ю авиагруппу только при безупречной погоде (никаких полетов в темную ночь, или слепых полетов). Из-за недостаточного оборонительного вооружения и скорости гидросамолетов не рекомендовано было вести разведку в районах с вражеским истребительным противодействием.

Своего противника в воздухе командование авиагруппы оценивало следующим образом. «В области проведения разведки и будущих боев противник имеет численное превосходство в воздухе. Большая угроза со стороны истребителей существует в районе Либавы и Ленинграда, а также на входе в Финский залив (Ревель и Аренсбург), всего около 100 истребителей. Подразделения морской авиации базируются по-эскадрильно в Либаве, Ханко, Выборге и на Эзеле. Опасность для нашей авиаразведки, если она будет проводиться силами гидросамолетов, они не представляют, так как русские гидросамолеты обладают слишком малой скоростью. Поэтому стоит ждать, что русские кроме гидросамолетов будут для морской разведки применять также и 2-моторные сухопутные самолеты (например, более непригодные в роли бомбардировщиков СБ-2[115] или СБ). Наличие таких полков подтверждено у Ревеля аэрофотосъемкой». Противовоздушная оборона в районе морских крепостей Готенхафен, Данциг, Пиллау и Мемель осуществлялась силами зенитных войск ВМС.[116]

За пять дней до начала боевых действий обе авиагруппы начинали скрытую морскую воздушную разведку. При ее проведении запрещалось без специального приказа нарушать государственную границу и пролетать над боевыми кораблями. Радио использовалось ограниченно. Фотографирование проводилось: «а) гавани Кронштадта и Ленинграда, б) Невы (целевые участки), в) рейдов Ревеля и Ханко, г) мест стоянок Палдиски, Лужской и Копорской бухт». В случае обнаружения того, что подлет к объекту замечен противником, выполнение задачи немедленно прекращалось. Помощь и обмен данными фоторазведки авиакомандование «Oslsee» осуществляло с 2-й эскадрильей разведывательной авиагруппы главнокомандующего люфтваффе, под командованием оберстлейтенанта Теодора Ровеля.

За два дня до нападения воздушная разведка велась неограниченно. В ночь перед началом войны проводилось минирование с самолетов. Основные усилия сосредотачивались на минировании в районе Ленинграда и Кронштадта. При возможности вылетов из Финляндии, планировалось запереть Беломорский канал путем уничтожения дамб фугасными бомбами. В дальнейшем планировалось небольшими силами провести минирование мест стоянок в Таллине, Палдиски, Лужской и Копорской бухтах. При появлении советского флота в открытом море, все задачи по минированию становились бы второстепенными. В этом случае, для усиления, авиакомандованию должны были придаваться 2-я авиагруппа 1-й бомбардировочной эскадры. Дляпроведения минирования выделялись 2-я и 3 — я эскадрилья 125-й авиагруппы. Они же осуществляли противолодочную оборону.

Все эскадрильи осуществляли вооруженную разведку. Атака гидросамолетами в рамках вооруженной разведки была разрешена только против подлодок (глубинными бомбами или фугасными бомбами — SC.50). Бомбардировщики Ju.88 разрешалось примененять против одиночных военных кораблей. В случае успешного наступления сухопутных войск, необходимо было быть в готовности совершить перебазирование: «Для 806 [авиагруппы] — Либава, Вайноден, Аренсбург. Для 125 [авиагруппы]: Либава, Виндава, Аренсбург». Для ведения разведки и противолодочной обороны в Финском заливе, в готовности к перебазированию в Финляндию должна была находиться 2-я эскадрилья 125-й авиагруппы с самолетами Не.114. Вкачестве подвижного наземного пункта авиагруппа могла использовать корабль обеспечения полетов «Karl Meyer», находящийся в Пиллау. Для выполнения задач по ремонту и снабжению в интересах авиакомандования можно было задействовать находящееся в Киле судно «Bukarest» морского авиационного отдела.[117]

В директиве фюрера № 21[118], утвердившей 18 декабря 1940 года план «Barbarossa», задачи кригсмарине были определены следующим образом: «В войне против Советской России кригсмарине предстоит задача, обеспечивая оборону своего побережья, воспрепятствовать прорыву военно-морского флота противника из Балтийского моря. Учитывая, что после выхода к Ленинграду русский Балтийский флот потеряет свой последний опорный пункт и окажется в безнадежном положении, следует избегать до этого момента крупных операций на море. После нейтрализации русского флота будет необходимо обеспечить полную свободу морских сообщений в Балтийском море, в частности, снабжение по морю северного фланга сухопутных войск (траление мин!)».

Командованием кригсмарине планирование и ведение боевых действий против СССР в Арктике и на Балтике было поручено военно-морской группе «Noid» (штаб в Киле), командующий генерал-адмирал Рольф Карльс. В подчинении этого командования на Балтийском море было военно-морское командование «Oslsee» (штаб в Киле), командующий адмирал Гюнтер Гузе.

Командиру ВМС «Oslsee» подчинялись: командующий силами охранения на Балтике, военно-морской командующий в Дании, а также командующие береговой обороной Западной Балтики, Померании и Восточной Балтики. Вапреле 1941 года перед нападением на СССР была введена должность военно-морского командующего «С», зона ответственности которого была от Лиепаи до Риги. На эту должность был назначен контр-адмирал Франц Клаассен. В мае 1941 года была введена должность военно-морского командующего «D», с зоной ответственности от Риги до Таллина.[119]

Непосредственно корабельной группировкой в Балтийском море руководил штаб Командующего крейсерами (BdK), командир — адмирал Губерт Шмунд. Ему оперативно подчинялись: Начальник над тральными соединениями «Noid» (FdM Nord), командир — капитан цур зее К. Бёмер. Эта группировка действовала в открытом море. Корабельной группировкой в Финском заливе руководил штаб Начальника миноносцев (FdT), командир — контр-адмирал Г. Бютов.[120] Подводные лодки подчинялись Командующему подлодками.

Главной задачей кригсмарине была оборона своих коммуникаций и побережья, а также задачи по нарушению советских коммуникаций, и нанесении, при благоприятных обстоятельствах, ударов по корабельным группировкам КБФ. Основная задача стояла перед сухопутными войсками, которые должны были, наступая по юго-восточному побережью Балтийского моря, лишить КБФ его баз. По мнению немецкого руководства, после того как у КБФ останется только Кронштадт, у него будет два пути: прорываться для интернирования в Швецию или прорываться через всю Балтику, датские проливы и вдоль северного побережья Норвегии в Мурманск. Вот в этих случаях и наступала бы очередь сражения крупных надводных кораблей. Возможен был также перевод части кораблей КБФ через Беломорско-Балтийский канал. Его планировалось предотвратить разрушением авиацией шлюзов.

Действуя против КБФ, кригсмарине должны были решать оборонительные задачи по прикрытию своих портов и перевозок (особенно из Швеции) и наступательные задачи по коммуникациям противника в Рижском, Финском заливах и в районах Лиепаи и Вентспилса. В канун войны устанавливались оборонительные минные заграждения, а непосредственно в ночь перед ее началом и, в первые сутки — наступательные заграждения. Нанести потери советскому соединению, вышедшему в открытое море, должны были подводные лодки. На случай попытки прорыва КБФ в Северное море в восточной части датских проливов выставлялся в качестве плавучей артиллерийской батареи старый линкор «Schleswig-Holstein». Для недопущения в Балтийское море флота Великобритании, с такой же целью в Балтийской проливной зоне (Скагеррак и Каттегат) выставлялся линкор «Schlesien». Их поддерживало несколько торпедных катеров. Западнее места развертывания линкоров немцы в 1940–1941 годах выставили массированные минные заграждения. Перевозки из Швеции планировалось первое время проводить по ее территориальным водам. У шведов собирались просить прикрывать немецкие транспорты, включая и войсковые, боевыми кораблями «организовав конвоирование для защиты нейтралитета!»[121]

Рассмотрим состав[122] сил кригсмарине, действовавших против КБФ. Они были небольшими. Основной задачей немцев оставалась борьба с флотом Великобритании. Состав, задачи и боевые действия немецких сил в Финском заливе выходят за рамки нашего исследования. Поэтому рассмотрим подчинение и состав остальных немецких военно-морских сил, действовавших на Балтике.

Как ранее уже отмечалось, западные проливы Балтийского моря в Копенгагене охраняла группа броненосцев в составе линкоров «Schlesien» и «Schleswig-Holstein». Там же в Дании, в Хельсингёре базировалась 6-я флотилия торпедных катеров (S.30, 33, 36, 56. ПлБ «Tanga»). В Пиллау (Балтийск — Авт.) находилось командование минных заградителей и четыре минных заградителя: ЗМ «Grille», «Versailles», «Skagerrak», «Preussen».

Командование минно-тральных сил «Nord» обеспечивало траление, поиск подводных лодок и охрану караванов судов. В его подчинении были: 5-я флотилия тральщиков, которую позже должны были усилить, 15-я, 17-я, 18-я флотилии тральщиков (реквизированные траулеры), из них одна в роли сторожевиков, полуфлотилия[123] 5-й флотилии моторных тральщиков (временно), прорыватели заграждений № 6 и 7, 3-я флотилия сторожевиков и половина 11-й флотилии охотников за подводными лодками.

Самым близким к советским портам был порт Мемель (ныне Клайпеда, Литва — Авт.). На эту немецкую ВМБ базировались: 17-я флотилия тральщиков (ТЩ М.1701, М.1702, М.1704[124] — М.1708), 1-я группа 31-й флотилии тральщиков (ТЩ М.3131 — М.3134, М.3138), часть 5-й флотилии торпедных катеров (ТКА S.27 — S.29, S.45, S.47[125]). Охрану водного района Мемеля осуществляли большие охотники за подводными лодками UJ.111 (в ремонте), UJ.113, UJ.114, UJ.118.

В Пиллау базировалась 3-я флотилия торпедных катеров (ТКА S.31, S.34, S.35, S.54, S.55, S.57, S.61, ПЛБ «Adolf Luderitz»). Далее на запад располагалась важная ВМБ в Готенхафене (ныне Гдыня, Польша — Авт.). В ней дислоцировались выделенные для участия в войне с СССР: 22-я флотилия подводных лодок (ПЛ U.140, U.142, U.144, U.145, U.149), 5-я флотилия тральщиков (ТЩ М.23, М.31, М.201, М.202, М.251, М.252), 3-я флотилия сторожевых кораблей (СКР V.302, V.303, V.305, V.307 — V.314) и прорыватель № 6. В Штольпемюнде (ныне Устка, Польша — Авт.) базировалась часть 11-й флотилии больших охотников за подводными лодками (БО UJ.112, UJ.115, UJ.116, UJ.119). В Свинемюнде (ныне Свиноуйсьце, Польша — Авт.) базировалась 15-я флотилия тральщиков (ТЩ М.1501 — М.1508[126]),18-я флотилия тральщиков (ТЩ М.1801 — M.1808), прорыватель № 11, на ремонте торпедные катера: S.11, 13, 18.

Судами снабжения являлись: «Hermsand», «Еrпа», «Schwansen», «Angela», «Рhuпіzіа», «Krefeld», «Seeburg», «Oderbank», «Gabelsflach», «Slollergrund», «Fuhn», «Рassat», «Taіfun», «Monsun», «Oleum», «Glattsee», «Sturzsee», «Mittelgrund», «Albert Forster», «Danzig», «Bromberg».

При необходимости силы, действующие против КБФ, в любой момент могли быть усилены кораблями, базирующимися в портах Северного моря или западной Балтики. Так, например, когда вконце сентября 1941 года ожидался прорыв советского флота из Финского залива, для его предотвращения была создана мощная группировка надводных кораблей. В ее состав входили: линкор «Tirpitz», тяжелый крейсер «Admiral Scheer», легкие крейсера «Nurnberg», «Koln», «Leipzig», «Emden». Их сопровождали: 8-я флотилия эсминцев (ЭМ Z.25, Z.26, Z.27) и 2-я флотилия миноносцев (ММ Т.2, Т.5, Т.6, Т.7, Т.8, Т.11).[127] Эти силы превосходили силы КБФ.

Вице-адмиралом Шмундтом 8 июня 1941 года было проведено первое совещание с командирами подчиненных соединений: командование минно-тральных сил «Nord» (был представитель), командование минных заградителей (капитан цур Зее Бентлаге), командование группы минных заградителей «Nord» (фрегаттен-капитан фон Шёнемарк), командир минного заградителя «Cobra» и одноименной группы (корветтен-капитан д-р Брилль), командиры 5-й флотилии тральщиков (корветтен-капитан Лелль), 5-й флотилии моторных тральщиков (капитан-лейтенант Добберштайн), 1-й флотилии торпедных катеров (капитан-лейтенант Бирнбахер), 2-й флотилии торпедных катеров (оберлейтенант цур Зее Фельдт), 5-й флотилии торпедных катеров (капитан-лейтенант Клуг), 6-й флотилии торпедных катеров (капитан-лейтенант Обермайер).[128]

Свои силы кригсмарине начало разворачивать для войны против СССР с середины июня. Командующий минзагами с кораблями для постановки минного заграждения «Wartbuig» 12 июня 1941 года находились в Пиллау, остальные минзаги вышли в Финляндию (прибыли 14 июня). 1-я флотилия торпедных катеров была в Нойфарвассере, 2-я в Готенхафене, 3-я в Пиллау, 6-я в Засснитце. Подлодки стояли в Готенхафене. 5-я флотилия ТКА прибыла в Готенхафен 18 июня. Линкор «Schlesien» занял свою позицию около 18 ч 16 июня. 11-я флотилия охотников за подводными лодками перебазировалась из Северного моря. Силами четырех кораблей она несла дозор на западном проходе через область минных заграждений у острова Эланд (Швеция). Южнее нее тем же занималась 3-я флотилия сторожевых кораблей. 18 июня вышли на боевые позиции подводные лодки U.144, U.145, U.149. В 23 ч 19 июня — U.140, 21 июня в 0 ч 15 м — U.142.

Соединения командования тральных сил выполняли конвойные задания, траление и оборонительные минные постановки в юго-восточной части Балтики, проводили учения в Данцигской бухте. Еще с1 2 июня 18-я флотилия тральщиков половиной своего состава применялась для дозорной службы у о. Борнхольм. Вторая половина находилась в Ренне и с 20 июня ежедневно проверяла морские пути из Свинемюнде в Треллеборг. В дальнейшем флотилию планировалось применять для постоянного контроля путей в юго-восточной Балтике. В качестве эскортных были приданы отрядам минных заградителей 5-я флотилия тральщиков и 5-я флотилия моторных тральщиков. 15-я флотилия тральщиков контролировала пути от Штольпмюнде до Пиллау и внутри Данцигской бухты. 17-я флотилия делала то же самое между Мемелем и Пиллау. Позже ее планировали перебазировать на север. 31-я флотилия тральщиков готовилась работать в Ирбенском проливе и Рижском заливе.

Принципы использования соединения тральных сил были следующими:

«1) Ограниченные силы позволяют сосредоточиться на охране ограниченного числа путей сообщения. Возможности обороняться в случае атаки кораблей весьма скудны.

2) Имеющиеся на Балтике 98 подлодок [советских — Авт.], несмотря на низко оцениваемый уровень их подготовки, несут с самого начала большую опасность. Охота на них будет вначале ограничена попытками перехватить подводные лодки при их прорыве через опасную для плавания область Эланд.

3) Вполне вероятно, что остановленное судоходство скоро возобновится. Надо готовиться к организации конвойной службы.

4) Надо ожидать многочисленных воздушных налетов на корабли охранения. Вспомогательные корабли должны быть вооружены 2-2-см зенитками».[129]

Перед самым началом войны вдруг выяснилось, что в восточных портах нет ни заградительных средств, ни боеприпасов для кораблей. Мало того, не было свободных судов для их перевозки! В результате транспортировать все это пришлось кораблям 15-й, 17-й флотилий тральщиков, 3-й флотилии сторожевых кораблей и 11-й флотилии охотников за подводными лодками.[130]

С 17 июня над морем проводилась авиаразведка в интересах будущей военной операции. С этой целью, юнкерсы из 806-й береговой бомбардировочной группы (KuFlGr 806) сделали три вылета в 8 ч 49 м, 12 ч 55 м и 16 ч. Авиаразведка по состоянию на 18 июня докладывала о нахождении в Лиепае одного эсминца класса «Артем», пяти подлодок, восьми транспортов — всего 18.000 т, двух каботажных танкеров и одного транспорта в доке.

С 14 июня было дано разрешение открывать огонь по советским подводным лодкам, если их встретят южнее северной границы опасной для плавания области Эланд. Минзагам, выходящим на минные постановки до начала войны, также разрешалось по выходу из шхер открывать огонь по встреченным советским подлодкам. С 0 ч 20 июня любые передвижения торговых судов и судов снабжения производились только с предварительного уведомления военно-морского командование «Nord» и после разрешения Командующего крейсерами. В течение 16–17 июня были проведены оборонительные минные постановки вокруг немецких портов.

В 10 ч 38 м 18 июня пришел приказ начать ставить минное заграждение «Wartburg-І» в районе Мемеля. В 14 ч этого же дня в море вышли минные заградители «PreuBen», «Grille», «Skagerrak», «Versailles» и 5-я флотилия тральщиков. В 8 ч 30 м на следующий день они вернулись в Пиллау, доложив, что заграждение выставлено незамеченным.

Уже в 18 ч 30 м 19 июня тот же отряд вышел для постановки минного заграждения «Wartburg-ІІ». Корабли вернулись в 10 ч 20 июня, заграждение поставили по плану, с точностью 0,5 мили между Мемелем и Карскрона (Швеция). Не успели его выставить, как на нем в 5 ч утра подорвался немецкий траулер «Langenberg» (2 погибших, 1 тяжелораненый), а в 9 ч траулер «Helmi Soehle» поймал сетями еще две мины. Так как оба случая давались в эфир без всякой шифрации, от рыбаков своим владельцам, фактически положение загражденияи и сам факт постановки заграждения не являлись секретом.

В 17 ч 40 м 20 июня опять все те же корабли вышли ставить «Wartburg-ІІІ» в район шведского острова Готланд. В 1 4 ч 30 м 21 июня они все пришли в Свинемюнде. Заграждение было выставлено по плану, скрытно, но из-за воздействия течения поставлено примерно на 2 мили южнее предписанного района. После этого «PreuBen», «Skagerrak» ушли в Росток, а «Grille» и «Versailles» остались в Свинемюнде в четырехчасовой готовности для минных постановок.

В 11 ч 21 июня пришло указание во все фирмы, осуществляющие морские торговые перевозки: «С 20 ч этого дня выход всех судов из немецких и датских портов в восточную Балтику запретить. Обосновать этой минной опасностью».[131]

Положение немецких кораблей в восточной Балтике на 3 ч 2 июня 1941 года:

— 5-я флотилия тральщиков после того, как ее отпустят минные заградители, идет для охоты за подводными лодками, замеченной у банки Штольпе еще 21 июня (приказ отменен в 12 ч 25 м 22 июня, пошли на заправку в Свинемюнде).

— 5-я флотилия катерных тральщиков в Финляндии, в распоряжении минных заградителей.

— 15-я флотилия тральщиков выходит в 4 ч из Свинемюнде для проверки фарватера на Пиллау.

— 17-я флотилия тральщиков — то же самое для Пиллау — Мемель.

— 18-я флотилия тральщиков — 4 корабля на дозорной службе.

В 3 ч возвращаются в Свинемюнде. Еще 4 корабля уже там.

— 31-я флотилия тральщиков — тренировки в Мемеле.

— 3-я флотилия сторожевых кораблей — с 3 ч по 1 звену на 3 проходах через эландские заграждения. Остальные отдыхают в Готенхафене.

Организационно-штатная структура 291-й пд на 1 июня 1941 г.

Организационно-штатная структура частей 291-й пд и приданных ей частей на 1 июня 1941 г.

Организационно-штатная структура приданных 291-й пд частей на 1 июня 1941 г.

Положение частей в Лиепае и ее районе в ночь с 21 на 22 июня 1941 г.

— 11-я флотилия охотников за подводными лодками — по 1 звену на 2 проходах через эландские заграждения. Остальные звеньями в Штольпмюнде и Мемеле.

— Прорыватель минных заграждений № 6 — в Пиллау, № 11 — в Свинемюнде.

В 21 ч 30 м в Свинемюнде пришла 2-я группа 5-й флотилии тральщиков (1-я — еще в 20 ч). Тральщик М.23 по дороге захватил в море советский пароход «Эвертонс» из Риги, груз — почти 7000 т пшеницы, экипаж — 25 латышей, 7 русских.

### Подготовка советским командованием обороны города и боевые действия немецких войск и военно-морских сил на лиепайском направлении (22 июня — вечер 23 июня)

В условиях густого тумана 291-я пехотная дивизия немцев 22 июня в 3 ч 5 м по Берлинскому времени перешла советско-германскую границу и атаковала позиции 10-й стрелковой дивизии 10-го СК 8-й армии. Налевом фланге 291-й пд немцев наступал 506-й пп, атакуя усиленным правым флангом, вдоль реки Дане он обошел Палангу. В центре, чуть западнее речки Тенже в направлении Рудайчай наступал 505-й полк. На правом фланге действовал 504-й полк. Прикрывал правый фланг дивизии 859-й охранный батальон. Ночь с 21 на 22 июня 1941 года советское командование всех частей и соединений Лиепайского гарнизона провело на своих рабочих местах. В 1 ч ночи 22 июня командир 67-й сд, прибыв в штаб ЛибВМБ, объявил, что база переходит в его оперативное подчинение.[132] По воспоминаниям командира 12-го погранотряда майора В. И. Якушева, когда в 2 ч ночи его вызвали в штаб дивизии, и он туда прибыл, «здесь уже находилось несколько старших по званию командиров».[133] Из пограничной Паланги в штаб погранотряда сообщили об артиллерийском обстреле. «22 июня 1941 года, в 5.00, — говорится в донесении в Москву начальника войск Прибалтийского пограничного округа генерал-майора К. И. Ракутина, — два батальона немцев перешли в наступление, но были остановлены силами частей Красной Армии и 105-го погранотряда. Два батальона обошли первую заставу 105-го погранотряда внаправлении аэродрома в Паланге».[134] В 4 ч, получив сообщения о переходе немцами границы, доложив об этом и получив указания, начальник 12-го погранотряда майор В. И. Якушев приказал:

«1. 1-й, 2-й, 3-й и 4-й комендатурам привести подразделения в боевую готовность, охрану границы нести по усиленному варианту,

2. 5-й комендатуре в связи с угрозой обхода противника с суши, снять пограничные отряды с побережья и сосредоточить личный состав в районе комендатуры в Руцаве,

3. 21-й, 22-й и 23-й пограничным заставам вместе сличным составом управления комендатуры организовать оборону в районе Руцавы и воспрепятствовать продвижению противника на Лиепаю,

4. 25-й пограничной заставе в деревне Кунигишки и 24-й пограничной заставе в Швентое к 5.00 организовать оборону, отражая огнем нападение противника на нашу территорию.»

Около 6 ч утра артиллерия немцев открыла огонь по 25-й заставе и находящемуся рядом с ней посту СНиС ЛибВМБ. Затем на заставу начало наступать до роты пехоты. Отбив несколько атак, под угрозой окружения, оставшийся личный состав начал отступление. Пограничники отошли сначала к Швентое, затем, под общим руководством начальника штаба комендатуры, капитана Сибрина, к Руцаве. Направленный в Руцаву начальник штаба 12-го погранотряда майор В. А. Черников собрал под своим командованием пограничников 1-й и 2-й застав 1-й комендатуры 105-го погранотряда, 24-й и 25-й застав 5-й комендатуры 12-го погранотряда и подразделения строительных частей (скорее всего, это были военнослужащие 350-го строительного батальона, сооружавшие укрепления в районе Паланги), общей численностью до 300 человек, и занял оборону на южных подступах к Руцаве. Около 15 ч к Руцаве подошли немецкие разведывательные подразделения, которые были отброшены пограничниками. Около 18 ч немецкий самокатный батальон атаковал советские позиции перед Руцавой. Он попал в засаду и отступил. В 21 ч 12 м по Берлинскому времени в штаб 291-й пд поступил доклад из 403-го самокатного батальона о том, что с 18 ч 40 м батальон остановлен перед Руцавой, требуется поддержка артиллерией. Ввиду позднего времени и того, что артиллерия требуется и в других местах, в поддержке было отказано[135]. После этого немцы вновь атаковали и к полуночи прорвали оборону пограничников. Не имея сил остановить немцев, начальник штаба пограничного отряда начал отвод своей группы к Папе. В комендатуре оставались 20 раненых и врач — военврач 3 ранга И. Г. Алесковский. Посыльный, отправленный с предупреждением об отходе, был убит. В ночь с 22 на 23 июня немцы вошли в Руцаву и окружили комендатуру. Врач и несколько пограничников, защищавших раненных, погибли. Пограничники утром 23 июня пытались атаковать противника в районе Папе, но были отбиты. Часть пограничников смогла прорваться к Нице, другая часть во главе с майором Черниковым ушла северо-восточнее, попала в засаду и погибла. Если на приморском шоссе силами пограничников удалось задержать немцев под Руцавой, то в районе Кретинги основные силы 291-й пд прорвали оборону советских войск. Кретинга была взята 504-м пп в 7 ч. Пока шла зачистка города, в северном направлении был выдвинут 505-й пп, который в 9 ч 25 м занял Дарбенай. В 11 ч 45 м 506-й пп захватил аэродром в Паланге (в качестве трофеев взяв 10 самолетов)[136] и одним батальоном начал наступление на Бутинге. В дальнейшем 506-й полк собирался на рубеже Бутинга — Швентой и оттуда поворачивал на Скуодас через Сеной Ипилитис.

В 13 ч командиром 291-й пд был издан приказ № 1, который гласил: «Разгромленный враг, по-видимому, отходит основными силами, чтобы занять новую позицию. Задача 291-й пд — преследовать противника в общем направлении на Скуодас, в направлении Приекуле, чтобы предотвратить создание им новых оборонительных рубежей. Передовой отряд 505-го полка следует с задачей создания предмостного укрепления для дивизии. Состав передового отряда: часть 505-го пехотного полка, 10-й пулеметно-артиллерийский батальон, 1-я рота противотанкового дивизиона дивизии. 1-я рота 31-го зенитного батальона (без 1 взвода), 1-я колонна снабжения». В 18 ч 30 м Скуодас был взят, в это же время в Дарбенай вошел 504-й пп[137]. Вечером немцы пересекли литовско-латвийскую административную границу. Следующей промежуточной целью их наступления была станция Приекуле, из района которой, согласно планам, 291-я пд должна была вести операции по захвату Лиепаи. Потери немецких войск, наступавших 22 июня на Лиепаю, составили 155 человек и показаны в приложении № 2.

Автор книги поистории 291-й пд описывает немецкое наступление следующим образом: «Дивизия выступила, имея 504-й пп справа — первая цель наступления Кроттинген [Кретинга — Авт.], 505-й пп в центре и 506-й пп на левом фланге, на побережье. Как и везде, немецкое наступление застигло русских врасплох. После того, как в утреннем тумане русские были выбиты с приграничных укреплений, они быстро отступали, оказывая незначительное сопротивление с целью замедлить немецкое продвижение. Планомерность вражеского отступления была быстро нарушена стремительным продвижением пехотных подразделений, непосредственно за которыми двигалась артиллерия. Уже в первой половине дня наибольшего успеха, превосходящего все ожидания, добился наступавший в центре 505-й пп оберста [полковник — Авт.] Ломейера. Уже вечером 22 июня после стремительного броска, сломив сильное сопротивление у Дарбеная, не обращая внимания на разрозненные вражеские части, его подразделения достигли у Шодена [Скуодаса — Авт.] литовско-латвийской границы и создали предмостное укрепление (плацдарм) на пограничной реке. До полудня следующего дня был взят Прекульн [Приекуле — Авт.]… Заним стремительно следовали его полк и вся дивизия. Однако стремительное продвижение было прервано, поскольку противник собрал в Либау и вокруг нее крупные силы, не желая отдавать эту крепость без боя. Итак, первой важной целью наступления стал захват Либау».[138]

Морские части, приданные 291-й пд вэтот день выполняли следующие задачи: морской штурмовой отряд продвигался за передовым отрядом дивизии; команда Биглера в районе Кретинги прикрывала правый фланг наступавшей в северном направлении дивизии; 530-й морской артдивизион находился в районе Мемеля и подтягивался к границе.[139] Итоги дня начальник штаба 291-й пд в штаб 18-й армии доложил в 23 ч 5 м (время Берлинское — Авт.) следующим образом: «Враг (10-я сд) перед дивизией отходит на север. Местонахождение не известно. Слабые арьергарды сражаются очень упорно. Отдельные налеты с бреющего с обстрелом из пулеметов.

Усиленный 505-й пп создал плацдарм уСкуодаса. Основная масса дивизии в районе Груслаукис — Ленкимай — Дарбенай. Охранение ещеостается вТриушай — Кретинга. МШГ в Ладининкай… Намерение: взятие Приекуле и охранение на линии Лалантай — Моседис — сев. Приекуле, позже выдвижение частей на Либау. Оберст Ломейер, командир 505-го пп, со своим полком после прорыва через обороняемые полевые укрепленные позиции, которое он лично вел в первой линии, со своим полком неустанно преследовал врага, постоянно сам будучи на острие преследующих подразделений, за 16 часов продвинулся на 65 км, завязал бой за важный узел дорог Дарбенай и в конце концов создал плацдарм севернее важного населенного пункта на литовско-латвийской границе — Скуодаса».[140]

Командир 291-й пд издал приказ № 2 о наступлении на Лиепаю в 22 ч 15 м 22 июня. В нем говорилось: «Вражеские части (10-я стрелковая дивизия в составе 92-го и 62-го стрелковых полков, 140-го артполка, 24-го разведбатальона) отступили перед частями дивизии. Вероятное направление отхода — Плунге. Дивизия, начиная с 7 ч 23 июня, овладевает высотами вокруг Приекуле и, прикрывая фланг с востока и северо-востока, наносит удар в направлении Либау: а) 505-й пехотный полк, 10-й пулеметно-артиллерийский батальон, 1-я рота 31-го зенитного батальона, 1-я рота противотанкового дивизиона и 3-я рота саперного батальона готовятся после занятия Прикуле. передовыми батальонами нанести удар в направлении Гробиня и Либау. б) 506-й пехотный полк с 3-м дивизионом артполка, 2-й ротой саперного батальона следует от Скуодаса на Прикуле. При возможности следует за 505-м полком. в) 504-й пехотный полк с 1-м дивизионом артполка, 2-й ротой противотанкового дивизиона, начиная с 6 ч через Салантай — Моседис следует в район восточнее Юго-восточнее Скуодас и занимает линию Моседис — Александрия.

г) Морская группа выступает в 8 ч из Дарбеняй по направлению к Скуодас. Она занимает район юго-восточнее Скуодас. Дальнейшее ее применение зависит от развития события по взятию Либау.

д) 403-й самокатный батальон атакует в направлении Барта и далее на Гробиня».[141]

Вернемся в Лиепаю. Если пограничники сразу же вступили с врагом в бой, то командование 67-й сд и ЛибВМБ должно было разгадать заданный советским руководством ребус: «Война началась или это просто провокации?» В расследовании, проведенном в августе 1941 года политуправлением КБФ, на это обращено особое внимание. В нем указывается: «Руководством же дивизии и ЛМВБ, вплоть до речи т. Молотова по радио, нападение немцев было оценено не как начало военных действий, а как провокация, хотя частям и кораблям еще до речи т. Молотова были даны указания отражать огнем и всеми имеющимися средствами самолеты противника. Был такой казус: командир Либавского порта Синкевич, несмотря на то, что немцы непрерывно бомбили город, отказывался выдавать частям и кораблям оружие, ссылаясь на то, что правительством не объявлена мобилизация и личному составу кораблей оружия по табелю не положено. Потребовался категорический приказ командования базы».[142] В оперативной сводке[143] штаба 27-й армии, переданной в 11 ч 45 мин 22 июня, командование армии оценивало начало войны вокруг Лиепаи следующим образом:

«1. В период между 4.00 и 6.0022 июня авиация пр[отивни]ка произвела налет и бомбила Виндаву и Либаву. Одновременно на фронте 8 А в 4.00 пр[отивни]к перешел государственную границу, к 9.00 овладел Палангой и продвинулся на 4 км.

4. 67 сд заняла оборону по плану. Связь поддерживаю со 114 сп (Виндава), со шта[бом] див[изии] 67-й связь прервана с 4.00».

Для прикрытия южного направления, 1-й и 2-й батальоны 281-го стрелкового полка начали занимать оборону в районе Ницы и Барты, там, где они и строили до войны полевые укрепления. На правом берегу реки Барта, на участке пересечения реки железной дорогой, фронтом около 7 км, занял оборону 1-й стрелковый батальон. Правее 1-го, от моря, прикрывая дорогу Ница — Лиепая, занимал оборону 2-й батальон. В целом оборонительная линия двух батальонов 281-го сп проходила от морского побережья через Ницу, затем по северному берегу реки Барта до населенного пункта Барта. Это расстояние более 30 км. Связь между батальонами поддерживалась связными. Телефонной связи у штаба полка со штабом дивизии не было. 3-й батальон полка и полковая школа 281-го сп были оставлены в качестве резерва командира дивизии, для непосредственной обороны ЛибВМБ. Однако во второй половине дня и 3-й стрелковый батальон начал выдвижение из Лиепаи к реке Барта для уплотнения обороны.[144]

На прикрытие южного направления были выделены и два дивизиона 242-го гап. По воспоминаниям помощника начальника политотдела дивизии по комсомольской работе Н. А. Борисова в обоих дивизионах отсутствовали командиры орудий и наводчики, откомандированные за несколько дней до начала войны в другие части округа. Для решения этой проблемы в качестве наводчиков был задействован средний комсостав полка.[145] Силами связистов 36-го отдельного батальона связи было организовано наблюдение за морем для предупреждения возможного морского десанта. Оба дивизиона 94-го лап были выведены на побережье военного городка, прямо в район артпарка, с целью огневой поддержки 23-й береговой батареи — дляусиления противодесантной обороны ЛибВМБ. В лесной район по дороге на Дурбес был выдвинут медико-санитарный батальон. В районе севернее Гробиня (Капседе) был развернут командный пункт 67-й сд Командование дивизии в боевом донесении, отправленном в 15 ч 20 м, так оценивало обстановку: «Части 10 сд отступают по донесению быстро. Находятся подходом Руцава; Либаву без крепкой помощи удержать трудно. Просим поддержки. Либаву обороняет строительный батальон, на Либаву сделано 13 налетов. Зенитная артиллерия не задерживает [самолеты противника]». На это донесение командующий 27-й армии приказал: «Либаву держать, ни в коем случае не оставлять. Сил у вас достаточно. Доносите обстановку».[146] Одновременно снаступлением посуше, боевые действия были развернуты на море, в от Паланги до Ирбенского пролива. В ночь с 21 на 22 июня десять торпедных катеров 3-й флотилии немцев вышли к Лиепае и Вентспилсу для проведения минирования водного пространства СССР еще до официального объявления войны. Первая группа из пяти ТКА выполняла задание под командованием капитан-лейтенанта Кемнаде, она вышла в 16 ч 45 м по Берлинскому времени к Лиепае. Второй группой, также из пяти ТКА, командовал оберлейтенант цур зее Вупперманн, она вышла к Вентспилсу раньше, в 13 ч. На борту каждого катера было по 6 мин. В 24 ч (1 ч по Московскому времени) первая группа подошла к Лиепае. Два ТКА S.54 и S.61 заминировали южный фарватер, другие три ТКА: S.34, S.55, S.58 — северный. Таким образом, было выставлено минное заграждение «Erfurt» в количестве 30 мин.[147] Все маяки мирного времени горели, однако в 1 ч 30 м (время Берлинское) были потушены, кроме маяка на моле. Отряд благополучно вернулся в Пиллау (ныне Балтийск, Россия). Второй отряд действовал еще более удачно. Он выставил минное заграждение «Weimar» в количестве 24 мин. После минирования входа в гавань Вентспилса, он встретил и в 4 ч 18 м утопил торпедами советский лесовоз «Гайсма». На борт было поднято два советских моряка. Затем в 8 ч 45 м был захвачен и потоплен подрывными зарядами советский траулер «Щука». В плен было взято еще 4 моряка.[148] Одновременно в эту ночь силами 5-й флотилии ТКА было выставлено минное заграждение «Eisenach» в количестве 12 мин в Ирбенском проливе, и силами 2-й флотилии ТКА — «Coburg» (12 мин) в проливе Соэлозунд.[149]

В дальнейшем боевые действия на море в первые два дня войны командование немцев ограничило наблюдением за Лиепаей. С утра до вечера в воздухе для авиаразведки над Лиепаей и Вентспилсом постоянно находился один Ju.88. Он должен был обнаружить начало эвакуации из Лиепаи судов. Продолжалась радиоразведка. В частности, было перехвачено сообщение с координатами установленного минного заграждения. В 20 ч 23 июня подводные лодки немцев U.140 и U.144 были предупреждены о начале возможной эвакуации из Лиепаи.[150]

Ночь с 21 на 22 июня на Либавской военно-морской базе прошла также неспокойно. В 24 ч 21 июня был получен сигнал «Оперативная готовность № 1». В 0 ч 4 м 22 июня была объявлена боевая тревога.[151] Около 1 ч ночи командиры боеготовых кораблей через посыльных были вызваны на корабли и в части, экипажи подводных лодок из береговых казарм перешли на корабли. Все ожидали учений местной ПВО. До командиров еще раз довели требование командующего КБФ прекратить все разговоры о войне и усилить боевую подготовку.[152] После того каккомандованию ЛибВМБ стало известно о прорыве немцев через границу, было принято решение об инженерном оборудовании сухопутной обороны Лиепаи. Силами личного состава ВМБ и местного населения было начато возведение фортификационных сооружений. Руководителем работ был назначен начальник участка № 0122-го особого строительного отдела. Было выключено освещение на маяках. Для формирования отрядов выполняющих строительные работы из частей списывался внештатный личный состав: из учебного пункта ПВО — 100 чел., полуэкипажа — 200 чел., береговой базы 1-й бригады подводных лодок — 50–60 чел. Оставшийся личный состав ремонтируемых кораблей был подготовлен как резерв. Началась мобилизация местного транспорта. Оборона военно-морской базы была разбита натри участка: северный, восточный и южный. Начальником северного участка был назначен командир 32-го отдельного местного стрелкового батальона (омсб). В составе участка была одна рота этого батальона (другая несла караульную и комендантскую службу), 23-я береговая батарея и 842-я зенитная батарея. Начальником восточного участка стал начальник ВМУ ПВО. В составе участка был сводный батальон училища (100 чел.), отряд из флотского полуэкипажа (200 чел.), отряд береговой базы подводных лодок, стрелковая рота 56-го сп и батарея 94-го лап. Южный участок возглавил командир 1-го батальона 56-го сп. В его подчинении была одна рота и батарея 94-го лап, 27-я береговая батарея. В качестве резерва 23-я и 27-я береговые батареи выделяли при необходимости по 80-100 чел. Всего с экипажами ремонтируемых кораблей резерв был определен в 800-1000 чел.[153]

Началась постановка минного заграждения на подходе к Лиепае. Выполнить его в полном объеме в кратчайшие сроки было невозможно, так как в распоряжении Клевенского имелся только один базовый тральщик «Фугас». За шесть выходов 22 и 23 июня «Фугас» поставил в 10 милях кзападу отЛиепаи в 6 отдельных линиях 206 мин образца 1912 г. с углублением 3,5 м и минным интервалом 50 м. Постановка мин проводилось круглые сутки и обеспечивалась двумя торпедными катерами, береговой артиллерией и самолетами 43-й отдельной авиаэскадрильи (оаэ).[154] На позиции перед Лиепаей были выведены подводные лодки: Л-3, М-79, М-81 и М-83. В 9 ч 30 м в море для несения дозора вышла подводная лодка М-83, в 9 ч 33 м торпедные катера №№ 27 и 67, через 6 минут пограничные катера №№ 213 и 216. В 10 ч 30 м в море для несения дозора вышла подводная лодка М-81.[155] В 19 ч 22 м в район мыса Акменьрагс вышла в дозор подводная лодка Л-3.[156] По разному сложилась их судьба. М-83 из-за неисправности оптики 25 июня вернулась в Лиепаю и приняла участие в обороне города.

Командир тральщика Т-204 («Фугас») старший лейтенант Гиллерман В. Л.

Подводная лодка Л-3 на рассвете 26 июня получила приказ командира 1-й бр ПЛ выставить минное заграждение в районе Мемеля и 2 июля 1941 года вернулась наМоонзундские острова (бухта Кихелькона). В дальнейшем она провоевала всю войну. Её второму командиру капитану 3 ранга Коновалову В. К. 20 июля 1945 года было присвоено звание — Герой Советского Союза. Рубка подводной лодлки Л-3 стояла в качестве памятного знака на территории бригады ПЛ ДКБФ в Лиепае, а накануне 50-летия Победы советского народа в Великой Отечественной войне установлена в качестве экспоната на Мемориале на Поклонной горе в городе-герое Москве. Обеим подводным лодкам М-79 и М-82 в ночь на 26 июня было приказано вернуться в Усть-Двинск (Даугавгриву). М-79 прошла всю войну и была исключена из состава флота в 1949 году. М-81 1 июля 1941 года при переходе в Палдиски (в районе о. Вормси) подорвалась на немецкой донной магнитной мине. Из экипажа спаслось 2 человека.

В ночь с 22 на 23 июня вышли в Вентспилс подводные лодки: С-9 (23.20), «Калев» и «Лембит» (23.50), М-77 и М-78 (0.45).[157] Первые три подводные лодки благополучно завершили этот переход. С-9 погибла вавгусте 1943 года врайоне между островами Вайндло и Лавенсари. «Калев» погибла в начале ноября 1941 года в районе Таллина. «Лембит» прошла всю войну. Её второму командиру капитану 3 ранга Матиясевичу А. М. 24 декабря 1995 года присвоено звание — Герой Российской Федерации. Сама подводная лодка 5 мая 1985 года поставлена на вечную стоянку в качестве мемориальной ПЛ в Таллине. Ночью, при проведении перехода из Лиепаи в Усть-Двинск, в районе Ужавы были атакованы самолётами противника подводные лодки М-77 и М-78. Лодки уклонились погружением и продолжали переход в подводном положении, периодически всплывая под перископ. В 6 ч 36 м 23 июня на М-77 отметили два сильных взрыва, после которых связь с М-78 была потеряна. По немецким данным, советская подводная лодка была уничтожена. На М-78, погибшей от торпед немецкой подводной лодки U.144, старшим начальником шёл командир 4-го дивизиона ПЛ капитан-лейтенант С. И. Матвеев. М-77 к исходу дня прибыла в Усть-Двинск.[158] В дальнейшем она провела всю войну и была исключена изсостава флота в 1949 году. В 12 ч 20 м 22 июня контр-адмирал Трайнин приказал капитану 1 ранга Клевенскому эвакуировать из Лиепаи корабли и 18-ю отдельную железнодорожную батарею.[159] В ходе выполнения приказа из Лиепаи в Вентспилс под защитой пограничного катера ПК-218 был отправлен танкер «Железнодорожник».[160] Оставшиеся суда приступили к погрузке эвакуируемых и имущества.[161] В оперативное подчинение флота был передан 2-й Балтийский отряд пограничных судов. Ему была поручена охрана фарватеров на подходе к Лиепае. В связи с подходом немецких войск к городу установка минного поля была прекращена. Минное поле № 2 планировалось в эти же сроки установить в Ирбенском проливе силами ОЛС. Однако из-за неподготовленности к выполнению этой задачи порта Рига, приступили к выполнению этой задачи только 24 июня.[162]

Так как в прежний состав ЛибВМБ входила и береговая оборона, дислоцированная на южном берегу Ирбенского пролива, рассмотрим ход боевых действий ОЛС в Рижском заливе. До полудня 22 июня командование КБФ на всех уровнях пыталось понять, что именно началось: война или провокации. Только в 13 ч командующий флотом поставил задачу крейсеру «Максим Горький»: с 1- м дивизионом эсминцев выйти в устье Финского залива для прикрытия минных поставок. После выполнения боевой задачи он должен был вернуться в Таллин. Второму дивизиону эсминцев было приказано поставить первую линию минного заграждения в Ирбенском проливе, для чего немедленно приступить к приемке мин на корабли. Самолеты 41-й оаэ начали воздушную разведку. В 18 ч крейсер «Максим Горький», сэсминцами «Гневный», «Гордый» и «Стерегущий», под командованием начальника штаба ОЛС, вышли из Усть-Двинска (Даугавгривы), для того, чтобы через Ирбенский пролив, затем вдоль западного берега Моонзундских островов, прибыть в Финский залив. Эсминец «Грозящий» нес дозор в Ирбенском проливе. В Даугавгриве оставался эсминец 1-го дивизиона — «Сметливый». Только 23 июня из Усть-Двинска (Даугавгривы) вышли на боевое задание подводные лодки 1-й бригады ПЛ: С-4 (в район Мемеля), С-6 (в Померанскую бухту) и С-10 (в Данцигскую бухту).[163]

Необходимо отметить, что немецкое военно-морское командование силами радиоразведки перехватывало и оперативно расшифровывало радиограммы, посылаемые и получаемые командиром ЛибВМБ. Так, приказ советского командования о выводе в Вентспилс 3-го дивизиона ПЛ был доложен немецкому командующему крейсерами уже в 18 ч 25 м. Ранее в 12 ч 10 м было перехвачено радиосообщение начальника штаба ЛибВМБ, просившего разрешения об установке минного заграждения и прекращении работы осветительных буев. По мнению командующего крейсерами, такие сообщения свидетельствовали о неспособности советских начальников работать самостоятельно. Он также отметил в конце дня, что дозорная служба перед советскими портами велась кое-как.[164]

С утра 22 июня на судоремонтном заводе «Тосмаре» принимались экстренные меры по восстановлению боеспособности эсминца «Ленин». Для этого восстанавливалась работа турбин, поднимались пары, завозился боезапас. Корабль заправлялся топливом и водой. Вечером эсминец совершил ходовые испытания в заводской гавани.

В военно-морском училище ПВО утро началось как обычно с физической зарядки. Затем прошел завтрак. После него до курсантов было доведено, что началась война. Началась эвакуация училища. На машинах в Стрельну, под Ленинград была отправлена часть курсантов и преподавательского состава училища, наиболее ценное оборудование и учебные пособия.

В связи с тем, что основные силы 67-й сд выполняли боевые задачи на значительном фронте от Вентспилса до реки Барта, из частей Либавской ВМБ было срочно начато формирование стрелковых подразделений. К середине дня был сформирован курсантский батальон, командиром которого стал начальник цикла общевойсковой подготовки полковник А. А. Томилов, его заместителем по политической части был назначен преподаватель социально-экономического цикла полковой комиссар А. В. Горожанкин. В батальоне было сначала две роты, позднее сформировали 3-ю роту. Батальон был выведен на линию бывшего крепостного канала (Черная речка), в районе между центральным фортом и правофланговым редутом, перекрывая шоссейную и железную дорогу, входящие в город. Из числа флотских подразделений базы был сформирован сводный морской батальон. Формированием батальона руководил полковой комиссар П. И. Поручиков. К вечеру мичманская группа стажеров была разбита на несколько частей. Часть заняла старшинские должности в формируемом морском сводном батальоне. Оставшиеся были разбиты на две части и отправлены на охрану береговых батарей. Примерная численность частей НК ВМФ в Лиепае составляла: училище ПВО — около 300 человек, полуэкипаж около 100 человек, 32-й омсб — около 200 человек, береговая база 1-й бригады ПЛ — около 300 человек, экипажи ремонтируемых кораблей — около 300 человек, в береговых батареях и батареях ПВО — около 1000 человек. Всего примерно 2100–2300 человек.[165]

Преподаватель цикла оружия полковник Томилов А. А.

С озера Дурбесс, где располагался гидроаэродром 43-й оаэ, в течение 22 июня летчики эскадрильи вели разведку в Балтийском море и обеспечивали выход торпедных катеров из базы. Кроме выполнения этих задач, проводилась разведка и штурмовка противника, двигавшегося к Лиепае по суше, на участке Паланга — Руцава — Барта.

Преподаватель социально-экономического цикла полковой комиссар Горожанкин А. В.

К 12 ч дня обстановка напобережье Балтийского моря, по мнению командования 27-й армии, складывалась следующим образом: «В 4.007 самолетов пр[отивни]ка бомбили аэродром в Либаве, 4 самолета уничтожены на земле и ранены 3 кр[асноармей]ца. Один самолет противника сделал вынужденную посадку в лесу (район Либава), 6 самолетов ушли обратно. Части 67 сд согласно боевому приказу занимают боевые позиции. По неточным данным [в] лес южнее Либавы (точный район не установлен) выброшен парашютный десант. Требуется проверка. 16.00. Противник проявляет на фронте большую активность. Противник произвел бомбардировку Либавы 5 раз. В 12.00 противник занял Руцаву, имея абсолютное превосходство перед нашими частями, которые на этом участке не имея танков, не могут сдержать противника. 10 сд быстро отходит насевер и северо-запад. В р[айо]не Элвилки высадился десант. 67 сд получила задание во что бы то ни стало удержать Либаву. Для приостановления распространения пр[отивни]ка на север [к] ст[анции] Руцава (до 2 пех[отных] батальонов) направлены 2 сб с артиллерией, один батальон — поездом и второй — на машинах».[166]

В связи с началом войны в Лиепае обострилась внутриполитическая обстановка. На стороне немцев выступили сторонники латвийской независимости и некоторые пострадавшие от советской власти. Как правило, это были бывшие члены радикальной националистической организации «Перконкруст»[167] или «Тевияс Сарги»[168]. Совместно с ними выступали и некоторые бывшие члены военизированной организации айзсаргов.[169] Сторонники немцев подавали сигналы германской авиации и, по возможности, нападали на одиночных красноармейцев и краснофлотцев. Уже 22 июня антисоветские силы пытались взять под свой контроль старый город. Начальник штаба ЛибВМБ в радиограмме докладывал: «В районе южного кладбища в Либаве обнаружена группа «айзсаргов», выкапывающая оружие. Группа окружена и приказано её уничтожить».[170] Около 5 ч утра из-за намечающегося антисоветского выступления сотрудники местных партийных и советских органов прибыли на территорию военного городка. К исходу дня, когда с помощью милиции в городе был наведен порядок, они вернулись на свои прежние места.[171]

В Лиепае создавался штаб Гражданской обороны города в главе с секретарем Лиепайского городского комитета ВКП(б) М. Букой. На городских предприятиях, для их охраны, было начато формирование рабочих отрядов (список добровольцев показан в приложении № 4). Самым большим отрядом рабочих руководил заместитель директора судоремонтного завода «Тосмаре» по политической части, батальонный комиссар Артур Янович Петерсон. С 1919 по 1938 годы он был на политической работе в Красной армии. В 1936 году закончил Военно-политическую академию, но был вынужден временно оставить военную службу. С октября 1940 года он восстановлен в кадрах РККА и служил в КБФ — сначала в 98-м отдельном артиллерийском дивизионе береговой обороны, а см арта 1941 г. на СРЗ «Тосмаре». Участвовал в прорыве, но вырваться из окружения не смог и вернулся в Лиепаю.[172] О дальнейшей судьбе Петерсона, автору ничего не известно, возможно, погиб, возможно, был арестован немцами и расстрелян. Кроме рабочих отрядов в городе, для патрулирования улиц, формировался батальон городского и советского актива (командир Дундар), отряд милиции, ОСОАВИАХИМа, комсомольский отряд (командир И. Судмалис). В городе, на базе Лиепайского горисполкома, во главе с Василием Билевичем, был создан штаб местной противовоздушной обороны. На крыше единственного в городе семиэтажного здания был оборудован наблюдательный пункт. Была организована санитарная служба и противопожарная охрана. Некоторое количество женщин стали санитарками, практически весь транспорт был передан в распоряжение военного командования вместе с гражданскими водителями. Население начало рыть щели для укрытия во время налетов.

В первый день войны из города ушел первый эшелон с эвакуируемыми семьями военнослужащих НКО, НКВМФ и НКВД. На юго-восток, в район советских гарнизонов в Паплаке, Приекуле и Вайноде, для эвакуации семей военнослужащих по узкоколейной железнодорожной ветке, убыл еще один эшелон. Подвижного состава не хватало. Поэтому в железнодорожных мастерских приступили к переоборудованию польских вагонов с европейской на советскую колею. Особую озабоченность в Лиепае, Риге и других гарнизонах советских войск в Прибалтике вызывала судьба 3 тыс. детей и женщин, находившихся перед войной на отдыхе в пионерских лагерях в районе Паланги. По неточной информации они по побережью шли к Лиепае. На 10 ч 50 м 23 июня сведений он их укомандования ЛибВМБ не было.[173] О том, что происходило в Вентспилсе можно узнать из журнала[174] боевых действий штаба сектора береговой обороны ЛибВМБ. Из названия видно, что в Ирбенский сектор БО БОРЗ он еще не был переформирован. В 4 ч немцы 7 самолетами бомбили аэродром 40-го сбап. В 6 ч начальник КПП НКВД Виндава задержал у причала немецкий транспорт «Claus Rickmers» (1923 г., 5165 брт). Капитан судна, команда (33 чел.) были задержаны, им был запрещен выход на берег. Радиостанция судна была опечатана. В 10 ч 40 м к коменданту сектора обратился за помощью начальник гарнизона из Пилтене. Он сообщал о том, что вокруг строящегося аэродрома собирается большое количество айзсаргов и просил помощи. В 12 ч комендант сектора приказал начальнику строительства № 11 срочно восстановить железнодорожную ветку Вентспилс — Овиши для обеспечения действий 10-го оадн. Командиру этого дивизиона комендант приказал форсировать в депо Вентспилса ремонт подвижного состава. В первую очередь необходимо было заняться расконсервированием бронеплощадок бронепоезда № 2. После ввода его в строй необходимо было провести отстрел орудий бронепоезда. В 12 ч 30 м до коменданта было официально доведено о начале войны. В 18 ч 30 м с поста СНиС Ужава было доложено о том, что к берегу пристала шлюпка с потопленного немцами лесовоза «Гайсма». На шлюпке спаслось 23 человека. С их слов капитан судна был убит, одна женщина утонула, двух человек немцы взяли в плен. В 20 ч был доставлен пакет с правительственной телеграммой о начале мобилизации.

В 4 ч 30 м 23 июня в Вентспилс прибыли танкер «Железнодорожник», подводная лодка «Лембит» в сопровождении катера ПК-218. В 7 ч 57 м пост СНиС доложил о взорвавшейся, на мине, подводной лодки типа «М». В 13 ч 50 м с аэродрома доложили, что его обстреливают пулеметным и ружейным огнем диверсанты. В 21 ч 50 м аэродром и аванпост Вентспилса подверглись новой бомбардировки девятью самолетами немцев.

На 18 ч 22 июня в оперативной сводке № 3 ПрибВМБ положение дел в Лиепае было следующим: «С 4 ч до 18 ч на Либаву было совершено одиннадцать воздушных налетов. На Виндаву один. В морском дозоре: к западу от Либавы — 2 подлодки и в Ирбенском проливе одна подлодка и 1 миноносец. Разведывательные эскадрильи № 41 и 43 ведут разведку в море. Корабли рассредоточены: в Либаве: 8 подлодок в гавани готовятся к выходу, из них 3 в Виндаву и 5 в Усть-Двинск. 4 подлодки в доке на ремонте, могут выйти не раньше, чем через 20 часов. Эскадренный миноносец «Ленин» и один быстроходный тральщик в гавани».[175]

Значительные события 22 июня развивались в Лиепае вокруг 148-го истребительного авиационного полка. Ранним утром немцы нанесли бомбовый удар по его аэродрому. Появились первые убитые и раненные, которых отправили в армейский госпиталь. По воспоминаниям начальника штаба полка майора Н. Д. Чолок: «Некоторое время мы не могли добиться от артиллерийского зенитного дивизиона открытия огня по самолётам противника. Дивизион находился в ведении (командования Либавской) военно-морской базы. В мирное время мы проводили с ним совместные учения и имели план взаимодействия. Но командир дивизиона майор Могила [на самом деле майор Могила — начальник участка ПВО — Авт.], не имея указаний, первое время огня не открывал. Но, видя бомбовые удары по аэродрому, воздушные бои, (дивизион) начал вести боевые действия, оказывать нам помощь в борьбе с самолётами противника и данными (своих) постов ВНОС (воздушного наблюдения, оповещения и связи)».[176] Через два часа последовал второй налет. Около 10 ч утра был произведен третий налет, в ходе которого был нанесен авиаудар по позициям 84-го зенитного дивизиона. Зенитные батареи сменили позиции. Всего же в первый день войны на Лиепаю было произведено 15 налетов.

Командир 148-го иап майор Зайцев свидетельствует: «О наступлении войны я узнал накануне от командира 6-й сад полковника Фёдорова, который вызвал всех нас, командиров полков дивизии. 21-й полк сидел в Риге, я — в Либаве, 31-й СБАП — в Вайноде, и № — ра не помню СБАП [так в оригинале; следует читать «40-й скоростной бомбардировочный авиационный полк». — Авт.] — в Вентспилсе, к себе, в Ригу в 20.00 21 июня [или Зайцев путает и летал он в Ригу ранним утром 22 июня после получения Директивы № 1 штабом 6-й сад, или, что тоже вполне возможно, еще до того, как в войска пришла собственно Директива № 1, из Москвы уже были даны схожие указания — Авт.]. Там нам была дана команда по боевой готовности, но (самолёты противника) не сбивать, а сажать! Это было сказано всем. На недоумённые вопросы было подтверждено сиденье и всё [так в оригинале; следует читать: «Сажать и всё!» — Авт.]. В 22 ч 21-го июня я в тумане взлетел к себе в Либаву.

Наш полк, получивший некоторый боевой опыт в Финляндии, был мной заранее приведён в боевую готовность. Все самолёты были рассредоточены, оружие опробовано. Все мы, лётчики ночевали на аэродроме на казарменном положении и к войне были готовы, правда, с таким престранным указанием — «Не сбивать!» Но это указание нам войну начать не помешало..».[177]

Дежуривший в ту ночь по аэродрому Лиепая А. Д. Очередников четко фиксирует время получения директивы: «С 21 на 22 июня 1941 г. я заступил дежурным по гарнизону мест. Батпурви. В 3.15 утра объявил боевую тревогу..».[178] Его слова подтверждает Дегтярев, согласно его воспоминаниям, полк был поднят по тревоге в 3 ч 30 м: «22 июня в 3 часа 30 минут нас вновь подняли по тревоге по прибытии к самолётам (мы) запустили моторы, прогрели их и ждали дальнейших указаний».[179] Это бесценная информация, дело в том, что большей части документов 6-й сад, за июнь — июль 1941 года пока ненайдено, поэтому сведения, содержащиеся в воспоминаниях военнослужащих полка, фактически единственная, на данный момент, информация, о событиях в 148-м иап в ночь с 21 на 22 июня.

Интересно, что заместитель командира полка по политической части Головачев в своих воспоминаниях не отмечает объявление тревоги под утро, по его мнению, тревогу объявили еще вечером: «Всю ночь на 22 июня авиаполк и база находились в состоянии боевой тревоги с мыслью (кстати, подсказанной сверху), что это — боевая тревога для больших лётно-технических учений, которая, по нашим предположениям, завершится завтра вылетами по заданию штабдива».[180] Это замечание сходится с воспоминаниями командира полка, однако, в дальнейшем рассказе Зайцев пишет о том, что после того, как прилетел и объявил тревогу, он спокойно лег спать в 24 ч: «…После моего прилёта из Риги я собрал всех командиров эскадрилий, передал им полученную информацию, и часов в 12 ночи мы легли спать…».[181]

Тем не менее, еще до начала первого немецкого налета 148-й иап был приведен в боевую готовность, личный состав рассредоточил самолеты и прогрел моторы. Еще раз процитируем Дегтярева: «…В 3 часа 30 минут нас вновь подняли по тревоге и по прибытии к самолётам (мы) запустили моторы, прогрели их и ждали дальнейших указаний…». Ввоспоминаниях командира полка тоже отмечено, что и оружие было опробовано: «Все самолёты были рассредоточены, оружие опробовано…».

Согласно доклада о действиях зенитной артиллерии ЛибВМБ по самолётам и наземным войскам противника в период с 22 по 27 июня 1941 г. старшего лейтенанта Ткаленко к началу войны части 84-го озадн находились в готовности № 1.

Первый налет немцы произвели из морского сектора на высоте 1500–2000 метров.[182] «В 4.00 на летное поле Большого Либавского аэродрома посыпались бомбы!».[183] Заместитель командира 6-й сад по политической части полковой комиссар Рытов в своих мемуарах фиксирует точно время первого налета — 3 ч 57 м.

Аэродром был атакован самолетами седьмой эскадрильи 3-й группы 1-й бомбардировочной эскадры люфтваффе (III/KG 1). Повоспоминаниям оберлейтенанта М. фон Коссарт, в то время командира 7-й эскадрильи 1-й бомбардировочной эскадры (7/KG 1), впервой атаке группа Ju.88 сбросила бомбы на ряды совершенно незамаскированных самолетов, выстроенных, как на параде, рядами по краям аэродрома Лиепая. Вероятно это и были 14 неисправных самолетов. Единственной защитой был один зенитный пулемет на аэродроме и несколько орудий в районе порта, которые не нанесли никакого ущерба атакующей стороне. В журнале боевых действий 27-й армии, первый удар по Лиепае также зафиксирован в 4 утра: «В 4 часа утра 7 самолетов противника бомбили аэродром в Либаве. 4 самолета уничтожено на земле, ранены 3 красноармейца. Один самолет противника сделал посадку в лесу [не подтверждается немецкими данными] поблизости, а 6 ушли обратно…».

Из штаба 6-й сад об авианалете ответили, что это, видимо, «фашистская провокация, естественно, требующая спокойствия и выдержки», Головачев указывает на то, что в ходе налета была устойчивая связь со штабом дивизии, и на вопрос, что делать, последовало решительное — не поддаваться на провокации. А. П. Дегтярев подтверждает, что команды подняться на перехват не поступило.

Заместитель командира 6-й сад по политической части полковой комиссар Рытов подтверждает, что штаб дивизии не разрешал 148-му иап оказывать противодействие немецким самолетам, в свою очередь, имея на этот счет указания от штаба ВВС ПрибОВО в Риге: «Вошел офицер оперативного отдела с только что полученной радиограммой. Мы буквально впились в нее глазами, однако нового в ней ничего не было: на провокации не поддаваться, одиночные самолеты противника не сбивать (!). — Нас лупцуют, а мы помалкивай. Ничего не понимаю, — раздраженно произнес командир [имеется в виду командир 6-й сад полковник И. Л. Федоров. — Авт.] и бросил шифровку на стол…».[184]

Командир полка майор Зайцев объясняет в воспоминаниях отсутствие противодействия противнику туманом, а далее сообщает, что еще во время первого налета была потеряна связь с вышестоящим командованием: «Первый налёт нам никакого вреда не причинил, так как аэродром был закрыт густым морским туманом. Такие туманы бывают только на побережье Балтики, да ещё и в Англии (там я, правда, не был — только об этом читал). Немцы повторили налёт ещё часов примерно около 6-ти. Мы тоже не взлетали — туман не давал взлетать, а выше была ясная хорошая погода. Аэродром наш после 2-го налёта тоже не пострадал, правда, были повреждены около 10-ти самолётов, которые стояли в линейке без моторов и не были рассредоточены, как неисправные. На лётном поле появились воронки от бомб, но они быстро были засыпаны обслуживавшим нас БАО. [здесь и далее — батальоном аэродромного обслуживания. — Авт.] капитана Анцишевского. Связь с Ригой была повреждена (ещё) при первом налёте, и поэтому все дальнейшие решения на войну я принимал самостоятельно…».[185]

Однако туман не помешал приземлиться трем И-153 из звена, дежурившего в Паланге, по воспоминаниям С. А. Овчинникова: «Звено самолётов из 3-й эскадрильи, в которой я служил, находилось на аэродроме «Паланга». В первые часы первого дня войны они приняли на себя удар — по ним был открыт артиллерийский огонь немецкими войсками, подошедшими к нашей границе. Наши лётчики взлетели с аэродрома Паланга, обстреляли лес, откуда шла стрельба, и прилетели на аэродром Либава, а тут уже нас два раза бомбили. Технический состав с аэродрома «Паланга» приехал на автомашине. В это время в Паланге дежурили лётчики: комиссар эскадрильи капитан (фамилию забыл), лейтенант Землярчук, лейтенант Фокин, техник — техник-лейтенант Дулзенко, и другие. Они набрали остатков от разрывов снарядов — показать нам, что, мол, нас в Паланге обстреляли, а у нас в это время шёл воздушный бой над аэродромом. Наше звено всё благополучно прибыло на свой аэродром и вступило в бой с противником. Лётчики рассказывали: когда взлетали с аэродрома Паланга, то увидели — село [так в оригинале — Авт.] Паланга уже горело, и в окрестных сёлах шёл бой. Там стояли наши части, и недалеко от Паланги был пионерский лагерь (дети военнослужащих и другие). Судьба этих детей, семей была, вероятно, тяжёлой, потому, что в первый же день войны Паланга была занята немцами».[186]

А. П. Дегтярев уточняет, что самолеты дежурного звена, избежавшие уничтожения на аэродроме в Паланге, все-таки были потеряны: «Звено наших самолётов дежурило на границе, в местечке «Кретинга», и когда там началась артиллерийская стрельба, они взлетели и прибыли на аэродром в Либаву, (но) при посадке все трое скапотировали (перевернулись), так как попали в воронки».[187]

Время второго появления немецких самолетов над Лиепаей, пока не уточнено документами, но в воспоминаниях это происходило около 6 ч утра. Война продолжалась уже два часа, а советское высшее военно-политическое руководство все еще не отдавало внятных указаний войскам приграничных округов, а те, подчиняясь Директиве № 1, продолжали «не поддаваться на провокации». Представить, что чувствовали в этой ситуации боевые пилоты, ветераны войны с Финляндией, не составляет труда… Выдержке этих людей можно просто позавидовать, но судя по всему, после второго налета, нервы у людей начали сдавать — атмосферу передает А. Г. Рытов: «К нам подошел комиссар Головачев. Глаза его были воспалены. — До каких пор нам руки связанными будут держать? — Он зло пнул подвернувшийся под ногу камень. — В общем, докладываю: летчики решили драться, не ожидая решения сверху. За последствия буду отвечать вместе с ними…».[188]

Несмотря на решимость личного состава, командование ВВС СЗФ продолжало играть в молчанку. Вновь слово А. Г. Рытову: «Я связался с членом Военного совета округа и доложил обстановку в Либаве, надеясь получить совет или приказ. Но он ничего вразумительного не сказал. Напомнил только об одном: — Что будет нового — докладывайте!?»[189] После таких вот ответов командования, похоже, у личного состава никакого уважения и пиетета к нему (командованию) не осталось, и опять цитата из мемуаров Рытова: «Стало ясно, что в этой труднейшей и запутанной ситуации приходится рассчитывать только на свой боевой опыт и поступать так, как подсказывает партийная совесть.»[190]

После второго налета наступила пауза, полковой комиссар Рытов, посоветовавший Зайцеву и Головачеву уповать на свою партийную совесть, улетел в Ригу. О почти пяти часах времени между вторым и третьим налетами на Лиепаю в воспоминаниях ветеранов полка практически нет никаких подробностей. После 12 ч из Москвы пришла вторая директива, которая была не менее запутанная, нежели первая. Фактически, исходя из нее, каждый командир вынужден был, вместо четкого отдания приказа, терять время на отгадывание этой головоломки — то ли есть у нас война с Германией, то ли это просто нападение и надо все еще не поддаваться на провокации! В общем, каждый из получателей должен был понять, и как показал ход последующих событий, понял Директиву № 2 по-своему и начал ее выполнение по собственному разумению.

Штаб ВВС СЗФ на основании директивы № 2 издал боевой приказ № 01/ОП. В приказе ставились следующие задачи: «…Третье. ВВС ПрибОВО втечении 22.6.41 уничтожают наземные части противника в районах Мемель, Тильзит, Шталлупенен, Инстербург.

а) 6 САД (без 40 БАП) под прикрытием 15 иап и 31 иап 8 САД уничтожать танки в районе «Кальвария, Лазьдзее, Серее. 40 БАП уничтожает авиацию противника и группировку противника в районе Тауроген, Тильзит, Рагнит.».[191] Как мы видим, в приказе о 148-м иап нет ни слова, вероятно, полк выполнял задачу по прикрытию Лиепаи.

Во всяком случае, летчикам было разрешено вести воздушные бои и сбивать самолеты противника. В истории 148-го иап указано, что два немецких бомбардировщика сбили командир 4-й АЭ капитан Я. Е. Титаев и политрук 1-й АЭ ст. политрук В. В. Кудрявцев. В политдонесении есть сведения только о победе Титаева. К сожалению, немецкие данные не подтверждают ни одной из этих побед. Другие подробности этого налета не сохранились. Возможно, именно при этом налете на взлете осколками бомб были ранены два пилота 2-й аэ, политрук Милованов и лейтенант Ильянченко.

В отчете о действиях зенитной артиллерии ЛибВМБ старшего лейтенанта Ткаленко информации о сбитых советскими истребителями немецких бомбардировщиков нет. Указано, что 22 июня наша истребительная авиация поднялась после бомбардировки в количестве 15 самолетов и пыталась вступить в бой с девяткой немецких Ju.88A. Однако ввиду того, что корабли вели сильный артиллерийский огонь по немецким бомбардировщикам, советские истребители, чтобы не попасть под «дружеский» огонь в воздушный бой не вступали. Дальнейшие события в Лиепае трудно распределить по времени — боевые донесения и оперативные сводки штабов 6-й сад и 148-го иап пока не найдены, а в политдонесении есть только точное время перебазирования полка на аэродром Рига. Согласно истории полка, его за день в Лиепае бомбили шесть раз. В политдонесении отмечено, что всего за 22 июня на аэродроме Лиепая полк пять раз подвергался бомбежке, из которых две были особенно сильными, с повторениями (так в тексте, имеется в виду повторные заходы на цель). Скорее всего «сильные бомбардировки с повторениями» состоялись уже после полудня, и именно после них полк потерял большую часть самолетов. На этом же аэродроме были потеряны один У-2 и один Р-543-й оаэ.[192]

Из оперативной сводки № 1/ОП[193] штаба ВВС СЗФ (Рига) к 17.00 22.6.1941 года: «148 иап в период 16.30–18.09 двумя вылетами атаковал мотоциклетную колонну надороге Паланга — Полукнэ…». Учитывая, что согласно политдонесению уже к 16 ч полк 27 самолетами базировался в Риге, то эти вылеты производились с Рижского аэродрома.

В некоторых воспоминаниях это время подтверждается. Например, техник Овчинников вспоминает, что даже технический состав полка покинул аэродром Лиепая между 16 и 17 ч 22 июня: «Командир полка т. Зайцев после прилёта с боевого задания отдал распоряжение: прилетят остальные самолёты — осмотреть и заправить их горючим и боеприпасами, они улетят и посадку будут делать в Риге, а мы, когда все самолёты отправим, должны (сами) добираться до Риги — на это (нам даётся) день переезда. Так что наш 148(-й) истребительный авиационный полк полный первый день весь геройски сражался с врагом, и только по получении приказа свыше оставил свой аэродром. Технический состав полка отправляли группами с аэродрома в Ригу. Наша группа — человек 15 — покинула аэродром в 16 или 17 ч дня, первого дня войны, когда были отправлены все самолёты, которые (мы) смогли подготовить взлетать, и только тогда мы оставили свой аэродром…».[194]

Итоги первого дня боев были следующими. «В Ригу к вечеру 25 июня прибыли 49 пилотов, кроме того еще два пилота больны и один не подготовлен. 22 июня один пилот погиб в воздушном бою, еще два были ранены. Управление полка потеряло три самолета «Чайка», два в результате налета на Рижский аэродром утром 24 июня, а третий в результате не боевого происшествия — на него «нарулил» И-16 из 21-го иап. Всего на 24 июня было потеряно три И-153.

В 1-й АЭ к 25 июня остался только один И-153. 22 июня два самолета были серьезно повреждены во время утренних налетов и не восстанавливались, один самолет сгорел в воздухе во время вылета на перехват бомбардировщиков противника (пилот Чепур). Один самолет произвел вынужденную посадку на краю аэродрома Лиепая из-за отказа двигателя. Далее во время вечерней бомбардировки аэродрома Лиепая было уничтожено 8 самолетов [из них три сгорело — скорее всего, это последствия немецкого удара в 19 ч 45 м — Авт.], когда эскадрилья в составе 11 самолетов готовилась, после возвращения со штурмовки, к перелету в Ригу. Еще один самолет попал в воронку, стал нанос, но был исправлен. Два И-153 были повреждены на Рижском аэродроме и восстановлению не подлежат. Всего за 22 июня потеряно 12 И-153 и 24 июня потеряно еще 2.

Во 2-й АЭ к 25 июня осталось 4 И-153, из них два не исправные (один требовал полевого ремонта, другой в стационарных мастерских). 22 июня два самолета уничтожены при бомбардировке и еще 8 серьезно повреждены и впоследствии уничтожены при отходе с аэродрома Лиепая. Один самолет разбит на взлете по техническим причинам (сложилось шасси), один поврежден на взлете осколками бомбы и разбит (пилот ранен). Один самолет разбит на посадке по вине пилота, который забыл выпустить шасси. Всего за 22 июня потеряно 13 И-153.

В 3-й аэ к25 июня осталось 8 И-153. 22 июня 2 И-153 уничтожены при налете на аэродроме Лиепая. Два истребителя скапотировали при посадке после перебазирования с аэродрома Паланга. Один И-153 произвел вынужденную посадку на живот после воздушного боя, на Малом Либавском аэродроме, и был уничтожен при отходе. Еще четыре самолета были повреждены при бомбардировке и уничтожены при отходе с аэродрома Лиепая. Всего за 22 июня потеряно 9 И-153.

Оставленный неисправный штурмовик И-153 148-го ИАП на аэродроме Лиепаи.

В 4-й АЭ к 25 июня осталось 6 И-153. 22 июня пять самолетов были уничтожены при бомбардировки аэродрома Лиепая. Один истребитель был поломан при вынужденной посадке в районе аэродрома Лиепая, после воздушного боя, из-за боевых повреждений (пробит бак). Еще четыре И-153 были повреждены при бомбардировке и уничтожены при отходе с аэродрома Лиепая. Всего было потеряно 10 самолетов И-153.

Всего за 22 июня 17 И-153 уничтожено и 18 повреждено настолько, что их пришлось уничтожить при отходе. Один сбит в воздушном бою — пилот погиб, один самолет сбит на взлете — пилот ранен. Два самолета произвели вынужденные посадки из-за боевых повреждений и не восстанавливались, один поврежден осколками бомб на взлете и разбит. Пять И-153 разбиты на взлетах и посадках по вине личного состава и техническим причинам».[195]

В течение ночи на оставленный аэродром было еще три налета самолетов противника. На аэродроме возник большой пожар — девять очагов.[196] Эта информация из одной из радиограмм командира ЛибВМБ вызывает сомнение. Вероятно, на оставленном аэродроме происходило уничтожение техники и имущества.

После того как все исправные самолеты 148-го иап улетели в Ригу, в Лиепае остались штаб, технический состав и авиационная база. Старшим командиром являлся начальник штаба 148-го иап майор Н. Д. Чолок. Личный состав был оставлен для того, чтобы при первой же необходимости возобновить работу аэродрома. Оставив охрану и команду по ремонту летного поля, майор Чолок отвел оставшихся в лес севернее Гробиня (2–3 км от аэродрома). Там же находилась и техника. Невдалеке от лагеря авиаторов находился КП командира 67-й сд В течение вечера 22 июня и всего дня 23 июня на КП 67-й сд, по воспоминаниям майора Чолок, прибывали командиры, докладывавшие о продвижении немцев к городу. Здесь же происходило формирование смешанных групп из различных подразделений, задачей которых было приостановить продвижение немцев к Лиепае. 23 июня командир дивизии перенес свой КП в город, за канал. После того как выстрелы стали слышаться и со стороны озера Дурбес, майор Чолок, получив приказ из Риги, увел колонну авиаполка и авиабазы в Ригу через Вентспилс.[197]

К 20 ч 22 июня в оперативной сводке штаба 67-й сд в штаб 27-й армии сообщалось:

«1. 67 сд (без 114 сп) вышла научения в район: Павилоста, Либава, Барта, на тему: оборона побережья и борьба с воздушными десантами противника.

2. 56 сп с 94 ап проводят занятия в районе: Павилоста, Либава, Гробиня.

114 сп в зимних квартирах Виндава, выступает на учение в своем составе 22 июня 1941 г…».

Утром, 23 июня в город по незанятой немцами дороге прибыл 389-й отдельный зенитный дивизион 67-й сд, находившийся до этого на окружном полигоне ПВО под Ригой. Две батареи дивизиона заняли оборону в районе командного пункта дивизии, а одна батарея была расположена у шоссе Гробиня — Лиепая. Из гарнизонного госпиталя № 2427 успели эвакуировать в Елгаву (госпиталь № 190) часть раненых.

18-я железнодорожная батарея была выведена в Ригу. Как указывалось в проведенном в июле, в управлении КБФ расследовании: «На пути командование батареи получало ряд провокационных слухов даже от официальных лиц (некоторые начальники станций сообщали, что впереди немцами взорваны ж-д. мосты, на самом деле все они были не тронуты на всем пути следования батареи)».[198] Батарея прошла всю войну и приняла активное участие в сражении за Ленинград. В составе 1-й гвардейской морской железнодорожной артиллерийской бригады 18-я батарея принимала участие в штурме Кенигсберга и Пиллау, а завершила войну на позициях под Лиепаей.

С раннего утра, в 4 ч 23 июня, на самом коротком направлении от границы кЛиепае, 403-й самокатный батальон, приданный 291-й пд немцев, подприкрытием минометного огня, стремясь овладеть автомобильной и железной дорогой ведущей через н. п. Барта на Лиепаю, атаковал позиции 1-го батальона 281-го сп. При поддержке артиллерии 242-го гап все атаки были отбиты. При попытке обхода левого фланга батальона, была рассеяна группа немецких мотоциклистов. К 13 ч 403-й самокатный батальон форсировал Барту и захватил плацдарм на ее северном берегу. К Нице противник выслал разведывательные дозоры. В район действий полка отошла из-под Руцавы группа пограничников, которая влилась в ряды полка. По данным ЛибВМБ в разведывательной сводке № 4 ПрибВМБ считалось, что на данном направлении наступает колонна немецких танков.[199] Советское командование, предполагая, что это главные силы немцев, усилило южное направление, перебросив на него отряд комсомольцев под командованием Иманта Судмалиса. Отряд расположился в районе Бернат, как второй эшелон 281-го сп. Примерно в это же время и по той же причине в район Перконе перебросили отряд моряков береговой базы подводных лодок. Однако главная опасность гарнизону грозила не с юга, а с юго-востока. С утра 23 июня немцы начали наступление на Приекуле с целью дальнейшего продвижения на Лиепаю. Морской группе Биглера было приказано в 10 ч немедленно выдвинуться из Кретинги в Скуодас. Охрану Кретинги с востока принял 859-й охранный батальон. В это же время авангард дивизии в составе пехотного батальона и 10-го пулеметно-артиллерийского батальон вступил в бой в Приекуле. Командование лиепайского гарнизона не ожидало такого стремительного продвижения противника от границы, через Скуодас и Приекуле на Лиепаю. Захват немцами Приекуле был расценен в Лиепае как высадка «воздушного десанта в 200 человек».[200] На его ликвидацию, 23 июня, была отправлена усиленная рота с приданными тремя танками и тремя бронемашинами. Днем, примерно с 12 до 13 ч, в Приекуле произошел встречный бой советской стрелковой роты с авангардом 291-й пд немцев, наступавшим на этом направлении. Практически вся рота погибла. Приекуле был захвачено немцами. В городе сразу же начала работать немецкая разведка. Начальник разведывательного отдела штаба дивизии хауптман (капитан — Авт.) доктор Глогер, сумел по неразрушенной латвийской телефонной сети выяснить местонахождение частей Красной армии в Гробиня, Дурбес, Вайноде, Седа. Так, было выяснено нахождение в Седа штаба корпуса (10-го СК — Авт.). Авиаразведкой было доложено, что из Лиепаи уходят морская артиллерия и летчики. Кроме этого, Глогер доложил о захвате в Приекуле железнодорожного поезда.[201]

История с захваченным в Приекуле немцами поездом получила продолжение во второй половине дня. Это был поезд, отправленный с целью эвакуации семей военнослужащих из Приекуле, но захваченный немцами и использованный ими для проезда в Лиепаю. По воспоминаниям, прикомандированного к разведывательному отделу штаба 291-й пд, зондерфюрера Густава Целминьша, он находился в кабине паровоза и контролировал действия паровозной бригады. Благодаря бдительности советских железнодорожников эта попытка немцев прорваться в город по железной дороге с юго-востока была сорвана. Дежурный по станции Гавиезе (15 км от оборонительных позиций в Лиепае) И. Н. Огоньков обнаружил в одном из проходящих пассажирских вагонов немецких военнослужащих и сообщил об этом на станцию Лиепая. Комендант станции военинженер 3 ранга И. Т. Рожков «получив разведданные о подходе к городу поезда с диверсионным отрядом, лично направил на большой скорости встречный паровоз. В результате крушения воинского эшелона было сорвано движение поездов на семь суток, что способствовало выполнению боевых задач советским войскам, оборонявшим город и военно-морскую базу КБФ. Огоньков при прорыве вражеского окружения был тяжело ранен, пленен, отправлен в концлагерь. Впоследствии был передан в руки гестапо.»[202] Вернемся к ходу боевых действий на суше. Через Скуодас и Приекуле наступали основные силы 291-й пд немцев. Один из ветеранов морского штурмового отряда, после войны вспоминал: «Мы следовали за пехотой, которую постепенно опережали. Им приходилось реквизировать крестьянские возы, чтобы быстрее доставлять вперед оружие и людей, стерших ноги. Пыль, поднятая обеими колоннами, покрывала нас тонким слоем, смешиваясь с потом, результатом жаркого дня. С высот мы видели на извивающейся дороге перед нами колонну войск, которая словно змея ползла через поля и леса вперед и внушала нам чувство чудовищной силы, частью которой являлись и мы».[203] В 12 ч 20 м (время берлинское) командир 505-го пп оберст Ломейер обратился с просьбой усилить его передовой отряд автотранспортом. В его распоряжение была передана 744-я транспортная колонна. В 12 ч 25 м 23 июня 505-му пп была придана морская штурмовая группа. Передовой отряд немцев в составе усиленного 1-го батальона 505-го пп и 10-го пулеметно-артиллерийского батальона начал захват Гробиня. Для встречи противника командованием советской дивизии была организована силами 99-го оптад артиллерийская засада восточнее Гробиня. По противнику с позиций, развернутых за фортами, на межозерном перешейке, был подготовлен огонь 94-го лап. Около 16 ч противник атаковал позиции дивизиона.[204] Из-за отсутствия пехотного прикрытия, только артиллерийским огнем остановить передовой отряд немцев не удалось, в 21 ч 30 м Гробиня был захвачен. После захвата этого населенного пункта, передовой немецкий отряд попытался ворваться в Лиепаю сходу.

Боевые действия в районе Лиепаи 22 июня 1941 г.

Боевые действия в районе Лиепаи 23 июня 1941 г.

### Неудачная попытка немецких войск взять Лиепаю сходу (вечер 23 июня — 24 июня)

Командование 291-й пд, окрыленное таким неожиданно быстрым продвижением к городу, в 18 ч 10 м 23 июня решило захватить Лиепаю уже 24 июня и в дальнейшем вести разведку на Скрунду и Айзпуте, а также продвигаться далее к Кулдинге. В докладе в штаб армии итоги дня оценивались следующим образом: «Враг основными силами отступает в северном и северо-западном направлении. 10-я сд вероятно на участке Виндава [Вентспилс — Авт.] и Скрунда, 6-я тбр на Газенлот [Айзпуте — Авт.], и еще дальше на север. 505-й пп взял Гробин [Гробиня — Авт.], 506-й пп Прекулн [Приекуле — Авт.], 504-й пп Скуодас».[205] Решение командира дивизии поддержал командующий немецкой 18-й армией генерал-оберст Кюхлер. Он дал указание к 24 июня взять Лиепаю и далее охранять линию Дурбе — Приекуле — Скрунда.[206]

Силы немецкого передового отряда, наступавшего по автомобильной дороге и взявшего к вечеру Гробиня, были равны усиленному батальону. Другая группа немцев, в составе двух взводов, усиленных противотанковым орудием, ехавшая в захваченном поезде, после его столкновения с пущенным из Лиепаи паровозом, наступала вдоль железной дороги. Вряд ли она понесла большие потери после столкновения. Вероятно, идущий навстречу паровоз был замечен заранее, и были приняты меры для сохранения личного состава. Обе эти группы попытались в ночь с 23 на 24 июня ворваться в город и если и не захватить его полностью, то обеспечить максимально выгодные позиции для его штурма 24 июня. Скорее всего, эти группы действовали согласовано. Группа на поезде должна была проникнуть в тыл линии обороны, а передовые части после этого начинают штурм этой самой линии. В случае успеха захватывается плацдарм на берегу крепостного рва (Черной речки) и открывается путь к штурму города, который был назначен нараннее утро 24 июня. Оптимальным для передового отряда немцев был бы захват правофлангового редута и центрального форта бывшей Либавской крепости. Крушение поезда произошло примерно в 23 ч 30 м, передовой отряд немцев занял позиции у межозёрного дефиле в 0 ч 15 м. Штурм города основными силами намечался на 4 ч 30 м. Как раз 3–4 часа было у немецкого передового отряда на рекогносцировку, разведку, прорыв, бои, укрепление плацдарма. Основные потери к вечеру 23 июня немцы понесли, вероятно, в боях за Приекуле (291-я пд) и на реке Барта (403-й самб). Количество потерь показано в приложении 2.

Правофланговый редут. Императорских времен промежуточный полукапонир.

Основные силы советской 67-й сд к вечеру 23 июня были разбросаны. В районе Вентспилса с задачей обороны побережья находился 114-й сп, усиленный одним дивизионом 242-го гап. В районе Павилосты оборонял морское побережье один стрелковый батальон 56-го сп. На реке Барта 281-й сп, усиленный двумя дивизионами 242-го гап, вел боевые действия с немецким самокатным батальоном. В районе сосредоточения, севернее Гробиня, вероятно, были находящиеся напереформировании два стрелковых батальона 56-го сп. После сформирования на их базе частей для укрепленного района, пополнение в них должно было прийти в июле. Непосредственно в городе, на линии фортов, занимал оборону сводный курсантский батальон училища ПВО ВМФ. Наступление немецких передовых отрядов на Лиепаю вечером 23 июня было настолько неожиданным, что сначала было воспринято как действия воздушного десанта. Попавший в плен один из руководителей обороны города генерал-майор И. А. Благовещенский на допросе так охарактеризовал советскую оценку атакующих немецких сил в ночь с 23 на 24 июня: «Появление немецких войск у Либавы сначала не воспринималось серьезно. Все думали, что это всего лишь парашютисты силой не более батальона. Однако, когда было оценено приблизительное количество войск, пришел приказ, держать город до подхода 8-й армии».[207]

Центральный форт. Монумент защитникам Лиепаи. За ним видны развалины сооружений императорских времен — горжевой казармы, сооружений для выкатных орудий и других.

Для усиления обороны ЛибВМБ с востока, в город по шоссе, идущему по восточному берегу Лиепайского озера, из района реки Барта был переброшен 3-й стрелковый батальон 281-го сп. Этот батальон выступил вечером 23 июня и прибыв к началу немецкого наступления, атаковал немцев сходу в районе Гробиня.[208] После боя батальон отошёл в Зелёную Рощу (район города за фортами). Своим контрударом советский стрелковый батальон в значительной мере сумел отвлечь основные силы немецкого передового отряда на себя. Анализируя сообщения радиограмм, отправленных из Лиепаи в этот день[209], можно понять, насколько нервная обстановка была в штабе ЛибВМБ. В 13 ч 55 м 23 июня — «Танки противника прорываются в Либаву. Гробине [Гробиня] занято танками. Большая колонна противника движется к расположению 27-й отдельной береговой артиллерийской батареи»; 15 ч 32 м — «В 30 км кю гу отЛибавы высадился большой парашютный десант и движется на Либаву. В 15.00 станция «Приэкуле» [Приекуле] взята противником»; 21 ч 30 м — «Наши части дерутся в районе Бернату [Бернаты]. На восток от Интендантского городка высадился парашютный десант. Сведения проверяются»; в это же время — «В районе Лабораторного городка в Либаве высажен авиационный воздушный десант численностью до 450 чел., севернее Либавы — десант мелкими группами. Примечание: Сведения о высадке десанта не подтвердились [так в оригинале]».

Около 17 ч 23 июня возникла угроза уничтожения или захвата противником гидроаэродрома и гидросамолетов 43-й оаэ. Поэтому был выложен знак о запрете на посадку, и все самолёты, возвращавшиеся с задания, с этого момента улетали прямо на озеро Киш под Ригой. Параллельно формировалась автомобильная колонна с имуществом. В 19 ч неподалёку отДурбе обнаружили немцев. Это грозило захватом или уничтожением эвакуируемого — колонны с имуществом, личного состава и, вероятно, нескольких гидросамолётов. Данный факт послужил причиной того, что колонна немедленно отправилась в путь, даже не закончив все мероприятия по подготовке эвакуации. Известно, что из-за этого часть имущества и документов 43-й оаэ попали в руки немцев. Впоследствии это дало повод особому отделу вплотную заинтересоваться командиром 43-й оаэ капитаном Вахтерманом и даже готовить его арест. Если бы не трагическая гибель Вахтермана, то его вполне могла бы ждать участь Афанасьева, но об этом ниже. К 21 ч эскадрилья срочно перебазировалась на Кишэзерс под Ригу. За все время боев за Лиепаю она совершила около 100 боевых самолетовылетов на бомбежку войск противника на реке Барта. Обслуживающий состав эскадрильи ушел в Ригу автоколонной. Часть личного состава вспомогательных служб эскадрильи во главе с начальником полигона сверхсрочником старшим сержантом Василием Измайловым осталась в Лиепае.

Итак, в начале ночи с 23 на 24 июня противник силами передового отряда, предпринял попытку штурма Лиепаи сходу. Защитников города атаковал 1-й пехотный батальон 505-го пп и 10-й отдельный пулемётно-артиллерийский батальон. Возможно, это был встречный бой немцев с подошедшим батальоном 281-го сп. Воспользовавшись отходом советской пехоты, немцы попытались, ворвавшись в город, занять максимально выгодные позиции для будущего штурма.

Командир 43-й оаэ капитан Вахтерман И. Я.

По наступающим немцам вел огонь 94-й лап, береговые батареи и четыре 102-мм орудия эсминца «Ленин». Командир 67-й сд генерал-майор Н. А. Дедаев и заместитель начальника ВМБ по политической части полковой комиссар П. И. Поручиков собрали в районе военного городка и военного порта сводные отряды красноармейцев и краснофлотцев[210], и контратакой, а также с помощью огня артиллерийских батарей отбросили прорвавшиеся группы противника в исходное положение. Немецкому передовому отряду не удалось захватить выгодные позиции, и он отошел, заняв круговую оборону, в Гробиня. «С наступлением темноты командир дивизии [291-й пд — Авт.] приказал прекратить атаку и начать ее на следующий день».

Попытка немцев ворваться в город сходу, предпринятая в районе полуночи с 23 на 24 июня повлекла за собой цепь событий, оказавших влияние на судьбу кораблей и судов ВМБ. Появление врага с неожиданного направления, угроза захвата города и порта, при недостаточном количестве сил для его обороны, резко осложнили и без того непростую ситуацию, что потребовало от командования базы принятия срочных и решительных мер. Вечером временно исполняющий должность командира ВМБ капитан 1 ранга М. С. Клевенский приказал командиру отряда торпедных катеров приготовить катера для эвакуации штаба. Им же была отдана команда, командирам подразделений и частей действовать по обстановке и начать минирование кораблей, находящихся на ремонте.

Флотские казармы времен империи. В 1941 г. в них размещались подводники, а так же другие флотские части и экипажи. Это «внешний» ряд казарм, «внутренний» уже не существует (снесен).

На исходе суток 23 июня Лиепаю покинул тральщик «Фугас». В это же время в Вентспилс ушли два катера и два буксира (КП-7 и «Елизабед») ОХР Лиепаи. Личный состав гидрографического района ЛибВМБ оставил город и через Шкеде на автомобилях уехал в Ригу. В упомянутом выше расследовании политуправления деятельность начальников ОХР и гидрографического участка описана следующим образом: «В это же время, начальник гидро-участка, инженер 3 ранга Шаталов поджог здание, где размещался его участок, от него загорелись соседние дома, а сам Шаталов без разрешения сел на машину и уехал в Ригу. Начальник ОХРа Либавской базы, капитан-лейтенант СНИРСа [правильно Свирс. — Авт.], ранее отправивший всех лишних людей на фронт, потом снял всю свою службу с постов, обратился к тов. Осипова [командир Отряда ТКА. — Авт.], что ему делать? — тот ответил: «Не знаю». Тогда т. Свирса заявляет: «Поскольку тебе приказано эвакуировать штаб, а мне сказано «действовать по обстановке», по логике я со своим «хозяйством» должен идти сейчас в Виндаву или в Ригу». Так было и сделано, взял свои два транспорта и имеющиеся катера и ушел».[211] Падение Гробиня и неуверенность в устойчивости обороны на линии восточных фортов, артиллерийский обстрел и атака передового отряда немцев привели к началу уничтожения находящихся на ремонте кораблей, имущества и боеприпасов. Командиры, запрашивая штаб, что делать, получали ответ: «Действуйте по обстановке.» Первым в 23 ч 45 мин по приказу командира корабля и старшего по группе ремонтирующихся кораблей, капитан-лейтенанта Ю. М. Афанасьева, был подорван эсминец «Ленин». Краткая хронология подрыва корабля описана в приговоре по делу капитан-лейтенанта Афанасьева. Сам приговор был объявлен приказом[212] командующего КБФ № 331/67с 20 июля 1941 года. Суть его преступления описывалась следующим образом: «При приближении неприятеля к Лиепае, утром 23 июня 1941 г. Афанасьев получил приказание командира ЛибВМБ: «Быть готовым к выходу в море». К 14 ч этого дня миноносец имел необходимый запас боеприпасов, кроме торпед, которые порт обещал дать 24 июня. Во 2-м и 4-м котлах были подняты пары, которые прогрели 1-ю и 2-ю машины (причем 2-я машина все время давала 30 оборотов). Командир БЧ-5 инженер капитан-лейтенант Редникин доложил командиру корабля, что миноносец снимается с якоря на двух котлах и что параллельно будет поднят пар в 3-м котле. В начале, командир БЧ-5 обещал ход в 24 узла, объяснив, что в случае нагрева подшипников левой турбины даст аварийное охлаждение, которое может быть применено втечении 2,5 часов. В 18 ч 30 м миноносец принял 420 т нефти в дополнение к имевшимся 120 т. Поздним вечером 23 июня Афанасьев, поддавшись панике бегущих с фронта красноармейцев, сообщивших, что неприятельские танкетки якобы приближаются к заводу «Тосмаре», приказал командиру БЧ-2 старшему лейтенанту Чеботареву доложить об этом командиру ЛибВМБ. Последний отдал приказ действовать по обстановке. Афанасьев, предварительно посовещавшись с командирами рядом стоящих подводных лодок «Спидола» и «Ронис» в 23 ч 45 м взорвал миноносец». По приговору трибунала командир эсминца был расстрелян.

Командир отдельного отряда ТКА капитан-лейтенант Осипов С. А.

Командир эсминца «Ленин» капитан-лейтенант Афанасьев Ю. М.

Дальнейшие события зафиксированы в журнале[213] боевых действий ОХР Лиепаи: «В 0 ч 4 м у завода «Тосмаре» взорвана подводная лодка, 0 ч 25 м у завода «Тосмаре» пожар, 0 ч 30 м пожар в военном городке, 0 ч 40 м на эсминце «Ленин» рвутся погреба». Далее отмечено, что в 1 ч 30 м капитан 3 ранга Радкевич (врид начальника штаба ЛибВМБ) приказал выпустить транспорты «Вента», «Рауна», «Майя», «Колтова» и «Кальта». В 2 ч 20 м в море вышло четыре катера морской пограничной охраны. В 4 ч вышло еще 7 катеров МПО. В 4 ч 10 м с минного склада выпустили белую ракету и личный состав начал отходить к аванпосту. В 4 ч 13 м с минного склада была выпущена красная ракета. На этом записи в журнале прекращены.

Всего в эту ночь, кроме эсминца «Ленин», были взорваны экипажами подводные лодки: М-71, М-80, С-1, «Ронис», «Спидола». Из них хода неимела только С-1. На «Ронисе» (врид командира ПЛ политрук Г. И. Тотонкин) и М-71 не было командиров. Командир М-71 капитан-лейтенант Костылев был отправлен обеспечивающим на переход подводной лодки М-79. Если бы М-71 была исправна и находилась в первой линии, никто бы с неё командира не снимал — она бы и отправилась в переход. Но, судя по всему, её техническое состояние этого категорически непозволяло. М-80 11 июня вышла из дока после монтажа системы БТС (беспузырной торпедной стрельбы), однако монтаж прошёл с недоделками. Воз можно, были закончены работы, предусматривающие докование, а остальная часть работ и ликвидация недоделок завершены не были. Командиры М-80 и «Спидолы» не имели допуска к самостоятельному управлению, а поставить обеспечивающими было некого. На «Спидоле», кроме всего прочего, отсутствовали ещё и аккумуляторные батареи. Получить, установить и зарядить их — это сложная работа, проводить которую было просто некому. Береговая база была занята подготовкой сначала к выходу нескольких ПЛ на позиции, потом — подготовкой к переходу остальных ПЛ. Судоремонтный завод (СРЗ) практически уже не мог работать с 23 июня. Возможно, за трое суток «ударной» работы после отправки исправных лодок, все нерабочие ПЛ можно было подготовить технически и физически к переходу, но при остановленном СРЗ, при цейтноте с ресурсами береговой базы и временем, да при том положении, в котором уже 23 июня оказалась Лиепая это было просто нереально. Также на лодках, по-видимому, отсутствовали сданные в порт топливо и боекомплект, а получать все это в той обстановке посчитали слишком долгим. Поэтому они и были взорваны. Экипажи взорванных кораблей с оружием в руках присоединились к защитникам города.

И. д. Начальника штаба ЛибВМБ капитан 3-го ранга Радкевич М. Т.

Общий вид подорванного экипажем советского эсминца «Ленин».

Подъем немцами подорванной и затопленной экипажем советской подводной лодки «Ронис».

Иначе действовал командир подводной лодки С-3, капитан-лейтенант А. Н. Костромичев. Командир 1-й бригады подводных лодок ещё 22 и 23 июня, на основании указания начальника штаба КБФ, отдал приказы об ускорении вывода С-1 и С-3 из дока и последующем их переводе в Ригу. Причём, 23 июня с дополнительным приказом был послан нарочный. Приказы были адресованы командиру 3-го дивизиона подводных лодок капитану 3 ранга А. К. Аверочкину, который был старшим по «Либавской группе дивизионов подводных лодок». Аверочкин с исправными подводными лодками убыл из Лиепаи накануне. Своим заместителем он оставил командира подводной лодки С-1 капитан-лейтенанта И. Т. Морского, на которого и перешла ответственность за выполнение приказов командира 1-й бригады ПЛ. Скорее всего, решение об отказе от подрыва С-3 и выходе на ней в море было принято Костромичёвым и Морским совместно, на основании имеющегося на руках приказа о переводе подводной лодки в Ригу. Около 23 ч 23 июня, не закончив ремонт и не имея возможности погружаться, подводная лодка вышла из Лиепаи. На её борту находилась часть экипажа подводной лодки С-1 (38 человек) и прикомандированные из Ленинграда специалисты, работавшие на заводе «Тосмаре» (около 20 человек). Около половины четвертого утра следующего дня у маяка Ужава подводная лодка была перехвачена германскими торпедными катерами S.35 и S.60, возвращавшимися с выполнения боевого задания. По данным журнала боевых действий немецкой 3-й флотилии[214] торпедных катеров, немцы выстрелили по нашей подводной лодке по одной имевшейся торпеде, но торпеды отказали. После нескольких выстрелов заели у немцев и 20-мм орудия. По воспоминаниям В. Н. Носарёва, взятого вплен радиста С-1, непосредственного участника того боя (взят в плен немецкими ТКА, в конце войны освобождён, снова призван, поучаствовал в штурме Берлина, после войны проживал в Харькове): «С начала войны наша лодка стояла на заводе «Тосмаре»… По приказу оборудование лодки разбиралось для ремонта… На третий день [войны] в 3 часа утра мы пришли из общежития всей командой на завод к лодке для продолжения проведения ремонта. Как радист я занимался чисткой аккумуляторов. Наш командир получил приказ — затопить лодку, открыв кингстоны, а всему экипажу перейти на береговую базу в одну из частей. Но командир Морской, вопреки приказу, после затопления лодки приказал экипажу выйти в море на неисправной ПЛ С-3, которая имела все для надводного хода, но не могла погружаться. Когда подошли латышские буксиры, чтобы вывести лодку в аванпорт, было еще темновато. Латыши набросили конец троса буксировочного не на кнехт, а на штурвал поворота 100-мм пушки, чем согнули его… Впоследствии оказалось, что 100-мм пушка из-за погнутого штурвала не могла стрелять. Когда катера подошли ближе, мы открыли огонь из 45-мм пушки и стали стрелять из винтовок, где у нас было по 5 трассирующих патронов… Скоро они [немцы — Авт.] перестроились, и, обстреляв нашу «сорокапятку», побили ее прислугу, командира икомандный состав…». Немцы, в свою очередь, писали (отчёт командира группы ТКА S.35 и S.60): «Орудие противника калибром 10,5-см не было использовано в бою, так как первыми выстрелами в бою мы повредили механизм горизонтальной наводки»

Экипаж подлодки пытался вести огонь из 45-мм пушки, немцы обстреливали рубку из пулеметов. С катера S.60 бросили гранату в рубку, лодка прекратила вести огонь, но продолжала идти на высокой скорости. Катер S.60 зашел перед носом С-3 и сбросил глубинную бомбу. После этого в 4 ч 40 м лодка затонула.[215] По данным противника, в плен попало двадцать человек. Тело командира лодки, капитан-лейтенанта А. Н. Костромичева прибило к острову Саарема, где его предали земле.[216]

В ответ на доклад немецкой 3-й флотилии о потопленной подлодке, командующий крейсерами телеграфировал: «Поздравляю с успехом, вы все проделали отлично. Надеюсь, скоро вы сможете доложить о целой дюжине утопленных подлодок».[217] Из показаний советских пленных с подводной лодки: «Подлодка С-3 сегодня утром потоплена между Либавой и Штайнортом в 1500 м от берега, на глубине примерно 15 м. Командир и шифровальщик мертвы. Радист о кодовых материалах ничего не знает. С-3 с октября 1940 г. была в Либаве в ремонте вместе с С-1. С-1 вчера была взорвана, предположительно вместе с латвийскими подлодками «Спидола» и «Ронис». Еще вечером 23-го в гавани были: М-81, М-82, которые только 20-го вышли из дока. Эсминец «Ленин» и 4 ТКА тоже в Либаве. С-3 не могла погружаться, была без торпед и с половиной экипажа С-1 на борту. Длины волн подводников радисту неизвестны. Подводная связь только используется лишь иногда».[218]

Командир 291-й пд в 0 ч 15 м 23 июня отдал приказ № 3. В нем говорилось: «Вражеские части большими силами восточнее и северо-восточнее… Хорошо сражающиеся части снова организуют сопротивление вокруг Либау силами 10-й стрелковой дивизии и морского командования. Дивизия, [291-я пд] 24 июня занимает Либау, очищает ее от противника и организует оборону по линии Скуодас — Прекулн — Дурбен. Захват и зачистка Либау осуществляется силами 505-го пехотного полка (505-й пехотный полк, 10-й пулеметный батальон, морская штурмовая группа, 1-я рота противотанкового дивизиона, 3-я рота саперного батальона, 2-й дивизион артполка, 3-я батарея 637-го дивизиона тяжелой артиллерии, 3-я батарея 531-го дивизиона береговой артиллерии). Для обеспечения безопасности части 505-го пехотного полка выступают из Прекулна на Гробин таким образом, чтобы последние подразделения покинули Прекульн в 8.00. 506-й пехотный полк с 3-м дивизионом артполка, 3-й ротой противотанкового дивизиона с 8 ч 24 июня занимает район юго-западнее Прекульн — Бунна и западнее Дурбен. Его задание прикрывать северное и северо-восточное направление. При необходимости быть готовыми к движению на Либау и севернее. Группа 504-го пехотного полка (504-й пп с 1-м дивизионом артполка и противотанковым дивизионом без 1-й и 2-й рот) обеспечивает охранение на восток и юго-восток от линии восточнее Скуодас — Бунна (включая)… 403-й самокатный батальон атакует через Гробин на Либау… Морская группа Биглера выступает в 4 ч из Скуодаса на Прекульн и Либау. Помогает 505-му полку в Либау зачисткой портовых сооружений. Дополнение: С гражданскими лицами с оранжевыми повязками хорошее обращение, оставлять на свободе или по желанию направлять в разведотдел дивизии».[219]

Советским командованием ночью были предприняты усилия по укреплению восточного сектора обороны. В течение ночи в район перешейка были переброшены комсомольцы и рабочие судоремонтного завода. Батальон судоремонтного завода «Тосмаре» под командованием А. Петерсона (450 человек) занял оборону у фортов и вдоль крепостного канала. Отряд рабочих завода «Сарканайс Металлургс» под командованием Э. Муциеника (250 человек) разместился на позициях у рощи Аспазия. Участок обороны от Гробиньского шоссе до Лиепайского озера заняли отряд ОСОАВИАХИМа и комсомольцы. В ночь на 24 июня сюда же был переброшен 36-й отдельный батальон связи, который занял оборону вдоль бывшего крепостного канала («Черная речка»), в районе Зеленой рощи. К утру 24 июня в Лиепае, в основном, сформировалась оборонительная группировка. В северном секторе обороны войсками руководил командир 56-го сп майор А. П. Кожевников. Войска сектора состояли из подразделений 56-го сп, 32-го местного стрелкового батальоны ЛибВМБ, отряда милиции и группы рабочих судоремонтного завода.

Наиболее сильным был восточный сектор, обороняющий межозерное пространство налинии старых фортов. Им руководил начальник Либавского ВМУ ПВО генерал-майор береговой службы И. А. Благовещенский. Здесь держали оборону 3-й батальон 281-го сп, 36-й отдельный батальон связи, сводный курсантский батальон училища, сводный отряд пограничников. В течение ночи к ним добавился отряд, собранный из экипажей затопленных кораблей. Так же утром с южного направления сюда прибыла часть сводного отряда моряков береговой базы и курсантов-мичманов, в количестве 150–200 человек, артиллерийские подразделения и отряды рабочих, советского и комсомольского актива.

Бывший крепостной вал и сооружение императорских времен северного сектора обороны. Что-то вроде убежища для дежурной смены выкатных орудий. С другой стороны вала находится бывший крепостной ров, а 200–300 м правее проходит дорога на Шкеде.

После артиллерийского обстрела в 4 ч 30 м немцы, начав штурм, наступали на южный и центральный форты укреплений сухопутного фронта между озерами. К началу штурма немецкое командование кроме одного пехотного батальона и 10-го пулемётно-артиллерийского батальона подтянуло морской штурмовой отряд. Начался ожесточенный бой, переходящий в рукопашные схватки. Воспользовавшись недостаточным взаимодействием различных советских подразделений и отрядов, отдельным группам противника удалось, возможно через подсохшую и заросшую южную часть Тосмарского озера, прорваться[220] к железнодорожным мастерским, сахарному заводу и заводу «Тосмаре». Согласно отчета о действиях зенитной артиллерии ЛибВМБ, составленным командиром 841-й батареи старшим лейтенантом Ф. К. Тимашковым огонь по наземным целям его подразделение открыло 24 июня. Батарея как раз и располагалась в районе левофлангового редута с юга от Тосмарского озера. Для огня было выделено одно орудие, которое вело огонь как прямой, так и не прямой наводкой на дистанции 1200–3000 метров. В течении дня по батарее был совершен налет шести Ju.88A, которые сбросили бомбы 100–250 кг, но вреда не причинили.[221] К исходу ночи бои прекратились. Командир 291-й пд начал получать сообщения опоявлении новых сил советских войск за пределами Лиепаи. Для его дивизии возникала опасность оказаться в оперативном «мешке». Авиационная разведка немцев в 7 ч 50 м доложила о появлении большой автомобильной колонны, проходящей Скрунду в направлении Айзпуте. В 9 ч 40 м разведка сообщила о том, что в Вайноде собираются отряды изсоветских частей под руководством комиссаров. В 15 ч 10 м эти отряды атаковали изахватили железнодорожный вокзал станции Элкуземе. Для отражения этой угрозы командование дивизии к Приекуле подтянуло 504-й пп, к 11 ч 30 м в него прибыл его 1-й батальон. В северном направлении выдвигался 506-й пп, к 12 ч он пересек железную дорогу Лиепая — Скрунда, а в 13 ч 35 м его передовые отряды вышли в район озера Дурбе. В дальнейшем 506-й пп сменил на севере на позициях у Капседе 505-й пп. В Скуодасе, до прибытия 859-го охранного батальона оставался 530-й морской адн, который затем перебрасывался в Приекуле.

Командир 67-й сд, закрепившись налинии фортов в перешейке между озерами, решил прорвать блокаду города, пока немцы не закрепились на захваченных рубежах. Для этого он силами своей дивизии и отрядов моряков попытался вернуть Гробиня. Утром частью сил Лиепайского гарнизона на Гробиньском направлении была проведена первая атака.[222] В ней приняли участие три взвода курсантов, взвод моряков эсминца «Ленин» и некоторое количество военнослужащих из подразделений 67-й сд. Одними из наиболее отчаянных бойцов были матросы экипажа эсминца «Ленин».

Красноармеец 242-го гап 67-й сд Яндашевский вспоминал: «Перепрыгнув через наши окопы, моряки в полный рост пошли в атаку. Мы смотрели на них, а они с винтовками наперевес деловито шагали над нами. Один, остановившись, взглянул на нас. «Ну что братки! За корабли за наши!». И пошел. Мы не отрываясь смотрели на него. Как и все он не сгибался, не бежал, а шел гордо, будто нес с собой честь и достоинство корабля».[223]

Из-за этой контратаки оберст Ломейер был вынужден КП 505-го пп срочно эвакуировать с хутора Аплоцини (2,2 км от линии фортов по дороге на Гробиня) значительно глубже в тыл. Сводный отряд защитников города продвинулся с боем около 2 км, однако силы были не равные. К вечеру отряд вынужден был вернуться на исходные позиции. В этом бою советские моряки воевали с германскими моряками из морского штурмового отряда и нанесли им тяжелые потери. Воспоминания ветеранов этой немецкой части весьма красноречивы. Бенц: «В этой местности в середине лета полной темноты не наступало. Однако, незамеченные нами, русские снова заняли позиции, которые оставили ранее, замелькали огни выстрелов, а мы перед ними оказались, как на ладони. Они сидели в безопасности за старыми укреплениями напротив нас, вероятно, с тяжелыми пулеметами и минометами. Наверху, на высоких деревьях у дороги сидели «кукушки», смотревшие на нас через оптические прицелы, как мы это узнали позже, и накрывшие нас. Нашей атаки не получилось. Мы лежали около часа и несли все больше и больше потерь, пока не пришел приказ отступать». Кун: «Русские отстреливали нас, как зайцев. Мы бежали, петляя и пригибаясь. Потом был приказ: «Спасайся, кто может!». Мы не знали, куда деваться, русские окружили нас. Я больше никого не видел и спрятался под мертвыми товарищами. В придорожной канаве на той стороне дороги сидел Иван. После недолгого размышления, я пополз в чистое поле вместе со своим пулеметом и закопался так глубоко, как мог, в песчаный грунт. Жара, а пить нечего. В полдень стало тихо и я услышал немецкую речь. Я пополз на крики, обозначив себя с помощью надетого на пулемет стального шлема и крика: «Не стреляйте, мы немцы!». В ответ крикнули: «Откуда? Морской штурмовой отряд уничтожен! Давай сюда!». В канаве сидел земляк из сухопутных войск. Мне не хотелось думать, что там впереди есть еще кто-то из наших». Даллмайер: «Странным образом во всех этих боях мы не видели русских солдат в форме. Также их стрелки с многозарядными винтовками и оптическими прицелами были оснащены лучше нашего. Особенно они целились в наших офицеров, которых узнавали по петлицам. У них была такая тактика: лишить нас командования, что им вполне удалось. Сначала попали в лейтенанта Гайселя, ранив в живот, затем в посыльного Иорга Мунка, пробив ему грудь навылет. Командиру штабной роты, лейтенанту Цану, попали в голову. Когда я возвращался после того, как отнес донесение, навстречу попался залитый кровью Берникинг. «Фриц, давай на помощь, в командира попали, он лежит у дамбы!». Я ринулся туда и нашел при нем доктора медицины Доната. Рана в голову, над левым ухом. Доктор сделал ему укол и отправил в санитарную машину. Но корветтен-капитан фон Дист умер уже ночью».[224]

К 7 ч 30 м в Гробиня прибыли командующий военно-морского командования «С» с особым отрядом Биглера. Они сразу же попали под обстрел советской береговой артиллерии. Чтобы остановить советскую контратаку, 1-я рота отряда Биглера была введена в бой на участке морского штурмового отряда, а 2-я рота заняла оборону на северо-восток для отбития возможной контратаки со стороны станции Дурбе. В резерве морского командующего находилась 3-я рота. Командир 505-го пп обратился к морскому командующему с просьбой передать ему в пользование грузовики отряда Биглера, чтобы отправленные пешком по дороге Приекуле — Гробиня остальные два батальона полка могли прибыть в Гробиня как можно скорее.[225] Морской командующий приказал собрать автомобильный транспорт обоих отрядов: морского штурмового и Биглера, и на нем перебросить два пехотных батальона 505-го пп в Гробиня. Остатки морского штурмового отряда были временно подчинены Биглеру и отведены за Гробиня для отдыха и переформирования. Командиром морского штурмового отряда был назначен из резерва вермахта майор Краузе.

Вернемся к воспоминаниям немецких морских пехотинцев, Бенц: «В 18 ч 1-я рота приступила к проверке наличного состава. Тихим голосом «Пика» [жаргонное прозвище старшины роты — Авт.] зачитывал фамилии. Из нашего взвода недоставало половины, включая командира, фельдфебеля Кольбера. Плюс еще посыльного, вечно веселого Альденхоффа. Остальные взводы были потрепаны не так сильно».[226] В отчете дивизии о состоянии морского штурмового отряда и отряда Биглер, составленного 19 июля 1941 года, боевым действиям морского штурмового отряда дана следующая оценка: «Во время первой атаки на крепость он был подчинен передовому 505-му пп и угодил при этом под очень сильный артобстрел. Вследствие недостаточной обученности и нехватки шанцевого инструмента отряд, с большой удалью наступавший вперед под началом капитан-лейтенанта фон Диста, очень скоро понес большие потери. Так как командир и множество офицеров вышли из строя, подразделение охватила настоящая паника, оно ринулось назад и смогло остановиться только далеко в тылу».[227]

Паника и неуправляемость присутствовала и на советской стороне в ЛибВМБ, и продолжалась в течении всей ночи с 23 на 24 июня. В 4 ч 20 мин 24 июня был подорван минный склад. На нем хранилось около 100 торпед, 2,5 тыс. глубинных бомб, более 770 морских мин и 1440 минных защитников. В процентном отношении от того, чем располагал КБФ к началу войны, это составляло: мин — 5 %; торпед — 6 %; глубинных бомб — 13 %; минных защитников — 40 %. По совокупности, если бы одновременно были взорваны все эти боеприпасы (порядка 350 т ВВ), то от большей части города ничего бы не осталось. Так что факт, связанный с взрывом минного склада, требует более пристального изучения. Кроме того, в течение этой ночи были взорваны: флотский танкер «Горняк», паровая шаланда «Тунгуска», плавучая мастерская «Хабаровск», ледокол «Силач», буксир «КП-4».

Около 5 ч утра 24 июня ушел в Вентспилс дивизион пограничных катеров.[228] В том же расследовании об этом говорится: «После этого командир морпогранотряда, капитан-лейтенант т. ФИНОЧЕК [правильно Финочко. — Авт.], пытавшийся связаться по телефону со штабом базы, но безуспешно, сам принял решение — взять несколько стоящих транспортов под охрану и выйти. В 5 ч 24 июня вышел на Виндаву, в 12 ч 20 м 24 июня, как показывает командование морпогранотряда под их охраной было благополучно приведено в Виндаву до десятка транспортов».[229]

Во время перехода катера 2-го дивизиона пограничных судов несколько раз были атакованы вражеской авиацией. К 13 ч катера прибыли в Вентспилс и, сразу же усилив противовоздушную оборону порта, вступили в борьбу с авиацией противника. Всего в этот день было отражено шесть налетов самолетов противника.[230] «Прибыв в Виндаву и узнав, что Штаб Либавской базы продолжал оставаться в Либаве, командир дивизиона морпогранотряда т. Финчек [правильно: Финочко. — Авт.] обратился к командиру Виндавского порта — интенданту 1 ранга т. Иванову с разрешением выйти с дивизионом катеров МО снова в Либаву. Последний, ссылаясь на приказание контр-адмирала Тройнина [Трайнин. — Авт.] заявил: «Никуда вы не пойдете, оставайтесь в моем распоряжении».[231]

Общие итоги действий командования ЛибВМБ в расследовании политуправления КБФ были оценены так: «Таким образом, в ночь с 23 на 24 июня, вследствие растерянности и паники в руководстве ЛВМБ были уничтожены без вынужденной на то обстановки, все находившиеся в Либаве боевые корабли, самостоятельно распущены и ушли все обеспечивающие средства, подорван минный склад и т. д. и в базе остался только дивизион торпедных катеров в составе пяти катеров».[232]

Об обстановке в Лиепае комендант Ирбенского сектора БО в Вентспилсе получал отрывочные данные.[233] В 1 ч 10 м 24 июня пост ВНОС доложил о том, что в Лиепае высадился десант противника, и что на Вентспилс движется большое количество неизвестно чьих машин. В 1 ч 25 м комендант сектора приказал выставить на позиции южнее Вентспился бронепоезд № 2 и провести отстрел его орудий. В 3 ч 50 м комендант получил из Лиепаи сообщение о выходе транспортов «Райна», Майя», «Кандава», «Мейра», подводных лодок типа «С» и «М» с возможным заходом в Вентспилс. С 4 ч 12 м до 4 ч 35 м коменданту докладывали о бое советской подводной лодки с торпедными катерами противника в районе Ужава. Вечером немцы снова бомбили Вентспилс.

По транспорту «Кандава», имеются сомнения. В приложении № 5 этот транспорт числится захваченным немцами в лиепайском порту. В будущем этот вопрос ждет своего исследователя. Вернемся к событиям в Лиепае. После наступления немцев в 4 ч 30 м поздним утром 24 июня, и ближе к 11 ч, после советской контратаки, оборона на восточном направлении приняла устойчивый вид. Южный участок на реке Барта, по плану прикрытия, продолжал удерживать 281-й сп (без одного батальона). Командование Лиепайского гарнизона готовилось к защите города. В связи с изменением обстановки оно перегруппировало свои силы. К вечеру на линии старых укреплений, между двумя озёрами, оборону занимали курсанты училища ПВО ВМФ, стрелковый батальон 281-го сп 67-й сд, сводный отряд моряков и отряды добровольцев из жителей города. Рядом были батареи 94-го лап и подразделения 56-го сп. Комендантом созданного восточного участка оставался начальник училища ПВО ВМФ генерал-майор береговой службы И. А. Благовещенский.

В оперативной сводке штаба 27-й армии на 8 ч утра 24 июня 1941 года указывалось: «1. Противник продолжает нажим на Либаву, распространяясь мелкими группами насев[ер], сев[еро]-восток. Положение Либавы точно не установлено, но имеются непроверенные данные, что гарнизон Либавы держится.

4. 67 сд — двумя батальонами 56 сп и281 сп ведут бои, удерживая Либаву. (данные требуют проверки, приняты меры к выяснению). 114 сп и 1/56 сп обороняют побережье на участке Колкасраге, Павилоста. Потери не установлены.

В состав дивизии включены до 600 чел[овек] из различных частей, дивизия имеет возможность их вооружить, имея 800 винтовок».[234]

Автор книги по истории немецкой 291-й пд оценивал ситуацию 24 июня следующим образом: «Ломейер повернул у Прекульна [Приекуле. — Авт.] на запад и вечером 24 июня у Гробина занял оборонительную позицию («ежа») напротив 3-х километрового перешейка меж двух озер, защищавших подступы к городу. Перешеек был защищен хорошо оборудованными оборонительными позициями. Быстро стало ясно, что стремительной атакой победы не достичь. Четыре последующих дня тяжелых боев отчетливо показали, что русские являются упорными бойцами».[235]

Несмотря на частичную стабилизацию линии фронта у Лиепаи, сил для длительной обороны города у командования не было. В 12 ч 30 м командир ЛибВМБ отправил командующим ПрибОВО и КБФ следующую красноречивую радиограмму: «Окажите эффективную поддержку до наступления ночи. Отдал приказ беречь каждый патрон, каждый снаряд. Борьба идет за Тосмаревским каналом [крепостной канал — Авт.], где сосредоточены ударные группы противника. Снарядов на складе нет. Частями большой процент израсходован».[236] Лиепая готовилась к решающим боям. Командование 27-й армии обещало помощь гарнизону города. О том, что предстоящая война будет кровопролитной войной на уничтожение, защитникам Лиепаи наглядно продемонстрировала трагедия, случившаяся утром 24 июня к северу от города. Санитарный поезд, в связи с тем, что немцы перерезали железнодорожное сообщение, из Риги не прибыл. Часть раненных из армейского и военно-морского госпиталей накануне (23 июня и в ночь на 24 июня) была отправлена на машинах в Елгаву, в 190-й госпиталь 8-й армии. Еще некоторое количество раненых было отпрпавлено ранним утром 24 июня на отправленных в Вентспилс транспортах. В ночь на 24 июня командир дивизии приказал начальнику санитарной службы дивизии военврачу 2 ранга Д. П. Косникову свернуть армейский госпиталь № 2427 и вывести его вместе с ранеными из Лиепаи в северном направлении автомобильной колонной. Дальнейшее оказание медицинской помощи возлагалось на медико-санитарный батальон.

Колонна госпиталя выдвинулась ранним утром 24 июня по шкедской дороге. Однако к этому времени немцы передовыми отрядами перекрыли и это направление. Специально проведённая ночная разведка не выявила опасности. Очевидно, разведка противника уже вела наблюдение за основной дорогой, которая находилась в пределах досягаемости вражеской артиллерии. Уже после отправки, с КП 67-й сд поступил приказ догнать колонну и вернуть её в Лиепаю. Начальник госпиталя военврач 3 ранга Л. П. Крамер попытался это сделать, но не успел — немцы разгромили колонну.

Несмотря на то, что машины имели опознавательные знаки красного креста, немцы открыли по первым машинам минометный и артиллерийский огонь. Погибло много раненых и медицинского персонала. Оставшиеся медицинские работники и раненые вернулись в Лиепаю. Увидев результаты разгрома (или узнав о нем), военврач 3 ранга Крамер сошёл с ума.[237] Оба госпиталя и медицинский батальон были объединены под руководством начальника военно-морского госпиталя военврача 2 ранга И. И. Чинченко. В этот день морской госпиталь дополнительно развернул 600 коек в расположенных рядом с ним хозяйственных строениях.

Начальник военно-морского госпиталя военврач 2-го ранга Чинченко И. И.

На реке Барта обороной руководил командир 281-го сп подполковник И. К. Есин. У него в подчинении были 1-й и 2-й батальоны. Здесь с 10 ч утра 24 июня также разгорелся бой. К 14 ч 35 м противник прорвался вдоль железной дороги и продвинулся на 4 км севернее ст. Барта. Учитывая, что 3-й батальон накануне был отведен с позиций и отправлен в Лиепаю, основные усилия по отражению атак 403-го самокатного батальона немцев легли наплечи усиленного 1-го батальона. Советские подразделения понесли потери и отошли к Нице. В 16 ч советское командование приняло решение перебросить основные силы 281-го сп навосточное направление. Однако оставлять полностью беззащитным южное направление советское командование не могло. Его остался прикрывать 2-й стрелковый батальон. Командир полка подполковник И. К. Есин принял решение основные силы 1-го батальона и 3-го дивизиона 242-го гап отправить по маршруту западнее озера, через город. Горючего для заправки тракторов этого дивизиона в 67-й сд не было. Поэтому топливом он был заправлен со складов ЛибВМБ.[238] Сам командир полка создал и возглавил отряд из 60 человек на машинах и атаковал врага в районе Батского аэродрома. Атака не удалась, подполковник И. К. Есин с отрядом погиб.[239] На сегодняшний день это еще одна не решенная историческая загадка. Что именно заставило командира полка оставить полк и в роли командира разведывательно-диверсионного отряда атаковать аэродром?

Нельзя не отметить значительную роль артиллерии в отражении штурма позиций центрального сектора. Береговые батареи ВМБ, введённые в строй практически за полтора месяца до начала войны, предназначением которых была стрельба по морским целям, не сделали ни одного выстрела в сторону моря. В течение кратчайшего времени им пришлось полностью перестроиться для стрельбы по наземным целям, к чему в мирное время они фактически не готовились. Тем не менее, с поставленными задачами батареи справились, на ходу решая множество проблем.

В частности, не имея своих наблюдательных пунктов в сторону суши, 23-я береговая батарея вводила корректуру по данным, получаемым с КП ВМБ. При стрельбе в южном направлении 23-я батарея пользовалась данными корректуры, которые поступали с КП 27-й батареи. В артпарке 67-й сд стояла батарея 122-мм гаубиц из состава 242-го гап с полным боезапасом. Однако её не использовали из-за отсутствия или очень серьёзного некомплекта расчётов. Командир 23-й береговой батареи капитан Гордейчук выделил одного командира орудия, четырёх опытных наводчиков, а также моряков из обеспечивающих подразделений, направил их в распоряжение этой батареи и организовал телефонную связь с её позицией. Эти мероприятия помогли командиру из 242-го гап Закурдееву привести батарею в боеготовое состояние. Данные для стрельбы она получала с КП 23-й батареи по телефону. Совместный огонь 23-й береговой батареи и батареи 122-мм гаубиц вёлся по району Большого Либавского (Батского) аэродрома, по району Гробиня, по бронепоезду, который в течение 24 июня немцы по железной дороге из Мемеля подтянули в район Гробиня. Это было возможным потому, что размер колеи железнодорожного участка Мемель — Лиепая, через Приекуле был европейским — 1435 мм, до войны его не успели перешить на советский. По данным разведки бронепоезд врага был серьезно поврежден и выведен из боя.[240] Вероятно, в результате этого огня на немецком бронепоезде в этот день было ранено 6 чел. (приложение № 2).

В пополнение советского 94-го лап, очевидно, по причине всё того же некомплекта расчётов, прибыли бойцы строительного батальона. Артиллерийскому делу их обучали прямо на ходу. По распоряжению начштаба 94-го лап капитана Булаева, комвзвода полковой разведки лейтенант Литвиненко и комвзвода топографической разведки младший лейтенант Колинцев с тремя бойцами взобрались под купола бывшего Морского собора в военном городке, откуда открывался прекрасный обзор. На этом НП подготавливались данные для 4-й и 6-й батарей 94-го лап, а также для флотских береговых батарей. Немцы огонь береговых батарей считали главным препятствием к взятию города. В течение дня командование дивизии несколько раз обращалось в штаб 18-й армии с просьбой подавить береговые батареи. Так, в 12 ч 30 м командование дивизии сообщало в оперативный отдел штаба 18-й армии: «Будем благодарны, если авиация подавит батарею. Её место точно неизвестно, так как батарея замолкает, когда в воздухе самолеты». Из армии было обещано, что авиация займется батареей до 16 ч. До этого времени в Лиепаю никто вступать не должен. В 17 ч 10 м из штаба армии сообщили о бомбёжке батареи: «3 Ju.88 бомбили северную батарею из 5 орудий. Батарея развернута с морского направления, на сухопутное. Запрос, есть ли облегчение войскам. Дополнение: облегчения не будет, так как по батареям не попали».[241] Эффективность действий советских береговых батарей в Лиепае в журнале боевых действий отмечает даже адмирал Карльс. В оценке обстановки за 24 июня он сожалеет, что в его распоряжении в восточной Балтике нет крейсеров и эсминцев, чтобы обстрелять Лиепаю с моря — огонь береговой артиллерии мешает сухопутным войскам и задерживает взятие города.[242]

Командир 23-й ББ капитан Гордейчук С. Е.

Командование 291-й пд продолжало наращиваить основные силы в Лиепайском районе. Два пехотных батальона 505-го пп на автомобилях морских отрядов были к вечеру переброшены к городу, 506-й пп перекрывал северное направление. С севера Приекуле оборонял 2-й батальон 504-го пп, а с востока и юга — прибывший туда 530-й морской дивизион. Основные силы 504-го пп занимали оборону в районе ст. Дурбе для прикрытия блокирующих войск с востока. Немцы готовились к новому решающему штурму Лиепаи в ночь с 24 на 25 июня. Город подвергался бомбардировкам и артиллерийскому обстрелу. Серьёзно пострадала, например, площадь Роз и уходящая от неё улица Грауду. В середине улицы Грауду, перпендикулярно выходит небольшая улица Витолу (всего метров 450). Она была полностью уничтожена. Одна из бомб разрушила клинику Брема на углу улиц Витолу и Улиха. Развалины погребли под собой десятки больных и персонал клиники.[243] Вот что пишет в своих воспоминаниях Рудольф Циприкс, в ту пору работник одного из домоуправлений: «…Мне поручили охранять имущество жителей и магазины в этом районе. Зрелище было ужасное, когда на улице Витолу я увидел куски человеческих останков, болтающихся на ветвях деревьев, когда весь район был в огне. Жителей переместили на окраины города, пострадавших — в больницу. Трудности были с перемещением больных из клиники Брема, так как бомба разрушила одно её крыло.»[244] Штаб 27-й армии в оперативной сводке, отправленной в штаб фронта 24 июня в 15 ч 20 м сообщал: «Противник проявляет особую активность действий на Либава. В 2 ч 24 июня 1941 г. произвел бомбардировку, объектами налетов были порт, аэродром, жел[езно]дорожная станция, последствия бомбежки выясняются. 67 сд в течение 23 июня ведет тяжелые бои в окружении, неся тяжелые потери. В 24 ч связь с Либавой была прервана и установить ее не удалось. В 4 часа из Айзпуте передано, что Либава горит. 114 сп продолжает оборонять передовой участок, подчинив себе 2/56 сп в районе Павилоста, пр-к продолжает распространяться на Завилос…».[245]

К вечеру гарнизону Лиепаи из Риги направили помощь, которая должна была предпринять попытку деблокировать гарнизон с востока. В 18 ч 50 м 24 июня штаб 27-й армии передал командиру 67-й сд следующее приказание: «Моторизованный полк [с] 18.00 24.6.41 г. атакует противника у Либава с востока. К вечеру к нему подходит танковый полк. Упорно держитесь».[246]

Первые эвакуированные из Лиепаи в этот день поездом прибыли в Ригу. Второй поезд с эвакуированными семьями военнослужащих был брошен паровозной командой на станции Илмая. Железнодорожникам, прибывшим из Лиепаи, запретил двигаться на Ригу начальник станции. Игнорируя это распоряжение, поезд был также доведен до Риги.

Как уже выше отмечалось, в связи с началом войны резко обострилась внутриполитическая ситуация в Латвии. Сторонники латвийской независимости, с помощью германской разведки начали вооруженную борьбу с частями и подразделениями Красной армии, флота и НКВД. Объектом их атаки являлись административные здания органов советской и партийной власти и командные пункты органов военного управления, линии связи, пути сообщения и одиночные бойцы или командиры. Центром попытки восстания в Латвии стал крупнейший город Прибалтики и столица Латвии — Рига. Начальник артиллерии 27-й армии, в то время полковник Н. М. Хлебников ночь с 21 на 22 июня провел на командном пункте, в штабе округа, располагавшемся в центре Риги. Он так описывает начало войны: «В стену дома чмокнули пули, посыпалась белая пыльца. Стреляли видимо сверху, из чердачных окон, но откуда именно, в таком грохоте не различишь. Как стало вскоре известно, в первый же день войны гитлеровские диверсанты при помощи айзсаргов совершили в Риге несколько вооруженных нападений, даже пытались обстрелять военную комендатуру. Бойцы во главе с комендантом города полковником Ивашкиным быстро ликвидировали эту группу».[247]

Площадь Роз, делового центра Лиепаи в предвоенные годы.

Площадь Роз, после взятия города немцами. Фотография сделана в июле-августе 1941–1942 гг.

Площадь Роз, другой ракурс.

Площадь Роз, после городских боев.

Улица Витолу, последствия немецких бомбардировок, в результате которых вся улица была уничтожена, а одна из бомб разрушила крыіло клиники.

Улица Лиела, центральная улица Лиепаи.

Улица Лиела, после городских боев.

Перед началом войны, в рамках повышения боевой готовности, из Риги были выведены части 28-й танковой и 48-й стрелковой дивизий. Другие части находились в летних лагерях под Ригой. Предназначенный для контроля ситуации в Риге 5-й мотострелковый полк (мсп) войск НКВД находился на марше в Ригу после выполнения специального задания (вероятно, последняя довоенная депортация польского населения) из Барановичей в Белоруссии. Поэтому командование округа оставило в городе для контроля обстановки 28-й мотострелковый полк 28-й т. д.

Прибывший вечером 22 июня 5-й мсп войск НКВД активно включился в борьбу с пятой колонной. В отчете командира полка полковника Головко мы находим подробности подавления вооруженного сопротивления: «В г. Риге враждебные элементы развернули активные действия: наводили панику в тылу армии, деморализовали работу штабов, правительственных и советских учреждений, тормозили эвакуацию ценностей и совершали диверсии. Враги установили на колокольнях церквей, башнях, на чердаках и в окнах домов пулеметы, автоматы и вели обстрел улиц, зданий штаба СЗФ, ЦК ЛКП(б), СНК, телеграфа, вокзала и НКВД. Такое положение заставило развернуть самую жестокую борьбу с контрреволюционным элементом в городе. Я объединил все войска НКВД Рижского гарнизона, организовал усиленную охрану всех важных объектов, выставил посты и пикеты на улицах города, систематически освещал патрульными отрядами весь город. С пятой колонной повел жестокую борьбу, на каждый произведенный выстрел из окна, башни или колокольни отвечал огнем пулеметов и танковых пушек. За 23, 24, 25 июня с. г. активность пятой колонны была подавлена. По приказу начальника охраны СЗФ генерал-майора т. Ракутина были расстреляны 120 пойманных негодяев из пятой колонны, о чем было объявлено населению с предупреждением о сдаче оружия».[248]

Подавление антисоветского выступления описано так подробно потому, что эти бои в Риге не позволили командованию 27-й армии оказать помощь защитникам Лиепаи с первого дня войны. К 24 июня интенсивность боев в Риге начала уменьшаться и укомандования 27-й армии появилась возможность отправить к Лиепае помощь. Вечером 23 июня из Риги на автомобилях вышли колонны 28-го мсп и Рижского пехотного училища, усиленного взводом 76-мм орудий и легким танком.[249] Судя по всему, 28-й мсп и первая группа курсантов, выдвигались по отдельности и не знали о действиях друг друга. Командование 291-й пд опасалось удара с востока и постоянно отслеживало с помощью приданного авиазвена ближней разведки местонахождение советских колонн. В 7 ч 55 м немецкий летчик доложил: «Вражеская колонна стоит группами по 4–5 машин на западном выходе из Газенлота [Айзпуте. — Авт.]. Длина колонны — 30 км, промежутки между группами 1–2 км». На колонны наводились бомбардировщики. Уже в 11 ч 45 м 25 июня состоялась первая бомбардировка советской колонны в Айзпуте.

Как уже отмечалось, в этот день германские войска обошли Лиепаю с севера. Сначаланемцы заняли Таши и Вергале, а к полудню их передовые подразделения со стороны Матэри вышли к берегу моря в районе Шкеде (ровно через сутки после захвата Приекуле). Гарнизон советских войск оказался отрезанным от своих главных сил, однако он мужественно продолжал вести тяжелые оборонительные бои. Командир дивизии попытался отозвать к Лиепае стрелковый батальон, прикрывавший побережье в районе Павилосты, но пробиться к нему не удалось.

Когда не удалась попытка связаться по суше со стоявшим в Павилосте 2-м батальоном 56-го сп и передать приказ прибыть в Лиепаю, туда были посланы торпедные катера.[250] С наступлением темноты звено торпедных катеров под командованием лейтенанта Жильцова (ТКА-37, ТКА-47) вышло в Павилосту. Подойдя к Павилосте, ТКА-47 остался в охранении в устье реки Сака, а ТКА-37 поднялся вверх пореке к причалам. В разведку были отправлены старшина мотористов Егоров и радист краснофлотец Разумов. Отличить латышскую речь от немецкой они толком не могли, поэтому попытались выяснить обстановку наверняка. Почти в центре посёлка они наткнулись на, по их мнению, немцев, которые, заметив их, приказали остановиться и открыли огонь. Это могли быть и местные националисты. Краснофлотцы, отстреливаясь, убежали обратно к причалу. Оба катера благополучно вернулись в Лиепаю. Стрелкового батальона 56-го сп в Павилосте к этому времени не было. Вероятно командир 114-го сп дал команду отойти ему к Вентспилсу.

С восточного участка после боев 24 июня отвели комсомольский отряд. Он был небольшим, значительно хуже вооружённым, чем рабочие отряды, но при этом сразу оказался на передовой линии. Отряд повоевал, в том числе участвовал в одной из контратак, однако понёс потери, потерял управление и распался на отдельные группки. Остатки этих групп отвели с передовой и собрали в Доме пионеров для переформирования. В дальнейшем комсомольцы были привлечены к патрулированию города.

К 15 ч 24 июня кризис в обороне немецкой 291-й пд был преодолен. Атаки со стороны гарнизона Лиепаи были отбиты. В 15 ч 40 м немцами был занят аэродром 148-го иап, на нем было захвачено 15 неисправных самолетов. В 16 ч была установлена связь между 505-м ПП и 403-м самб. Последний был подчинен командиру 505-го пп. Было предложено произвести атаку Лиепаи вдоль северного берега Лиепайского озера, однако из-за задержки подвоза боеприпасов атака была перенесена на 2 ч 30 м 25 июня. В 17 ч 10 м была захвачена Вайноде. В 16 ч 15 м командующий 18-й армией предложил выслать к гарнизону Лиепаи парламентеров с предложением сдаться. Командир дивизии, мотивируя тем, что у советских войск в Лиепае нет единого командования, отклонило это предложение. В 18 ч 30 м 24 июня командир 291-й пд отдал приказ № 4. В этом приказе частям дивизии были поставлены следующие задачи:

«1) Остатки войск противника удерживают Либау. Части противника (10-я стрелковая дивизия, танковый батальон, разведбатальон и до батальона… неоднократно атаковали на южном направлении. Противник западнее Дурбен разгромлен. Автомашины противника, в том числе грузовые, направляются на север. Незначительные силы противника западнее Вайноден уничтожаются.

2) Дивизия 25 июня 1941 г. группой Ломейера очищает Либау от противника, в то время как остальные части дивизии охраняют линию Скуодас — Прекулн — Капседа.

3) Атакующая группа Ломейера в составе 505-го пехотного полка, 403-го самокатного батальона, 10-го пулеметного батальона, морского штурмового отряда, морского отряда Биглера, 1-й роты противотанкового дивизиона, артполка (2-й и 4-й дивизионы), 3-й батареи 637-го дивизиона тяжелой артиллерии, 3-й батареи 531-го дивизиона береговой артиллерии, саперного батальона (без 2-й роты), 1-й роты 31-го зенитного батальона (без 1 взвода) 25 июня 1941 г. к 1 ч 30 м сосредотачивается западнее Гробиня и атакует противника на перешейке между озерами Лиепайским и Тосмарским. Сначала захватывается центральная часть Либау. Затем зачищается остальная территория города и порта. Для зачистки порта используется морской отряд Биглера, севернее и южнее группа Ломейера.

4) Части 504-го пехотного полка (504-й полк и 1-й дивизион артполка). основными силами вокруг Приекуле, обеспечивает юго-восточное, восточное и северное направление.

5) Части 506-го пехотного полка, противотанковый дивизион (без 1-й и 4-й рот) охраняет территорию вокруг Дурбе и озера Дурбес и Таше в северном и северо-восточном направлении.

6) 104-е артиллерийское командование с 531-м дивизионом береговой артиллерии (без 3-й батареи) в Прекулне.

7) Самокатный батальон дивизии остается в районе Кроте.

8) Саперное командование дивизии со 2-й ротой саперного батальона и 127-м строительным батальоном по-прежнему обеспечивает дорогу Дарбенай — Скуодас — Приекуле — Гробин, доводя ее до возможности перемещения транспорта весом в 16 тонн.

9) Квартирмейстер с подчиненными частями (резервный батальон и 859-й батальон ландштурма) вокруг Скуодас.

10) 530-й морской адн после окончания строительства моста севернее Скуодаса через Приекуле следует в район восточнее Гробиня. Он располагается там так, чтобы никоим образом не мешать движению по дороге Прекулн — Либау. Впоследствии получит приказ на следование в Либау.

11) Взаимодействие с авиацией:

Оперативная авиация: По заданию командования 18-й армии 1-й воздушный флот 24 июня 1941 г. между 22 ч и 2 ч 45 м произ ведет налет на гавань Либау…».

Приложение к приказу по дивизии № 4.

«Разведотдел: Диверсии и саботаж в стане противника.

а) Население прибалтийских государств и активисты будут проводить диверсии и саботаж в Литве, Латвии и Эстонии.

б) Они получили следующие пароли:

1) Литовцы — «Dünkirchen»

2) Латыши — «Döberitz»

3) Эстонцы — «München»

в) После начала операции часть из них, возможно, будет иметь опознавательные повязки. Они будут вести свою войну против русских.

г) Пароли объявить по всем частям».[251]

Вечерний доклад штаба дивизии в штаб армии так описывает итоги дня: «После того, как вечером 23 июня 1941 г. не удалось проникнуть в Либау, группа Ломейера встала в Гробиня в готовности рано утром 24 июня 1941 г. взять Либау. Ночью с 23 на 24 июня с северо-востока началась атака на Гробин советских войск, которую группа Ломейера смогла отбить. После попытки утром 24 июня продолжать атаку на Либау, ей не удалось прорваться в город. После взятия аэродрома юго-западнее Гробина было предусмотрено взять Либау с юго-востока. Из-за нехватки боеприпасов для артиллерии атаку отложили на 1 ч 30 м 25 июня. Остальные части дивизии ведут охранение: усиленный 504-й пп у Прекулна, усиленный 506-й пп западнее Дурбена, охранный батальон у Скуодаса».[252]

К ночи разведка 291-й пд определила противостоящие ей силы как части 67-й сд в составе трех стрелковых и двух артиллерийских полков. С 21 ч 20 м 24 июня командиру 291-й пд немцев подчинили 1-й батальон 51-го зенитного полка в составе трех тяжелых батарей (12 88-мм орудий) и двух легких батарей (24 20-мм орудия).

В заключение описания событий 24 июня, вернемся к кораблям, которые в ночь с 23 на 24 июня покинули порт Лиепаи. На рассвете 24 июня пост СНиС в местечке Акменьрагс в 9 км южнее Павилосты обнаружил неизвестные транспорты, принял их за десант противника и сообщил об этом вышестоящему начальству. О случившемся было доложено в штаб Прибалтийской ВМБ. По приказу контр-адмирала П. А. Трайнина на разведку были высланы самолеты 41-й и 43-й авиаэскадрилий. Разведчики в 10 ч 20 м обнаружили и подтвердили наличие неизвестных кораблей. Об этом было немедленно доложено в штаб КБФ. Для нанесения удара по предполагаемому десанту в воздух были подняты самолеты всех трех ударных авиационных полков флота: 1-го минно-торпедного, 57-го и 73-го бомбардировочных (бап). Пока они летели, корабли из Лиепаи и береговые батареи смогли обменяться опознавательными сигналами и вошли в порт Вентспилса. Часть самолетов была направлена на Мемель, остальные вернулись на свои базы.[253]

В Мемеле во время бомбардировки двадцатью шестью советскими самолетами наблюдали парашюты, которые приняли за спускаемые на парашютах мины. Наблюдательные посты немцев насчитали 50 мин! Порт Мемеля для проведения дополнительного траления силами 17-й и 31-й флотилий тральщиков был закрыт. В дальнейшем эти флотилии должны были тралить воды Лиепайского водного района.[254]

Карта 8. Боевые действия в районе Лиепаи 24 июня 1941 г.

Боевые действия в районе Лиепаи 25 июня 1941 г.

### Штурм города (25 июня — 26 июня)

Историк немецкой, 291-й пд описывает события 25 июня следующим образом: «В 1 ч 30 м 25 июня началось наступление на крепость. Немецкие атаки разбились об укрепления на межозерном перешейке и к полудню они были вынуждены прекратить наступление. Захватить крепость с востока наличными силами не представлялось возможным. Требовалось подтянуть силы, перегруппироваться, блокировать город с востока и севера и проверить возможность атаки на город с севера. Либау была блокирована с севера и востока, на побережье занимал оборону 506 пп, за ним, вплоть до дороги Гробин — Дурбен 504 пп. Позиции были оборудованы для отражения атак как со стороны Либау, так и извне, поскольку приходилось учитывать не только возможность прорыва запертых в Либау русских, но и попытки освободить город извне. Прежде чем немцы успели подготовиться и приступить к новому наступлению с севера и востока, начались сильные вражеские контратаки. Русские пытались прорвать немецкие позиции в северном и северо-восточном направлении, и одно временно отрезанные и рассеянные на юге русские подразделения пытались прорваться на север по дороге Гробин — Либау. Эти попытки прорыва, лишенные общего руководства, активно поддерживались танками и артиллерией и приводили к тяжелым боям, в которых русские временами имели успех и прорывались к огневым позициям артиллерии, которая при отражении атак вела огонь прямой наводкой и наносила атакующим тяжелые потери».[255] Об ожесточенности боев говорит факт гибели второго с начала войны командира морской части немцев. Ночью в пути на полковой командный пункт погиб капитан-лейтенант Биглер (командир SB. — Авт.) — попадание в голову, вероятно, пулей снайпера.[256] Уже в 4 ч 5 м командир 505-го пп сообщал: «Корабельные орудия, 28-см, сильно мешают атаке, требуем бомбардировщики». Для обнаружения батарей в воздух было поднято звено 2-й эскадрильи 21-го авиаотряда ближней разведки. В 6 ч 45 м в журнале боевых действий 291-й пд запись: «Сообщение летчиков: вражеская батарея… зафиксирована, с радистами артиллерии связи нет. В гавани и 5 км вне ее целей нет. Приказ: летчикам оставаться в воздухе (это заставляет замолкать вражескую артиллерию)». К 7 ч 30 м было полностью завершено окружение города 506-м пп. К этому же времени вдоль берега озера Тосмаре заняла позиции 1-я рота 403-го самб. В 8 ч 40 м в штаб 18-й армии было доложено: «Вследствие трудностей по снабжению артиллерийскими боеприпасами атака в данный момент стоит на месте. Сильная крепостная артиллерия сдерживает все передвижения».[257]

В течение дня немецкое командование предприняло несколько атак с различных направлений. Самый мощный удар наносился вдоль Гробиньского шоссе. При огневой поддержке дивизионной артиллерии и береговых батарей советские воины переходили в контратаки, отбрасывая врага на его передовые позиции и нанося ему потери. Часто вспыхивали рукопашные схватки. В журнале боевых действий морского командующего «С» эти бои описаны следующим образом: «В полдень противник ворвался напозиции 505-го пп. Для предотвращения прорыва были снова брошены в бой все наличные силы, в том числе 2-я рота отряда Биглера. С этого времени командир полка приказал начать настоящую осаду Либау». К вечеру 25 июня в журнале боевых действий группы армий «Nord» появилась запись: «Наступление 291-й пехотной дивизии в районе Либау было приостановлено ввиду сильного сопротивления противника, поддержанного огнем стационарных батарей».[258]

Немцы позднее вспоминали: «Организация обороны Лиепаи находилась на высоком уровне. Советские солдаты имели хорошую подготовку и сражались с отвагой фанатиков. Русские считали чем-то само собой разумеющимся жертвовать собой во имя того, чтобы их главное командование могло выиграть время или чтобы другие могли перегруппироваться и пойти на прорыв. Такой подход приводил к росту потерь унемцев: так, в Лиепаи погибли оба офицера, командовавшие штурмовыми морскими подразделениями».[259] Потери, понесенные немцами, были настолько велики, что вечером 24 июня штаб дивизии данные о потерях в штаб 18-й армии представить не смог (приложение № 2). С 20 ч 24 июня в дивизии числится пропавшим без вести командир 1-го пехотного батальона 505-го пп майор Шимановски. В воспоминаниях начальника штаба советского 281-го сп капитана А. И. Орлова можно проследить судьбу этого немецкого офицера. Вечером 24 июня на дороге Барта — Ница красноармейцами полка была подбита немецкая легковая машина. Были убиты ехавшие в ней немецкий майор, адъютант и шофер.[260] Возможно, командир батальона лично производил разведку нового направления наступления и погиб.

В 12 ч 40 м 25 июня немецким командованием было проведено совещание, накотором были приняты следующие решения: «Новую атаку провести с северного направления. Артиллерии задача: беспокоящий огонь по восточной и юго-восточной зоне укреплений с целью загнать в укрытие гарнизоны. Перед атакой огонь на уничтожение по северному заводу. Беспокоящий огонь по дороге из Либау на юг». Главный удар должен был наносить 506-й пп, который расширял плацдарм на севере и наступал на Лиепаю. Авиация проводила бомбардировку северного и восточного укреплений, а также вела тактическую разведку в восточном направлении.[261]

В этот день гарнизон Лиепаи потерял своего руководителя — командира 67-й сд генерал-майора Н. А. Дедаева. [вставить фото 64] Около 5 ч утра он на бронеавтомобиле приезжал на позиции 2-го батальона 281-го сп врайоне Ницы, и поставил задачи по совершенствованию обороны в инженерном отношении. Вернувшись на НП, генерал провел совещание командования дивизии. В это время противник начал сильный артиллерийский и минометный обстрел позиций восточного сектора. Одна из мин взорвалась рядом с КП. Генерал-майор Н. А. Дедаев получил смертельное ранение. Он умер на операционном столе военно-морского госпиталя. Был похоронен накануне прорыва в братской могиле. Одновременно с ним тяжелое ранение получил начальник артиллерии дивизии полковник В. И. Корнеев, были убиты начальник снабжения дивизии интендант 2 ранга С. Н. Лупанов и начальник связи дивизии Семенов.[262] После смерти командира, в командование 67-й сд вступил начальник штаба дивизии полковник В. М. Бобович. В этот же день погибли: заместитель командира курсантского батальона по политической части полковой комиссар А. В. Горожанкин и военный комиссар Лиепаи старший батальонный комиссар А. П. Зимин.

Мемориальная доска на месте гибели генерал-майора Дедаева Н. А.

Немцы пытались ворваться в город и с юго-восточного направления. Отдельный отряд немцев пытался переправиться ранним утром через Лиепайское озеро в районе обороны южного сектора, севернее 27-й береговой батери. Это было замечено наблюдателями. Оставшаяся на 27-й батарее часть отряда моряков береговой базы подводных лодок (отряда Павлова) при артиллерийской поддержке береговой и армейской батарей эту попытку сорвали, потрепав подразделения противника. От дальнейших попыток форсировать озеро немцы после этого отказались. После срыва переправы навосточный участок из района 27-й береговой батареи была переброшена оставшаяся часть отряда Павлова. Восточный сектор обороны приобретал самое важное значение. На него же в течение дня из района Ницы был отведен 2-й батальон 281-го сп. Для усиления защитников продолжалось формирование новых подразделений из оставшихся бойцов и командиров штабных, тыловых и хозяйственных подразделений. Одним из последних приказов Дедаева было создание подвижных отрядов с пулемётами, установленными на автомашинах. Они предназначались для быстрой переброски на участки с наиболее сложной обстановкой. Для поддержки пехоты был осуществлен перевод части средств ПВО базы на поражение наземных целей.

Ведением артиллерийского огня, помощь защитникам города оказала подводная лодка М-83. С 22 июня она находилась в базовом дозоре на фронте в 30 км от Лиепаи до Акменьрагаса. В ночь на 24 июня она обнаружила торпедные катера противника (из группы S.55, 34, 61, 54) и уклонилась от них срочным погружением. При этом нарушилась герметичность перископа. Был раздавлен глушитель дизеля. Днем она начала возвращение в Лиепаю, куда прибыла вечером 24 июня. В связи с эвакуацией гидрографического отдела ВМБ и подрывом складов получить штурманское обеспечение, произвести ремонт и сменить перископ не могла.[263] В процессе общей подготовки гарнизона Лиепаи к прорыву — около 2 ч 30 м утра 27 июня — М-83 была взорвана в Военном канале недалеко от Воздушного моста. Её экипаж ушёл на северный участок и присоединился к колонне, прорывавшейся в направлении Шкеде. При прорыве из окружения почти все члены экипажа погибли или попали в плен.[264] Четыре члена экипажа вышли из окружения в расположение советских войск.

Командир 43-го озадн майор Русских В. К.

С наблюдательного пункта 503-й зенитной батареи 43-го озадн было обнаружено скопление немецкой пехоты на бывшем аэродроме и в административных зданиях 148-го иап. По ним был открыт огонь 23-й ББ. Корректировал огонь командир 503-й зенитной батареи лейтенант Рябухин.[265] В своем отчете врид командира ЛибВМБ капитан 1 ранга М. С. Клевенский упоминает о находке в районе 27-й береговой батареи игрушек, зараженных ипритом.[266] Немецкие документы этот факт не подтверждают. Это еще одна пока не разгаданная загадка обороны Лиепаи.

Газета городского комитета ВКП(б) «Коммунист» оценивала итоги боев прошлого дня следующим образом: «Части Красной Армии, поддержанные вооруженными рабочими Лиепаи, выполнили приказ парии и правительства — Лиепаю не сдавать. Наши части героически отбили упорное наступление врага и перешли в контрнаступление…»[267]

Одновременно немцы совершенствовали оборону внешнего кольца окружения города. В то время как 505-й пехотный полк, и морские части атаковали гарнизон Лиепаи в межозерном перешейке, 506-й пп завершил обход города с севера и завершил блокирование выдвижением непосредственно к побережью для возможной атаки города с севера. Фронтом на север полк занимал оборону по линии Вергале — Цирава. 504-й пп двумя батальонами развернулся на восток в районе Приекуле и постепенно смещался к озеру Дурбе, для предотвращения попыток деблокады города. Одновременно, для усиления сил блокирующих город к нему, с востока был подтянут 3-й батальон 504-го пп.

После очередной неудачи штурма немецкое командование провело перераспределение сил. Для прикрытия блокады со стороны Айзпуте, на это направление от Лиепаи был выдвинут 10-й пулемётно-артиллерийский батальон. Он был более подготовлен, оснащён и вооружён для ведения маневренных боевых действий. В этот день (25 июня) боевые действия начались и на внешнем кольце окружения Лиепаи. С востока попытку прорыва навстречу защитникам Лиепаи предпринял 28-й мсп 28-й тд под командованием подполковника С. Н. Шеразедишвили и батальон курсантов Рижского пехотного училища под командованием полковника В. Д. Чистова. В полдень отряд курсантов полковника Чистова достиг Скрунды. Южнее Скрунды колонна была остановлена националистами. После непродолжительного боя противник был уничтожен. В бою погиб командир 8-й пулеметной роты капитан Зелманис. Далее колонна курсантов двинулась на Айзпуте.[268] На базе бронепоезда № 2 и подразделения курсантов был создан еще один отряд. На станции Торнякалнс в Риге рота курсантов была посажена в поезд. За ними шел 2-й эшелон с боеприпасами для артиллерии Лиепаи.[269] В Елгаве к ним присоединился отошедший от Вентспилса бронепоезд № 2 10-го отдельного железнодорожного артиллерийского дивизиона Либавского сектора БО КБФ. В его составе было четыре двухосных бронеплощадки (две с 83-мм английскими артиллерийскими орудиями и 4–5 пулеметами «Максим», одна с 40-мм зениткой «Бофорс» и 4 «Максимами» и одна с 37-мм пятиствольной пушкой «Гочкиса»).[270] Так как командир бронепоезда был болен и находился в госпитале, командовать бронепоездом был назначен начальник штаба 10-го ожадн капитан С. Г. Белоусов.[271] Главным недостатком было то, что все эти три деблокирующие группы советских войск не имели общего командования.

Бронепоезд № 2 10-го оджадн, посланный на помощь защитникам Лиепаи.

Одним из последних распоряжений, отданных генерал-майором Дедаевым, было сформирование из пограничников отряда, с задачей прорваться в Вентспилс и передать приказ командиру 114-го сп выступить напомощь гарнизона Лиепаи. Из воспоминаний начальника секретной части 12-го пограничного отряда младшего лейтенанта А. Ф. Савенко: «25 июня меня, политрука Федоренко, лейтенантов Беляева и Барташевича, автотехника Артюшенко, фельдшера Ресивец, трех офицеров Красной Армии и около 20 бойцов отозвали на КП дивизии. Когда мы построились, появился генерал-майор Дедаев. Он приказал прорваться нам на автомашинах в Вентспилс и передать командиру 114-го сп Муравьеву, чтобы он утром в 3–4 часа 27 июня выступил на помощь защитникам Лиепаи».[272] Под покровом ночи, с 25 на 26 июня отряд на девяти автомашинах выехал в северном направлении. В 14 км от Павилосты у хутора Каспари (Силмачи) отряд около 3 ч ночи натолкнулся на немцев. Завязался бой. Пограничники во главе с политруком Федоренко остались прикрывать товарищей. Остальная часть отряда на четырех машинах прибыла в Вентспилс. Приказ был передан. Все пограничники, оставшиеся прикрывать своих товарищей, погибли.

В самом городе основными проблемами, влияющими на оборону, становились нехватка боеприпасов и огромный наплыв раненых во все медицинские учреждения — как военные, так и гражданские. Дополнительно под госпиталь были заняты: здание штаба ЛибВМБ, здание политотдела (д. № 10), здание дома боевой подготовки (д. № 4).[273] Операции в военно-морском госпитале приходилось вести под авиационными налетами и артиллерийским обстрелом. По воспоминаниям медсестёр, 25 июня многие раненые, способные держать оружие, в госпитале не оставались, а по своей инициативе возвращались на передовую. Вечером в госпиталь прибыла делегация горкома партии. Раненым привезли шоколад, сигареты. Постарались подбодрить медицинский персонал.

В город начали просачиваться немецкие диверсанты в форме военнослужащих Красной армии. Не прекращали попыток вооруженных нападений на одиночных командиров, красноармейцев и краснофлотцев группы латвийских националистов. Некоторые из них пытались установить контакт с немецким командованием и пытались переправиться через Лиепайское озеро в восточном направлении. Сам город патрулировали бойцы рабочих отрядов. В ночь с 25 на 26 июня рабочие патрули и милиционеры прочесали парк, примыкающий к морю.[274]

Журналы боевых действий сектора береговой обороны Либавской ВМБ, Прибалтийской ВМБ, штаба КБФ хранят записи боевых донесений из Лиепаи. Вот некоторые из них, относящиеся к 25 июня: «10 ч 20 м — Противник старается видимо взять Лиепаю. 11 ч 5 м —… Командир Либавской военно-морской базы просит оказать эффективную помощь до наступления ночи. Отдан приказ беречь каждый патрон, снаряд. Борьба идет за Тосмарским каналом. Боезапаса в складах нет, в частях большой процент израсходован. 12 ч 20 м —… Восточный участок под минометным огнем. 18 ч 50 м —… 430 раненных, умерло 4, убитые не учтены, раненных гражданских 67.»[275]

На море в районе Лиепаи боевые действия ограничились атаками советскими гидросамолетами немецкой подводной лодки U.140, заставившими ее многократно погружаться. В 5 ч 15 м немецкой радиоразведкой в очередной раз было перехвачено и расшифровано донесение командира ПрибВМБ командующему КБФ: «Связь с Либавой прервана, вероятно, сегодня враг возьмет город. Надо прорываться на восток». Также из радиоперехватов немцы узнали, что подводные лодки «Калев», «Лембит» и С-7 в 22 ч 25 июня ушли из Вентспилса в Ригу.[276]

Не сумев взять Лиепаю, командование немецкой дивизии приняло решение повторить штурм через два или три дня. Необходимо было пополнить и боекомплект (особенно в тяжелой артиллерии). Об этом было доложено командующему армией, который усилил дивизию. В распоряжение командования дивизии прибывала 1-я рота 563-го противотанкового дивизиона (12 самоходок 3.7 cm Pak36 auf Renault UE(f)) и моторизованная батарея 637-го дивизиона тяжелой артиллерии, имевшая навооружении 21-см мортиры. В 16 ч 25 июня в Приекуле прибыл командующий 18-й армией генерал-оберст Кюхлер. После проведенного им совещания с командованием 291-й пд было принято следующее решение: «Атаку на Либау провести только после подготовки. Подвезти боеприпасы, мортиры или штурмовые орудия, так что атака, вероятно, 27 или 28 июня». В 20 ч 30 м с командованием бомбардировочной эскадры было проведено совещание по обеспечению взаимодействия. На нем было решено: «Предварительный день нового штурма назначить на 28 июня. Учитывая, что озеро Тосмаре высохло, боевые действия в его районе возможны. Для борьбы с береговой артиллерией использовать зажигательные бомбы в предполагаемых районах расположения батарей. При налетах пехоту отодвигать на 2000 м, после сброса бомб самолеты остаются над городом (около 20 мин.) и незадолго до того, как пехота вернется, делают еще три пикирования. Использовать тяжелые бомбы с мощной взрывчаткой».

Вечерний доклад штаба дивизии в штаб армии по итогам дня был следующим: «Атака дивизии против восточного фронта Либау к успеху не привела. Противник обороняется упорно. В районе восточнее Прекулна — Дурбена — Вергали привезенные на грузовиках вражеские штурмовые группы. В лесу юго-восточнее Либау разрозненные группы врага. Дивизия проводит маневр для замыкания Либау ссевера… Намерение: дивизия закрывает Либау с востока и севера и к 28 июня 1941 г. подготавливает планомерное наступление, защищая линию Прекулн — Дурбен — Вергали, а также лесной район южнее Гробина».[277] В полночь командир 291-й пд издал следующий приказ № 5: «1) Противник упорно обороняет крепость Либау. Разгромленные части противника рассеялись в лесистой области Руцава — Барта — Либау…

2) Дивизия атакует крепость Либау с севера и востока. Обход основного района обороны с севера и северо-востока и 28 июня атака крепости Либау.

3) Состав боевых групп:

а) Группа Гуранна в составе: 506-й полк, 3-й дивизион артполка, 3-я рота противотанкового дивизиона, 1-я рота 51-го зенитного батальона (без 1 взвода)… Эта группа отрезает Либау с севера и предотвращает подход сил противника. Группа Гуранна проводит разведку к северу. Ее начинать как можно быстрее. Если понадобится, нанести удар группой Гуранна между побережьем и Тосмарским озером.

б) Группа Ломейера в составе: 505-го пехотного полка, 403-го самокатного батальона, 10-го пулеметного батальона, арт полка (2-й и 4-й дивизионы, 3-я батарея 637-го дивизиона тяжелой артиллерии, 3-я батарея 531-го дивизиона береговой артиллерии), морского штурмового отряда, морского отряда Биглера, 1-й роты 31-го зенитного батальона (без 1 взвода). Группа Ломейера готовится передать 403-й самокатный батальон 26 июня в распоряжение дивизии. Он предположительно будет использован для зачисток южнее Гробиня…

г) Группа Хипплера: 504-й полк и 1-й дивизион артполка, противотанковый дивизион (без 1-й и 3-й рот), атакже 4-я рота 51-го зенитного батальона и 530-й дивизион морской артиллерии (двое последних для охраны Приекуле). Группа Хипплера обеспечивает охранение вокруг Приекуле, основными силами вокруг Дурбе и озера Дурбес…».[278]

Обстановка в Лиепае к утру 26 июня была очень тяжелой. Хотя противник в этот день прекратил штурм и основные усилия сосредоточил на предотвращении деблокады города, силы защитников были на исходе. Госпитали были переполнены. В госпитальных зданиях находилось свыше 1500 раненых. Вгородской больнице было почти 300 раненых, половина из которых являлись военнослужащими. То есть, всего примерно 1800. На береговых батареях оставалось не более 15 снарядов на орудие[279], а узенитчиков немногим более 30 % боекомплекта. В этот день артиллеристы получили приказ открывать огонь только по видимым целям. Остро ощущался недостаток патронов. В самом городе продолжала ухудшаться внутриполитическая обстановка. В Торговом порту, в районе 841-й и 503-й зенитных батарей по отдельным военнослужащим, особенно командирам, велся беспорядочный огонь. При проходе по городу колонн из Ницы, они были обстреляны. На основании этих фактов врид командира дивизии полковник Бобович и заместитель командира дивизии по политической части полковой комиссар Котомин приказали разоружить некоторые рабочие отряды. После проверки личного состава городским комитетом ВКП(б) вечером 26 июня они были снова вооружены. Вооружение проводилось во дворе пулеметной роты 84-го озадн.[280]

Левофланговый редут. Императорских времен промежуточный полукапонир. Виден участок бывшего крепостного рва (Черная речка), за которым просматривается Тосмарское озеро.

Важное значение в обороне города играл левофланговый редут бывших укреплений. Учитывая, что Тосмарское озеро обмелело, обладание этим сооружением имперских времен давало контроль над местностью северо-восточнее города. Именно сюда отправили экипажи подводных лодок «Спидола» и «Ронис» после их подрыва. Торпедист с первой подводной лодки П. В. Ермолаев вспоминал: «Нас всех повели лесом, ночью… Помню как был взорван [минно-]торпедный склад, это был потрясающий взрыв… отошли немного, и раздался сильный взрыв, это [взорвался минно-]торпедный склад, нас накрыло тёмным облаком. Летело дерево, металл, кирпич. Утром [25 июня] нас передали пехотному командованию. Нам предложили снять бушлаты, противогазные сумки [мы] набили патронами, гранатами, затем [нам] предложили уничтожать документы, комсомольские, партийные билеты или закопать [их в землю]… Капитан по званию объяснил как и что, с пистолетом в руках начал нами командовать. Группами или партиями мы с леса через открытую поляну бегом должны [были] прорваться к этому старому [русскому] доту или валу, и мы пошли… нас всех, все экипажи подводных лодок, повели к тому самому старому доту или валу в лесу, там нас [немцы] встретили миномётным огнём, и я видел первые жертвы товарищей. Это было страшно, и я был легко ранен… осколком мины… Я был в первой партии. Под шквалом пулемётов, мин и лёгких снарядов мы прошли, правда, не все… Вот это для нас была уже война, на глазах ложились [на землю] товарищи в чёрной форме флотской, затем другие и другие, их лежало много. В доте было страшно, сыро, темно. Стоны раненых, лужи крови. Санслужбы не было, бинта тоже, тоннели были забиты ранеными. Сплошной треск, взрывы, стрельба, в дыму и грязи, и так до вечера, страшно… утром утихло, стреляли винтовки с вала наши, куда, я сначала не видел, в кого стрелять, потом разобрался».[281]

Командование немецкой 291-й пд продолжало подготовку нового штурма. Ночью на 26 июня в Гробиня прибыла транспортная колонна «Koch» в составе около 100 грузовиков грузоподъем ностью 1 т каждый. С раннего утра, на ее базе было начато формирование двух мобильных боевых групп для зачистки обратной дороги и соседствующих с ними перелесков от разрозненных отрядов советских войск. В 13 ч 35 м было завершено их создание. Состав: один взвод стрелков, четыре легких пулемета, один легкий миномет, один тяжелый пулемет, в каждой группе два тяжелых миномета, четыре противотанковых орудия, два легких пулемета, одна легкая зенитка. Командиры: первой — оберлейтенант Бутткевитц, второй — оберлейтенант Шмидт.

Немецкое командование продолжало, с помощью авиаразведки, уделять повышенное внимание действиям советских войск на восточном направлении. В 8 ч 30 м 25 июня последовало сообщение летчиков: на дороге из Голдингена (Кулдинга. — Авт.) в направлении Агрики (Априки — Авт.) 5 км южнее Голдингена в 6 ч — 300 грузовиков. Конца не видели. В 10 ч 30 м колонна была бомбардирована. В 21 ч 45 м начальник разведки дивизии хауптман доктор Глогер, отчитался: «замеченные сегодня утром 300 грузовиков забирали 3000 рабочих с аэродрома Цирау [Сирава. — Авт.] (политзаключенные). Начальник разведки там был, снял показания с местных жителей. Аэродром наполовину готов. Бетонированная взлётно-посадочная полоса. Была попытка бунта, однако неудачная».[282] Вероятно, здесь идет речь о действиях НКВД ЛССР. Под носом противника сотрудники НКВД, задействовав 300 грузовых машин смогли вывести тысячи человек. Это еще одна историческая загадка обороны Лиепаи. Для отражения атаки советской деблокирующей группировки командования 291-й пд усиливало своё восточное направление. С северного направления на восток был переброшен 3-й пехотный батальон 504-го пп. В Айзпуте был введен 10-й пулемётно-артиллерийский батальон. Однако прочной обороны города он создать не успел. В 6 ч 30 м немецкие подразделения были выбиты из города, в это же время начались советские атаки на Дурбе. Как пишет немецкий историк 291-й пд: «Прежде чем немцы успели подготовиться и приступить к новому наступлению с севера и востока, начались сильные вражеские контратаки. Русские пытались прорвать немецкие позиции в северном и северо-восточном направлении, и одновременно отрезанные и рассеянные на юге русские подразделения пытались прорваться на север по дороге Гробин — Либава…».[283] Наступление на Айзпуте вели курсанты Рижского пехотного училища. Город дважды переходил из рук в руки. «В четырех километрах от Айзпуте колонна остановилась. До рассвета оставалось около часа. Первыми открыли огонь фашисты. Первые потери выпали на долю 5-й роты, которая шла немного впереди. Погибли командир роты старший лейтенант Корниенко и курсант Кустов. Были раненые. Огонь открыли наши станковые пулеметы, снабженные оптическими прицелами. Развернувшийся за цепью курсантов взвод 76-миллиметровых полковых пушек тоже начал обстреливать немцев. Снаряды с глухим грохотом рвались на окраине города. Совсем недавно эти пушки находились в классе военного училища и служили наглядным пособием при изучении материальной части артиллерии, а теперь своим огнем они поддерживали нашу атаку. Через каких-нибудь полчаса город Айзпуте был полностью освобожден от противника. Наши потери были незначительными. После боя в городе подразделения училища начали собираться и строиться в колонну на шоссе Айзпуте — Лиепая. Вперед выдвинулись две автомашины, в каждой до 20 курсантов. В первой машине стояло два станковых пулемета. Машины тронулись, а вслед за ними — колонна нашего батальона. Здесь мы и допустили ошибку. Врага надо было преследовать развернутой цепью. Немцы не ушли далеко. Не успели машины отъехать и 200 метров, как попали под перекрестный огонь немецких пулеметов. Стреляли из домов, расположенных вдоль дороги. Шофер и курсант рядом с ним в первой машине были убиты. В придорожной канаве у подбитой машины лежало несколько тяжелораненых курсантов… Роты курсантов вновь развернулись в цепь и бросились вперед. Враг не выдержал и начал отступать. Здание, в котором засела большая группа немцев, мы окружили и подожгли. Ни один фашист не вышел из него…

Спустя некоторое время мы заметили, что к северу [вероятно к югу — Авт.] от нас к Айзпуте движется большая воинская колонна. В бинокль хорошо были видны красноармейские каски и гимнастерки. Конечно, это наши. Позднее выяснилось, что это был моторизованный стрелковый полк 28-й танковой дивизии, который по распоряжению командования был отозван из района Лиепаи. К вечеру и наше училище получило приказ отойти в направлении Айзпуте. Со стороны города доносились автоматные очереди. Используя неровную местность и маскируясь, мы начали отступать. Оказалось, что вновь прибывшие немецкие части снова заняли город. Заметив наше приближение, немцы после небольшого обстрела вторично оставили Айзпуте. На этот раз мы не стали их преследовать и, не задерживаясь в городе, направились к своим машинам».[284]

Южнее этого курсантского отряда, по железной дороге в сторону Лиепаи пробивался другой отряд курсантов в составе 7-й роты, бронепоезда из 10-го артиллерийского дивизиона КБФ, блиндированного поезда на котором размещались курсанты и эшелона с боеприпасами для гарнизона Лиепаи. На бронепоезде 7-я курсантская рота прорвалась в район западнее озера Дурбе.[285] В 9 ч 30 м командир 504-го пп, в связи с обострением обстановки попросил вернуть под его командование свой 2-й батальон. В 9 ч 40 м от командования 504-го пп новая просьба — бомбардировать станцию Дурбе. В 10 ч 30 м командир подвижного штурмового отряда, проводившего разведку до Скрунды, получил приказ подорвать железнодорожное полотно в районе западнее Калвене и отходить к Дурбе. В 11 ч последовал приказ разрушать железную дорогу на всем участке восточнее станции Дурбе. В 11 ч 5 м из 504-го пп поступили сведения, полученные от перебежавшего на сторону немцев машиниста локомотива. С его слов прибыли бронепоезд, поезд с людьми (300 чел.) и поезд с боеприпасами, ожидается прибытие еще 400 человек.

Между этими двумя отрядами курсантов, наступление на Лиепаю вел и 28-й мотострелковый полк. Смяв по пути 3-й баталон 504-го пп, полк передовым отрядом продвинулся почти до развилки дорог на Айзпуте и Дурбе в 16 км от Лиепаи, где был вынужден ввязаться в затяжной тяжёлый бой. В Вентспилсе в течение 26 июня, для оказания помощи гарнизону Лиепаи, шло формирование отряда. Создание его было начато еще раньше, после получения приказа генерал-майора Дедаева. Однако вечером 26 июня командир 114-го сп получил приказ отходить к Тукумсу и далее к Риге, и он не мог уже задействовать в деблокаде весь свой полк. Поэтому, для помощи защитникам Лиепаи формировался добровольческий отряд. Командиром отряда был назначен капитан Петров из 114-го сп, а комиссаром — инструктор политотдела 12-го пограничного отряда политрук Г. Д. Вологдин. Задачей отряда было нанести в ночь с 26 на 27 июня деблокирующий удар с севера и оказать содействие прорыву гарнизона Лиепаи из города. К 11–12 ч 28 июня отряд должен был вернуться в Вентспилс.[286] В него вошли: усиленная стрелковая рота 114-го сп, 3-я пограничная комендатура (управление, 11-я, 12-я, 13-я, 14-я и 15-я пограничные заставы), 16-я и 17-я заставы 4-й комендатуры под командованием начальника штаба 4-й комендатуры старшего лейтенанта Дехтерева, рота моряков с кораблей, дислоцировавшихся в Вентспилсе, пулеметная рота (ручные и четыре станковых пулемета «Максим»), два 76-мм орудия, две 45-мм противотанковые пушки, четыре 82-мм миномета, отделение саперов, и санитарная рота, в которую вошли латышские студенты и медсестры, фельдшеры и санинструкторы комендатур. Всего отряд насчитывал около 600 человек. Для обеспечения отряда автотранспортом были мобилизованы машины Вентспилса, в том числе и пожарные. Около 23 ч сводный отряд вышел из Вентспилса по маршруту: Ужава — Сака — Шкеде. В качестве передового охранения находилась 16-я погранзастава под командованием лейтенанта Петухова. Разведка обнаружила противника в районе Вергале. Отряд в ночь с 26 на 27 июня вступил в бой с подразделениями 506-го пп немцев.

В 10 ч 30 м 26 июня командующий 104-м артиллерийским командованием генерал-майор Бёттхер отчитался о наличии боеприпасов для планируемой атаки: 1000 т, на 4 часа артиллерийской стрельбы. В первые три часа каждая батарея делает по 100 выстрелов, за четвертый час — по 200. Положение немецких войск оставалось прежним. С северо-востока от возможных атак советских частей со стороны Вентспилса и закрывая северный выход из Лиепаи, оборону держал 506-й пп. Он был усилен подразделением 403-го самокатного батальона. Под Дурбе вдоль железной дороги занимали оборону на восток два батальона 504-го пп. В Приекуле находился 530-й морской артиллерийский дивизион. Сюда же в 14 ч был отправлен особый отряд Биглера. Как было написано в журнале боевых действий морского командующего «С»: «Отряд Биглера отозван в Приекуле, так как его задача — при падении Либау немедленно занять верфь, пока была неосуществима».[287] Охрану дороги Приекуле — Скуодас — Дарбенай — Кретинга обеспечивал 859-й охранный батальон. В 19 ч 25 м в дивизию поступило сообщение из кригсмарине: «По показаниям пленного офицера-латыша (перебежчик), по слухам, ожидается прибытие подкрепления из Кронштадта — 7000 чел.». Это сообщение вызвало некоторый переполох у немецкого военно-морского руководства. Командующий крейсерами привел в состояние полной боевой готовности обе авиагруппы и 3-ю флотилию торпедных катеров.[288] К летчикам с той же просьбой напрямую обратился морской командующий «С».[289] На самом деле это были либо слухи, либо отголоски пропаганды, распространяемой среди советских войск политработниками. В 21 ч Лиепаю снова бомбили 5 бомбардировщиков.

Немецкая авиация хозяйничала в лиепайском небе. В 17 ч 25 м командир ЛибВМБ обратился спросьбой: «…Прислать хотя бы один самолет для поднятия настроения. Самолеты противника производят нахальство [так в оригинале — Авт.], летают буквально над головами. Авиация противника произвела бомбардировку стратегических объектов. Над городом на высоте 10–15 метров немецкие летчики делают правительственные [покровительственные — Авт.] жесты и улетают».[290] В большинстве случаев люфтваффе использовало бомбы ФАБ-100, но по береговым батареям (23-я и 27-я) применялись и ФАБ-500.[291]

На сухопутном фронте противники сблизились настолько близко, что немцы смогли миномётами обстреливать советскую 841-ю зенитную батарею, державшую оборону в районе левофлангового редута. В результате миномётного обстрела противника 25 июня была уничтожена пулемётная установка М-4, выверочная линейка дальномера и убито два бойца расчета. 26 июня после миномётного обстрела возник пожар, было разбито 10–15 ящиков боезапаса, выведен из строя орудийный расчет (3 чел. убито, 3 чел. тяжело ранено).[292]

26 июня потери немцев под Лиепаей продолжали оставаться высокими. Первоначально было доложено о 85 пропавших безвести в 291-й пд. Затем, в июле, эта цифра была уменьшена в два раза. Это было обусловлено спецификой рассматриваемого типа сообщений о потерях. В данном случае это потери по каналу медико-санитарной службы. Они подавались и датировались по состоянию на 18 ч каждого дня. Сведения о пропавших без вести в этих донесениях являлись грубыми и оценочными, количество возвратившихся уточнялось в последующих донесениях. Кроме этого, не все раненные проходили через войсковые медицинские пункты.[293] Тем не менее, потери в этот день были самыми большими из всех дивизий 18-й армии (приложение № 2).

В наступившей оперативной паузе, обе противоборствующие стороны под Лиепаей готовились к решающим боям. Немецкое командование готовило штурм города 28 июня. Оно планировалось следующим образом. С севера и северо-востока должен был наступать 506-й пп, а с востока через линию фортов — 505-й пп. Наступающие усиливались 403-м самб, 10-м пулб и морским штурмовым отрядом. Налаживалось взаимодействие с артиллерией и авиацией. Советское командование в свою очередь готовилось деблокировать город. В этих целях с севера должен был наступать 114-й сп, а с востока 28-й мсп и рижское пехотное училище. Осуществление этого замысла намечалось также 27 и 28 июня. Однако на планы обеих сторон кардинальным образом стала влиять оперативная обстановка, складывающаяся в полосе обороны Северо-Западного фронта. Передовой отряд L–I армейского моторизованного корпуса немцев переправился через Даугаву и ворвался в Даугавпилс. Для того, чтобы сбросить немцев с захваченного ими плацдарма, к городу стягивались войска. Для управления ими на Даугавпилское направление перебрасывалось Полевое управление 27-й армии.

Однако это было еще не все. Поражением закончился контрудар механизированных корпусов фронта. Передовые отряды немецких танковых дивизий устремились к переправе через Даугаву в Крустпилсе. Хотя мост в Крустпилсе успели взорвать, воспрепятствовать переправе немцам у командования фронта войск не было. Для этого из полосы 8-й армии выводились из сражения танковые и моторизованные части 12-го МК и перебрасывались на северный берег Даугавы.

Убытие 12-го МК из состава 8-й армии привело к кризису в ее обороне. Стрелковые дивизии 8-й армии приняли бой, как и 67-я сд, не развернутыми по штатам военного времени. Обороняясь от значительно превосходящего врага, они понесли большие потери и отступали под прикрытием 12-го МК. После того как 12-й МК перебросили нановое направление, сил сдерживать наступление германской 18-й армии укомандования 8-й армии не было. В этих условиях единственным правильным решением было как можно быстрее отойти к Риге и закрепиться на северном берегу Даугавы. Лиепая оказалась глубоко в тылу противника, и в этих условиях её оборона потеряла смысл, а гарнизон был обречён.

Решения об использовании частей 67-й сд менялись в соответствии от информированности командования о событиях на фронте. Уже в 14 ч 5 м командующий войсками 27-й армией отдал первое боевое распоряжение: «К вам идут части из Старожи, Скрунда, Кулдига. После соединения с этими частями немедленно эвакуировать семьи начальствующего состава и ценное оборудование промышленных предприятий, после чего отойти на рубеж Кулдига, Скрунда. Правее вас 114-й стрелковый полк, левее Мажейкяй — 8-я армия.»[294] Таким образом, первоначально 67-я сд после оставления Лиепаи должна была занять оборону по реке Вента.

Почти через полтора часа, в 15 ч 45 м командующий 27-й армии отдал второе боевое распоряжение: «Не ожидая соединения с поддержкой, немедленным прорывом оставить Либава и, подчинив себе моторизованный полк, батальоны Рижского училища и 114-й стрелковый полк, отойти на рубеж р. Лиелупе направлением Кулдига, Тукумс, организовав прочную оборону в полосе Ригас Иурмала, Пучас. Левее вас части 8-й армии.»[295] В этом распоряжении командиру 67-й сд приказывается отступать еще дальше и занять оборону западной части Риги по реке Лиелупе.

К 26 июня единственным каналом связи гарнизона Лиепаи с командованием был радиоцентр Прибалтийской ВМБ в Риге, а штаб 27-я армии не располагал соответствующими техническими средствами для передачи своих сообщений в адрес 67-й с.д. Чтобы отправить такую телеграмму, представителю 27-й армии необходимо было привезти в штаб Прибалтийской ВМБ соответствующим образом оформленный приказ и отдать его соответствующим должностным лицам. Они, в свою очередь, заботились об оформлении телеграммы и передаче её на узел связи для отправки адресату. Командные пункты 27-й армии и Прибалтийской ВМБ находились в разных местах, вполне возможно, что на значительном расстоянии друг от друга. Таким образом, время получения командованием 67-й сд приказа наоставление Лиепаи должно было значительно отличаться от времени его подписания. Историк В. И. Савченко пишет, что на КП Прибалтийской ВМБ прибыл начальник штаба 27-й армии полковник В. В. Болознев и попросил передать шифровку командиру 67-й сд об оставлении Лиепаи и отходе в направлении Тукумса. Можно предположить, что дивизия получила данный приказ либо вечером, либо ближе к вечеру. В это же время такое же распоряжение было отдано и 114-му сп 67-й сд: «Немедленно оставить занимаемые участки обороны. Всем составом отойти через Спаре, Тукумс. Одновременно, выйдя прорывом из Либава, 67-я стрелковая дивизия, батальоны Рижского училища и моторизованный полк отходят через Кулдига, Тукумс. Полк в составе 67-й стрелковой дивизии занимает участок для прочной обороны Ригас Иурмала [Юрмала — Авт.], Силэниеки».[296]

В то время, как части 67-й сд активно готовились к прорыву, части ЛибВМБ приказа на прорыв не получили. Они подчинялись другому наркомату — ВМФ и приказ такой важности, на оставление города, должны были получить от командующего КБФ. Если для командира 67-й сд и первый и второй приказ означали прорыв в восточном направлении и определяли лишь глубину отступления, то для командира ЛибВМБ ситуация была сложнее. Если по первому приказу новая линия обороны должна была организовываться по реке Вента, что вполне допускало использование Вентспилса как передовой военно-морской базы. Значит и моряки должны были прорываться в Вентспилс. Возможно, именно неразбериха с этими приказами и определила два основных участка прорыва. Первый (восточный) использовала 67-я сд, а второй (северный) ЛибВМБ. Вероятно, сначала М. С. Клевенский сделал запрос на оставление города командиру Прибалтийской ВМБ, который переадресовал его командующему КБФ. У адмирала В. Ф. Трибуца в этот день связи не было ни с командующим фронтом, ни с командующим 27-й армией. Оба командующих, со своими Полевыми управлениями фронта и армии перемещались на новые командные пункты.

Боевые действия в районе Лиепаи 26 июня 1941 г.

Боевые действия в районе Лиепаи 27 июня 1941 г.

Для оценки обстановки и принятия решения адмирал В. Ф. Трибуц из Таллина на автомобиле приехал в Ригу. В городе он встретился с заместителем командующего войсками фронта генерал-лейтенантом Г. П. Софроновым. В своей объяснительной записке прокурору, написанной 24 июля, он указывал: «27 июня [датировка ошибочна, верно «26-го». — Авт.] находясь в Риге, в штабе ПрибОВО, зам. командующего армией [ошибочно, верно «фронта». — Авт.] Сафронов [ошибочно, верно «Софронов». — Авт.] передал мне указания об оставлении Либавы и начале эвакуации Риги. Сафронов сообщил, что штаб Северо-Западного фронта уже перешел на восток. Об указаниях штаба ПрибОВО мною было доложено Народному Комиссару Военно-Морского Флота около 1 часа ночи 27 июня 1941 г., — получил указание Наркома об отводе своих кораблей и отводе частей из Риги. Клевенский запрашивал меня, что делать в случае вынужденного оставления Либавы. Мною телеграммой было приказано — все, что нельзя вывести, нужно уничтожить… В 4 ч 27 июня 1941 г. мною по телефону из Риги было передано полковнику Герасимову в Виндаве отходить вместе с частями Красной Армии на Ригу, уничтожив всю материальную часть.»[297] Таким образом, приказ об оставлении города командование Либавской ВМБ получило только ночью, между 1 и 2 ч, на 27 июня. К этому времени уже начали подготовку к эвакуации раненых и создание группировок на участках прорыва. В этот день эвакуация должна была проводиться одновременно из трех главных портов ПрибВМБ: Риги, Лиепаи и Вентспилса. Времени для проведения вывоза морем защитников Лиепаи у командующего КБФ не было.

Оперативная обстановка, складывающаяся на фронте, оказывала влияние и нанемецкие войска под Лиепаей. В 20 ч 30 м 26 июня из штаба 18-й армии командиру 291-й пд поступил срочный приказ: «В Прекулне немедленно собрать подвижные части, состоящие из самокатного батальона, пулеметного батальона, одной противотанковой роты, одной батареи гаубиц. Предварительная задача: выдвижение через Нигранде — Ауц [Ауце. — Авт.] в направлении Митау [Елгава. — Авт.] для опережающего преследования до района за линией Ионишкис — Цагаре отходящего противника. Состав сил особенно выделен армией». Об окончании сбора и готовности выступить командир дивизии должен был доложить командующему армией. В состав подвижного отряда были назначены: 403-й самокатный батальон, 10-й пулеметный моторизованный батальон, усиленная рота стрелков из 1-го батальона 504-го пп, 2-я рота противотанкового дивизиона, 2-я рота саперного батальона, тяжелая зенитная батарея. Командиром боевой группы был назначен командир 504-го пп оберст Хипплер. В его распоряжение был направлен начальник разведки хауптман Глогер. Была произведена разведка маршрута продвижения. По данным жителей, мост в Нигранде был цел и охранялся силами латвийской самообороны. Разведывательный дозор был направлен в сторону Скрунды. В связи с формированием передового отряда происходила перегруппировка, вместо 403-го самб в распоряжение командира 506-го пп передавался морской штурмовой отряд.[298]

### Прорыв (27–28 июня)

В отчете о боевой деятельности Либавской военно-морской базы с 22 по 27 июня 1941 года, составленном в марте 1942 года, капитан 1 ранга М. С. Клевенский утверждает, что войска должны были прорываться в направлении Вентсписа.[299] В расследовании политуправления КБФ от 10 августа 1941 года говорится: «Командование сд условилось с т. КЛЕВЕНСКИМ, что он идет на ТК в Виндаву и оттуда организует помощь отходящим частям из Либавы».[300] Непонятно, зачем надо было прорываться в Вентспилс, если было уже понятно, что этот порт придется тоже оставить? Вероятно, в это время Полевые Управления фронта и 27-й армии перемещались. Организовать прорыв в едином направлении было некому. Клевенский далее пишет, и в расследовании политуправления, вероятно, с его слов указывается, что с командиром дивизии был составлен совместный приказ на прорыв.[301] Это утверждение вызывает сомнение. Хотя бы потому, что в том же расследовании говорилось: «Причем отдельные товарищи отмечают, что после гибели командира дивизии имело место трение между т. Клевенским и т. Бобовичем. Клевенский, разговаривая по телефону с последним, в нервозности заявлял: Вы командуйте своими частями, а я своими».[302] Прочитаем еще раз приказ командующего 27-й армии на прорыв: «Не ожидая соединения споддержкой, немедленно прорывом оставить Либава и, подчинив себе моторизованный полк, батальоны Рижского училища и 114-й стрелковый полк, отойти на рубеж р. Лиелупе направлением Кулдига, Тукумс, организовав прочную оборону в полосе Ригас Иурмала, Пучас [Курсив мой — Авт.]. Левее вас части 8-й армии».[303] В соответствии с полученным приказом командование дивизии начало организовывать прорыв. Вечером был выработан план соединения с частями Красной армии. Он предусматривал генеральное направление прорыва в сторону Айзпуте. Было решено прорыв осуществить на двух участках одновременно — северном и восточном. Распределение сил определялось естественным положением частей дивизии при обороне города.

В первый отряд (командир отряда — майор А. П. Кожевников) вошли уцелевшие части 56-го стрелкового полка, 94-й лап, 242-й гап, 84-й озадн КБФ, личный состав 23-й береговой батареи, отряды моряков, 32-й омсб. Этот отряд должен был прорываться на север, по дороге вдоль побережья в направлении Шкеде-Сарайки. В дальнейшем отряд поворачивал на Кулдигу, а затем на Тукумс. С этим отрядом прорывался заместитель командира дивизии по политической части полковой комиссар Котомин. В северной группе также ехали в машинах раненные, семьи военнослужащих и тылы частей.

Второй отряд (командир отряда — от 67-й сд полковник В. М. Бобович; от ЛибВМБ — генерал-майор И. А. Благовещенский), состоял из подраздержавших оборону восточного участка обороны (281-й сп, пограничники, батальон курсантов ВМУ ПВО), 43-го озадн КБФ, 27-й береговой батареи и отряды гражданских добровольцев. Он шел на прорыв между южным берегом Тосмарского озера и железнодорожным полотном. Направление прорыва на Гризупе и Капседе, ориентирами служили вентспилская железная дорога, выходящая в направлении Капседе и шоссейная дорога на Гризупе. С этим отрядом прорывались штабы 67-й сд, ЛибВМБ и 12-го погранотряда. Прорыв морем организовывал капитан 1 ранга Клевенский. Он должен был выйти на торпедных катерах в Вентспилс и в нем развернуть командный пункт. Вместе с ним из Лиепаи планировалось вывести несколько судов с ранеными и эвакуированными. В Вентспилсе Клевенский должен был встречать прорвавшиеся по суше части ЛибВМБ и организовать их последующую эвакуацию морем.[304] Вероятно, он не знал, что поступил приказ оставить и Вентспилс. Для проведения разведки боем, была создана из пограничников разведывательная группа, во главе с начальником заставы лейтенантом А. П. Запорожцем. Разведгруппа насчитывала 25 человек. В её распоряжении была автомашина с установленными на ней двумя пулемётами. Группе удалось приблизиться к позициям врага и ворваться в их боевые порядки. К вечеру 26 июня, после ожесточенного боя, уцелевшие 14 человек разведгруппы вернулись с задания и принесли дважды раненного командира. Будучи раненым, лейтенант Запорожец попал в военно-морской госпиталь, с ним оказался в плену, совершил побег и в дальнейшем участвовал в партизанском движении на территории Белоруссии.[305]

Заместитель командира дивизии по политической части полковой комиссар Котомин И. И.

Вечерний доклад штаба 291-й немецкой пд в штаб армии по итогам дня: «Враг упорно обороняет крепость Либау. По показаниям одного латвийского офицера новые силы должны прибыть из Кронштадта. На восточном фронте крепости и на южном фланге усиленный 505-й пп в ночь с 25 на 26 июня вел бои с штурмовыми группами, частично с большими потерями. Усиленный 506-й пп занял северный фронт крепости. Моторизованная разведка Газенпота [Айзпуте. — Авт.] и Сиравы [Цирава. — Авт.] обнаружила, что в обоих местах врага нет. Проведена рекогносцировка для планомерного наступления на Либау. Ведется подготовка передовой группы под командованием полковника Хипплера, командира 504-го пп, в Прекулне для наступления в направлении Митау [Елгава. — Авт.]».[306]

Еще не имея приказа на оставление Лиепаи, командование базы продолжило осуществлять мероприятия по эвакуации раненых. В 23 ч 26 июня в госпиталь пришёл заместитель начальника отдела политической пропаганды ВМБ М. И. Дьяченко и распорядился готовить раненых к эвакуации на автотранспорте и на суднах. Погрузку раненых было приказано завершить к 3 ч 27 июня, чтобы до рассвета выехать за пределы ВМБ.

Из военно-морского госпиталя были отправлены в свои части и подразделения все легкораненые. Часть раненных размещалось на транспорте «Виениба», тяжелораненые грузились на автомашины. Машины должны были идти сразу за прорвавшимися частями. Планировалось использовать для эвакуации и другие транспорты, но, по разным причинам, использовать их не смогли. На транспортное судно погрузка шла автобусами, кто мог идти самостоятельно, шли сами. На судно грузились также женщины и дети, в основном из не успевших эвакуироваться семей военнослужащих, партийных и советских работников. Количество оказавшихся на судне людей оценивается по-разному. Историк В. И. Савченко называет цифру 500 человек, в некоторых источниках говорится о 700. В санитарную автоколонну было выделено 14 автобусов и автомашин. На каждую машину была посажена медсестра или санитарка с перевязочным материалом. Здесь же размещались врачи. На одну из машин погрузили продукты и медикаменты.[307]

Получив, наконец, приказ об оставлении города, командование ЛибВМБ сразу же подключилось к его реализации. Ночью и рано утром к северной и восточной группам прорыва подтягивались различного рода части и подразделения ЛибВМБ, которые до этого размещались в тылу (экипаж подводной лодки М-83, связисты, морские артиллеристы и прочие), а также группы гражданских лиц и колонна санитарных машин с ранеными. Перед убытием под руководством командиров частей и подразделений происходило уничтожение документов, вооружения и имущества. Была подорвана подводная лодка М-83, 23-я и 27-й береговые батареи выпустили последние снаряды по врагу, после чего орудия подорвали, была уничтожена радиостанция ЛибВМБ и другие объекты. 2 ч ночи начали сниматься с огневых позиций и к 6 ч сосредотачиваться в отряды прорыва зенитные батареи 43-го и 84-го озадн.[308]

Даже после того, как автомашины и транспорт «Виениба» заполнились ранеными, выяснилось, что раненные все еще остаются в одном из зданий. Поступил приказ погрузить их на одно из пяти судов, стоявших в районе доков, якобы, «под парами». Начальник госпиталя И. И. Чинченко отправился на одно из этих судов распорядиться, чтобы оно вышло в Военный канал для погрузки на него раненых. Однако один из капитанов этих судов сказал, что огонь в топках уже потушен на всех пяти судах. Транспортов с дизельными двигателями не имелось, а поднять пары не хватало времени. В этот момент начался артиллерийский обстрел. Снаряды попали в здание судоремонтного завода «Тосмаре», в один из транспортов, под обстрелом оказались дороги. Колонне автомашин с ранеными поступил приказ задержаться с выездом, так как дорога была занята отходящими частями и техникой. Появились немецкие самолёты. Колонну автомашин пришлось укрыть под деревьями и замаскировать. В 6 ч 27 июня по достаточно узкой и запруженной дороге началось движение, которое прерывалось очень частыми остановками, только через три часа — к 9 ч — автомашины с ранеными прибыли на северный участок. Этой ночью в штаб местной ПВО пришёл офицер морской береговой артиллерии, назвал пароль и от имени штаба ЛибВМБ дал распоряжение в 4 ч утра небольшими группами присоединиться к подразделениям, отходившим через Шкеде. В. А. Билевич, в ту пору председатель Лиепайского горисполкома, немедленно передал это распоряжение секретарю горкома партии.

Советское 130-мм орудие подорванное расчетом перед прорывом.

Бои начались ранним утром, когда на помощь окруженным защитникам Лиепаи начал прорываться сводный отряд из Вентспилса. К 4 ч утра он сосредоточился на опушке леса в 4 км севернее Вергале. К 5 ч утра внезапной атакой подразделения, действовавшие на правом фланге, овладели Страутини. Основной бой происходил в районе Вергале. Позиции несколько раз переходили из рук в руки. Для отражения наступления сводного отряда противник применял артиллерийский и минометный огонь. Бой продолжался около четырех часов. Погиб командир отряда, и в командование вступил политрук Вологдин. Отряду не удалось прорваться к северной колонне защитников Лиепаи. Однако он отвлек на себя значительные силы немецкого 506-го пп. В течении дня к отряду выходили командиры, моряки, пограничники и красноармейцы. После 18 ч отряд начал отходить к Вентспилсу. К 4 ч 28 июня прибыли в город. Из него выехали в Ригу и прибыли в неё к исходу дня. Пограничники отряда влились в состав охраны тыла Северо-Западного фронта.[309]

Вернемся к действиям защитников Лиепаи. Немцы повышенную активность советских войск на приморской дороге зафиксировали с 8 ч 30 м, отметив, что отбита разведка боем. Доклады о начале решительных атак советских войск поступили из 505-го и 506-го пп почти одновременно.

После короткой артиллерийской подготовки, около 10 ч 1 м утра 27 июня защитники города пошли на прорыв. Прорываться в северном направлении предстояло по песчаной местности, заросшей соснами, по которой шла одна единственная дорога, под артиллерийским и минометным огнём противника. Первыми в бой пошли моряки. Они попытались на машинах с большой скоростью ворваться на передний край противника, и, пользуясь его замешательством, проскочить боевые порядки. Однако немцы, подпустив машины как можно ближе, расстреляли их. Оказавшись под огнем врага, моряки, под командованием полкового комиссара П. И. Поручикова, повернули влево и совершили прорыв по прибрежным дюнам. По пути они захватили орудия немецкой артиллерийской батареи, оставленные расчетами. Вынув замки орудий, и закопав их в песок, отряд двигался дальше на Шкеде. Заместитель начальника ВМБ по политической части полковой комиссар П. И. Поручиков в этом бою пропал без вести.

Прорыв по автомобильной дороге продолжали бойцы 67-й сд. Защитникам Лиепаи удалось пробить брешь в кольце окружения и силами одной из боевых групп вырваться из окружения у побережья. Бывший секретарь Лиепайского уездного комитета ВКП(б) Л. Я. Врублевский, которому также удалось выйти из окружения на этом участке, вспоминал: «Радости было много. Моряки обнимали друг друга. Затем группа военных и мы, человек 7 гражданских, пошли в сторону Вентспилса, так как надеялись там сесть на пароход и отплыть в сторону Ленинграда. Но в Айзпуте нам сообщили, что якобы в Вентспилсе немцы высадили морской десант и заняли город. Мы вынуждены были повернуть на Кулдингу и через Тукумс попасть в Ригу. Нам это удалось».[310] Еще одна часть прорвавшихся соединилась с наступавшим от Вентспилса сводным отрядом.[311]

Сражение на Шкедском направлении разгоралось с новой силой. По признанию немцев, атакующие создали критическую ситуацию, держать «окно» закрытым удалось им с все большим трудом. Обе стороны подтягивали силы. Немцы ввели в бой еще один пехотный батальон 506-го пехотного полка. Погиб командир 56-го сп майор А. П. Кожевников. С советской стороны в бой были введены, в качестве пехоты, артиллеристы 94-го лап и 242-го гап под командованием полкового комиссара И. И. Котомина. Прорыв был осуществлен, и в него была введена автоколонна[312]. К этому времени появилась авиация врага, добавив к артиллерийскому и минометному обстрелу бомбардировку. В колонне прорывающихся трактора тянули орудия 43-го озадн. После начала авианалетов зенитные орудия вели огонь по очереди: одни стреляли, другие были в движении. В ходе боя все орудия и трактора были подбиты, зенитчики вступили в бой в качестве стрелков и прорвались из блокады.[313] Погибло много военнослужащих и гражданского населения, в том числе секретари Лиепайского горкома партии М. Бука и Я. Зарс. Погиб замначальника отдела политпропаганды ЛибВМБ батальонный комиссар М. И. Дьяченко и другие командиры.

Очень подробно прорыв на Шкедском направлении описал в своих воспоминаниях Эдуард Эрнестович Фолманис: «27 июня с утра получили приказ уничтожить телефонную станцию и со всей имеющейся в распоряжении группой военных моряков прибыть на место сбора — в Матросский парк [парк в центре военного городка. — Авт.] так как получен приказ изМ осквы сбоем выйти из окружения. Во время сбора, в районе парка вместе с семьями появились подразделения из числа персонала дислоцировавшейся на седьмом километре береговой батареи [судя по всему, это 27-я ББ. — Авт.].

Командир 27-й ББ лейтенант Саввин М. Н.

Не встретив никакого сопротивления, дошли до места, где Шкедская дорога делает резкую извилину. Там попали в зону миномётного обстрела. В паре сотнях метров от нас в придорожной канаве была установлена зенитная пушка. Ствол был развёрнут в сторону рыбацкого посёлка, расположенного на берегу моря. Время от времени один из орудийной прислуги подбегал к пушке и, быстро зарядив, стрелял. После выстрела ему необходимо было укрываться, так как после каждого выстрела немец отвечал пулемётным огнём. В посёлке, на берегу моря, находилась пограничная вышка. На ней находился немецкий крупнокалиберный пулемёт. С пограничной вышки нас заметили и начали обстреливать из пулемёта. появилась большая группа матросов и старший лейтенант милиции с милицейскими работниками в гражданской одежде. Старший лейтенант обратился ко мне с вопросом об обстановке на месте. Я ему объяснил, какое положение впереди. Мы условились, что он оставит мне часть приведённой группы, а сам со второй группой немного левее одновременно начнём атаку. Так и сделали. Одновременно бросились вперёд. Первое, что я сделал, снял с пограничной вышки пулемётчика. Когда перебрались через речушку, орудийная прислуга бросилась бежать, но безуспешно. Там их и уничтожили. Атакованный нами противник открыл пулемётный и миномётный огонь. Несмотря на это атаку провели стремительно. Насамом кладбище состоялась жестокая штыковая схватка. Нам помогло и то обстоятельство, что в то же самое время со стороны берега, увидев нашу атаку, то же самое сделала группа под командованием капитана Водопьянова [Командир района СНиС, начальник Фолманиса. — Авт.]… в группу входили… матросы нашей части. Атака произошла одновременно с двух сторон. В посёлке, как выяснилось, размещался какой-то штаб противника. Штабное подразделение оказало сильное сопротивление. Подпустив без выстрелов группу капитана Водопьянова поближе, закидало её ручными гранатами. Здесь борьба была тоже стремительной и короткой, истово злобной с нашей стороны. На восточной стороне посёлка было много простых и вездеходных автомашин. Выйдя из посёлка, все атаковавшие группы встретились и объединились. Продолжили продвижение в направление Зиемупе. По дороге туда только в одном месте вышла короткая, но острая стычка. Разгромили какую-то артиллерийскую часть. Она заставила нас залечь под сильным пулемётным огнём. Но едва наши моряки появились на фланге, немец на автомашинах в большой спешке ретировался. Здесь в наши руки попало большое количество артиллерийских лошадей, которые отдали в распоряжение наших раненых. В Зиемупе нас догнала автомобильная колонна с ранеными. После короткой остановки она уехала. Мы тоже продолжили путь. Ночью через нашу группировку выехала немецкая легковая машина, на которой капитан Водопьянов и четыре командира уехали в направлении Риги. В 22 километрах за Кулдигой вошли в район расположения Рижского военного училища. Узнав, что мы из Лиепаи, училище начало отход в Ригу. В его распоряжении был автотранспорт. Принудили их взять в свои машины и наших матросов тоже. Проехав через Тукумс, начальник училища приказал всем шестерым выйти из машины и дальше добираться самим. Пошли внаправлении Слоки. Нас догнала грузовая машина, которая ехала в Ригу. По дороге подобрали много пехотных командиров. Поздно вечером достигли Риги».[314]

По воспоминаниям командира из 242-го гап Коллегаева, на северном направлении удалось прорваться даже колонне орудий этого полка. Он пишет: «Я помню и такой случай, что по этому большаку, где общими усилиями отряда и прорывающихся удалось сделать брешь вворота, откуда выходили 14–16 тракторов марки ЧТЗ иС ТЗ с 152-мм орудиями сприцепами подкомандованием младшего лейтенанта Кобелева. Он был старшим автомашины с ранеными. Из раненых в машинах мне удалось хорошо запомнить, как хорошо знакомых раньше — командиров 242-го гаубичного артиллерийского полка: командира 2-го дивизиона — капитана Хохлова, помощника командира полка майора Семенова, старшину санитарной службы Бернацкого, начальника штаба 94-го легкого артиллерийского полка — капитана Булаева, младшего лейтенанта гаубично-артиллерийского полка Кобелева, который вывел одиннадцать орудий и шестнадцать тракторов марки ЧТЗ и многих других, фамилии которых уже не помню. От них-то нам удалось установить, что они почти последние из прорывавшихся организованно — в этом направлении по дороге».[315]

По воспоминаниям начальника штаба 2-го дивизиона 242-го гап С. Я. Козел, отряд, в котором находились трактора с орудиями, не успел соединиться с 114-м сп и в дальнейшем самостоятельно пробивался к Даугаве. «27-го июня я, приняв командование дивизионом, ввиду ранения капитана Попова в 3.30 начал поддержку огнем своих орудий прорывающейся группы в северном направлении вдоль Балтийского моря. Многими атаками наших подразделений, часто переходящих в рукопашный бой к 15.0027-го июня удалось прорвать немецкое кольцо. Приведя в относительный порядок подразделения, подобрав частично раненых и погрузив на автомашины отправили [их] в направлении г. Рига. Северной группой принял командование неизвестный мне майор. При отсутствии всякой связи и неясной обстановки, начали движение на Восток. Пройдя 10–15 км после прорыва, группа была остановлена, и командующий майор собрал ком. состав для совещания, где отдал приказ: мне как командиру арт. дивизиона и одному из политруков принять командование группой, а остальной ком. состав был посажен на две автомашины и отбыл на Восток. Приняв командование группой, было решено двигаться в направлении г. Тукумс. В процессе движения были стычки с мелкими группами немцев, но с боем подошли к г. Тукумс. Минуя город и удалившись примерно на 20 км у тракторов, тянувших мат. часть и боеприпасы восьми орудий кончилось горючее. Поэтому было принято решение об уничтожении всей мат. части и боеприпасов артиллерии, что и было сделано. Собранная группа, при ручном вооружении и наличии 12-ти ручных пулеметов, имея по 18 дисков на ручной пулемет — начала движение по бездорожью лесами и болотами».[316] К сожалению, этому отряду не удалось переправиться на правый берег Даугавы. 10 июля он был окружен немцами и разгромлен.

За прорывающимися пошла колонна с раненными и эвакуированными. Первыми двинулись санитарные военные машины 67-й сд. В 10 ч 40 м госпитальная колонна вышла на край открытой заболоченной равнины, обстреливаемой врагом. Правила движения не соблюдались, главное было вырваться из-под обстрела. Санитарные машины перемешались с бензовозами и машинами, везшими боеприпасы и продовольствие. Некоторые машины сталкивались друг с другом или опрокидывались в придорожные канавы. Все же равнину удалось проскочить и вырваться в лес. Однако начался прицельный минометный обстрел, затем появилась авиация врага. Из подбитых машин образовалась пробка.

На общую трагедию прорыва особый отпечаток наложило то обстоятельство, что ряд командиров шел в бой вместе со своими семьями, которые по разным причинам не смогли вовремя эвакуироваться. «У Шкеде погиб командир 2-й батареи старший лейтенант Павел Васильевич Гомырев, здесь же погибли его жена Мария и дочка Галя».[317]

Основная часть уцелевших машин, не сумевших прорваться, была возвращена в госпиталь.[318] Сбор и возвращение обратно не прорвавшейся части госпитальной колонны, организовал И. И. Чинченко. По возвращении были уничтожены все документы госпиталя, включая амбулаторные карты, журналы приёма и прочее. Увы, среди персонала нашлись те, кто покинул госпиталь, укрывшись где-то в городе, и те, кто покончил (или попытался покончить) жизнь самоубийством. Однако, несмотря ни на что, лечение раненых было налажено вновь.

Начальник санитарной службы дивизии военврач 2-го ранга Косников Д. В.

Передовую часть госпитальной колонны возглавлял начальник санитарной службы дивизии военврач 2 ранга Д. П. Косников. Колонне удалось вырваться из окружения. Некоторые машины с ранеными, вырвавшиеся из города, сразу же направились в Ригу, и в ночь на 28 июня некоторые раненые из Лиепаи были сданы в Рижскую больницу.[319]

Советская активистка Л. Балоде, добровольно ставшая в ряды Красной армии, была участницей прорыва на Шкедском направлении. Она описывает эти бои следующим образом. Рано утром 27 июня зенитная батарея стала выдвигаться в направлении северного участка, чтобы принять участие в прорыве. Женщинам-санитаркам велели переодеться снова в гражданскую одежду, чтобы движение через весь город было для них безопаснее. На одной из улиц колонну попытались обстрелять с чердака, но ответный огонь военных заставил стрелка (или стрелков) прекратить обстрел. Л. Балоде вспоминает, что во время прорыва на Шкедском направлении раненые даже не думали оставлять оружие, и после получения медицинской помощи снова шли в бой. Некоторые из них повторно возвращались за медицинской помощью после второго ранения со словами «сестричка, перевяжи меня снова».

Во время начавшейся бомбардировки пострадало много военных, часть из них была тяжело ранена. Машины, в том числе санитарный автобус, сгорели. Закончились медикаменты и перевязочные средства. В это время она встретила председателя Лиепайского горисполкома В. А. Билевича. Он отдал ей свою машину и шофёра, чтобы доставить тяжелораненых в Лиепайскую городскую больницу. Однако велел после получения медицинской помощи вернуться вместе с ранеными обратно на фронт, так как надеялся на успешный прорыв.

Раненых доставили в больницу, где их сразу положили на операционный стол. Самой Л. Балоде, тоже раненой, оказал помощь доктор Зандбергс и отправил в палату. На её слова, что она получила приказ не оставлять раненых, а вернуться с ними на фронт, и их ждёт машина, доктор Зандбергс ответил, что настолько тяжело пострадавшие не могут быть выпущены из больницы. После прихода немцев больницу и пациентов взяли под охрану, а в середине июля она стала тюремной.

Из воспоминаний З. П. Заволоки и А. А. Соловьёвой (к началу войны они работали в госпитале № 2427 и учились на курсах медсестёр при доме флота): «…Ночью на 27 июня мы все грузили раненых на санитарные машины, автобусы и автомашины для отправки на пароход. И весь персонал выехал вместе с ранеными, чтобы прорваться к своим, но прорваться к своим нам не удалось, так как немцы нас обстреливали из минометов и бомбили по нашим машинам, часть машин с ранеными загорелись, и мы делали все чтобы спасти раненых, остальные машины, которые не горели, отогнали в сторону леса. Шейден ехал на подножке сан-машины и всем кричал собраться в правом лесочке, все время немцы по нас стреляли, а раненые нам кричали: «Уходите пока вас не ранили», — да разве можно было беспомощных раненых бойцов бросать, мы долго ездили, но так и не прорвались к своим».

Начальник госпиталя Чинченко приказал всем вернуться обратно в госпиталь, собрали всех раненых и привезли их в госпиталь, а утром 29 июня пришли немцы. Вернемся к воспоминаниям медсестер: «Мы попрятали медикаменты, куда могли, и под матрасы раненым. Чинченко говорил: «Товарищи, будем лечить наших раненых», — а раненые просили принести им оружие, чтобы застрелиться, срывали с ран бинты, немцы объявили всех нас пленными. Врачей нанесколько дней немцы забрали, перевязки прекратились, отпустили врачей через 3 дня…».[320] Военнослужащие и рабочие, которые не смогли прорваться на шкедском направлении, отходили к «северному форту», к Зелёной роще, кзаводу Тосмаре — в районы тыловых оборонительных позиций восточного участка.

Северной колонне повезло больше. Им противостоял всего один немецкий пехотный батальон, усиленный в ходе боя еще одним батальоном. Поэтому значительной части защитников города из этой колонны удалось прорваться. Часть из них рассеялась и позже при прочесывании местности немецкими войсками или при помощи пособников оккупантов была взята в плен. Некоторая часть сумела самостоятельно выйти к Риге или соединится с отходящими отрядом курсантов или 114-м сп. Логика боевых действий не позволила деблокирующим советским частям продолжать наступление навстречу прорывающемуся лиепайскому гарнизону. Им самим могли отрезать пути отхода через Ригу и лишить возможности переправы через Даугаву. Уже 29 июня немецкие войска захватили Елгаву и ворвались в Ригу. Дольше всех задержался курсантский батальон, отошедший в Кулдингу. Ему затем пришлось прорываться через Ригу и форсировать Даугаву на подручных средствах. После переправы курсанты были отведены в Псков, где они после присвоения звания «лейтенант» были распределены в части Северо-Западного фронта. 28-й мотострелковый полк успел переправиться через Даугаву 28 июня и вернуться в состав 28-й тд. В дальнейшем действовал самостоятельно, 14 октября 1941 года был переформирован в 140-й сп 182-й сд Бронепоезд № 2 по маршруту Елгава — Рига — Тарту — Тапа — Нарва — Веймарн — Котлы прибыл в Ораниенбаум. На его базе был создан бронепоезд, которому в июле 1942 года присвоили имя — «За Родину». Бронепаровоз бронепоезда № 1, благодаря мужеству машиниста М. Смушко из Риги дошел до Ленинграда. Был включен в состав нового бронепоезда, которому в феврале 1942 года было присвоено имя — «Балтиец».[321]

У второй колонны была наиболее трудная задача. Ориентиром для её наступления была железная дорога Лиепая — Павилоста, которая выходила за пределы города возле левофлангового редута, огибала Тосмарское озеро и шла на север, и шоссе, которое выходило из города возле центрального форта и шло на Гризупе. То есть, основной полосой прорыва для восточной группы служил участок между железной дорогой на Павилосту (в направлении Капседе) и Гризупским шоссе. Фактически это полоса между левофланговым редутом и центральным фортом.

В этой колонне находились основные силы 67-й сд. После непродолжительного артиллерийского обстрела, пехоте удалось сбить заслоны противника на этом участке. За ударной группой по шоссе пошли два танка Т-38, трактора с артиллерийскими орудиями на прицепе и тыловые подразделения дивизии. Участник прорыва А. П. Осипов так вспоминает о происходивших событиях: «По кюветам дороги ползли цепями моряки и солдаты. Сходу рванули машины, замаскированные ветками. Вслед за машинами кони везли орудия. Проехали 200 м и остановились. Противник открыл огонь. Все выскочили из машин в кюветы и стали отстреливаться. При ослаблении огня снова вскакивали в машины и трогались с места. Потом — снова в кювет. И так по несколько раз. По сторонам дороги лежали убитые кони. У леса валялись черные немецкие мотоциклы».[322] Противник сосредоточил против прорывающихся все силы 505-го пехотного полка, затем развернул на это направление один пехотный батальон 504-го пп.

Дорога, проходившая по болотистой местности, не давала возможности провести маневр и была забита поврежденной техникой. Части бойцов и командиров удалось прорваться, прижимаясь к берегу обмелевшего жарким летом озера Тосмаре. Основным силам курсантского сводного батальона прорваться не удалось. Курсантский батальон попал в огневую ловушку немцев и понёс очень серьёзные потери, в том числе и среди командного состава. В составе одной групп прорыва был и генерал-майор береговой службы И. А. Благовещенский — начальник военно-морского училища ПВО и его курсанты. 7 июля 1941 года он вместе с несколькими курсантами был задержан местным населением — бывшими членами организации айзсаргов в 60 км севернее Лиепаи у местечка Цирава и передан немецкому командованию. В плену он вел себя недостойно и встал на путь активного сотрудничества с врагом. После войны был казнен за измену Родине.

В плену генерала Благовещенского допрашивали. Так как он был одним из руководителей обороны города, часть допроса, касающаяся прорыва, приводится целиком. «12 вопрос. Прорыв проводился по своему решению или по приказу сверху?

Ответ: В ночь с 26 на 27 июня пришел приказ сверху. В 10 ч утра прорыв должен был начаться. Однако так как телефонная связь была полностью прервана, приказ пришлось передавать посыльными, из-за чего атака на разных участках началась в разное время.

13 и 14 вопросы. Как были сгруппированы силы при этой попытке прорваться?

Ответ: На правом фланге было училище ВМФ (около 300 чел. с 2 легкими пулеметами и винтовками). Ручных гранат не было. Рядом находился 1-й батальон 281-го сп с пограничниками, за ними следовала команда эсминца «Ленин», некоторое число людей из экипажей подлодок и потопленных кораблей (потоплены были эсминец «Ленин» и много подлодок), и береговая оборона. Кто был на левом фланге у берега, Благовещенский не знает. Артиллерия находилась сразу позади передовой линии, между восточной и средней дорогами. Канал сделали исходным для наступления рубежом.

15 вопрос. Какие силы применялись на «красной» дороге? С какой целью? Ответ: Войска наступали по дороге прямо на Гробиню и те, что были на средней дороге, должны были соединиться у Ролаваца и идти в направлении Риги.

16 вопрос. Какие силы находились на северной дороге и с какой целью?

Ответ: Насеверной дороге находился 1-й батальон 56-го сп (второй в Павилоста и третий в Бернати), береговая оборона и сборные команды. Общий приказ звучал так: прорыв в северо-восточном направлении.

17 вопрос. Был ли для каких-то сил приказ прорываться на юг, в направлении Ница, и с какой задачей?

Ответ: На юге находился 1-й батальон 56-го сп с полковой артиллерией. Южный фронт сначала стоял у Барты, после того, как большую часть раздробили, осталась только оборона Бернати, которая имела задачу там сдержать немецкое наступление с юга.

18 вопрос. Какие силы фактически прошли между озером Тосмаре и побережьем?

Ответ: Между озером Тосмаре и берегом не стягивалось целостных подразделений. Там имелись только сборные команды и весьма вероятно, остатки батальона 56-го сп. Кроме этого, никаких точных сведений по этому участку Благовещенский дать не смог.

19 вопрос. Опишите личные впечатления во время прорыва 27 июня.

Ответ: Прорыв был совершенно неподготовленным. Было дано только направление для марша, и более ничего. Артиллерийских боеприпасов хватило только для артподготовки, особенно мало было снарядов для гаубиц. Из пехотных боеприпасов курсанты училища имели только по 60 патронов. Средняя дорога была загромождена броневиками, грузовиками, орудиями и всем обозом. Одна граната (прямым попаданием) попала в передний танк, взорвалась и подожгла много танков. Возник страшный хаос, когда начали взрываться боеприпасы. Части на марше прикладывали отчаянные усилия, чтобы выбраться из суматохи. По мнению Благовещенского, многим прорыв удался, однако в полном беспорядке. О том, чтобы собрать разрозненные части Благовещенский не думал, так как в русской армии офицер может отдавать приказы только своему подразделению. Неизвестные солдаты не слушали чужих офицеров»[323] (это не верное утверждение Благовещенского, так как в уставе есть понятие старшего по званию — Авт). При прорыве погиб начальник штаба дивизии полковник В. М. Бобович. Командир курсантского батальона полковник А. А. Томилов был ранен и погиб при эвакуации в госпиталь. Командование принял на себя начальник оперативной части штаба дивизии майор Меденцев. Бой распался на десятки локальных боев. Так, в районе Капседе и старой ветряной мельницы приняла свой последний бой группа пограничников во главе с майором А. А. Китехцян.[324] Группа насчитывала около 20 человек. В неё входили не только пограничники, но и моряки. Спастись удалось только одному — пограничнику П. М. Авралёву. При прорыве с боевым знаменем погранотряда пропал без вести майор М. И. Дудин. При прорыве восточного отряда защитников Лиепаи без вести пропал комендант Либавского (41-го) УРа дивизионный комиссар С. П. Николаев.[325] В интернете есть такие сведения осудьбе Николаева: «21 июля 1941 в районе населенного пункта Павилоста был взят в плен. В плену выдал себя за генерал-майора и был зарегистрирован под фамилией Николаевский. Содержался в Oflag X–IID (он же Oflag 62, Нюрнберг-Лангвассер). Очевидно, был идентифицирован нацистами как представитель высшего военно-политического состава и 20 сентября 1941 передан в гестапо Нюрнберга».[326] Соответствует ли это действительности — не известно.

Комендант 41-го УР дивизионный комиссар Николаев С. П.

Из воспоминаний Денисова (в составе рабочего отряда судоремонтного завода «Тосмаре» воевал на восточном участке обороны): «Во время обороны потери у нас были небольшие и мы продержали бы немца долго, но 26-го было совещание, и нам вечером объявили, что утром идём на прорыв. Мы пошли около речки к Зелёной Роще для выхода на Вентспилскую дорогу, и когда мы вышли от Зелёной Рощи на открытое место, здесь нас враг сильно побил. Здесь погибло много матросов и артиллеристов — мужественных и бесстрашных людей. Вся дорога была залита кровью. Люди и лошади лежали в крови в различных позах. В канавах было много убитых, и мы через них по канаве добрались до леса. Здесь я впервые увидел немца, которого допрашивали, и он сказал, что главные силы фашистов пошли на Виндаву. Мы отхватили ещё два мотоцикла и машину с лестницей. Потом, когда нас собралась небольшая группа, пехотный офицер повёл нас в атаку, но безуспешно — место открытое, большие потери, и дали команду отойти назад. К вечеру 27-го задние части очистили дорогу и проехал обоз. Выйти из окружения не смог, попал в плен».[327]

Вернемся к описанию боев 27 июня в журнале[328] боевых действий 291-й пд. В11 ч 35 м начальник штаба 18-й армии приказал задержать отправку передового отряда до прояснения обстановки. В 11 ч 50 м в штаб дивизии было доложено о взятии южного люнета восточного укрепления. К 12 ч 48 м, по мнению командования дивизии, происходило следующее: «Противник с помощью одновременных ударов с востока и севера пытается прорваться в Либау. Вместе с бронепоездом были подведены поезд с боеприпасами и 300 чел. В определенном месте поезду была подготовлена засада. Однако поезд до нее не доехал и остановился. Сошедшие с поезда красноармейцы пытались перейти в атаку, но были окружены и отошли. Для предотвращения прорыва бронепоезда, подразделением саперов было уничтожено верхнее строение пути». В 13 ч 15 м пропала телефонная связь штаба дивизии с командованием 506-го пп. В 13 ч 35 м на помощь 506-му пп был отправлен 10-й пульбат. В 13 ч 54 м была отмечена новая атака против 505-го пп на прежнем участке. От полка поступила просьба помочь авиацией. К 15 ч 10 м подразделения 505-го пп были выбиты из южного люнета и отступили на прежние позиции. К 15 ч 25 м, по мнению немецкого командования, прорыв советских войск на север и северо-восток состоялся. По докладу начальника разведки: «Вся артиллерия крепости замолчала». В 16 ч 17 м 504-й пп был ориентирован опоявлении прорвавшихся из Лиепаи советских войск в его тылу, по обеим сторонам озера Ташу. Командиру полка было приказано установить направления дальнейших действий прорвавшихся. В 15 ч 20 м [время Берлинское — Авт.] от506-го пп: «Просим прислать авиацию на прибрежную дорогу. Натиск все сильнее». В 16 ч 30 м передовому отряду оберста Хипплера приказано прекратить подготовку к наступлению на Ригу и наступать от Гробиня в северном направлении для установления контакта с 506-м пп. В 16 ч 44 м новое сообщение из 506-го пп — «Положение очень серьезно. Просим помощи». Промежуточный доклад в 17 ч 22 м штаба дивизии в штаб армии: «Враг попытался двумя сильными наступательными группами прорваться, видимо, чтобы уйти из Либау. Крепостная артиллерия молчит. Усиленный 506-й пп в полуокружении сражается севернее Либау. Сдерживание под вопросом. Существует угроза прорыва в направлении Капседа — оз. Ташу. Дивизия отправила из Гробина подвижную группу Хипплера, чтобы с юга снова взять Капседу и закрыть прорыв. Намерение: перехватить попытку прорыва и одновременно атаковать усиленным 505-м ПП с юго-востока на крепость»[329].

В 17 ч 52 м доклад из 506-го пп: «Отрезаны противником от Гробина. На прибрежной дороге идет атака (с 14.30 отходим)». В 18 ч 20 м напомощь 506-му пп направлена морская штурмовая группа. К 21 ч 15 м передовой отряд Хипплера закончил прочесывание леса севернее Гробиня и поворачивал на запад для закрытия участка прорыва южнее озера Тосмаре. Группа Хипплера усиливалась 2-м батальоном 504-го пп. В 23 ч 30 м новое сообщение из 506-го пп: «Полк сильно изнурен и отошел от прибрежной дороги на северо-восток от Либау, западнее оз. Ташу». На помощь 506-му пп была направлена 2-я рота противотанкового дивизиона. К ночи положение частей 506-го пп было следующее: 1-й батальон в 8 км севернее озера Ташу; 2-й батальон западнее озера Ташу; 3-й батальон в районе аэродрома Цирава, окружен; 7-я рота на развилке Капседа заняла круговую оборону и была без боеприпасов.

Рассмотрим, как проходило оставление Лиепаи морским путем. В 3 ч 30 м группа командиров штаба военно-морской базы, во главе с капитаном 1 ранга М. С. Клевенским на двух торпедных катерах (17-й и 47-й) покинули Лиепаю. В пути, в районе маяка Ужава, их встретили четыре немецких торпедных катера из состава 3-й флотилии: S.35, S.59, S.31, S.60, возвращавшиеся после успешной атаки советских кораблей в Ирбенском проливе (был тяжело поврежден эсминец «Сторожевой», потерявший носовую часть). После перестрелки нанемецком S.35 имелось двое раненых. Советский ТКА-17 ушел всеверо-западном направлении. За ним в погоню пошли три торпедных катера немцев. Это дало возможность ТКА-47 уйти от преследования.[330] Вероятно, полученные в бою повреждения не позволили ТКА-47 продолжать движение. Экипаж оставил катер, дальнейшая его судьба неизвестна. Оставленный ТКА-47 4 июля был обнаружен немецкими тральщиками 5-й флотилии и отбуксирован в Лиепаю.

ТКА-17 с находившимися на его борту Клевенским и Осиповым ушел от немецких торпедных катеров, и пройдя мимо Вентспилса, пошел на Ригу. «Подойдя к Виндаве, Клевенский увидел много транспортов на рейде, принял их за транспорта противника, высаживающие десант, не зашел в Виндаву а прямо пошел на Ригу. Тут же дал семафор посту СНиС передать Военному Совету КБФ о том, что противник в Виндаве высаживает десант».[331] По дороге был обстрелян советскими береговыми батареями. За несколько километров до Риги закончилось горючее, и Клевенский на рыбацкой лодке ушел в Ригу. Через некоторое время, с помощью рыбаков, ТКА-17, в ночь на 28 июня, прибыл в Ригу.

Захваченный немцами советский торпедный катер № 47

Главной задачей эвакуации морем было вывести раненых и остававшиеся семьи военнослужащих. Вернемся к материалам расследования политуправления КБФ: «К моменту отхода из Либавы в городе было до 900 человек раненых личного состава ЛВМБ, которых по неизвестным причинам до 26 июня командование ЛВМБ не думало эвакуировать, не смотря на то, что до этого значительную часть раненых можно было эвакуировать по железной дороге (что делало командование 67-й сд). [Но ведь раненые моряки «массово» начали появляться на сухопутном фронте фактически только 24 июня, когда ни о какой железной дороге речь идти не могла, апопытка 67-й сд эвакуировать окружной госпиталь привела ктрагедии. Эвакуацию морем, конечно, организовать следовало бы, но как же минированные фарватеры и отсутствие сопровождения после ухода Финочко со своим дивизионом? Это обвинение Клевенскому выглядит явно надуманным. — Авт.] К этому числу раненых надо прибавить еще до 200 человек обслуживающего персонала, плюс часть семей начсостава (количество сейчас никто не помнит). И только 26 июня КЛЕВЕНСКИМ был отдан приказ бывшему зам. начальника ОПП — батальонному комиссару т. ДЬЯЧЕНКО, вывести всех раненых из госпиталей и погрузить их на два транспорта. Все это производилось в исключительной спешке, а после получения приказа об оставлении Либавы, спешка и растерянность еще больше увеличилась».[332] [В условиях значительного дефицита времени, вряд ли другой командир смог бы выполнить поставленные задачи. — Авт.] Ответственными за погрузку были назначены начальник штаба капитан 3 ранга Радкевич и комендант города Лиепая капитан Ковтун. Однако они впоследствии не смогли сказать, сколько было погружено людей на эти транспорты. Убывая в Вентспилс, Клевенский поручил провести эвакуацию Радкевичу. «В это время, неизвестно кем и по какому приказанию были разбиты нефте-баки, выпущена оттуда нефть в канал и зажжена. На месте погрузки от нефти начал гореть один из транспортов, на котором эвакуировали раненых, и транспорт на месте погиб. [По сведениям лиепайского исследователя А. Журавлева, совсем незадолго до этого (полчаса-час), произошел артиллерийский обстрел, в результате которого пострадали транспорта, стоявшие у причалов СРЗ, как раз напротив нефтебаков, метров за 400–500 от них. Очевидцы вспоминали, что нефтепродукты вытекали, но не горели. Горение описывают уже после обстрела. Тем более, что «Виениба» вышла из канала, когда непосредственно в нём ещё ничего не горело. Место погрузки на «Виенибу» — примерно 50-100 метров восточнее Воздушного моста. Никто о втором транспорте на этом причале не вспоминает, и уж тем более — о сгоревшим вместе с ранеными. Начальник госпиталя Чинченко вспоминал, что, не получив второго транспорта, он пытался выяснить, где тот находится. Ему объяснили, что топки погашены, команды, разбежались. Как раз в это время начался тот самый артобстрел — Авт.]. Тов. РАДКЕВИЧ пытался зайти в канал в исполнении приказа КЛЕВЕНСКОГО, но так, как по всему каналу пылала нефть, зайти он туда не смог. Принял решение оставить капитана КОВТУНА с двумя ТК в Либаве [ТКА-27 и ТКА-37 — Авт.], а сам ушел на ТК вслед за КЛЕВЕНСКИМ в Виндаву».[333] Радкевич ушел в Ригу на ТКА-67. Командир звена торпедных катеров В. М. Жильцов (на ТКА-37) вспоминал, что после выхода транспорта «Виениба» он поручил его охрану ТКА-27, а сам остался ждать второй транспорт. Однако второй транспорт не вышел и Жильцов, после неудачных розысков заместителя командира ЛибВМБ по политической части, присоединился к первому каравану.[334] Судно «Виениба» с ранеными, в сопровождении торпедного катера ТКА-27, вышло из Лиепаи около 6 ч утра. По официальной версии, принятой у историков в советский период, в результате налета авиации транспорт и ТКА-27 погибли. Тех, кто пытался спастись, расстреливали на бреющем полете.[335] Носовая часть парохода поднялась, люди бросились вперед, чтобы обеспечить равновесие, но судно продолжало тонуть. Были спущены на воду две шлюпки и брошены за борт спасательные пояса. Одна из перегруженных шлюпок не успела отойти от парохода и была расстреляна самолетами врага. По воспоминаниям Жильцова, он снял с ТКА-27 личный состав.

Спасшаяся на второй шлюпке медсестра Е. Павлова вспоминала: «Фашисты на бреющем полете обстреляли пароход из пулеметов… На то, что пароход шел под флагом Красного Креста и мы поднимали белые простыни, атакже махали ими… фашисты не обращали внимание и продолжали обстреливать пароход. Не помню, как я оказалась в шлюпке, когда ее спустил раненный в плечо капитан-латыш… Стоял ужасный крик женщин и детей, а самолеты все время летали и обстреливали людей… пока пароход не скрылся под водой. До берега мы плыли приблизительно 2 часа. Нас было всего 3 женщины и, кажется, 10 мужчин».[336] Когда немецкая авиация топила «Виенибу», оба торпедных катера пытались прикрыть судно огнём своих пулемётов. ТКА-27 получил множественные пробоины и затонул одновременно с «Виенибой». ТКА-37 успел снять экипаж и оружие второго катера, а затем взял курс на север.

Пароход «Виениба» (фотография периода латвийской независимости).

В немецких источниках о том, что «Виениба» была потоплена именно авиацией, документов пока не обнаружено. Однако, они есть в воспоминаниях. Скорее всего, транспорт потопили совместными усилиями авиация и артиллерия. Рассмотрим, что о потоплении судна пишется в журнале боевых действий 291-й пд: «7 ч 32 м — Сообщение летчиков: северный канал гавани просмотреть не удалось. Горят нефтебаки. Пристрелка артиллерии по большому транспорту в северной гавани. 10 ч 45 м — Бомбардировщики сегодня атакуют северную часть Либау до северо-восточней линии железной дороги. В 11 ч 28 м — От 506-го пп: в 10 ч 55 м сражались с небольшими судами, одно потоплено, видимо, суда снабжения. В 12 ч 12 м — от 506-го пп: тяжелая зенитная батарея потопила 3-4000 т сухогруз и небольшое судно снабжения»[337]. В воздухе над Лиепаей, по документам 291-й пд, находилось звено эскадрильи ближней разведки, приданное дивизии. Таким образом, документально подтверждено, что тяжелая зенитная батарея немцев принимала участие в потоплении советского транспорта с ранеными, и прикрывавшиего их катера. Для того, чтобы оценить участие немецких бомбардировщиков или истребителей, нужны документы 1-й бомбардировочной эскадры, 54-й истребительной эскадры, 1-го авиационного корпуса или 1-го воздушного флота. К сожалению, данные документы автором пока не найдены.

После того, как основные силы гарнизона Лиепаи оставили город, часть рабочих-добровольцев разошлась по домам. Обратимся к воспоминаниям[338] Александра Яковлевича Серафимова. Оперативным штабом завода 23 июня он был назначен старшим группы из восьми человек, в задачу которой входила охрана проходной главного входа на СРЗ. Группу вооружили новыми самозарядными винтовками и отдали приказ никого не впускать и не выпускать без разрешения оперативного штаба. Группа несла дежурство вплоть до самого прорыва. Вспоминает А. Я. Серафимов: «Тогда к воротам подъехал заводской автобус с членами оперативного штаба завода, которые сказали, что кончать дежурство, и если того желает, то может садиться в автобус, поедем в зимнюю гавань там будет катер и можно будет эвакуироваться. Я и некоторые товарищи поехали. По дороге в город наш автобус обстреливали и пулей пробили одно окно. Мы ехали согнувшись. Приехав, мы посмотрели пристань: ни судов, ни катеров не было, в море также ничего не было заметно, мы… пошли по молу в сторону моря. На город жалко было смотреть всюду горели пожары и стояли черные тучи дыма… Мы постояли, посмотрели еще раз в море, нет, наверно, катера не будет. Решили: побросать оружие в море и разойтись по сторонам. Бросил и я свой полуавтомат в море и пошел. По дороге встретил отступающую часть на автомашинах грузовых, полные, с бойцами. Я им кричу: «Братцы возьмите меня с собой», — а они размахивают руками. И пошел я с повисшей головой домой…».

В течение всего дня основные части германской 291-й пд были втянуты в ожесточенные бои на значительном пространстве, поэтому в этот день наступление на саму Лиепаю не осуществлялось. Немцы следующим образом оценивали прорыв советского гарнизона: «27 июня бои за Либау достигли апогея. Окруженные русские, собрав все силы, пытались вырваться из кольца. С большими потерями им удалось крупными силами прорваться на север к дюнам на побережье по идущей параллельно берегу дороге. При этом русские потеряли 7 танков и 43 грузовика. Другая вражеская группа прорвалась по «красной улице» (rote strasse) на северо-восток. Для восстановления фронта была привлечена артиллерия, которая местами, как например 10-я батарея оберлейтенанта Гукеля, сыграла решающую роль в бою с русской пехотой. Несмотря на временный кризис, прорыв русским удался лишь частично. Только разрозненным, лишенным общего управления группам пехоты без техники (транспорта) и тяжелого вооружения удалось вырваться в густо поросшей кустарником местности. Они были взяты в плен в следующие дни, во время боев по зачистке Курляндии».[339]

Воспользовавшись тем, что основная часть защитников Лиепаи погибла при прорыве или вырвалась из окружения, обстановку в городе попытались взять под контроль бывшие айзсарги. Они захватили несколько точек: колокольню лютеранской церкви Святой Троицы, чердак дома на углу улицы Паста, и дом у центрального рынка, и вели оттуда огонь. Это выступление было подавлено милицией.[340] В ночь с 27 на 28 июня, после основного прорыва, небольшой отряд курсантов и пограничников, под командованием командира из 12-го погранотряда и двух командиров из военно-морского училища ПВО (капитан В. А. Орлов и политрук А. С. Татаров), преодолев малочисленные заслоны вырвался из окружения по Гризупской дороге. «Было за полночь, когда Орлов, собрав курсантов, повел их на прорыв. Он уже знал, что в дневной атаке часть группы пробилась через вражеское кольцо, что гитлеровцы, не рассчитывая больше на новые удары защитников Лиепаи, перебросили основные силы в город, где еще не затихал бой».[341]

Из вечернего доклада штаба немецкой дивизии по итогам дня в штаб армии: «Сильный враг, усиленный войсками, привезенными на пароходах и вооруженными гражданскими, прорвался на север, северо-восток и восток из Либау… Боеспособность 506-го пп снизилась. Намерение командования: прикрытие фронта на линии оз. Дурбе — оз. Ташу — дорога Таси, Либау (новая дорога), оборона на восточном фронте Либау. Сбор и приведение в порядок подразделений».[342] Свои потери в этот день немцы полностью подать не смогли. Некоторые батальоны потеряли связь со штабами полков и дивизии. Поэтому точно сказать, какие именно потери они понесли 27, 28 и 29 июня (приложение 2) невозможно.

В течение ночи немецкое командование, по данным журнала[343] боевых действий 291-й пд, выводило потрепанные батальоны 506-го пп за линию обороны 504-го пп, в район 5 км юго-западнее Дурбе. 3-й батальон оставался в окружении в районе Циравы. Ночью севернее Гробини немецкие подразделения были атакованы советскими бронеавтомобилями. Они могли принадлежать разведывательному батальону 67-й сд Один бронеавтомобиль был подбит 1-я батареей 31-го зенитного батальона. В связи собострением ситуации под Лиепаей 28 июня, 291-й пд была поставлена следующая задача: продолжать отбивать атаки из города и готовиться к наступлению. В 10 ч утра группа Хипплера была расформирована, ее командир снова возглавил 504-й пп, а части подчинены командиру 505-го пп. В 12 ч 5 м, возможно, прояснилась судьба полковника Бобовича. Из 506-го пп пришло следующее сообщение: «Командир русской 67-й дивизии у южного края озера Ташу застрелен (расстрелян) с двумя офицерами, бумаги в пути». Возможно, речь идет о ком-то из временно исполняющих обязанности командира дивизии: полковнике Бобович или майоре Меденцове. Среди бумаг убитых были найдены документы довоенных учений — вводная о готовящейся высадке немцев 16 июня в районе Павилоста. Из этого был сделан вывод, что основные силы 67-й сд находились на учениях севернее Лиепаи и поэтому вовремя не смогли противостоять частям 291-й пд.

Ночью бои начались и к юго-востоку от Лиепаи. Кроме прорыва в северо-восточном направлении был осуществлен прорыв и в юго-восточном направлении. По воспоминаниям Р. Циприкса[344], еще вечером 27 июня часть защитников Лиепаи начала сосредотачиваться для прорыва на южном направлении, у центрального кладбища. Здесь находились И. Судмалис с комсомольцами, редактор городской газеты «Коммунист» А. Криеве, заведующий жилищным отделом горисполкома А. Дундурс. Последний возглавил отряд численностью 200–250 человек, в нем были красноармейцы, краснофлотцы, комсомольцы и рабочие. В южном направлении была выслана разведка. Разместившись на машинах (по 20 чел.) колонны ночью с 27 на 28 июня вышла в путь.

Вся ночь с 27 на 28 июня прошла в довольно хаотичных перемещениях. Сначала ехали в сторону Руцавы, но там обнаружили немцев. Потом повернули в сторону Барты, затем в сторону Литвы. Там разгромили немецкую автоколонну и повернули назад, в Барту. Далее через Дунику опять двинулись в сторону Литвы. Находившийся в составе отряда Имант Судмалис, и с ним несколько машин, оторвались от колонны ещё в районе Барты, когда там случилась небольшая стычка с националистами. С этого момента их пути разошлись — Имант направился в Ригу, а основная колонна в направлении Скуодас. Судмалис позднее принимал активнейшее участие в партизанской борьбе и подпольной деятельности, в том числе лично участвовал в боевых операциях, где проявил себя очень смелым и решительным человеком. В результате предательства был арестован и 25 мая 1944 года казнен. Звание Героя Советского Союза ему присвоили в 1957 году.

В ночь с 26 на 27 июня началась эвакуация Прибалтийской ВМБ из Риги. Приказ о ее начале дал командующий КБФ вице-адмирал В.Ф. Трибуц. Вечером 26 июня он прибыл в Ригу для того, чтобы разобраться с ситуацией вокруг Лиепаи. В 5 ч 27 июня на пловучую базу «Иртыш» он вызвал командование ВМБ, командира Рижского военного порта, командира 1-й бригады подводных лодок и командира крейсера «Киров». К исходу 27 июня им было приказано эвакуировать Ригу, но не было назначено старшего командира. Поэтому эвакуация проходила неорганизованно. Значительное количество материальных ценностей было брошено или уничтожено.[345]

Около 18 ч 27 июня Отряд легких сил в составе крейсера «Киров», эсминцев «Стойкий», «Сильный», «Сердитый, «Энгельс» и «Грозящий» вышли из Даугавгривы в направлении Куйвасту в проливе Суурвяйн. Противолодочную охрану кораблей осуществляли четыре торпедных катера. Немного позже в этом же направлении с караваном судов вышел эсминец «Сметливый». Около 19 ч из Даугавгривы вышла 1-я бригада подводных лодок в составе плавбаз «Иртыш» и «Смольный», подводных лодок М-77, М-81, С-8. Переход обеспечивали тральщики и торпедные катера. Подводные лодки «Калев», «Лембит», С-7 и С-9 следовали самостоятельно. Для прикрытия кораблей на аэродром Когул, располагавшийся на острове Сааремаа, была передислоцирована 12-я Краснознаменная истребительная эскадрилья. Около 2 1 ч оставшиеся боеприпасы в Даугавгриве, из-за отсутствия транспортных судов, были взорваны. В районе 22 ч командир ПрибВМБ контр-адмирал Трайнин выехал на автомобиле в Пярну для установления связи со штабом КБФ и организации прохода транспортных судов проливом Вийрскурк. В Риге оставалась небольшая группа мелких кораблей, которые по окончании погрузки должны были взорвать военные объекты и затопить в фарватере Даугавы два транспорта.[346]

С выходом противника на берега Рижского залива обстановка для КБФ резко изменилась к худшему:

— флот не имел баз в Моонзунде, а значит, не имел топлива;

— был потерян морской аэродром в Риге, район разведки был сокращен до Лиепаи;

— под ударом оказалось южное побережье острова Сааремаа, самое узкое место его обороны;

— противник получил южный фланг нашей позиции в Ирбенском проливе;

— намечавшиеся коммуникации противника проходили вдоль берега, целиком занятого противником;

— перенесение противником своих аэродромов в район Риги создавало большую угрозу с воздуха островам и флоту в Моонзунде.[347]

Вернемся к боевым действиям под Скуодасом. Утром 28 июня советский отряд, прорвавшийся из Лиепаи, ворвался в оккупированный немцами литовский город Скуодас. Город был освобожден. Значительная часть немецкого гарнизона была уничтожена, погиб комендант (причём, судя по воспоминаниям, его мог застрелить Р. Циприкс), на церкви в центре городка был вывешен красный флаг. Во второй половине дня немцы, перебросив из Приекуле по железной дороге подкрепление, перешли в контратаку. В это время из Лиепаи приехало еще несколько машин с защитниками города. Бой продолжался днем и ночью.[348] О захвате Скуодаса упоминается в журнале боевых действий 291-й пд в 10 ч: «30 русских грузовиков, вероятно прорвавшихся из Либау в юго-западном направлении, беспокоят тыловые линии и атаковали Ленкимай и особенно Скуодас, где расстреляли коменданта, тыловые части отгоняют дозорные группы». В Скуодас был направлен бронепоезд и запасной полевой батальон. В 16 ч 20 м командование 18-й армии сообщило, что на Скуодас посланы подвижные группы 58-й пд. В 17 ч 10 м командование дивизии сообщило в штаб 18-й армии: «Враг в Скуодас уничтожен (резервным) полевым учебным батальоном и снабженцами. Подвижные части 58-й дивизии не нужны».

После приведения в порядок своих частей, днем 28 июня, около 15 ч, подразделения немцев вошли в Лиепаю. Отдельные отряды красноармейцев, краснофлотцев, милиционеров, рабочих и комсомольцев сдерживали их в северной части города, в районе парка Райниса. Несмотря на количественное и качественное превосходство, применение пулемётов и миномётов, прямым штурмом немцы парк Райниса (традиционное название — Козий парк) так и не взяли, хотя пытались несколько раз. Только ближе к вечеру противник обошёл парк с востока, угрожая окружить оборонявшихся там защитников города. Это послужило причиной их отступления к городскому каналу — последней организованной линии обороны в городе. Взрывчатки и специалистов-подрывников для подрыва мостов через канал не было. В 17 ч 20 м 28 июня новый доклад из 505-го пп: «Центральная часть Либау взята вплоть до церкви южнее главного вокзала. Идет бой за мост через городской канал». Сопротивление в центральной части Лиепаи распадалось на несколько очагов. В клубе моряков закрепился отряд осоавиахимовцев во главе с К. Бирзиньшем. Комсомольцы оборонялись в районе железнодорожного моста и торговых складов. В гостинице «Олимпия» вели бой военные моряки и рабочие под руководством директора электростанции С. Ягминса. Была позиция и в гостинице «Норд». Бой, в основном, вылился в интенсивную перестрелку через канал. Немцы использовали в бою два полугусеничных автомобиля Sd. Kfz.10 с 20-мм автоматической зенитной пушкой Flak.38. Вероятно, они были из состава 1-й роты 31-го зенитного батальона. Первая машина заняла огневую позицию около гостиницы «Норд», потихоньку продвигаясь задним ходом к щели между зданиями вдоль канала, чтобы вести огонь по противоположному берегу было удобнее. Вторая такая же машина находилась в таком же точно положении, на параллельной улице. Она вела огонь в сторону канала. Первую зенитную самоходку сверху, из гостиницы «Норд», забросали гранатами комсомольцы. Автомобиль полыхнул как факел и в считанные минуты полностью сгорел. Через некоторое время немцы установили репродукторы и на двух языках, латышском и русском, стали предлагать защитникам города сдаться. Противником предпринималась безуспешная попытка преодолеть канал и по железнодорожному мосту. Вследствие неудачи, немцы попытались переправиться в Старую Лиепаю примерно в нескольких сотнях метров восточнее железнодорожного моста — уже через озеро, прикрываясь небольшим островом Аттекас. Однако здесь их встретил огнём отряд добровольцев под командованием директора театра Э. Зундманиса, который с первого дня войны патрулировал западный берег Лиепайского озера. Немцы вынуждены были применить артиллерию. Как результат — большие разрушения в городе и много раненых. Заканчивались боеприпасы. Примерно в 23 ч позиции вдоль канала были оставлены, и советские бойцы начали отходить в южную часть города. Всего в ходе городских боев было полностью уничтожено 117 и повреждено 450, в основном многоэтажных, зданий в центральной части города, вблизи городского канала.[349]

Немецкие солдаты во время боя у моста через канал (северная сторона).

Разрушенное огнем тяжелых орудий здание склада на южном берегу Торгового канала в ходе штурма города 28 июня 1941 г.

Фотография с воздуха 1942 г. Разрушения на северном берегу Торгового канала (фактически в Новой Лиепае). В самом верху снимка здание гостиницы «Норд».

Здание бывшей гостиницы «Норд», современная фотография.

Несколько десятков курсантов училища ПВО продолжали удерживать ДЗОТ на правом фланге восточного участка обороны, у Лиепайского озера. Лишь 2 июля они оставили укрепления и прорвались из окружения. В военном городке, в доме на улице Танкистов, держали оборону несколько моряков. Легенда гласит, что несколько дней. Факт — их удалось уничтожить только путем полного разрушения дома. Развалины этого дома стали разбирать где-то в середине пятидесятых годов, нашли останки моряков и даже идентифицировали некоторые из них. Существует легенда о том, что несколько человек засели на крыше одного из домов с пулемётом и держались двое суток.

Один из мостов (так называемый «трамвайный») через Торговый канал. Фотография выполнена с южного берега, где держали оборону защитники города. 28 июня здесь проходила последняя линия обороны.

В журнале боевых действий[350] морского командующего «С» события 28 июня описаны следующим образом: «Незадолго до полудня 505-му пп и морской штурмовой группе удалось ворваться Либау. Два батальона 505-го полка и группа Биглера, которая была снова выдвинута вперед, завладели северной частью крепости. Группа Биглера заняла верфь ВМС [судоремонтный завод «Тосмаре». — Авт.]. До 23 ч верфь и военная гавань были очищены. Южная часть города сильно горела. Вечером и в ночь с 28 на 29 июня южная часть Либавы была взята 291-й дивизией после жестокого боя. Северная и южная часть затем была зачищена частями 291-й дивизии, верфь и ее окрестности — особой группой Биглера. 530-й дивизион с одной охранной ротой охранного батальона в течении ночи прикрывает Приекуле плотной круговой обороной. За ночь никаких особых событий не было». Весьма красноречивы воспоминания ветеранов немецкой морской пехоты. Даллмайер: «Наконец мы достигли по улице длинного здания, дивизионного медпункта русских, позже командного пункта 505-го пп. Начиная оттуда, по нам стреляли из домов, подвалов и с крыш. Несмотря на это сильное сопротивление, мы достигли городской площади. Тут мы понесли потери, в боях, проводимых с крайней жестокостью. Ручными гранатами мы очищали вражеские огневые точки… В конце концов наши роты продвинулись до реки, протекавшей через город посередине. На тот берег вел мост. Переправиться было невозможно, так как рискованное занятие штурмовать его могло привести к чудовищным потерям, потому что противник все еще занимал свои позиции и из-за каждого угла имел перед собой прекрасные мишени… Краузе увидел подошедшего к нему хауптманна из саперной роты сухопутных войск и сказал: «Надо убрать подрывной заряд с моста, это задача для саперов». Хауптманн: «Пока за нами не поставят еще две 8,8-сантиметровки излюфтваффе, яниодного человека в смертники не отправлю!». Кун: «Мы пошли вперед, через товарную станцию, через парк, до колбасной фабрики в Либаве. В первом уличном бою продвижения вперед не было. Наш командир роты Реттингхаус перебежал улицу и был ранен в ногу. Он дал приказ: «Назад и окопаться на краю парка». Он подозвал Дауфина, сказав, что он должен принять роту, и погнал посыльного, чтобы подвезли 8,8-см орудие напрямую наводку. Прибыло 10,5-см [орудие] на конной тяге, снялось с передка и обрушилось из-за прикрытия в виде деревянного забора на колбасную фабрику. Она загорелась, и мы взяли в плен порядочно раненых. У нас тоже было несколько раненых».[351] Эти воспоминания не стыкуются с представленной выше информацией из журнала боевых действий морского командующего. Возможно, боевые действия моряков в Старой Лиепае были частной инициативой командира группы Биглера. Или какое-то подразделение было отправлено на захват и зачистку коммерческого порта в городском канале. Часть защитников города вела боевые действия в других местах юго-восточнее Лиепаи. Для борьбы с вырвавшимися из окружения, в этот район срочно начали перебрасывать 374-й пп 207-й охранной дивизии.[352]

Немецкие войска на улицах Лиепаи. В центре немецкий солдат через репродуктор предлагает защитникам города сдаться.

Подбитая немецкая техника на улицах Лиепаи. Специальная модификация полугусеничного автомобиля Sd.Kfz.10 с 20-мм автоматической зенитной пушкой Flak.38, борта откинуты. Возможно из состава 1. Kompanie Fla Batallion 31. Его забросали гранатами комсомольцы под окнами гостиницы «Норд».

В 18 ч 15 м 28 июня косновным силам дивизии вышел 3-й батальон 506-го пп. В 20 ч 50 м, для предотвращения новых попыток прорыва, дорогу южнее озера Тосмаре перекрыл 2-й батальон 504-го пп с приданным ему 10-м пулеметным моторизованным батальоном. Историк 291-й пд также оценивает бои в Лиепае как исключительно тяжелые. «Однако только на следующий день им удалось полностью развить первоначальный успех и войти в крепость, а штурмовыми отрядами даже в город. Завязались исключительно тяжелые ожесточенные уличные бои. Враг огрызался огнем замаскированных в амбразурах пулеметов. Вражеское сопротивление было подавлено только после того, как подтянули тяжелые пехотные орудия, стрелявшие прямой наводкой, а также тяжелые гаубицы и мортиры, которые вели огонь с закрытых позиций. На следующий день были зачищены город и порт. Первое тяжелое сражение было победоносно завершено. Оберст Ломейер получил рыцарский крест. Дивизия добилась большого успеха, однако одновременно это было трудным уроком. За успех пришлось платить кровью».[353]

В честь оберста Ломейера немцы даже назвали улицу в Лиепае. Правда, возможно, уже после его гибели под Ленинградом в 1942 году, так как карта города, на которой фигурирует улица «Оберста Ломейера», датирована 1944 годом. Примечательно, что в 1941 году в ста метрах от этой улицы немцы устроили место массовых расстрелов.

Падение Лиепаи привело к свертыванию всей системы береговой обороны южного берега Ирбенского пролива. Бывший командир одной из береговых батарей вспоминал: «27 июня 1941 года мы получили приказ командира сектора береговой обороны Виндавской военно-морской базы, полковника Герасимова и комиссара полковника Шкарупо, уничтожить батареи и маяк. А самим отходить на острова. Для нас это было непонятно, эти батареи обошлись государству в миллионы рублей, батареи не произвели ни одного выстрела. Пришлось выполнить приказ и уничтожить батареи и маяк. Командующий флотом Трибуц отдал приказ коменданту Береговой обороны генерал-майору Елисееву выслать два транспорта. 27 июня к нам на траверз батарей подошли два транспорта, на них погрузился личный состав батарей, строительная рота, а также некоторый боезапас и техника».[354] Это воспоминание точно отражает картину произошедшего. Можно добавить, что после того, как из Вентспилса ушли советские войска, старшим на южном берегу Ирбена оставался командир 10-го оаждд майор Крайнев. После его неоднократных запросов командующий КБФ приказал уничтожить батареи, а коменданту БОБР выслать к маяку Микельбака транспорт «Кретинга» и буксир. Только 28 июня под прикрытием двух самолетов 15-й оаэ произошла переправа советских подразделений. Из оперативной сводки № 9 коменданта БОБР от 30 июня: «Из прибывшего батальона Крайнова сформирована стрелковая рота (на велосипедах) в количестве 224 чел. 30.06 заняла позицию в районе Вальяла [ныне Виливалла. — Авт.] с задачей взаимодействия с 46 и 79 СП, уничтожения воздушного десанта, диверсионных групп в районе дислокации и в центральной части о. Эзель [ныне Сааремаа — Авт.]»[355]

Командир 40-й ББ капитан Коган З. П.

Командир 45-й ББ капитан Живодер П. Ф

Комендант Береговой обороны Рижского залива генерал-майор береговой службы Елисеев К. Б.

В течение дня в порты острова Сааремаа приходили транспорты, вышедшие накануне из Риги и Вентспилса. В Курессааре прибыло 7 транспортов и два буксира из Риги. В западную бухту — Кихелконна прибыло шесть транспортов из Вентспилса. К утру ОЛС и 1-я бригада подводных лодок собрались на рейде Куйвасту. Транспортные суда, прибывшие из Риги в Пярну, постепенно проводились через Мухувэйн в Таллин и далее в Кронштадт. Отряд торпедных катеров перешел в Рохукюла. Здесь же теперь дислоцировалось и управление ПрибВМБ. Авиация противника вела постоянную разведку в Ирбенском проливе и начала бомбардировку кораблей, находящихся в Мухувейн. Подводная лодка «Л-3», после проведенной минной постановки у Мемеля, ушла в Кихельконну.[356] В этот день погибла подводная лодка С-10. В ночь на 28 июня с «эски» пришло сообщение, что она имеет повреждения, не может погружаться и утром будет в Лиепае. Фактически сигнал «Терплю бедствие» был получен почти одновременно с отдачей приказания на С-10 в Лиепаю не заходить, а следовать в Даугавгриву. По немецким данным, утром 27 июня севернее мыса Брюстерорт, находившийся в дозоре сторожевик V.307 был атакован подводной лодкой. В ответ было сброшено 4 глубинных бомбы, а вскоре к месту боя подошли тральщики, сторожевики, охотники, появление которых, возможно, было принято командиром С-10 за погоню. Дальнейшая её судьба неизвестна. Возможно, эта подводная лодка погибла на минах в районе Пиллау или Лиепаи.

Боевые действия в районе Лиепаи 28 июня 1941 г.

Боевые действия 114-го сп 67-й сд и защитников Лиепаи с 30 июня по 2 июля 1941 г. под Ригой.

Особое внимание немецким и советским командованием уделялось разведке положения дел в Лиепае. Для этого посылались гидросамолеты. Вечером 27 июня немецкий Ar.95 облетел порт. Ранним утром 28 июня облет повторили Ar.95 и два Ar.196, доложив о наличии поврежденных судов в порту. «В ночь на 28 июня гидросамолетами была атакована Торговая гавань Либавы, где обнаружено 5 торговых судов, одно 5-6000 т, остальные 3000 т. Было замечено движение в гавани, похожее на перегрузку. По данным летчиков военная гавань вся горит, как и радиостанция, и радиовышка в гавани. Русские опознавательные сигналы, судя по всему — белая ракета. Пароходы атакованы четырьмя бомбами SC 50. Они упали в воду около борта и там взорвались. Пулеметный огонь был только с земли, очень слабый».[357] Вероятно, оставшиеся в городе защитники Лиепаи пытались вывести из порта корабли и эвакуироваться на них. Во второй половине дня 28 июня 125-я авиагруппа атаковала порт Лиепаи. «В гавани Либау многочисленные транспорты атакованы десятью бомбами SD (5 самолетов). Достигнуты следующие попадания: в один транспорт три попадания, еще в один два в корму, два попадания в 2 м от борта. Плюс еще пароход на 3-4000 т получил бомбу, сильно задымил, в носу после сброса бомб взрыв с ярким пламенем. Две бомбы в кормовую часть 3000-т[онного] парохода. Две бомбы позади него. В Либау ПВО нет, несмотря на пролеты на бреющем».[358] После этого налета остававшаяся надежда защитников города уйти морем была ликвидирована.

Советская авиаразведка Лиепаи завершилась трагично. Два гидросамолета МБР-2 изсостава 15-й оаэ, совершавшие разведку по маршруту Кихелькона — Гогланд — Лиепая — Кихелькона, были сбиты в 4 ч 50 м 28 июня двумя Ar.196. Погибли экипажи старшего лейтенанта К. Г. Калмыкова и лейтенанта М. П. Кинева.[359]

В 17 ч 40 м немцами была перехвачена очередная радиограмма от командующего КБФ: с 28 июня он запретил всем кораблям заход в Лиепаю, Вентспилс и Даугавгриву. В 23 ч 3 м военно-морское руководство получило доклад морского командующего «С»: «Дивизия докладывает: s средней части города, S северной части Либау после тяжелых уличных боев с коммунистами в наших руках. Морской командующий «С» вместе с батальоном Биглера захватили в неповрежденном состоянии верфь «Тосмаре». МАА 530-й морской дивизион 29 июня рано утром будет выслан в Либау. Состояние русской береговой артиллерии в Либау пока непонятно. Дивизия временно организует две береговых батареи сухопутных войск. В Военной гавани на нынешний момент пять подводных лодок и один эсминец, вероятно «Ленин», обнаружены затопленными».[360]

### Последние бои защитников Лиепаи (29 июня — 2 июля)

Утором 29 июня немцы окружили здание военно-морского госпиталя. Начался обыск и поиск оружия, раненые сбрасывались с коек. Выставив в коридоре караул, немецкие офицеры собрали персонал и потребовали выдать комиссаров, коммунистов, комсомольцев и евреев. Начальник госпиталя военврач 1 ранга И. И. Чинченко заявил, что таковых нет, нет списков и документов на раненых. Немцы изолировали начальника госпиталя и несколько часов допрашивали его, а затем приступили к допросам остального персонала. Согласно воспоминаний Соловьёвой и Заволоки, врачей госпиталя допрашивали три дня, в результате чего временно, до их возвращения, прекратились перевязки. Ничего не добившись, немцы объявили госпиталь лазаретом для военнопленных.[361]

Прорвавшиеся 27 июня из Лиепаи советские бойцы собирались в Кулдиге. Здесь, в городской больнице, под руководством главврача А. Швангерадзе, начсандивом Косниковым была организована помощь раненым. Кроме оказания медицинской помощи, Кулдигская больница выделила работникам Лиепайского госпиталя медикаменты и перевязочный материал для пополнения запасов. Впоследствии, после взятия Кулдиги, Швангерадзе и несколько сотрудников больничного персонала были по приказу зондерфюрера Густава Целминьша расстреляны латышскими националистами. В течение ночи на 29 июня командованию немецкой дивизии вновь поступил приказ выдвинуть передовой отряд на Тукумс. Новая боевая группа создавалась под командованием командира 506-го пп оберста Гуррана. В ее состав были включены: 3-я стрелковая рота 506-го пп, 1-я рота 10-го пульбата, одна батарея гаубиц, две тяжелые зенитные батареи, одна саперная рота, одна рота противотанковых орудий. В 16 ч эта группа выступила из Гробиня и в 20 ч 10 м достигла Скрунды. В течение всего дня силами 505-го пп продолжались поиски в районе севернее озера Таши семидесяти пропавших без вести военнослужащих 506-го пп.

В Тукумсе в это время отдельные военнослужащие, группы и подразделения 67-й сд, моряки и пограничники, прорвавшиеся восновном поприморской дороге, соединились с 114-м сп.[362] Историк В. И. Савченко оценивает общее количество людей, объединившихся в Тукумсе (114-й сп, артиллеристы, пограничники и моряки из Вентспилского района, и прорвавшиеся из Лиепаи) примерно в 2500 человек.

Между тем, бои в Лиепае продолжались и 29 июня. «Особая группа Биглера и 530-й дивизион большими силами привлекались для охранения северной, прилегающей к верфи части крепости. Из одного находившегося там бункера, а всего их было на берегу 8-10 бункеров, был обстрелян обоз находящегося на отдыхе артиллерийского подразделения. После понесенных потерь артиллеристы потребовали подкреплений в виде противотанковых орудий от группы Биглера. Несмотря на обстрел, противник держался с большим ожесточением, и нанес артиллеристам новые потери. Приказанная морским командующим и успешно проведенная моряками атака с помощью огнемета, хоть и нанесла противнику потери, не принудила его сдаться. Только на следующий день саперам под командованием полкового командира удалось взять систему бункеров, залив в воздухопровод бункера бензин и вызвав его возгорание. Тогда враг сам выбрался из бункера и ринулся в ожесточенную атаку, причинив нам новые потери. Все это показывает экстраординарную манеру вести бой у большевиков».[363] Этот эпизод подтверждается воспоминаниями С. Д. Кучинского, главстаршины группы мотористов ПЛ «Спидола»: «В плену в лагере… за Клайпедой встретил артиллериста п\л «Спидола» матроса Гулиуса и он рассказал мне следующее:… Гулиус с товарищами последнюю оборону сделали в Дзотах на берегу моря вблизи госпиталя… И когда немцы сделали обход и у входа в дзот зажгли топли [топливо — Авт.] и дымом принудили их выйти… даже немец одобрил их как героев до последнего».

Подорванная экипажем советская подводная лодка С-1. Фотография датируется концом июня — началом июля 1941 г.

В Лиепае в руки врага попало несколько складов, в которых находились 2300 т различных грузов и торговые суда. По данным немецкого исследователя Теодора Доргайста, в Лиепае было захвачено 13 исправных пароходов (приложение 5). Немцам досталось также большое количество повреждённых кораблей и судов. Некоторые из них впоследствии были восстановлены и поставлены в строй, например, подводная лодка С-1 (в качестве опытового корабля), ледокол «Силач», несколько барж, буксир и прочие. В течение последующих дней части 291-й пд продолжили прочесывание местности к северу от города. Так, в 14 ч 29 июня 505-му пп было сообщено, что по сведениям латвийской самообороны разрозненные группы врага из Лиепаи пытаются снова собраться в лесу между мызой Вергале и берегом у Зиемупе. «На прибрежной дороге Зиемупе — Павилоста якобы до сих пор уцелевшие группы врага. В 18 ч 30 м от 403-го самокатного батальона сообщение: по показаниям гражданских группы русских по 50-100 человек с офицерами, частично без оружия, должны просачиваться в направлении на север. Одна группа из 30 человек обнаружена рядом с Циравой (севернее). До сих пор 10 пленных».[364]

Немецкие специалисты ведут восстановительные работы на советской подводной лодке С-1.

В районе Лиепаи, с первых дней войны, действовала печально знаменитая зондеркоманда «1а», входившая в состав Айнзацгруппы «А». Об истории этой германской преступной организации необходимо рассказать подробнее. Айнзацгруппы полиции безопасности и СД Германии (нем. Einsatzgruppen der Sicherheitspolizei und des SD, сокр. EGr, рус. «целевые группы», «группы развёртывания») осуществляли массовые убийства на оккупированной Германией территории. Целями айнзацгрупп были евреи, цыгане и другие так называемые «расово неполноценные», политическая интеллигенция, коммунисты, члены движения сопротивления и «асоциальные элементы». В мае 1941 года, перед нападением на СССР, в Германии было создано четыре айнзацгруппы — А, В, С, D. Первая выполняла задачи в Прибалтике. Командовал ею бригадефюрер СС и генерал-майор полиции Вальтер Шталекер (в 1942 г. был тяжело ранен советскими партизанами в Ленинградской области и умер от ранения). Группы были разделены на айнзацкоманды и зондеркоманды (нем. Sonderkommando, особая команда), имевшие в своём составе от 70 до 120 человек и подразделявшиеся на подкоманды по 20–30 человек. Айнзацкоманды действовали в глубоком тылу, в то время как зондеркоманды использовались в непосредственной близости к линии фронта. Зондеркомандой «1а» командовал штандартенфюрер СС доктор Мартин Зандбергер (после войны был осужден). Эта зондеркоманда уничтожила всех евреев в Гробиня еще до падения Лиепаи.

В Лиепаю, после её захвата, морем прибыл полковник бывшей латвийской армии Александр Плеснерс. До вхождения Латвии в состав СССР он занимал должность военного атташе Латвии в Германии. В СССР возвращаться отказался. Был завербован немецкой военной разведкой «Abwehr» и принял активнейшее участие в привлечении латышей, живших в Германии, к сотрудничеству с немцами в намечающейся войне с СССР. В Лиепае был назначен, как опублковано 3 июля в местной газете «Курземес Вардс», «командующим всеми силами латвийской обороны (Heimwehr) в прибрежных районах». Ему были «приданы все подразделения айзсаргов и латвийских органов безопасности». К 5 июля он убыл в Ригу. В будущем Плеснерс — штандартенфюрер СС. Приказом Пленснерса были назначены: командующий силами самообороны Лиепайского района полковник-лейтенант (Pulkvehleitnants — латышск., дословный калькированный перевод «полковник-лейтенант»; соответствует российскому воинскому званию подполковник — Авт.) Гритис и его заместитель капитан А. Юмис. Начальником сил самообороны города Лиепая был назначен полковник Якобсонс, начальником сил самообороны лиепайско-айзпутского «направления» полковник-лейтенант Лейейс (опубликовано 8 июля 1941 вгазете «Курземес Вардс»). В дальнейшем на базе отрядов самообороны была развернута немецкая вспомогательная полиция.

В первые дни окупации в городе проходили обыски и аресты партийных и советских работников, а также лояльных советской власти граждан. В категорию последних, прежде всего, входили те, кто принимал деятельное участие в обороне Лиепаи. Для выявления и поимки таковых в только что открытой временной комендатуре организовали фильтрацию. Комендатура располагалась в здании гостиницы «Де Рома» на площади Роз. С 28 июня комендантом был временно назначен оберст Ломейер, командир 505-го пп. Через несколько дней, 4 июля, на должности коменданта уже был корветтен-капитан Брюкнер. Нельзя не упомянуть, что выявлению и расстрелу подлежали некоторые категории военнопленных — коммунисты и политработники, что, собственно, и делалось. Но и это ещё не всё. В ответ на какие-то акты сопротивления (выстрелы в солдат и прочее), немцы брали заложников и расстреливали их, не взирая уже ни на какие «категории». Кроме этого, немцы сразуже начали массовые аресты и казни евреев. Им активно помогали местные националисты и уголовные элементы. Во время оккупации немцами в Лиепае были организованы следующие карательные учреждения: следственная тюрьма СД, лагерь СД, отделение СД; центральный лагерь военнопленных № 550 (переименован в «Dulag № 101»); транзитный лагерь для членов семей персонала Красной армии; еврейское гетто. По просьбе морского командующего «С», 1 июля командование 18-й армии, в связи с напряженным положением вокруг Лиепаи и в целом на Курляндском полуострове, ходатайствовало озадержке отправления к Риге 291-й пд. Командующий 18-й армией генерал-оберст фон Кюхлер поставил перед командиром 291-й пд следующую задачу: «1) 291-я дивизия остается до дальнейших распоряжений в районе Либау — Ауц [Ауце. — Авт.] — Тукум [Тукумс. — Авт.] — побережье Северной Курляндии. Дивизия занимается уничтожением все еще остающихся в данном районе вражеских отрядов и банд.

2) Исходя из этого, дивизия широким фронтом прочесывает местность

— Одной группой — от Серундена [Скрунда. — Авт.] до Фрауенбурга [Салдус. — Авт.],

— Одной группой от Гольдингена [Кулдига. — Авт.] до Талсы,

— Одной группой от Виндавы [Вентспилс. — Авт.] до Дундаги.

— Передовая группа Гурран после выполнения своих задач под Ригой снова передается дивизии и идет в Тукум [Тукумс. — Авт.].

3) 374-й пп (207-й охранной дивизии) остается в районе действий дивизии для умиротворения района Салантай — Дарбиняй — побережье Либавского озера — Скуодас до выполнения данного задания. О выполнении задания доложить.

4) Зачистку районов проводить таким образом, чтобы отдельные группы оставались в больших районах на несколько дней и там проводили планомерное прочесывание, особенно лесных массивов. Беспощадно атаковать банды мародеров, особенно солдат в гражданском и вооруженных коммунистов.

5) В качестве гарнизона для Либау и Виндау оставить по батальону дивизии, которые после ухода дивизии из Курляндии сначала останутся там. По поводу подчиненности этих батальонов после ухода дивизии последует специальный приказ.

6) Применяющаяся в Либаве группа береговой артиллерии остается в подчинении Морского командующего «С».

Другие группы береговой артиллерии подтягиваются к Виндау и по прибытии также подчиняются Морскому команду ющему «С».[365]

В эти дни через Ригу продолжали уходить советские войска, ранее действовавшие в районе Лиепаи. В течение 28 июня сумели подойти и переправится на правый берег Даугавы в Риге 28-й мсп. Моторизованная группа Рижского пехотного училища подошла позже. Курсанты успели дождаться в Кулдинге некоторых прорвавшихся из Лиепаи командиров и бойцов. Это их и задержало. К этому времени мосты через Даугаву в Риге были уже взорваны или серьёзно повреждены. Атака курсантов была отбита после рукопашного боя с разведбатом 11-й немецкой пд. Вместе с группой зенитчиков курсанты отошли к угольным складам, откуда были видны взорванные мосты. Трое курсантов под обстрелом бросились в воду, и вплавь достигли правого берега. Дальше группа отходила к цементному заводу. Ночью под прикрытием темноты и проливного дождя они на бревнах и плотах перебрались от завода до порта.[366] По другой версии, курсант 7-й роты Григорий Кириллов переплыл на правый берег и оттуда передал несколько лодок, на которых переправились остальные их товарищи.[367]

К переправам через Даугаву в районе Риги продолжали выходить отдельные группы и подразделения советских войск. К 19 ч 40 м немецкая разведка доложила о крупной группировке советских войск в тылу 18-й армии: «8 км юго-западнее Риги; там находятся примерно 2000 солдат с тяжёлой артиллерией, будут атакованы 162-м пехотным полком».[368]

Это был отступавший от Вентспилса 114-й сп 67-й сд В его составе была также часть прорвавшихся из Лиепаи защитников города. В отличии от 28-го мсп и батальона курсантов, основным средством передвижения в 114-м стрелковом полку был гужевой транспорт. Соответственно и скорость движения его была меньше. По пути следования колонну неоднократно обстреливали из засад латвийские националисты. Двигаясь по приморскому шоссе, по северному берегу реки Лиелупе, передовой отряд полка захватил заминированный мост через реку. Отбив несколько атак националистов и разминировав мост, в ночь на 1 июля 114-й сп заночевал в лесу.

1 июля 114-й сп предпринял первую попытку прорваться через Ригу на северный берег Даугавы. На рассвете полку удалось ворваться в город и закрепиться на его западных окраинах. Начались уличные бои. Во второй половине дня, подтянув дополнительные силы, немцы выбили полк из Риги. Полковник Муравьев отвел свой отряд на 15 км вверх по течению реки, намереваясь на следующий день повторить попытку переправы.

Это был не единственный отряд советских войск вырвавшихся из Лиепаи. В этот же день, в районе Тукумса, у моста через реку Слоцене, приняли последний бой бойцы и командиры 843-й батареи 84-го озад, дополненные некоторым количеством личного состава других батарей. В этом бою погибло 39 моряков-зенитчиков, 11 раненных попали в плен.[369]

Подтянув за ночь крупные силы, немцы утром 2 июля атаковали подразделения 114-го сп и отряды 67-й сд, моряков и пограничников Лиепаи. Бой длился весь день, многие погибли, в их числе военврач 2 ранга Косников. Разрозненные группы бойцов сумели вырваться из окружения и уйти в леса. Часть раненных бойцов и командиров попала в плен. Из командования дивизии в плену оказались заместитель командира дивизии по политической части полковой комиссар И. И. Котомин и командир полка полковник Г. К. Муравьев. В районе боев С. Е. Чухиным было зарыто в землю боевое знамя дивизии.[370] В 1967 году Боевой штаб юных журналистов города Юрмала под руководством педагога Д. Н. Дмитриева провёл 13 походов сцелью найти знамя 67-й сд, используя подсказки Чухина. Найти его не удалось. Было установлено, что в 1958–1959 годах именно в этой местности проводились масштабные мелиоративные работы и торфоразработки. Поэтому был сделан вывод, что знамя дивизии, очевидно, перемещено вместе с грунтом. Скорее всего, этим оно попросту было уничтожено. Немецкий историк 151-го пехотного полка 61-й пд так описывал этот бой: «Основная масса 61-й пд двигалась в первой половине дня 1 июля по дороге Митау [Елгава — Авт.] — Рига следующим порядке: пехотные полки: 162-й, 151-й, 176-й. Примерно в 11 ч поступило сообщение, что враг находится по обе стороны дороги, по которой мы двигались южнее от Санкт-Тиринис в лесном заболоченном массиве. Силы врага — примерно один полк. Дорога интенсивно обстреливалась. В 13 ч 162-й пп выставленный против врага, не смог не на метр продвинуться вперед. Когда чуть позже в расположении 151-го пп появился командующий XXVI АК генерал артиллерии Водриг, он приказал усилить наступление 162-го пп одним батальоном 151-го пп. После этого 3-й батальон был послан на помощь 162-му пп (послан оберстом Мельцером) для наступления на врага в лесном массиве южнее Катрина… Противник ожесточенно оборонялся, обстреливал из пулеметов и орудий, хорошо маскировался. Только около 15 часов по сообщению 3-го батальона наступление продолжилось… Около 19 часов шум боя стих. Усиленный полк русских, который находился южнее Риги и пытался оказать сопротивление, вероятно не подозревавший о ситуации, был уничтожен».[371] В этот день 61-я пд немцев понесла тяжелые потери[372]: 114 погибших (в т. ч. 4 офицера), 136 раненных (в т. ч. 6 офицеров), 30 пропавших без вести. Учитывая, что в этот день других боев почти не было, эти потери понесены немцами в боях со 114-м сп и защитниками Лиепаи.

Не все защитники Лиепаи и после этого боя попали в плен. Вернемся к воспоминаниям торпедиста с подводной лодки «Спидола» П. В. Ермолаева: «Дальше мы двигались со всеми собравшимися частями, машины, подводы, верхом, пешком, по узкой дороге лесом, болотом к Риге, и вот, под Ригой, кажется, в устье (Западной) Двины было последнее побоище… мы приняли последний для нас бой, стрелять было нечем, много (было) раненых, дорогу завалило подводами, машинами, не вперёд, ни назад. Команды никакой не поступало. Кто куда разбежались по лесу, по болотам, группами… Там было страшное, трудно описать. Немец нас обходил в кольце. Дорога была забита, разворота не было, битые машины, подводы, в кюветах лошади и люди, стон, крик людской, кто-то дал команду[: «] Спасайся, кто как может [!»]. И кто мог, разбегались, по болотам, в лес малыми группами, по 10 чел[овек,] по 8, по 20, кто со своими, кто с чужими. Нас, близких, с одной лодки было 2-е [-] я и Абакин Анатолий ([по кличке «]Рыжий[»]), а все остальные были другие ребята, но хорошие. Всего нас было 12 [моряков] и 1 пограничник кнам присоединился позже… затем [-] 9 и позже [-] только 6. Вот такой группой мы пробирались, хотя сами точно и не знали, куда… Мы шли без компаса, с 2-я винтовками и 1-м пистолетом. Ещё был у нас пулемёт [системы] Дегтярёва, это нам придавало силы и надежды, да мало дисков [к нему было — ] только 2, потом всё кончилось… Лесом около [шоссейной] дороги мы резали связь. Снимали посты у железнодорожной станции, [которую] охраняли латыши… Мы ещё долго пробирались лесами… крепились от голода и холода, шли дожди, и мы надеялись, ждали, что вот придут наши… Так мы пиратствовали до 11-го или 12-го августа… уставшие, голодные, раздетые и босые, а дни были дождливые, сыро… Перебравшись через реку, сильно уставшие, зашли в один дом, достали немного еды и пошли в лес… Утром в солнечном пригреве на привале, после сытного завтрака в одном хуторе у латыша «доброго» мы уснули и?… Нас там и взяли в плен [-] не без помощи того латыша, что нам дал хлеба и молока… мы оказались в плену. Как нас не расстреляли, я и сейчас не могу объяснить, тем более [-] матросов, не дюже они[, немцы и латыши] нас «любили»…».[373]

С вечера 30 июня кригсмарине силами 5-й и 31-й флотилий тральщиков начали тралить водный район Лиепаи. Утром 1 июля проход в порт Лиепаи был проделан, при этом было подорвано 9 мин. Работы продолжались. Вечером, в 19 ч 10 м при тралении погиб тральщик М.3134. Затралив 2 мины, он их подорвал, это вызвало детонацию еще двух мин, что и вызвало гибель тральщика. Погибло 9 моряков. 3 июля в Лиепаю был приведен первый конвой. Два корабля 15-й флотилии тральщиков должны были отвести в Лиепаю корабль обеспечения полетов «Karl Meyer» из Пиллау. По дороге им следовало взять с собой танкер «Mittelgrund». На подходах к Лиепае конвой должен быть встречен 5-й флотилией. Также было разрешено в восточной Балтике каботажное судоходство для судов до 150 т. С 3 июля в Лиепае уже начал функционировать судоремонтный завод — работоспособны были доки, машинные и корпусные мастерские. Первыми там встали на ремонт котлов тральщики М.251 и М.31.[374]

### Итоги и выводы

Город Лиепая был в числе первых очагов сопротивления в полосе наступающей немецкой группы армии «Nord», где немецкие войска встретили организованное сопротивление советских войск. По признанию немцев, организация обороны Лиепаи находилась навысоком уровне, солдаты имели хорошую боевую подготовку и отважно сражались. Общие потери 291-й пд и приданных ей частей с 22 июня по 1 июля 1941 года составили: убитых 354 (в т. ч. 20 офицеров), раненых 879 (в т. ч. 33 офицера), пропавших без вести 202, всего 1435 человека.[375] Здесь не учтены потери летчиков, моряков плавсостава, комендатуры Скуодаса и другие потери. Приблизительно немцы потеряли всего около 1500 человек. Наиболее тяжелые потери немцы понесли 27 июня при прорыве советских войск из Лиепаи. В журнале боевых действий 291-й пд в 21 ч 15 м зафиксированы следующие сообщения из 506-го пп: «Потери тяжелы», в 23 ч 30 м: «Полк сильно изнурен и прорвался от прибрежной дороги на северо-восток от Либау». В вечернем докладе 27 июня отмечалось: «Боеспособность 506-го пп сократилась». Историк В. И. Савченко писал о том, что немецкие потери оцениваются примерно в 2000 убитых и раненых. С учетом имеющейся статистики с его выводами можно согласиться. Примерно в боях за Лиепаю участвовало с обеих сторон около 35–40 тысяч человек. Две трети от этого числа были немцы. Потеряв в боях убитыми около 500 человек немецкие войска полностью разгромили противника и выполнили поставленную задачу.

После захвата города немцы, как и во многих других советских городах, превратили Лиепаю в место массовых казней. Списки жертв оккупации из числа жителей Лиепаи и общее количество казненных с местами массовых казней даны в приложении 3. Многие дома и сооружения были разрушены.

Оценки советского военно-политического руководства итогов обороны города на протяжении долгих лет постепенно менялись от отрицательных к положительным. В «знаменитом» расследовании[376] Политуправления КБФ от10 августа 1941 года отмечалось следующее:

«ВЫВОДЫ:

1. Враспоряжении командира ЛВМБ капитана 1-го ранга КЛЕВЕНСКОГО было достаточно обеспечивающих средств и не препятствовала обстановка на море, для того, чтобы вывести из Либавы все материальные ценности. Этого не было сделано благодаря тому, что КЛЕВЕНСКИИ и его штаб совершенно не руководили морскими частями в базе. Сам же КЛЕВЕНСКИИ в руководстве допустил растерянность и паникерство, результатом чего на месте были уничтожены боевые корабли и другие ценности, хотя обстановка вполне позволяла нормально их эвакуировать.

2. В период боев за Либаву и отходе, ряд ответственных лиц так же проявили растерянность, панику и трусость; в частности — начальник Политотдела полковой комиссар т. ШМЫРЕВ, по которому мною доложено Военному Совету флота об отдаче его под суд».

В этом же докладе говорилось: «Отмечают все товарищи исключительную выдержку, храбрость и самоотверженность в действиях генерал-майора береговой службы т. БЛАГОВЕЩЕНСКОГО и бывшего начальника ОПП Либавской ВМБ полкового комиссара тов. ПОРУЧИКОВА, судьба которых в настоящее время не известна».

Если судьба полкового комиссара Поручикова неизвестна до сих пор, и он продолжает числиться без вести пропавшим, то судьба генерал-майора береговой службы Благовещенского прояснилась уже в годы войны. Он стал сотрудничать с врагом. После войны был арестован и в июле 1946 года казнен по приговору суда. Еще до завершения расследования в Директиве ГЛАВПУ РКВМФ № 51сс от8 августа 1941 года о повышении передовой роли коммунистов и комсомольцев в боях с врагом и усилению борьбы против трусов и паникеров говорилось: «Бывший командир Либавской ВМБ контр-адмирал Трайнин, бывший начальник штаба Либавской ВМБ капитан 1 ранга Клевенский, и командир Виндавского укрепсектора полковник Герасимов проявили позорящее звание командира трусость и паникерство, преступное бездействие власти, допустили развал управления частями базы. Трайнин, Клевенский и Герасимов отданы под суд военного трибунала».

В отличие от капитан-лейтенанта Афанасьева им повезло. Выездной сессией Военной коллегии Верховного суда СССР 12 августа 1941 года они были осуждены без поражения в политических правах с лишением воинских званий к различным срокам заключения. Трайнин получил 10 лет, Клевенский — 8, Герасимов — 5 лет. 11 сентября 1941 года Президиум Верховного Совета СССР, рассмотрев ходатайство осужденных о помиловании, принял решение: «Амнистировать всех троих, восстановить в воинских званиях и направить в Действующую армию».[377]

67-я стрелковая дивизия как понесшая большие потери в боях за Лиепаю 19 сентября 1941 года была расформирована. Новое формирование дивизии — 27 сентября 1941 года. Свой боевой путь 67-я Севская дважды Краснознаменная, орденов Суворова и Кутузова II степени стрелковая дивизия закончила 9 мая 1945 года.

Позднее, через несколько десятков лет после описываемых событий, бывший Народный комиссар ВМФ адмирал Н. Г. Кузнецов так оценивал итоги обороны Лиепаи: «Благодаря героизму защитников Либавы, молниеносной атаки у немцев не получилось, они понесли большие потери. Мы обязаны отдать должное командирам, политработникам и бойцам 67-й стрелковой дивизии, личному составу береговых батарей и кораблей Либавской базы — они сделали все, что могли, в той трудной обстановке. Либава едва ли могла устоять при наличии тех преимуществ, которые имели тогда немцы в численности войск, уровне техники (самолеты, танки) и боевом опыте. Однако город мог продержаться дольше. Он не был застигнут врасплох, на что иногда ссылаются при описании боев передовых частей. Как уже говорилось, командир базы, а от него и командир 67-й стрелковой дивизии еще вечером 21 июня знали о возможном нападении врага в ближайшую ночь и могли привести части в готовность. Первые выстрелы на границе и налет фашистской авиации на рассвете 22 июня не были для них неожиданными. Это очень важные факты для анализа недостаточной прочности обороны Либавы и выяснения истинных причин этого явления. Там, где оборону ведут вместе армия и флот, вопросы взаимодействия имеют исключительное значение. Стрелковой дивизии, оборонявшей Либаву, могли оказать огромную помощь береговые батареи, артиллерия кораблей и подразделения моряков. Все эти силы, сведенные в одно целое и умело направленные, способны были сделать многое. Но они не были объединены, и вину за это нельзя перекладывать на командира стрелковой дивизии или командира военно-морской базы. Вопрос о том, кому оборонять Либаву, острова Эзель (Сааремаа), Даго (Хийумаа) и полуостров Ханко, кто должен стоять во главе обороны, кому подчинять ответственных за оборону лиц — округу или флоту, обсуждался до войны в наркоматах обороны и Военно-Морского Флота. Что касается Либавы, то здесь напрашивалось одно решение: назначить ответственным за ее оборону командира базы, придать ему некоторые стрелковые части и, подчинив все эти силы командующему Балтийским флотом, готовить их к обороне как с моря, так и с суши. Но в Генеральном штабе тогда одержало верх другое мнение. Хотя впоследствии, командиру Одесской военно-морской базы контр-адмиралу Г. В. Жукову подчинили для обороны Одессы целую армию, командующему Балтийским флотом в Таллине — корпус, в отношении Лиепаи перед войной вопрос был решен иначе. 67-ю стрелковую дивизию включили в состав 8-й армии, а Либавская военно-морская база вошла в оперативное подчинение командующего Прибалтийским военным округом. Надо признать, что обороне Либавы с суши не придавалось должного значения. Меня это беспокоило. В 1940 году, будучи в Риге, мы с В. Ф. Трибуцем побывали у командующего военным округом Ф. И. Кузнецова. Речь зашла о сухопутной обороне Либавы и Риги. Командующий округом не разделял наших тревог, он и мысли не допускал, что в случае войны наши войска могут отойти так далеко. Теперь мы расплачивались за недооценку сухопутной обороны баз. Хотя в Либаве было достаточно сил — стрелковая дивизия, береговая артиллерия, корабли, авиация, — мы не сумели использовать их с должной эффективностью. Дивизия оказалась растянутой на 200-километровом фронте. О своей ответственности за определенные направления и за строительство укреплений вокруг города командир дивизии и командир базы договорились только перед самым вражеским нападением. Лишь в самый последний момент были составлены таблицы артиллерийского огня для поддержки войск, а командир дивизии вступил в командование всеми силами, оборонявшими базу. С таким же опозданием началось формирование частей из моряков и гражданского населения. Вот почему, несмотря на героизм защитников города, в том числе и самого Н. А. Дедаева, отдавшего жизнь в этих боях, оборона Либавы длилась так недолго. Считаю своим долгом повторить, что ответственность за это нельзя возлагать на местное командование. Организация сухопутной обороны баз зависела прежде всего от Генерального штаба. Не могу снять вины и с себя: в свое время надо было проявить больше настойчивости в решении этого вопроса».[378]

Подводя итог столь обширному фрагменту воспоминаний адмирала Кузнецова, который в то время выполнял обязанности Народного комиссара ВМФ необходимо отметить следующее: предположение, что немцы, как и в ходе 1-й мировой войны, проведут десантную операцию прямо в балтийские порты Лиепая и Вентспилс, оказалась ошибочным. Решение о переводе базы из Лиепаи в Ригу запоздало, взаимодействие с командованием Красной армии налажено не было. Какие именно укрепления договорились строить до начала войны командиры дивизии и базы вообще не понятно. Формирование частей из моряков и гражданского населения началось уже 22 июня, поэтому тоже непонятно, что именно имел ввиду адмирал.

В настоящее время с помощью имеющихся источников можно сделать следующие выводы: сдьба защитников города напрямую зависела от ошибок советского военно-политического руководства в оценке интенсивности боевых действий в начальный период войны. Не сумев вовремя раскрыть время начала создания германским командованием ударных группировок, советское руководство не провело мобилизацию и не создало оборонительные группировки, которые могли бы задержать врага на границе для выигрыша времени, необходимого для проведения отмобилизования, развертывания и сосредоточения Красной армии. Атакованные на всем протяжении советско-германской границы, стрелковые дивизии прикрытия вступили в жесточайшее приграничное сражение с первого же дня войны неотмобилизованными. Планы прикрытия, не предусматривавшие решительного наступления противника с первого дня войны, оказались несостоятельными перед реалиями боевыми действиями. С первого дня войны командование 67-й сд пыталось действовать по плану прикрытия округа, распределив свои немногочисленные части на значительном расстоянии друг от друга, для противодесантной борьбы. Появление немецких колонн в районе Приекуле было настолько невероятным, что было принято за десант врага. Первый натиск передового отряда 291-й пд пришлось отбивать импровизированным отрядам моряков и срочно переводимых с других участков подразделениям 67-й сд. Героическая оборона в первые дни войны, потери в немецких частях, заставили германское командование временно отказаться от штурма города, ввиду необходимости перегруппировки и подвоза боеприпасов, продолжая его блокаду. Задача отстоять город, была его защитниками решена. На дальнейшую судьбу обороны города непосредственно повлияла неблагоприятно складывающая ситуация на Северо-Западном фронте в целом. Однако и командование 27-й армией не полностью использовало свои возможности до того, как убыло на даугавпилское направление. В документах армии не видно решительных мер по оказанию помощи гарнизону Лиепаи. Не было создано оперативной группы координирующей усилия по деблокаде города. Ведь силы были собраны значительные: один мотострелковый, один стрелковый полки, Рижское военное училище (не менее батальона), бронепоезд. Их одновременный удар вполне мог создать кризис в обороне 291-й пд. Однако эти силы даже не помогли прорыву блокады. Непонятно, почему командование КБФ, имея значительное превосходство в силах в восточной части Балтийского моря, не решилось вывезти защитников Лиепаи морем. КБФ имел авиацию, сопоставимую с силами люфтваффе на этом участке фронта и даже превосходящую их. Можно было задействовать находящуюся наМоонзундских островах 3-ю осбр. В дальнейшем, в более тяжелых условиях была совершена эвакуация и защитников Таллина и защитников Ханко.

История начального периода боевых действий в годы Великой Отечественной войны невероятно трагична и чрезвычайно тяжела в изучении. Источников очень мало. Многие защитники города погибли во время обороны города, прорыва из него и в дальнейшем, прорываясь на восток, к линии фронта. Многие попали в плен и погибли там. Полных списков защитников города пока нет. Наш долг помнить о подвиге наших предков, в тяжелое время, в очень тяжелой ситуации сделавших все, что могли, для защиты Родины.

### Благодарности

Уважаемый читатель! Уже традиционно хочу отметить, что данная работа стала возможной благодаря бескорыстным усилиям многих людей. Поэтому я считаю необходимым, с чувством большой благодарности, назвать их. Еще, при работе над первым изданием книги, мне оказал большую помощь исследовательиз Лиепаи А. Журавлев. Значительное количество немецких документов мне предоставил А. Пересторонин. Их мне перевели с немецкого И. Борисенко, В. Лобанов, Г. Киселева и Р. Лехманн. Учитывая то, что флот не мой профиль, хочу отметить помощь и консультации по военно-морской тематике М. Э. Морозова. Хочу так же отметить помощь Р. И. Ларинцева. Особо отмечу помощь родственницы защитника Лиепаи Бояринцевой Т. Невозможно не отметить большую помощь архивных работников. В лице заведующей читальным залом ЦВМА в Гатчине А. А. Лучко благодарю работников этого архива. Аналогично в лице главного специалиста читального зала РГАВМФ в Санкт-Петербурге Н. А. Гоц благодарю за помощь работников и этого архива. В лице Ю. А. Жильцова благодарю издательство «Гангут» за издание книги.

### Приложения

##### Приложение 1

Командный состав Лиепайского гарнизона на 1 июня 1941 г.

Командный состав, относящийся к НК ВМФ СССР

Командир Прибалтийской военно-морской базы контр-адмирал П. А. Трайнин

Начальник штаба ВМБ (он же ВРИД командира Лиьавской ВМБ) капитан 1 ранга М. С. Клевенский

Заместитель командира ВМБ (он же врид замполита Либавской ВМБ) по политической части полковой комиссар П. И. Поручиков

Заместитель начальника штаба ВМБ капитан 3 ранга М. Т. Радкевич

Командир ОХР капитан 3 ранга Г. И. Свирс

Начальник гидрографического участка военинженер 3 ранга Шаталов

Командир отдельного отряда ТКА капитан-лейтенант С. А. Осипов

Командир 1-го звена старший лейтенант И. С. Иванов

Командир 2-го звена старший лейтенант В. М. Жильцов

Комендант сектора БО полковник К. И. Герасимов

Начальник штаба сектора БО подполковник А. Ф. Горобец

Начальник оперативного отделения сектора БО капитан А. Г. Брилль

Начальник инж. службы сектора БО военинженер 3 ранга Некрасов

Комендант города капитан И. В. Ковтун.

Командир 45-й ББ капитан П. Ф. Живодер

Командир 46-й ББ старший лейтенант П. И. Пугачев

Командир 40-й ББ капитан 3. П. Коган

Командир 10-го оаждн майор С. И. Крайнев

Начальник артиллерийского сектора БО ВМБ капитан А. П. Кашин

Командир 23-й ББ капитан С. Е. Гордейчук

Командир 27-й ББ лейтенант М. Н. Саввин

Командир 18-й ождбат капитан В. П. Лисицкий

Начальник участка ПВО майор С. С. Могила

Командир 43-го озадн майор В. X. Русских

Командир 501-й збат старший лейтенант А. И. Перепелкин

Командир 502-й збат лейтенант В. И. Литовченко

Командир 503-й ЗБАТ старший лейтенант В. В. Рябухин

Командир 84-го озадн старший лейтенант В. С. Сорокин

Командир 841-й збат старший лейтенант Ф. К. Тимашков

Командир 842-й збат старший лейтенант Л. Р. Шранк

Командир 843-й збат старший лейтенант Д. С. Григорьян

Командир 32-го мсб капитан И. С. Пышкин

Начальник военно-морского госпиталя военврач 2 ранга И. И. Чинченко

Начальник завода «Тосмаре» военинженер 2 ранга А. В. Терентьев

Командир 43-й оаэ капитан И. Я. Вахтерман

Начальник военно-морского училища ПВО генерал-майор береговой службы И. А. Благовещенский

Заместитель начальника училища по политической части батальонный комиссар Л. Г. Хенвен

Начальник строевого отдела полковник А. А. Ганин

Начальник учебного отдела майор Г. П. Никулин

Начальник отдела МТО интендант 1 ранга Н. В. Синяцкий

Начальник боепитания отдела МТО капитан Е. К. Смирнов

Начальник учебного отделения капитан В. А. Шульга

Начальник цикла связи капитан С. Л. Грун

Преподаватель цикла связи капитан М. М. Карнаушенко

Начальник цикла артиллерийских стрельб военинженер 1 ранга В. К. Булак

Преподаватель социально-экономического цикла полковой комиссар А. В. Горожанкин

Преподаватель цикла оружия полковник А. А. Томилов

Преподаватель цикла оружия полковник И. И. Ковров

Старший преподаватель стрелкового оружия майор В. Н. Кошелев

Командир ПЛ С-1 капитан-лейтенант И. Т. Морской

Помощник командира ПЛ С-1 старший лейтенант В. И. Легур

Командир ПЛ С-3 капитан-лейтенант Н. А. Костромичев

Командир ПЛ С-9 капитан 3 ранга С. А. Рогачевский

Командир 3-го ДПЛ капитан 3 ранга А. К. Аверочкин

Командир ПЛ Л-3 капитан 3 ранга П. Д. Грищенко

Командир ПЛ «Калев» капитан-лейтенант Б. А. Ныров

Командир ПЛ «Лембит» капитан-лейтенант В. А. Полищук

Командир ПЛ «Ронис» капитан-лейтенант А. И. Мадиссон

Командир ПЛ «Спидола» старший лейтенант В. И. Бойцов

Командир 4-го ДПЛ капитан-лейтенант С. И. М атвеев

Командир ПЛ М-71 капитан-лейтенант Л. Н. Костылев

Командир ПЛ М-77 старший лейтенант Н. А. Хлюпин.

Командир ПЛ М-78 старший лейтенант Д. Л. Шевченко

Командир ПЛ М-79 капитан-лейтенант И. В. Автономов

Командир ПЛ М-80 капитан-лейтенант Ф. А. Мочалов

Командир ПЛ М-81 капитан-лейтенант Ф. А. Зубков

Командир ПЛ М-83 старший лейтенант П. М. Шалаев

Флагманский врач 1-й БПЛ военгврач 2 ранга Г. Л. Крупович

Командир эсминца «Ленин» капитан-лейтенант Ю. М. Афанасьев

Командир тральщика Т-204 («Фугас») старший лейтенант В. Л. Гиллерман

Командир Рижского порта капитан 2 ранга Н. А. Крат

Капельмейстер Либавского флотского полуэкипажа техник-интендант 2 ранга М. И. Судомоин

Командный состав, относящийся к НКО СССР

Командир 67-й сд генерал-майор Н. А. Дедаев

Заместитель командира дивизии по политической части полковой комиссар И. И. Котомин

Начальник штаба дивизии полковник В. М. Бобович

Начальник артиллерии дивизии полковник В. Н. Корнеев

Начальник санитарной службы дивизии военврач 2 ранга Д. В. Косников

Командир 56-го сп майор А. П. Кожевников

Командир 114-го сп полковник Г. К. Муравьев

Командир 281-го сп подполковник И. К. Есин

Командир 1-го сб капитан И. Ф. Жуков

Командир 2-го сб старший лейтенант Я. Д. Бакрадзе

Командир 3-го сб капитан И. В. Славягин

Начальник полковой школы полка старший лейтенант Б. И. Ставинов

Командир 94-го лап майор Н. Ф. Индиенков

Командир 1-го адн капитан Н. В. Хромеев

Командир 2-го адн капитан С. П. Копейкин

Командир 242-го гап майор Н. К. Сазонов

Командир 2-го адн капитан Е. А. Попов

Командир 3-го адн капитан С. А. Хохлов

Командир 99-го оптадн капитан А. Кузнецов

Командир мсб военврач 2 ранга П. И. Максимов

Комендант 41-го УР дивизионный комиссар С. П. Николаев

Заместитель коменданта 41-го УР по политической части полковой комиссар М. А. Васечкин

Начальник 2427-го госпиталя военврач 3 ранга Л. П. Крамер

Командир 148-го иап майор Г. Н. Зайцев

Заместитель Командира 148-го иап по политчасти батальонный комиссар Г. М. Головачев

Заместитель Командира капитан И. Т. Кошевой

Начальник штаба майор Н. Д. Чолок

Командир 1-й эскадрильи капитан Н. Г. Крылов

Командир 2-й эскадрильи капитан Г. Т. Баранцев (возглавлял истребительную группу на ККЗ в Риге).

Командир 3-й эскадрильи капитан П. К. Костюченко

Командир 4-й эскадрильи капитан Я. Е. Титаев

Командир БАО капитан Б. К. Арцишевский

Командный состав, относящийся к НКВД СССР[379]

Начальник 12-го пограничного отряда майор В. И. Якушев

НО-5 капитан В. А. Соловьев

Начальник штаба майор В. А. Черников

Заместитель Начальника отряда по политической части батальонный комиссар М. М. Рудченко

Начальник КПП Либава капитан Т. Н. Кужелев

Начальник КПП Виндава капитан А. Г. Ленский

Начальник отдельного морского КПП Рига капитан А. Н. Лаговский

Комендант 1-го участка капитан И. К. Шляппо

Комендант 2-го участка капитан И. К. Богодистый

Комендант 3-го участка капитан Я. Д. Дубовец

Комендант 4-го участка капитан А. П. Емельянов

Комендант 5-го участка капитан В. 3. Рубенчук

Командир 1-й заставы лейтенант Т. С. Комендант

Командир 2-й заставы младший лейтенант А. М. Алексеев

Командир 3-й заставы младший лейтенант Ф. М. Гринев

Командир 4-й заставы младший лейтенант В. Я. Покатилов

Командир 5-й заставы младший лейтенант А. А. Попов

Командир 6-й заставы младший лейтенант М. Т. Воинский

Командир 7-й заставы старший лейтенант П. И. Копышко

Командир 8-й заставы лейтенант А. А. Куликовский

Командир 9-й заставы младший лейтенант Е. П. Афанасьев

Командир 10-й заставы лейтенант П. Я. Филимонов

Командир 11-й заставы младший лейтенант А. В. Шестаков

Командир 12-й заставы младший лейтенант И. И. Казаков

Командир 13-й заставы старший лейтенант А. И. Андрос

Командир 14-й заставы лейтенант Д. И. Симоненко

Командир 15-й заставы лейтенант П. К. Петухов

Командир 16-й заставы лейтенант Б. В. Сурков

Командир 17-й заставы лейтенант Ф. Г. Рябоконь

Командир 18-й заставы лейтенант Г. И. Лазаренко

Командир 19-й заставы младший лейтенант С. Н. Линник

Командир 20-й заставы лейтенант П. М. Родюков

Командир 21-й заставы лейтенант В. К. Макаров

Командир 22-й заставы лейтенант А. П. Запорожец

Командир 23-й заставы младший лейтенант И. А. Калачев

Командир 24-й заставы лейтенант В. П. Буценко

Командир 25-й заставы лейтенант Г. И. Мигунов

Командир 2-го дн 2-го БОПС капитан-лейтенант А. Д. Финочко

Начальник штаба дивизиона старший лейтенант К. Н. Варламов

Командир катера лейтенант А. С. Левшин

Командир катера старший лейтенант Г. Ф. Минин

Командир катера лейтенант С. С. Заворотный

Командир катера лейтенант Ф. Г. Калистратов

Командир катера лейтенант В. А. Гриб

Врид Командира катера младший лейтенант Д. Ф. Солнцев

##### Приложение 2

Сводная таблица потерь 291-й пд и приданных частей в период с 22.6.41 по 2.7.41[380]

| Офицеры | Унтер — офицеры и солдаты | Прочие потери
--- | --- | --- | ---
Ранено | Убито | Пропало без вести | Ранено | Убито | Пропало без вести
№ 11 | 22.6.41 с 3.05 до 20.00
291-я пд | 1 | 3 | - | 85 | 39 | - |
10-й пб | - | - | - | 3 | - | - |
403-й самб | 1 | 1 | - | 14 | 8 | - |
583-й кон. див-н горн. арт. | - | - | - | - | - | - | 1 оф. 583-го б-на — несч. случай
За сутки | 2 | 4 | - | 102 | 47 | - |
№ 13 | 22.6.41 с 20.00 до 23.6.41 20.00
291-я пд | 2 | - | - | 12 | 2 | - |
403-й самб | 1 | - | - | 34 | 8 | - |
За сутки | 3 | - | - | 46 | 10 | - |
№ 14 | 23.6.41 с 20.00 до 24.6.41 20.00
291-я пп | 11 | 3 | - | 20 | 14 | - | 1 солдат несч. сл.
Морс. шт. отр. | - | 1 | - | Нет дан. | Нет дан. | Нет данных |
БП № 6 | - | - | - | 6 | - | - |
104-е арт ком. | - | - | - | - | - | - | 1 оф. — несч. сл.
За сутки | 11 | 4 |  | 26 | 14 |  |
№ 16 | 24.6.41 с 20.00 до 25.6.41 20.00
291-я пд (ср. доклад) | - | - | 1* | - | - | - | * майор Шимановски
За сутки |  |  | 1 |  |  |  |
№ 19 | 25.6.41 с 20.00 до 26.6.41 20.00
291-я пд | - | - | - | 228 | 29* | 46* |
859-й охр. б-н | - | 3* | - | 9 | 3 | 2 |
403-й самб | 1* | - | - | 4* | 1* | - |
Морс. шт. отр. | 2 | 1 | - | 45 | 30 | - |
10-й пб | - | - | - | 1* | 1* | - |
За сутки | 3 | 4 |  | 287 | 64 | 48 |
№ 21 | 26.6.41 с 20.00 до 27.6.41 20.00
291-я пд | 1 | - | - | 22 | 9 | - |
Морс. шт. отр. | - | - | - | 59 | 17 | 15 |
1-я рота 31-го зен б-на | - | - | - | 2 | 1 | - |
10-й пб | 1 | - | - | 3 | - | - |
За сутки | 2 |  |  | 86 | 27 | 15 |
№ 22 | 27.6.41 с 20.00 до 28.6.41 20.00
291-я пд | - | - | - | 27 | 14 | 8 |
10-й пб | 3 | 2 | - | 39 | 23 | - | 4, в т. ч. 1 офицер
За сутки | 3 | 2 |  | 66 | 37 | 8 |
| 28.6.41 с 20.00 до 29.6.41 20.00
291-я пд | 4* | 4* | - | 152* | 76* | 107* |
104-е арт. ком. | 1* | 1* | - | 2* | 5* | 3* |
403-й самб | - | - | - | 26* | 39* | 17* |
Морс. шт. отр. | 2* | - | - | 24* | 6* | - |
10-й пб | 1* | - | - | 12* | 6* | 3* |
За сутки | 7 | 5 |  | 216 | 132 | 130 |
№ 28 | 1.7.41 с 20:00 до 2.7.41 20:00
291-я пд | 2 | - | - | 17 | 3 | 1 |
Итого |  |  |  |  |  |  |

* Эти данные о потерях уточнены и поданы 17 июля 1941 г.

Персональны е данные по потерям 291 пд и прид. частей в период с 22.6.41 по 2.7.41. офицеры:

22.6.41 с 20.00 до 23.6.41 20.00

291-я пд: ранены

— лейтенант резерва (далее — «рез.») Мюллер, ком. взвода 14-й роты 506-го пп

— Лейтенант рез. Рёш, ком. взвода 6-й роты 506-го пп 403-й самб: ранен

— лейтенант Аккерль, ком. взвода 2-й роты

23.6.41 с 20.00 до 24.6.41 20.00

291-я пд: ранены

— оберлейтенант Келльнер ком. 4-й роты 505-го пп

— оберлейтенант Трёдер — 11-я рота 505-го пп

— лейтенант рез. Зиберт — 6-я рота 505-го пп

— лейтенант рез. Егадовски — 7-я рота 505-го пп

— лейтенант рез. Хундт — 9-я рота 505-го пп

— лейтенант рез. Михал ком. пех. саперн. взвода 505-го пп

— лейтенант рез. Хорншу ком. взвода 6-й роты 505-го пп

— лейтенант рез. Гранитца ком. взвода 5-й роты 505-го пп

— лейтенант рез. Крёгер адъютант II б-на 505-го пп

— лейтенант рез. Мюллер ком. взвода 9-й роты 505-го пп

— мл. лейтенант рез. Ризе ком. взвода 7-й роты 505-го пп

24.6.41 с 20.00 до 25.6.41 20.00

291-я пд: пропал без вести

— майор Шиманофски ком. I б-на 505-го пп

25.6.41 с 20.00 до 26.6.41 20.00

291-я пд: нет данных

Морс. шт. отр.: ранены:

— лейтенант морск. арт.* [М. A.] запаса [d. B] Цан, адъютант отряда и ком-р штабного взвода

— лейтенант морск. арт.*[М. A.] запаса [d. B] Вольф

— офицер 1-й роты морс. шт. отряда убит:

— лейтенант (действ. службы) Гайссель, офицер административного отдела

26.6.41 с 20.00 до 27.6.41 20.00

291-я пд: ранен:

— лейтенант рез. Шуберт, ком. конного взвода 504-го пп

10-й пб: ранен:

— оберлейтенант д-р Мензель, ком. 3-й роты 10-го пб

27.6.41 с 20.00 до 28.6.41 20.00

291-я пд: несч. случай: оберлейтенант Кёбрих, ком. 11-й роты 504-го пп (перелом лодыжки)

10-й пб: ранены: оберлейтенант Бройер, ком. штабной роты

10-го пб лейтенант рез. Канцлер, ком. взвода 3-й роты 10-го пб лейтенант Линке, ком. взвода роты тяж. оружия 10-го пб убиты: лейтенант Метц, ком. взвода 2-й роты 10-го пб лейтенант рез. Эккертц, ком. взвода штабной роты 10-го пб

1.7.41 с 20.00 до 2.7.41 20.00

291-я пд: имена еще неизвестны

Поправки (уточнения): прид. 291-й пд 403-й самб,

— лейтенант Аккерль, согласно доклада от 22–23.6.41, получивший ранения, умер от ран.

— майор Шиманофски, ком. I б-на 505-го пп, в докладе от 24–25.6.41 упомянутый как пропавший без вести, убит.

##### Приложение 3

Списки жертв гитлеровцев в Лиепае в первом году оккупации[381]

В Российском Государственном Архиве Литературы и Искусства исследователем К. Б. Стрельбицким была выявлена рукопись так никогда и не изданной книги — машинопись под заголовком «Героическая оборона города Лиепаи в первые дни Великой Отечественной войны. Сборник воспоминаний» (Лиепая, 1966). На её листах 419–426 помещено приложение № 4 — «Списки жертв гитлеровцев в Лиепае в году оккупации».

Данные списки их составители — Г. Фрейберг и А. Янушка — предваряют следующим вступлением: «Этот список составлен на основе данных архива Лиепайского ЗАГСа и сообщений полицейской префектуры о казнях советских патриотов в 1941 и начале 1942 годов. Будучи уверенными в победе, гитлеровцы вели в это время, конечно, далеко не полный учёт своих жертв и мучеников. С конца 1942 г., после разгрома в великой битве на Волге, данные о расправах и казнях были строго засекречены и перестали поступать на регистрацию в архив ЗАГСа. Лишь после войны путём обработки и сверки секретных немецких документов удалось установить подлинное число жертв фашизма в Лиепае и её окрестностях.

Из материалов государственной комиссии по расследованию зверств фашистов вЛиепае, опубликованных в 1945 году, видно, что во время оккупации в городе Лиепая и его окрестностях было расстреляно и замучено 40.000 советских граждан, в том числе 3563 ребёнка. В 10 км ксеверу отгорода на Шкедских дюнах было расстреляно около 20.000 человек. В двух групповых могилах в парке Райниса были найдены останки 1430 человек.

У моста в четырёх групповых могилах было найдено 7000 трупов замученных гитлеровцами людей. В военном городке у водокачки было убито 1200 человек. На Центральном кладбище захоронено около 1000 замученных узников фашизма.

В различных местах города было расстреляно 7272 советских военнопленных, привезённых в город с различных участков фронта. В Германию в рабство было насильно вывезено 12.370 человек, из которых большинство погибло».

Далее составители приводят поимённые списки 214 человек, в основном — латышей, а также русских и поляков. Очевидно, что речь идёт о бывших советских гражданах, проживавших как в самой Лиепае, так и в её ближайших окрестностях, то есть не о военнопленных — бывших защитниках города в июне 1941-го.

Опубликованы все эти списки в хронологическом порядке.

В июле 1941 года в Лиепае казнено 40 человек, в том числе:

4-го числа — 11 человек: Берзинь Арнольд, Блум Андрей, Эглитис Рудольф, Стренгис Микелис, Ягмин Станислав, Дома Янис, Клява-Эглитис Янис, Эйзан Жанис, Вейт Фрицис, Эльбер Рудольф, Брив Вольдемар;

5-го — 3: Зилберг Артур, Глауберт Альфон, Янушка Янис;

7-го — 9: Дрейманис Микелис, Гайлиш Микелис, Дрозловскис Артур, Виш Бруно, Коса Янис, Мазевскис Эдуард, Безрукин Валентин, Кажокниек Роберт, Редизин Эрнест;

8-го — 4: Безрукина Пелагея, Зайцева Лидия, Лукин Дмитрий, Силис Янис;

10-го — 6: Дегтярёв Варфоломей, Гегерсон Микелис, Тоде Янис, Якубанец Сергей, Ципа Янис, Крастиньш Янис;

14-го — 4: Ферстер Карлис, Бертовскис Аугустин, Депис Роберт, Цебрис Кристап;

16-го — 1: Бруверис Фриц;

21-го — 1: Эюб Альфред.

В августе 1941 года в Лиепае казнено 18 человек, в том числе:

4-го числа — 3 человека: Маццкок Станислав, Маццкок Владислав, Кавалиер Лиина, Левскис Адам;

26-го — 7: Бобков Автоном, Бруже Мартинь, Бейерт Мартинь, Кручис Андрей, Биллерт Эрман, Арайс Янис, Мета Янис;

28-го — 4: Дома Адольф, Довгвилло Александр, Валковскис Янис, Васильев Андрей;

29-го — 1: Петревиц Карис-Юлий.

В сентябре 1941 года в Лиепае казнён 31 человек, в том числе:

1-го числа — 2 человека: Апог Эрнест, Карпович Григорий;

2-го — 2: Минка Ядвига, Минка Андрей;

3-го — 2: Граудзен Янис, Мигла Арнольд-Георг;

4-го — 1: Пизик-Миллер Микелис;

18-го — 8: Хенке-Хенкузенс Микелис, Гвоздь Владислав, Липницкис Вацлав, Кунс Кристап-Волдемар, Муцениек Эдуард, Ефимов Дионисий, Книпшис Язеп, Екулис Криш-Екаб;

24-го — 6: Петрат Роберт, Старк Альфред, Бунка-Бабета Ирена, Эвалдсон Оскар, Екулис Жанис, Петерсон Янис;

25-го — 7: Грасманис Жанис, Алпе-Лукс Янис, Ошениекс Эрнест, Клиеве Оскар-Освальд, Дривинь Мартиньш, Полис Теодор, Кундзинь Волдемар;

26-го — 1: Страутниек Янис-Рудольф;

29-го — 2: Данениек Екаб, Озол Матис-Эрвин.

В октябре 1941 году в Лиепае казнено 20 человек, в том числе:

2-го числа — 2 человека: Полис Гирт, Ляудиньш Александр;

6-го — 3: Юнкурен Андрей, Юрген Виктор, Кан Август;

7-го — 3: Вилемсон Теодор, Шукет Карлис, Полис Янис-Николай;

10-го — 3: Вижла Микелис, Лейкарт Роберт, Тирвалис Владислав;

13-го — 2: Сандер Арнольд, Ричанов Александр;

14-го — 1: Ансиньш Отто-Георг;

15-го — 2: Стенберг Хена, Гултениек Карлис;

16-го — 1: Балцер Микелис;

20-го — 1: Брик Андрей;

23-го — 2: Карклиньш Альфред-Висвалдис, Кюде Жанис.

В ноябре 1941 года в Лиепае казнено 8 человек, в том числе:

6-го числа — 3 человека: Шикалис Владислав, Куршникис Симанис, Авот (Стинманис) Арвид;

12-го — 4: Кажокниек Рудольф, Лазда Жанис, Бекерис Эрнест, Кипс Эрнест;

20-го — 1: Алманис Петер.

В декабре 1941 года в Лиепае казнено 17 человек, в том числе:

2-го числа — 9 человек: Криев Арнольд, Гаушис Фрицис, Лукаж Янис, Францис Симанис, Томашевскис Петрис, Романов Борис, Пенькис Жанис, Виесулинек Янис, Межулис Фриц-Альберт;

10-го — 8: Зусс Вилс, Гравелсиньш Карлис-Альберт, Звейниек Янис, Мисюнас Бронислав, Галкин Николай, Керс Янис, Стумбрис Рудольф, Смирнов Павел.

Таким образом, всего за июль — декабрь 1941 года в Лиепае было казнено 135 человек.

В январе 1942 года в Лиепае казнено 18 человек, в том числе:

14-го числа — 9 человек: Савашинский Евгений, Капениек Адольф, Талерт Петр, Тетерис Янис, Ороис Жанис-Рудольф, Енкус Фридрих, Зитар Александр, Гаилис Николай, Фрейманис Фриц;

29-го — 9: Зузукин Георг, Минкас Карлис, Пелнен Борис, Шарок Владимир, Эрнестсон Август, Мешкис Эдуард, Екабсон Екаб, Гибиетис Фриц, Пулькис Жанис.

В феврале 1942 года казнённых в Лиепае не отмечено.

В марте 1942 года в Лиепае казнено 12 человек, в том числе:

4-го числа — 3 человека: Мауриньш Эдуард, Озол Рудольф, Видзис Янис-Эдуард;

21-го — 4: Спагис Карлис, Деймитер Ансис, Прусис Ансис, Видопскис Роберт-Отто;

31-го — 5: Руткис Янис, Янсонс Александр, Лиекнис Фриц, Кронберг Екаб, Юнкор [имя в оригинале не указано].

В апреле 1942 года в Лиепае казнено 4 человека, в том числе:

4-го — 2 человека: Брейкис Отто-Александр, Эйзенарм Амалия;

25-го — 2: Спекманис Янис, Пимберис Николай.

В мае 1942 года в Лиепае казнено 2 человека, в том числе:

29-го числа — 2 человека: Штром Микелис, Венскевич Ехан.

В июне 1942 года казнённых в Лиепае не отмечено.

В июле 1942 года в Лиепае казнено 2 человека, в том числе:

17-го числа — 2 человека: Юрян Карлис, Карклиньш Альфред.

В августе 1942 года в Лиепае казнено 8 человек, в том числе:

1-го числа— 5 человек: Янсонс Лиина, Спекис Юлия, Судмалис Эдуард, Ниедол Николай, Аншке Жанис-Альфред;

28-го — 3: Акерблум Аркадий, Петрат Александр-Паул, Лаздовскис Виктор.

В сентябре 1942 года казнённых в Лиепае не отмечено.

В октябре 1942 года вЛиепае казнено 23 человека, в том числе:

17-го числа — 1 человек: Карклишь Индрикис;

22-го — 22: Грайксте Адольф, Дрейманис Янис, Страутиньш-Страутниекс Карлис-Александр, Апинск Карлис, Орбис Крист-Адольф, Фрейманис Фридрих-Жанис, Залкалн-Гринберг Фрицис, Укстиньш Виллис, Юревиц Янис, Лацис Эрнест-Жанис, Гринтел Мартиньш, Аникс-Аникис Херберт-Александр, Белявскис Ядвига, Криш Катрина, Одинцова Агата, Треморс Юлия, Шенберг Лиина, Гедровиц Антонина, Клестров Элга, Лукатс Кате, Дегтярёва Анисья, Штернберг Иева, Енке Ольга, Гривалд Матилда, Штоббе Лиза, Вевер Катя, Саулит Трина, Козловскис Шарлота, Клявиньш Катрина, Мейер Ольга, Яунупе Алиса, Ош Аина-Анна.

Таким образом, всего за январь — октябрь 1942 года в Лиепае было казнено 79 человек.

##### Приложение 4

Добровольцы — защитники Лиепаи в 1941 г.[382]

В упомянутой в приложении 3 книге, найденной исследователем К. Б. Стрельбицким, «Героическая оборона города Лиепаи в первые дни Великой Отечественной войны. Сборник воспоминаний» (Лиепая, 1966), в приложении «Добровольцы» его составителем Г. Фрейбергом перечислены примерно в алфавитном порядке невоеннослужащие участники обороны Лиепаи в июне 1941 года.

Металлургический завод «Сарканайс Металургс»: Арайс Янис, Бружис Мартин, Ванаг Ансис, Васильев Андрей, Вейс Таливалд, Визулин Артурс, Витолиньш Теодор, Галкин Николай, Гвоздь Владислав (начальник ВОХР), Гобземс Адольф, Грасманис Индрик, Груздиньш (Грузденс) Янис, Зепельниекс Индрикс, Карпович Григорий, Кручис Андрей, Лоздовский Виктор, Лукаш Таливалдис, Муцниекс Эрнеста (председатель заводского комитета), Миезис Фриц, Мигла Арнольд, Озолс Матис («стройтехник»), Петрас Роберт, Полис Теодор, Полянский Алексей, Путра Янис, Скудра Арнольд, Страздс Пётр, Стумбриз Арвид, Эглит Янис, Эйхолас Фрицис, Юров Иосиф.

Завод «Метал»: Вилка Микелис, Касперович Гиртс, Клевс Оскар (директор фабрики), Ошениекс Эрнестс (секретарь фабричного комитета)

Фанерная фабрика: Бруверис Фриц, Ратниекс Карлис, Рожес Алфредс, Селга Янис

Спичечная фабрика: Полис Гиртс

Электрокомбинат: Доме Янис, Ягмин Станислав (директор)

Мясокомбинат: Вецвагар Криш

Городской промкомбинат: Куршинский Симанс (столяр), Ошениекс Жанс

Контора «Заготзерно»: Гирнис Томс (заведующий), Игнаст Янис

«Ремонтная команда»: Укстыньш Якоб

Рабочие (без указания конкретного места работы): Капиениекс Адолфс, Нежичикис Хаим, Панов Янис, Суханов Владимир, Фалкландс Фрицис. Портниха Спекис Юлия.

Преподаватели и учащиеся:

Начальник школы ФЗУ Кадегис Эрнестс

Директор школы Трейманис Модрис

Инструктор физкультуры Гужа Эдвард

Пионерский вожатый Гайлис Николай

Ученик школы Мазтюнтис Конрад

Ученики гимназии: Старке Алфред, Эвалдсонс Оскар

Ученики экономического техникума: Аншке Альфред, Акерблюм Аркадий, Шрадерс Мейка (комсорг), Эглиньш Рихард, Эглитис Алфред

Партийные и советские работники:

Лиепайский городской комитет КП(б) Л: Блокс Ансис (инструктор), Бука Микелис (1-й секретарь), Зарс Янис (2-й секретарь), Маципан Андрей

Редакция газеты «Коммунист»: Ариис Фриц, Дрейффельд Николай, Залбаноре Августин, Зитарс Александр, Форстманис Карлис

Лиепайский уездный комитет КП(б) Л: Гибертис Фрицис (начальник отдела кадров)

Лиепайский городской комитет ЛКСМ Л: Пелнесенс Борис (секретарь)

Лиепайский районный комитет ЛКСМ Л: Судмалис Имант (секретарь)

Лиепайский уездный комитет ЛКСМ Л: Янушка Янис (секретарь)

Члены ЛКСМ Л: Саполвич Анатолий (с завода «Юпитер»), Хенкузен Эрнест (секретарь организации ЛКСМЛ художественного училища) Герцфельд Самуил, Розенблюм Израиль, Укстаньш Элгис (все — без указания мест учёбы, работы или службы)

Горисполком: Шакаль Владислав, Янушка Анна

Горфинотдел: Башко Бронислав

Горжилотдел: Дундурс Андрей (заведующий), Кавас Николай (инспектор)

Прокуратура: Вильманс Теодор

Командир «рабочей гвардии»: Спруде Индрикс

Добровольцы-защитники Лиепаи, не вошедшие в предыдущие категории:

Городская трудовая сберегательная касса: Кипстс Эрнест (заведующий; он же несколькими строчками ниже — «сапожник»!)

Управление лесной промышленности ЛССР: Вейбергс Шмуэл

Контора Общепита: Бружевич Янис (начальник)

Столовая № 2: Якушков Пётр (директор)

Магазин «Майзниекс»: Лукаш Янис (заместитель директора)

Городская больница: Петревич Карлс (инспектор), медсёстры Бахмане Августа, Балоде Лавиза, Клява Лина

Гражданские сотрудники военных и военизированных организаций:

Работники «Военторга»: Безруких Владимир, Кошкина Пелагея

Сотрудники НКВД (без указания званий и должностей): Величко Виктор, Костромин Иван, Лурье Матис, Петренко Николай, Пулькинс Жанс, Розенталс Александр, Судмале Мария, Тубин Абрам, Томашевский Пётр, Янсонс Фриц

Сотрудники Рабоче-крестьянской Красной милиции НКВД (без указания званий и должностей): Аболс Янис (начальник городской тюрьмы), Альбертс Матисс, Ансонс Янис, Атланс Эрнестс, Ансиньш Отто, Ботаников Матис (начальник милиции города Лиепая), Бривс Валдемарс, Валовский Янис, Витупс Жанс, Дривиньш Виллис, Зык Николай (начальник железнодорожной милиции), Кузьмин Николай, Лойш Лев, Маркушенко Владимир, Рунковский Алфред, Ракштис Алфред, Романов Борис, Ферстерс Карлс, Элерт Эдуард

Пожарная охрана НКВД: Верниекс Карлс (заместитель начальника по политической части), Шнипке Эдуард (работник пожарной команды)

Торговый порт Лиепаи: Талертс Пётр (заместитель начальника порта), рабочие Бука Янис, Касперович Гиртс, Попов Николай, Пуовитис Эрнестс, Полис Янис, Сандерс Константин, Штромс Михаил

«Авиапорт»: Яншевский Карл (начальник)

Сотрудники НКПС ЛССР: Демежис (возможно — Лемежис) Антон, Кадикис Эрнес (делопроизводитель станции Лиепая), Огоньков Илья (начальник станции Гавиевезе), Пингук (возможно, Пинчук?) Гавриил (председатель заводского комитета железнодорожных мастерских), Соколовский Николай (начальник отдела кадров станции Лиепая)

Рабочие и служащие судоремонтного завода ВМФ «Тосмаре»: Бунка Ирене, Биедрис Гуго, Воронцов Виктор, Гегерсонс Микелис, Гентовс Александр, Готовский Болеслав, Дегтярёв Варфоломей, Денисов Николай, Дрозловский Альфред, Дрозловский Артурс, Ермаков Яков (начальник отдела кадров), Ермакова Нина, Звейниекс Янис, Иозеф Адольф, Керис Жан (кузнец), Кованский Рудольф, Крупниекс Янис, Либерт Анс, Лукаш Ирма, Миезулис Фрицс, Мистковский Николай, Мисюныс Бронислав, Озолиньш Яков, Парфилов Михаил, Петерсонс Артур (заместитель начальника по политической части), Петратс Роберт, Полянский Алексей, Пушка Владислав, Розе Густс, Савашевский Евгений, Саулевич Станислав, Сиполс Валдемар, Станкевич Валдемар (исправлено от руки с «Алфреда»), Субач Александр, Трейманис Модрис, Федориков Дмитрий, Цвячковский Казимир, Чейдо Мечислав.

##### Приложение 5

Список немецких трофеев в Лиепае[383]

Советского происхождения:

— Плавмастерская «Хабаровск», 1895, затоплена, поднята, (пущена на слом?)

— Военный буксир КП-4, 1912, 159, захвачен

— Землечерпальный лихтер № 9, 1915, 150, захвачен

— Эсминец «Ленин», 1916, 1280, затоплен, пущен на слом

— Подводная лодка М-71, 1936, 161 затоплена, пущена на слом

— Подводная лодка М-80, 1936, 161 затоплена, пущена на слом

— Подводная лодка С-1, 1936, 786 поднята, опытовое судно подрывников S.1

— Ледокол «Силач», 1910, 541 затоплен, поднят, стал «Nordlicht»

— Паровая землечерпалка «Тунгуска», 1941, 912 захвачена, стала «LibauI»

— Лихтер 8072, затоплен, поднят

— Паровая грунтовозная шаланда с откидным днищем «Ораниенбаум», 1913, 565 захвачена, стала «Raugi»

— Танкер ВМС «Горняк», 1898, 1575 приз, стал «Heiligenbeil»

— Наливной лихтер HB 99, выгорел, стал HB 99

— Землечерпальная шаланда «Кронштадт», захвачена, стала «Kronstadt»

— Разъездной катер, (бывш. катер U. Z.), захвачен

Советские. бывшие латвийские:

— Подводная лодка «Спидола», 1927, 295 затоплена, поднята, ремонт нерентабелен

— Подводная лодка «Ронис», 1927, 295 затоплена, поднята, ремонт нерентабелен

— Моторный рыболовный катер «Albatros», захвачен, стал «Albatros»

— Пароход «Amata», 1898, 1132 приз, стал «Carl»

— Пароход «Auseklis», 1914, 1309 приз, стал «Ortelsburg»

— Буксир «Bartava», 1895, 29 затоплен, поднят, стал «Bartava»

— Моторный рыболовный катер «Dzimtene» № 122, 17 приз, остался «Dzimtene» № 122

— Пароход «Kaija», 1878, 244 приз, остался «Kaija»

— Пароход «Kandava», 1901, 1926 приз, стал «Duna»

— Пароход «Kuldiga», 1913, 1978 приз, стал «Pressisch Holland»

— Буксир «Mintaus» зарегистрирован, остался «Mintaus»

— Пароход «Ogre», 1918, 333 приз, стал «Balga»

— Пароход «Rauna», 1899, 2349 приз, стал «Braunsberg»

— Пароход «Riga», 1914, 1207 приз, стал «Schilksee»

— Пароход «Spidola», 1905, 2833 приз, стал «Rudau»

— Буксир «Valdemars», 1888, 94 приз, остался «Valdemars»

— Пароход «Velta», 1890, 2347 приз, стал «Walter»

— Пароход «Venta», 1908, 1886 приз, стал «Undine»

— Паровая землечерпалка «Zemessmelejs II», 1937, 818 захвачена, осталась «Zemessmelejs II»

— Ледокол «Zibens», 1915, 104 захвачен, остался «Zibens»

— Землечерпальная шаланда № 47… захвачена, осталась № 47

— Землечерпальная шаланда № 49… захвачена, осталась № 49

— Землечерпальная шаланда № 60… захвачена, осталась № 60

— Еще 70 моторных рыбачьих катеров

Советский, бывший литовский:

— Пароход «Darbas», 1892, 273 приз, остался «Darbas»

##### Приложение 6

Биографии советских и немецких командиров

Командир Прибалтийской ВМБ контр-адмирал[384] Павел Александрович Трайнин — 1895 г. р. Доцент (1938), контр-адмирал (1940), член ВКП(б) с 1929 г. В армии с 1916 г., участник Первой мировой войны, прапорщик. В 1923–1925 г. г. — специальные курсы усовершенствования комсостава ВМФ, КУВНАС при ВМА им. К. Е. Ворошилова (1930–1931). Участник Гражданской войны. В 1922 г. начальник оперативного отдела штаба народно-революционного флота ДВР в Хабаровске. Участник боевых действий на КВЖД. В 1929–1931 г.г. — начальник штаба ДВФ. В 1931–1937 г.г. начальник факультета ВМА, 1937–1939 г.г. начальник кафедры тактики береговой обороны, речных флотилий и сухопутных сил ВМА. С декабря 1939 по март 1940 г.г. командир Ладожской военной флотилии. Участник Советско-Финляндской войны 1939–1940 г.г. С марта 1940 по май 1941 г. командир ЛибВМБ. С мая 1941 г. командир ПрибВМБ. 14 июля 1941 г. назначен командующим Ладожской военной флотилией. В 1942 году контр-адмирал Трайнин командовал Туапсинской военно-морской базой на Чёрном море. В сентябре 1942 года она вошла в состав Новороссийского оборонительного района. В дальнейшем под командованием Трайнина находилась бригада минных кораблей, был начальником штаба Волжской военной флотилии в период Сталинградской битвы. В 1943 г. назначен командиром Керченской ВМБ. С 25 апреля 1943 г. назначен начальником морской группы офицеров связи сначала при командующим Северо-Кавказского, затем 3-го Украинского фронтами. С 1944 г. начальник отдела послевоенного траления Главного морского штаба ВМФ. С 28 февраля 1945 г. помощник председателя союзной контрольной комиссии в Венгрии. С 1947 г. на преподавательской работе Военно-морской академии. Умер в 1956 году.

Командир Прибалтийской военно-морской базы контр-адмирал Трайнин П. А.

Командир отряда легких сил (ОЛС) контр-адмирал Валентин Павлович Дрозд — В ВМФ с 1924 г., член ВКП(б) с 1930 г. Закончил ВМУ им. М. В. Фрунзе (1925–1928), минный класс спецкурсов КС ВМФ РККА (1930–1931), училсяв морской летной школев г. Севастополь в 1929 г. Командир эсминца «Володарский» (1933–1935). Ст. помощник командира линкора «Марат» (1935–1937). Участник испанской гражданской войны. Командир бригады эсминцев (1937–1938). С мая 1938 по апрель 1939 г. и. д. командующего КБФ. Затем до июля 1940 г. командующий Северным флотом. Участник Советско-Финляндской войны. До февраля 1940 г. начальник Черноморского высшего военно-морского училища. С февраля 1940 г. командир отряда легких сил. 29 января 1943 года вице-адмирал Дрозд погиб во время артиллерийского обстрела наледовой трассе под Кронштадтом, его автомобиль провалился под лёд, и адмирал утонул. Похоронен в Александро-Невской лавре в Санкт-Петербурге.

Командир Отряда легких сил контр-адмирал Дрозд В. П.

Командир 1-й бригады подводных лодок капитан 1 ранга Николай Петрович Египко — 1903 г. р. Участник Гражданской войны, красноармеец, демобилизован. В ВМФ с 1925 г. Член ВКП(б) с 1929 г. Закончил ВМУ им. М. В. Фрунзе (1927–1931), подводный класс УОПП (1931–1932), командный факультет ВМА им. К. Е. Ворошилова (учеба в ней прерывалась: октябрь 1936 — май 1937, июль — август 1938, декабрь 1939 — май 1940). Командир подводной лодки «Макрель» (с 1934 — Щ-117) с 1934 по 1936 г. г. Участник гражданской войны в Испании. В 1938–1939 г.г. командир 2-й бригады ПЛ. Участник Советско-Финляндской войны. С апреля 1941 г. командир 1-й бр ПЛ. С сентября 1941 года — командир объединённой бригады подводных лодок Балтийского флота, с сентября по октябрь 1941 года — в распоряжении Военного совета Балтийского флота. С октября 1941 года по февраль 1943 года в аппарате военного атташе при посольстве СССР в Великобритании. Был наблюдателем на кораблях британского флота, принимал участие в боевых операциях по проведению конвоев из портов Англии в северные порты СССР. С февраля 1943 года по май 1946 года — начальник Отдела внешних сношений Наркомата ВМФ СССР, с мая 1946 по январь 1948 года — временно исполняющий должность (врид) заместителя начальника Отдела внешних сношений Вооруженных Сил. С января 1948 года по февраль 1953 года — начальник курса Военно-морской академии имени К. Е. Ворошилова, с февраля по август 1953 года — начальник 2-го Балтийского Высшего Военно-Морского Училища (ВВМУ), с августа 1953 года по март 1955 года — начальник Высшего военно-морского училища (ВМУ) механиков флота. Постановлением Совета Народных Комиссаров Союза ССР от 31 мая 1954 года капитану 1-го ранга Египко Н. П. присвоено воинское звание «контр-адмирал». С марта 1955 года по июль 1959 года — начальник 1-го ВВМУ подводного плавания, с июля 1959 года по декабрь 1966 года — начальник ВВМУ подводного плавания имени Ленинского комсомола. Постановлением Совета Министров СССР от 22 февраля 1963 года контр-адмиралу Египко Н. П. присвоено воинское звание «вице-адмирал». С декабря 1966 года по январь 1967 года — в распоряжении главкома ВМФ. С января 1967 года вице-адмирал Н. П. Египко — в запасе. После отставки жил в городе-герое Ленинграде. Скончался 6 июля 1985 года.

Командир 1-й бригады подводных лодок капитан 1-го ранга Египко Н. П.

Командир Либавской ВМБ капитан 1 ранга Михаил Сергеевич Клевенский — 1905 г. р. На флоте с 1924 г., член ВКП(б) с 1930 г. Окончил рабфак в 1924 г., ВМУ им. М. В. Фрунзе (1924–1927), ВМА им. К. Е. Ворошилова с отличием (1930–1933). В 1930 г. командир тральщика-заградителя. Командир подводных лодок: «Стерлядь» (1933–1934), Щ-113 (1934–1937), Л-13 (1937–1938). Начальник оперативного отдела штаба ТОФ (1938–1939). Исполняющий обязанности начальника штаба Кронштадтской ВМБ (ноябрь 1939 — январь 1940). Участник Советско-Финляндской войны 1939–1940 г.г. Начальник штаба ЛибВМБ. С мая 1941 г. и. д. командира ЛибВМБ.

И. д. Командира ЛибВМБ капитан 1-го ранга Клевенский М. С.

Комендант Ирбенского сектора БО БОРЗ полковник Константин Иванович Герасимов — 1899 г. р. 3 класса сельской школы в 1912 г. С 1917 г. красногвардеец, участник Гражданской войны, закончил ее, служа в военкомате. С 1923 г. пом. ком. взвода арт. батареи, с 1926 г. командир батареи. В 1930 г. спецкурсы КС БО г. Ленинград. С 1933 г. командир дивизиона. В 1937–1938 г.г. помощник коменданта КУРа по артиллерии. С 8 апреля 1940 г. начальник артиллерии БО ВМБ Ханко. С 17 июня 1940 г. комендант сектора БО ЛибВМБ. С 23 июля 1941 года комендант сектора береговой обороны ВМБ Кунда.

Начальник Либавского военно-морского училища ПВО генерал-майор береговой службы Иван Алексеевич Благовещенский — 1893 г.р. В 1914 г. закончил Виленское пехотное училище. Участник Первой мировой войны, штабс-капитан. С 1918 г. в Красной армии. С 1921 г. член ВКП(б). С 1924 г. помощник начальника курса ВМУ им. М. В. Фрунзе. С 1926 г. начальник курса этого училища. С 1929 г. начальник строевого отдела ВМУ им. Ф. Э. Дзержинского. В 1931 г. преподаватель этого училища. С 1932 г. преподаватель и начальник штаба ВМУ связи. С 1936 г. начальник штаба Южно-Кавказского УР Черноморского флота. С 1938 г. начальник курсов усовершенствования КС запаса ЧФ. С 1939 г. — комбриг, начальник учебно-строевого отдела штаба учебного отряда подводного плавания. С 1940 г. — начальник курсов подготовки начальствующего состава. С апреля 1941 г. — начальник ВМУ ПВО. С мая 1941 г. — генерал-майор. При попытке выхода из окружения 6 или 7 июля 1941 г. был взят в плен членами латышской военизированной организации «Айзсарги». Передан немецким властям. Содержался в Шяуляйской тюрьме, Тильзитском лагере, Хаммельбургском офлаге 13-Д. Подписал обращение к германскому командованию с предложением создать боевые части из военнопленных (предложение принято не было). В 1941–1942 г. г. — член президиума комитета по борьбе с большевизмом и Русской трудовой национальной партии — антисоветских организаций военнопленных, созданных под эгидой немецких властей. С апреля 1942 г. — начальник молодёжной школы лагеря Вульгейде. Сдекабря 1942 г. — редактор газеты «Заря», издававшейся отделом пропаганды вермахта для советских военнопленных. С 28 февраля 1943 года — начальник пропагандистских курсов в Дабендорфе. В декабре 1943 г. назначен главным инструктором пропагандистов Русской освободительной армии — начальником Инспектората по контролю заработой пропагандистов (в непосредственном подчинении генерала А. А.Власова). 6 мая 1945 г. задержан американскими властями в Мариенбаде и помещён под домашний арест в одной из гостиниц. В конце мая уведомил представителей советских войск о своём местонахождении, очевидно, рассчитывая на сотрудничество. 3 июня 1945 г. передан представителям советской контрразведки. На закрытом судебном процессе в 1946 г. был приговорён Военной коллегией Верховного суда СССР к смертной казни. Повешен во дворе Бутырской тюрьмы. Останки казнённых кремировали и захоронили в безымянном рву Донского монастыря.

Начальник военно-морского училища ПВО генерал-майор береговой службы Благовещенский Н.А.

Командир 67-й сд генерал-майор Николай Алексеевич Дедаев — До Первой мировой войны участвовал в подпольном движении большевиков. В 1915 г. призван в армию. Унтер-офицер. На фронте не воевал. Активный участник Гражданской войны. Закончил ее в должности командира полка. С августа 1918 г. член ВКП(б). С октября 1921 г. по август 1924 г. проходил обучение в Таганрогской кавшколе и Петроградских кавкурсах усовершенствования комсостава. В 1929–1930 г. прошел обучение в Военной академии им. М. В. Фрунзе. С февраля 1934 г. командир отдельного кавалерийского полка горских национальностей Северного Кавказа и Дагестана в Орджоникидзе (Владикавказ). С июля 1937 г. пом. командира 29-й кав. дивизии в Осиповичи. С лета 1938 г. пом. командира 5-го кав. корпуса в Пскове. С октября 1939 г. командир 25-й мотокавдивизии в Пскове. Участвовал в составе дивизии в Советско-Финляндской войне. В июне 1940 г. — генерал-майор. С лета 1940 г. командир 15-й кд вЗабВО. В апреле 1941 г. назначен командиром 67-й сд. Погиб 26 июня 1941 г.

Командир 67-й сд генерал-майор Дедаев Н. А.

Начальник штаба 67-й сд полковник Владимир Маркович Бобович — 1902 г. р. В 1919 г. закончил 5 классов еврейской частной гимназии. Участвовал в Гражданской войне красноармейцем. В 1920 г. закончил Полтавские командные курсы. Дальнейшая служба в ОГПУ — НКВД. 1921 г. — командир взвода. В 1927 г. закончил ТО ОГПУ, с 1931 г. — начальник полк. школы 21-го полка войск ОГПУ, с 1932 г. НШ 100-го отд. дивизиона войск ОГПУ С 1938 по 1939 г. на командных и преподавательских должностях Саратовского ВУ войск НКВД. В 1938 г. сдал экзамен за 10 класс. С 1939 г. НШ 24-й бригады войск НКВД. С 1940 г. кандидат в члены ВКП(б). В 1940 г. закончил 4-й факультет ВА им. М. В. Фрунзе. С января 1941 г. начальник штаба 67-й сд. Пропал без вести 27 июня 1941 г.

Начальник штаба дивизии полковник Бобович В. М.

Командир 56-го сп 67-й сд майор Андрей Павлович Кожевников — 1898 г. р. Участвовал в Гражданской войне красноармейцем. Беспартийный. В 1923 г. закончил военную пехотную школу. В 1924 г. — командир взвода, с 1926 — командир роты, с 1936 — начальник штаба батальона, с 1937 — командир батальона. С 1938 г. майор. С 1939 г. пом. ком. 281-го сп 67-й сд, затем командир 56-го сп 67-й сд. В 1941 г. (до войны) награжден орденом «Знак почета». Погиб 27 июня 1941 года.

Командир 56-го сп майор Кожевников А. П.

Командир 281-го сп 67-й сд подполковник Иван Кузьмич Есин — 1897 г. р. Гражданское образование — 6 классов. Участвовал в Гражданской войне красноармейцем. В 1922 г. закончил Ставропольские 48-е пехотные пулеметные курсы. С 1923 г. командир взвода, с 1924 — роты. В 1926 г. закончил повторное отделение при нормальной школе, поступил и закончил Владикавказскую пехотную школу. В 1932 г. закончил шестимесячные курсы «Выстрел». С 1935 г. командир батальона 66-го сп. С 1940 г. пом. ком. по стр. части 301-го сп 48-й сд. В этом же году назначен командиром 281-го сп 67-й сд Погиб 25 июня 1941 г.

Командир 281-го сп подполковник Есин И. К.

Командир 242-го гап 67-й сд майор Николай Кузьмич Сазонов — 1901 г. р. В 1916 г. закончил двухкласное училище. С июня по ноябрь 1919 г. в армии Колчака. Затем в партизанском отряде. С декабря 1919 г. красноармеец. Участник Гражданской войны. В 1920–1922 годах обучался на 12-х сибирских арт. курсах, затем в Томской артиллерийской школе. Член ВКП(б) с 1924 г. С 1926 г. командир батареи. С 1932 г. командир дивизиона, с 1934 — начальник полковой школы, с 1938 г. начальник штаба 65-го ап 65-й сд, затем НШ артиллерии 65-й сд С 1938 г. — майор. С сентября 1939 г. командир 192-го лап 128-й сд. В 1940 г. Ленинградские АКУКС. С августа 1940 г. начальник штаба артиллерии 153-й сд. С февраля 1941 г. командир 636-го гап 85-й сд. С мая 1941 г. командир 242-го гап 67-й сд 25 июля 1941 г. легко ранен. С 29 июля 1941 года по 25 апреля 1945 года находился в плену на территории Германии.

Командир 242-го гап майор Сазонов Н. К.

Командир 291-й пд генерал-лейтенант Курт Херцог — 1889 г. р. С 1907 г. в армии. Со следующего года офицер (лейтенант). Принимал участие в Первой мировой войне в должности командира батареи и командира дивизиона, хауптман. С 1929 г. — майор. В 1934 г. назначен командиром артиллерийского полка «Хальберштадт». С 1935 г. — оберст. С 1938 г. начальник артиллерии 1-го военного округа (Пруссия). С 1939 г. — генерал-майор. С 1 октября 1939 г. командир 108-го артиллерийского командования. С февраля 1940 г. — командир 291-й пд. Участник Западной военной кампании 1940 г. 1 февраля 1941 г. присвоено звание — генерал-лейтенант. 18 октября 1941 г. был награжден Рыцарским крестом ЖК. В июне 1942 г. был назначен и. о. командующего XXXVIII АК с присвоением звания генерал артиллерии. 1 июля 1942 г. утвержден командующим XXXVIII АК. Командовал этим корпусом до начала 1945 г. За руководство корпусом в Курляндии 12 января 1945 г. награжден Дубовыми Листьями к Рыцарскому кресту ЖК. При переименовании своего корпуса назначен командующим XXXVIII танковым корпусом. В конце войны попал в советский плен. Через три года после капитуляции 8 мая 1948 г. умер в лагере военнопленных в Воркуте.

Командир 291-й пд генерал-лейтенант Херцог К.

Командир 504-го пп 291-й пд оберст Бруно Хиппель — 1894 г. р. С 1913 г. в армии, лейтенант. В годы Первой мировой войны оберлейтенант, адъютант батальона. В 1927 г. — хауптман. 1927–1934 г.г. командир роты в 1-м пехотном полку. 1934–1935 г.г. — командир батальона, майор. С 1937 г. оберстлейтенант. С 1 августа 1939 г. по 1 февраля 1940 г. стажировка в 1-м пп в должности командира полка. С февраля — командир 504-го пп, с апреля 1940 г. — оберст. Участник Западной военной кампании 1940 г. с 7 марта 1942 г. по 23 марта 1942 г. (день его гибели) командовал 329-й пд. Посмертно присвоено звание генерал-майор и награжден Германским крестом в золоте.

Командир 505-го пп 291-й пд оберст Карл Ломейер — 1893 г. р. С августа 1914 г. в армии. В декабре 1915 г. — лейтенант резерва. С сентября 1917 г. — лейтенант. Участник Первой мировой войны, которую закончил в должности командира роты. В 1928 г. — капитан. С апреля 1928 г. по январь 1934 г. — командир роты в 4-м пп. Затем инструктор тактики в военной школе. С 1935 г. майор, с 1937 г. оберстлейтенант. С ноября 1938 по февраль 1940 г. командир батальона 24-го пп. С февраля 1940 г. командир 505-го пп. Участник Западной военной кампании 1940 г. С октября 1940 г. оберст. 15 июля 1941 года был награжден Рыцарским крестом ЖК. Погиб 4 января 1942 года в районе реки Тигода. Посмертно присвоено звание генерал-майор.

Командир 505-го пп оберст Ломейер К.

Командир 506-го пп 291-й пд оберст Пауль Гурран — 1893 г. р. С 1908 г. добровольцем в армии. Участник Первой мировой войны. С 1919 г. офицер, лейтенант. 1932–1934 г.г. командир роты во 2-м пп. В 1935 г. — майор. 1937–1940 г.г. командир батальона 45-го пп. Участник Польской военной кампании 1939 г. и Западной военной кампании 1940 г. С февраля 1940 г. командир 506-го пп. С 1 февраля 1941 г. оберст. С ноября 1942 г. по август 1943 г. в командном резерве группы армий «Nord» и сухопутных войск. С 1 сентября 1943 г. и. о., а затем командир 23-й пд. 20 февраля 1944 г. ранен, а 22 апреля 1944 г. умер от ран в госпитале в Маево.

Командир 506-го пп оберст Гурран П.

Командующий 104-м артиллерийским командованием генерал-майор Карл Бёттхер — 1889 г. р. С 1909 г. в армии. С 1910 г. офицер. Участник Первой мировой войны. С 1914 по 1916 г.г. — летчик-наблюдатель. Закончил войну хауптманом, командиром батальона пехотных орудий. В 1930 г. — майор, в 1934 г. — оберстлейтенант. С 1936 г. командир 1-го артиллерийского полка в Кенигсберге, оберст. С сентября 1939 г. командир 104-го АРКО в Потсдаме. С марта 1940 г. генерал-майор. Участник Западной военной кампании. После взятия Таллина 104-е АРКО переведено в Африку. Осенью 1941 г. назначен командиром отдельной боевой группы в составе танковой группы «Afrika». 1 декабря 1941 г. назначен командиром 21-й тд. Двумя неделями позже награжден РК к ЖК. 18 февраля 1942 г. по болезни переведен в резерв. 1 марта 1942 г. присвоено звание генерал-лейтенант. С 25 ноября 1942 г. назначен командиром 345-й пд. С 1 марта 1943 г. в резерве. 11 марта 1943 г. командирован в ГА «D». С 9 апреля 1943 г. — и. о. командира 326-й пд. С 8 мая 1943 г. — командир 326-й пд. С 31 мая 1943 г. в резерве. С 1 октября 1943 г. состоял в инспекции по боевой подготовке VIII ВО. С 12 октября 1943 г. командир 347-й пд. С 10 декабря 1943 г. в резерве. С 1 марта 1944 г. командир 305-го высшего артиллерийского командования. С 10 марта 1945 г. арт. генерал 4-го арт. командования особ. назначения. 8 мая 1945 г. после капитуляции попал в плен к союзникам. 25 июня 1947 г. выпущен на свободу. 9 февраля 1975 г. умер в Бад Вимпфене.

Командир 104-го артиллерийского командования генерал-майор Бёттхер К.

Военно-морской командующий «С» контр-адмирал Франц Клаассен — 1881 г. р. С 1889 г. на флоте. Участник Первой мировой войны, командовал вспомогательными минными кораблями, служилна линейном крейсере «Lutzow», легких крейсерах «Frankfurt» и «Emden», линейном корабле «Bayern». С 1922 г. командир батальона корабельной кадрированной дивизии «Nordzee». В 1928 г. вышел в отставку с производством в контр-адмиралы. В мае 1941 г. возвращен на военную службу. 28 февраля 1942 г. вышел в отставку. Погиб в бою 2 мая 1945 г. в Померании.

Военно-морской командующий «С» контр-адмирал Клаасен Ф.

Командующий крейсерами (BdK) адмирал Губерт Шмунд — 1888 г. р. с 1908 г. на флоте. С 1911 г. — лейтенант. Участник Первой мировой войны, в конце ее — командир миноносца. С 1922 г. в штабе командующего ВМС в Северном море и на Балтике. С 1929 г. военно-морской адъютант военного министра. С 1932 г. 1-й офицер Адмирал-штаба в штабе флота. С сентября 1934 г. командир легкого крейсера «Nurnberg». С октября 1936 г. начальник военно-морского училища в Мюрвике. В августе 1939 г. назначен начальником штаба Командования группы ВМС «Ost». С сентября 1939 г. командующий ВМС в Данцигской бухте. С ноября 1939 г. инспектор военно-морских учебных заведений. В апреле — июле 1940 г. временно исполнял обязанности командующего разведывательными силами, а в апреле 1940 г. во время операции «Weserubung» командовал 3-й боевой группой, которая проводила операцию по захвату порта Берген (Норвегия). С 1 августа 1940 г. командующий крейсерами. 14 октября 1941 г. ведомство Шмунда было преобразовано в штаб командующего адмирала в северных водах. С 31 августа 1942 г. возглавил Управление вооружений ОКМ. С 9 марта 1943 г. назначен начальником военно-морской станции «Ostzee», которая 22 июня 1943 г. преобразована в Высшее морское командование на Балтике. 1 марта 1944 г. переведен в распоряжение главнокомандующего ВМС, а 31 апреля 1944 г. уволен в отставку. Умер 17 октября 1984 г. (Бад-Зоден, Гессен).

Командующий крейсерами адмирал Шмунд Г.

Начальник тральными соединениями «Nord» капитан цур зее Бёмер К.

Командир трального соединения «Nord» (FdmNord) капитан цур зее К. Бёмер — 1892 г. р. С 1914 г. на флоте. Участник Первой мировой войны. В июле 1918 г. переведен в подводный флот, вахтенный офицер на подводных лодках U-17 и U-22. После демобилизации армии оставлен на флоте, командовал тральщиком, ротой морской артиллерии. С сентября 1933 г. командир 1-й полуфлотилии минных тральщиков. С июля 1937 г. 1-й офицер броненосца «Admiral Scheer». Участник Польской кампании. В январе 1940 г. назначен руководителем специального соединения кораблей в Северном море, а 1 июня — начальником штаба командующего охранными силами Северного моря. Участник операций против Норвегии. С октября 1940 г. командующий минно-тральными силами «Nord». 17 июня 1944 г. назначен командиром 9-й охранной дивизии кораблей. Участвовал в боях против советских ВМС и наземных частей в Курляндии. Погиб в бою 1 октября 1944 г. в Латвии.

### Насоновы

На этой фотографии мои бабушка и дедушка: Насонова (Грибанова) Раиса Григорьевна и Насонов Михаил Васильевич. Деда я никогда в жизни не видел живым, но сначала о фотографии. Бросается в глаза, что на ней дед выглядит моложе бабушки. Дело в том, что весь довоенный фотоархив погиб и это единственная фотография Михаила Васильевича. Возможно, она осталась в его личном деле. После войны бабушка, с помощью фотографа применив по-современному, «фотошоп» заказала фотографию, на которой она вдвоём с мужем. Таким образом, разница между ними на фотографии примерно 5-10 лет в сторону бабушки. Хотя на самом деле дед был 1904 года рождения, а бабушка — 1910 года рождения. Фотография деда взята вот с этой фотографии. Это единственная оставшаяся в семье прижизненная фотография дедушки Миши.

Насонова (Грибанова) Раиса Григорьевна и Насонов Михаил Васильевич

Единственная прижизненная фотография дедушки Миши (рядом бабушка Рая)

Семья бабушки Раи: она стоит, рядом с отцом её сестрёнка Нина, на руках у матери — братишка Виктор

О дедушке известно немного. В запросе, о котором чуть позже, написано, что он родился в селе Стрелецкое Мордовского района Воронежской области. Сейчас это уже Тамбовская область. До войны области были очень большими, и после войны прошло их разделение. В 1972 году деревня Стрелецкое была упразднена и объединена с селом Стрельцы Мордовского района Тамбовской области.

Со слов бабушки, до революции Насоновы жили зажиточно в деревне Добренка. После начала коллективизации дед, а было ему в это время примерно 25 лет, пошел в Сталинград, где устроился на строительство Сталинградского тракторного завода. Вероятно, он имел средне-техническое образование и был бригадиром на производстве. Дети у него (моя мама — Маргарита и мой дядя — Вячеслав) родились, когда ему было 33–36 лет. Бабушка моей двоюродной сестре Жанне (внучке) рассказывала, что до Маргариты у них дважды рождались двойни девочек, но они умирали в младенчестве, до 2-х лет. Одну пару двойняшек звали Роза и Римма, а вот вторую она (Жанна) не помнит, но имена были как-то похожи и почему-то все девочки на «Р». Семья недалеко от завода получила квартиру. В общем, постепенно жизнь налаживалась. Когда началась Великая Отечественная война, деда в армию не мобилизовали. Он имел бронь, так как завод выпускал танки Т-34.

17 июля 1941 года началась Сталинградская битва. 23 августа немецкие войска прорвались к Волге севернее Сталинграда, в районе поселка Рынок. Накануне немецкая авиация нанесла массированный удар по городу, погибли десятки тысяч людей (90 тыс. чел.). К этому времени из города было эвакуировано только 25 % его жителей. Немецкие танки появились у тракторного завода. Немцев атаковали рабочие завода на недавно выпущенных танках. Примерно в течение недели ополченцы активно участвовали в оборонительных боях на севере Сталинграда. Потом постепенно они стали сменяться кадровыми частями. Дедушка был всегда вместе со своим родным братом Антоном — Анатолием, по документам он был Антон, но в семье его звали Анатолий. По рассказу последнего, когда начался обстрел, они с братом оказались в разных воронках. Когда Анатолий сумел заглянуть в воронку, где, по его мнению, должен был быть мой дед, его брат, там никого не было и никаких следов. Так они и расстались. Брат прошёл войну и вернулся, мы встречались с ним, когда приезжали в Волгоград. У него есть сын Юрий (двоюродный брат наших родителей), семья которого так и живет в Волгограде.

Тракторный завод во время боев продолжал выпускать танки и ремонтировать подбитые или поврежденные танки. Однако из-за постоянных обстрелов, невозможности поставок комплектующих завод было решено эвакуировать. Решение запоздало, территория завода находилась под обстрелом и бомбардировками. Железные дороги, соединяющие город на севере и юге, были перерезаны. За Волгой железная дорога будет построена позже, осенью — зимой, для её строительства будет снят железнодорожный участок Бам — Тында на Дальнем Востоке. Поэтому на паромах эвакуацию производили на левый берег Волги, а оттуда через обстреливаемый немецкими войсками участок реки на север и дальше по железной дороге. Семья Насоновых все это время продолжала оставаться в городе. Точных данных о том, что дед погиб в боях нет, иначе бабушка знала бы об этом. В круговерти событий дед мог быть отрезанным от семьи немецкими войсками. В запросе она написала, что он пропал без вести при эвакуации в сентябре 1942 года. Так как тело деда не нашли, у бабушки была надежда, что он жив и где-то в плену, а потом так и остался где-то там по каким-то причинам. Однако он так и не объявился и, вероятнее всего, все-таки погиб.

Карта Сталинградской битвы

Версий гибели деда может быть несколько. Дед мог утонуть при переправе через Волгу. Но, по моему мнению, во время переправы все были вокруг свои и знали, кто именно загружался на паром, какие именно станки или имущество находилось, и если кто-то погибал, то это становилось известным. Дед мог погибнуть и при сопровождении груза по Волге на север. Но и здесь, по моему мнению, велся учет отправленных паромов или других плавсредств. По версии моего покойного дяди — Вячеслава Михайловича, дед эвакуировался через Волгу, но на севере был призван в ряды Красной армии, погиб в боях и был похоронен в братской могиле.

Дети на улицах Сталинграда

Однако в документах, которые находятся на сайте «Мемориал», не сходятся дата рождения и воинское звание (лейтенант). К сожалению, до сих пор тайну гибели деда разгадать не удалось. Возможно, он просто был убит шальным снарядом или пулей и остался лежать не похороненным на берегу Волги.

Бабушка с детьми оставалась в Сталинграде. Они сидели в подвале своего дома, недалеко от тракторного завода. Над ними шли бои. Мама вспоминала, что как-то в подвал вошли немецкие солдаты и один из них хотел угостить детей конфетами, но бабушка категорически запретила есть эти конфеты, боясь, что они отравлены. Все очень боялись немцев, к осени 1942 года уже много быіло известно об их зверствах. Есть быіло нечего, не быіло даже воды. На этих фотографиях, конечно же, не бабушка с детьми, но фото показывает некоторую картинку жизни в городе, в котором идут бои.

Ближе к началу зимы немцы решили вывести остававшееся население из города. Бабушка с детьми, младшей сестрой Ниной Грибановой (впоследствии Середкина) и младшим братом Виктором Грибановым были угнаны в Германию — Австрию. У бабушки было золото (семья зажиточная), и на одной из стоянок в поле ночью немец-охранник выпустил её с детьми из вагона в поле за золото. А т. Нина и д. Витя так и были в Германии — Австрии, и работали на хозяев где-то по соседству, и те даже разрешали им иногда встречаться. Потом, когда они вернулись, т. Нина быіла в лагере-отстойнике, там и познакомилась с будущем мужем — д. Петей (он тоже из пленных) и впоследствии вышла за него замуж, хотя до войны у них обоих быіли семьи и у т. Нины даже дочь, но они погибли. Дядя Витя после возвращения из плена и лагеря-отстойника служил в армии в Вышнем Волочке.

Население Сталинграда во время уличныіх боев за город

Эвакуация женщин и детей

Бабушка оказалась случайно в Россоши. Где ночью остановился поезд, она не знала. Куда она идет по полю от вагонов, она тоже не знала, пока не пришла на какой-то хутор, где ей разрешили остаться, территория была оккупирована. Жанне она рассказывала, что, когда они шли по полю, не было ни еды, ни воды, дети плакали, и она разжевывала колосья и эту кашу из слюны и колоса давала детям и ела сама. Вот на этой фотографии идет примерно такая же семья.

Старший брат бабушки д. Миша Грибанов воевал где-то в районе Воронежа, был ранен, но с поля его забрали случайно, когда санитарки пошли в туалет и услышали, что кто-то стонет в кустах, где он пролежал уже два или три дня. Так он попал в госпиталь в районе Воронежа. Перед войной все родственники договорились, что, где бы они не были, связь будет через их деревню Добренка. Когда территорию, где проживала бабушка с детьми, освободили, она сразу написала, где она. Так д. Миша узнал, что она в Россоши. Поэтому после госпиталя, который был где-то там же, приехал к ней (раненый, на костылях). А бабушка снимала угол в это время у семьи т. Моти с которой д. Миша и познакомился, приехав к бабушке. Позже они поженились и так и остались в Россоши. А бабушка работала там на бойне и отпаивала детей кровью от забитой скотины, потому что мясо им конечно не давали (строгий учет, все для фронта), а стакан крови ей разрешали взять. Поэтому иммунитет у детей был хороший, не смотря на, в общем-то голодное, детство. А в 1946 или 1948 году они вернулись в Сталинград.

Моя мама — Маргарита с братишкой Вячеславом в Россоши

Бабушка Рая с дочерью Маргаритой и сыном Вячеславом

Бабушка пошла вновь на завод, восстанавливала его. На нем же она и работала бригадиром в кузнечном цеху. В Горном поселке ей дали комнату в доме, который построили пленные немцы. В квартире было три комнаты, в каждой жила семья. В квартире был газовый титан, и по тем временам это было очень ценное жильё.

Сергей Булдыгин

### Список использованных источников и литературы

1. Абатуров В., Морозов М. Неизвестные трагедии Великой Отечественной // Страшная цена победы. — М., 2010.

2. Басов А. В., Манкевич А. И. Оборона Рижского залива и островов Моонзундского архипелага в Великую Отечественную войну (1941 г.). — М., 1954.

3. Боярский В. И. Участие войск Прибалтийского пограничного округа в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками (1941–1945 г.г.). Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. — Рига, 1984.

4. Братство, скрепленное кровью. Из истории революционных и боевых традиций военных моряков Лиепайского гарнизона. Сборник. Составитель Гришин В. — Лиепая, 1964.

5. Булдыгин С. Б. Оборона Лиепаи. — СПб., 2012.

6. Булдыгин С. Б. Борьба за Ригу в1941 г. — СПб., 2013.

7. Булдыгин С. Б. Накануне, история ПрибОВО. — СПб., 2014.

8. Великая Отечественная. День за днём / / Морской сборник. — 1991. — № 6. — С. 18–19.

9. В интересах Вооруженных Сил. Служба военных сообщений. — М., 1989.

В июне сорок первого… (страницы героической обороны Лиепаи). Сборник. — Рига, 1986.

10. Голицын В. В. Досье «Барбаросса». — М., 2011.

11. Городенский В. Балтийский моряк — герой обороны Лиепаи. — Лиепая, 1967.

12. Горьков Ю. А., Семин Ю. Я. Конец глобальной лжи: на Северо-Западе // Военно-исторический журнал. 1996. № 6.

13. Жагарс Э. А., Пухляк О. Н., Савченко В. И. Действия 94-го лёгкого артиллерийского полка 67-й стрелковой дивизии в предвоенный период и при обороне Лиепаи в июне 1941 года //«BALTFORT». 2011. № 16, 17.

14. Жильцов В. М. Письмо от 29 октября 1974 г. (основные тезисы) / интернет форум «Цусимские форумы».

15. Интернет-сайт «Великая Отечественная подводой». Оборона Либавы 1941 г. http://town.ural.ru/ship/war/Iibava41.php3

16. Интернет-сайт «Цусимские форумы». Раздел — Советский флот в ВОВ, тема — Оборона Либавы в 1941 г. http://tsushima.su/forums/viewtopic.php?id=2275$p=4

17. Интернет-сайт World War II Armed Forces Orders of Battle and Organizations (Мировая Война II Вооруженные Силы Сражения и Организация) http://www.orbat.com/site/ww2/drleo/index.htm

18. Интернет-форум Поисковых Движений / VII-Несокрушимая илегендарная/11-На земле, в небесах и на море/02-Бои за Прибалтику / Героическая оборона Лиепаи (1941 г. 22–27.6)

19. Интернет-сайт общественной организации «RIGACV», Девять огненных дней, http://www.rigacv.lv/about

20. Кемнаде Ф. Асы «шнелльботов». Торпедные катера Гитлера в бою. — М., 2012.

21. Ковалев А. С. Организация базирования КБФ в новых западных базах (1939–1940 г.г.). — М., 1942.

22. Коломиец М. Бронепоезда Красной Армии в Великой Отечественной войне 1941–1945 г. г. Ч. 1 // Фронтовая иллюстрация. 2007. № 7.

23. Кондратенко Р. В. Военный порт Императора Александра III в Либаве // Цитадель. 1998. № 1 (6).

24. Кузнецов Н. Г. Курсом к победе. — М, 2000.

25. Курмышев В. М. Развертывание военно-морских баз и береговой обороны в Прибалтике в феврале 1940 — июне 1941 года // Военно-исторический журнал. 2005. № 2. С. 17–21.

26. Курмышев В. М. Строительство Балтийского флота в межвоенный период 1921–1941 г.г. Диссертация на соиск. ученой степени доктора исторических наук. — СПб., 2005.

27. Лурье В. М. Адмиралы и генералы ВМФ СССР в период Великой Отечественной иСоветско-Японской войны (1941–1945). — СПб., 2001.

28. Лурье В. М. Адмиралы и генералы ВМФ СССР: 1946–1960. — М., 2007.

29. Морозов М. Подводные лодки ВМФ СССР в Великой Отечественной войне, 1941–1945 г.г., летопись боевых походов. Ч. 1. Краснознаменный Балтийский флот // спецвыпуск журнала «Полигон» «Комбат». 2001. № 3.

30. Морозов М. Э., Сутормин В. А. «Морские охотники» Сталина. «Неизвестная война» в Финском заливе. — М., 2013.

31. Мюллер-Гиллебранд Б. Сухопутная армия Германии 1933–1945 г.г. — М., 2003.

32. Мы из Кронштадта. Сборник воспоминаний и очерков о Кронштадте в годы Великий Отечественной войны. — Л., 1975.

33. На правый бой, на смертный бой. Сборник — Рига, 1969.

34. ОЦВМА. Ф. 243. Д. 23977. Л. 65. Донесение Политуправления КБФ от 10 августа 1941 г. Орезультатах расследования боевых действий и эвакуации Либавской ВМБ (Предоставлено М. Э. Морозовым).

35. Патянин С. В., Морозов М. Э., Нагирняк В. А. ВМФ Гитлера: Полная энциклопедия Кригсмарине. — М., 2012.

36. Первые дни войны в документах // Военно-исторический журнал. 1989. № 5.

37. Перечнев Ю. Г. Перед войной // Краснознаменный Балтийский флот в Великой Отечественной войне советского народа 1941–1945 г.г.: Оборона Прибалтики и Ленинграда 1941–1944 г.г. Кн. 1. — М., 1990.

38. Платонов А. В. Трагедии Финского залива. — СПб, 2005.

39. Порты юго-западной части Финского залива и восточного побережья Балтийского моря, Мухувэйн (справочные данные НК ВМФ). — Л; 1939.

40. РГАВМФ. Ф. Р-92. Оп. 2 3.Д 78.

41. РГАВМФ. Ф. Р-1108. Оп. 1.Д. 23.

42. РГАВМФ. Ф. Р-1549. Оп. 1.Д. 73.

43. РГАЛИ. Ф. 2525 (Смирнова С. С.). Оп. 1. Д. Воспоминания Головачева Г. М., Дегтярева А. П., Зайцева Г. Н., Очередникова А. Д., Чолок Н. Д. (документы предоставлены К. Б. Стрельбицким).

44. РГАЛИ. Ф. 2525 (Смирнова С. С.). Оп. 1. Д. Воспоминания Коллегова Н. К. (258), Борисова Н. А. (601), Козел С. Я. (253), Манохина В. М. (334), (документы предоставлены Т. Бояринцевой).

45. РГВА. Ф. 32904. Оп. 1. Д. 79, 245.

46. РГВА. Ф. 37848. Оп. 1. Д. 40.

47. Рытов А. Г. Рыцари пятого океана. — М., 1968.

48. Савченко В. И. Оборона Лиепаи: ход, значение (23–29 июня 1941 г.) — Рига, 1981.

Савченко В. И. Семь огненных дней Лиепаи: 23 июня — 29 июня 1941 г. — Рига, 1984.

49. Савченко В. И. Латышские формирования Советской армии на фронтах Великой Отечественной войны. — Рига, 1975.

50. Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Вып. 3 3. — М, 1957.

51. Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Вып. 34. — М., 1958.

52. Солонин М. Другая хронология катастрофа 1941. Падение «сталинских соколов» — М., 2011.

53. Стрельбицкий К. Б. Подводники «Тюленя» и «Русалки» в боях за Родину, или «Ronis» и «Spidola» защищают Либаву. / интернет-статья на форуме поисковых движений.

54. Стрельбицкий К. Б. В первые дни войны: трагическая история балтийской подводной лодки М-83 / интернет-статья на форуме поисковых движений.

55. Стрельбицкий К. Б. Оборона Либавы в радиограммах её защитников. // Антология войны. 2013. № 2 (5). С. 55–61.

56. Сутормин В. А. Формирование и служебно-боевая деятельность морских пограничных частей в Прибалтике//Гангут. 2011. № 61.

57. Тимин М. Истребители над Прибалтикой 22 июня 1941 года // Авиапарк. Спецвыпуск. 2013. С. 12.

58. Тимин М. История 148-го иап 22–23 июня 1941 г.// Интернет-статья размещенная на форуме МВФ / Форум «Аэродромы и авиационная техника наних» Аэродром Либава http://imf.forum24.ru/?1-4-20-00000018-000-0-0-1378763772

59. Третья отдельная стрелковая… забытая. Сборник воспоминаний участников обороны Моонзундских островов в 1941 г./Сост.: М. Л. Кондратова, В. Н. Лукин. — СПб., 2010.

60. Фрейберг Г. Сквозь бури и грозы // Братство скрепленное кровью. Из истории революционных и боевых традиций военных моряков Лиепайского гарнизона. Составитель Гришин В. — Лиепая, 1964.

61. Хлебников Н. М. Под грохот сотен батарей. — М., 1974.

62. ЦАМО РФ. Ф. 28. Оп. 11627. Д. 613.

63. ЦАМО РФ. Ф. 140. Оп. 12981. Д. 1.

64. ЦАМОРФ. Ф. 140. Оп. 13000. Д. 2, 3.

65. ЦАМОРФ. Ф. 140. Оп. 13002. Д. 15.

66. ЦАМОРФ. Ф. 221. Оп. 1364. Д. 53.

67. ЦАМО РФ. Ф.325. Оп. 4570. Д. 7. Л. 14–17, 35, 37 (документы предоставленны М. Тиминым).

68. ЦАМО РФ. Ф. 344. Оп. 5564. Д. 1.

69. ЦАМО РФ. Ф.13613. Оп.20352. Д.42 (документ предоставлен М. Тиминым).

70. ЦАМО РФ. Ф. 6 сад. Оп. 1. Д. 24 (документ предоставлен М. Тиминым).

71. ЦВМА.Д. 670.

72. ЦВМА. Ф. 2. Оп. 16. Д. 7.

73. ЦВМА. Ф. 151. Оп. 24. Д. 44.

74. ЦВМА. Ф. 161. Оп. 1. Д. 3.

75. ЦВМА. Ф. 161. Оп. 6. Д. 6, 10, 47, 57, 67, 558, 735.

76. ЦВМА. Ф. 161. Оп. 37. Д. 10331.

77. ЦВМА. Ф. 161. Оп. 43. Д. 10280, 21481, 21482, 34268, 35166, 39972.

78. ЦВМА. Ф. 596. Оп. 7. Д. 31.

79. ЦВМА. Ф. 697. Оп. 53. Д. 671.

80. ЦВМА. Ф. 697. Оп. 55. Д. 143.

81. Циприкс Рудольф. Фотокопия собственноручно написанных воспоминаний об участии в обороне Лиепаи. Написано на латышском языке отруки, очевидно для одной из экспедиций по сбору материалов об обороне Лиепаи, датировано «8-12января 1966 года».

82. Чапенко А. А. История русского антибольшевисткого движения на территории Латвии в 1918–1919 г.г.: Монография. — Мурманск, 2006.

83. Хроника Великой Отечественной войны советского Союза на Балтийском море и Ладожском озере. Вып. 1. — Л., 1945.

84. Benz J. Deutsche Marineinfanterie 1938–1945. Воспоминания участников MSA. С. 99—114. (Предоставлено М. Э. Морозовым, перевод с немецкого И. Борисенко).

85. Conze W. Die Geschichte der 291. Infanterie-Division 1940–1945. — Podzun, 1953. Р. 16–18. (переводснемецкогоЯ. М. Федорова)

86. Hubatach W. Das Infanterie Regiment 151 (1939–1942) Geshihte des Regiments in den Feldzugen in Polen, Holland, Belgien, Frankreics, Baltenland und Rusland. — 1944.

87. NARA. Т-0311. R-108 (документ предоставлен Р. И. Ларинцевым, перевод с немецкого Р. Лехманна).

88. NARA. Т-0315. R-1906. Журнал боевых действий 291-й пд (перевод с немецкого И. Борисенко).

89. NARA. Т-1022. R-3091. Р-71331. Журнал боевых действий морского командующего «С» (предоставлено М. Э. Морозовым, перевод с немецкого И. Борисенко).

90. NARA. N-1022. R-3638. Р-83321. Журнал боевых действий морской группы Биглера (документ предоставлен А. Пересторониным, перевод с немецкого И. Борисенко).

91. NARA. Т-1022. R-2664. Р-39881. Журнал боевых действий 3-й флотилии ТКА (Предоставлено А. Пересторониным, перевод с немецкого И. Борисенко).

92. NARA. Т-1022. R-4077. Р-34836. Журнал боевых действий военно-морской группы «Nord» (перевод предоставлен И. Борисенко).

93. NARA. Т-1022. R-4277. Р-48702-703Ь. Журнал боевых действий командования крейсерами (перевод предоставлен И. Борисенко).

94. NARA. N-1022. R-2185 и 2226. Документы авиакомандования «Ostsee» (документ предоставлен А. Пересторониным, перевод с немецкого И. Борисенко).

95. NARA. Т-1022. R-2951-2. Документы начальника тральными соединениями «Nord» (документ предоставлен А. Пересторониным, перевод с немецкого И. Борисенко).

96. NARA. Т-1022. R-4045 (документ предоставлен Морозовым М., перевод с немецкого Борисенко И.).

### Примечания

### 1

Права города Либаве были дарованы в 1625 г. — Ред.

(обратно)

### 2

Савченко В. И. Семь огненных дней Лиепаи: 23 июня — 29 июня 1941 г. — Рига, 1984. С. 32.

(обратно)

### 3

Кондратенко Р. В. Военный порт Императора Александра III в Либаве // Исторический альманах «Цитадель». 1998 № 1 (6).

(обратно)

### 4

Чапенко А. А. История русского антибольшевисткого движения на территории Латвии в 1918–1919 гг.: Монография. — Мурманск, 2006.

(обратно)

### 5

Ковалев А. С. Организация базирования КБФ в новых западных базах (1939–1940 гг.). — М., 1942. С. 103–104.

(обратно)

### 6

Порты юго-западной части Финского залива и восточного побережья Балтийского моря, Мухувэйн (справочные данные НКВМФ). — Л., 1939.

(обратно)

### 7

ЦВМА РФ. Ф. 161. Оп. 6. Д. 735. Л. 1-181.

(обратно)

### 8

Курмышев В.М. Строительство Балтийского флота в межвоенный период 1921–1941 гг. Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук. — СПб., 2005. С. 307.

(обратно)

### 9

Айзсарги (латыш. Aizsargi «защитники») — военизированное формирование в Латвии в 1919–1940 гг. Основной задачей организации являлись допризывная подготовка молодежи, содействие полиции в обеспечении правопорядка, подержание военных навыков у резервистов после срочной службы в армии. — Ред.

(обратно)

### 10

В целом список гражданских судов варьируется от источника к источнику.

(обратно)

### 11

Форум Поисковых Движений VII — Несокрушимая и легендарная 11-На земле, в небесах и на море 02-Бои за Прибалтику Героическая оборона Лиепаи (1941 г. 22–27.6) http://forum.patriotcenter.ru/index.php?topic=1618.0

(обратно)

### 12

ВНОС — воздушное наблюдение, оповещение и связь (в ВВС и ПВО), СНиС — служба наблюдения и связи (в ВМФ)

(обратно)

### 13

РГА ВМФ. Ф. Р-92. Оп. 23. Д. 78. Л. 720.

(обратно)

### 14

РГА ВМФ. Ф. Р-92. Оп. 23. Д. 78. Л. 61–63.

(обратно)

### 15

Ковалев А. С. Организация базирования КБФ в новых западных базах (1939–1940 гг.). — М., 1942. С.111.

(обратно)

### 16

РГА ВМФ. Ф. Р-92. Оп. 23. Д. 78. Л. 25.

(обратно)

### 17

Ковалев А. С. Организация базирования КБФ в новых западных базах (1939–1940 гг.). — М., 1942. С. 111–114.

(обратно)

### 18

РГА ВМФ. Ф. Р-92. Оп. 23. Д. 78. Л. 16.

(обратно)

### 19

Ковалев А. С. Организация базирования КБФ в новых западных базах (1939–1940 гг.). — М., 1942. С. 103–110.

(обратно)

### 20

РГА ВМФ. Ф. Р-92. Оп. 23. Д. 78. Л. 28, 31.

(обратно)

### 21

РГА ВМФ. Ф. Р-92. Оп. 23. Д. 78. Л. 40.

(обратно)

### 22

Ковалев А. С. Организация базирования КБФ в новых западных базах (1939–1940 гг.). — М., 1942. С. 114–120.

(обратно)

### 23

ЦВМА. Ф. 151. Оп. 24. Д. 44. Л. 4.

(обратно)

### 24

РГА ВМФ. Ф. Р-92. Оп. 23. Д. 78. Л. 81–83.

(обратно)

### 25

Курмышев В. М. Строительство Балтийского флота в межвоенный период 1921–1941 гг. Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук. — СПб., 2005. С. 308.

(обратно)

### 26

ЦВМА. Ф.161. Оп. 43. Д. 34268.

(обратно)

### 27

ЦВМА. Ф. 161, Оп. 6. Д. 10. Л. 124–125.

(обратно)

### 28

РГА ВМФ. Ф. Р-92. Оп. 23. Д. 78. Л. 225.

(обратно)

### 29

РГА ВМФ. Ф. Р-92. Оп. 23. Д. 78. Л. 663.

(обратно)

### 30

РГА ВМФ. Ф. Р-92. Оп. 23. Д. 78. Л. 333.

(обратно)

### 31

РГА ВМФ. Ф. Р-1108. Оп. 1. Д. 23.

(обратно)

### 32

РГА ВМФ. Ф. Р-92. Оп. 23. Д. 78. Л. 66.

(обратно)

### 33

Коломиец М. Бронепоезда Красной Армии в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. Ч. 1 // Фронтовая иллюстрация. 2007. № 7. С. 8.

(обратно)

### 34

ЦВМА. Ф. 2. Оп. 16. Д. 7. Л. 130.

(обратно)

### 35

РГА ВМФ. Ф. Р-1549. Оп. 1. Д. 73. Л. 104–114.

(обратно)

### 36

РГА ВМФ. Ф. Р-1549. Оп. 1. Д. 73. Л. 88–96.

(обратно)

### 37

ЦВМА. Ф. 697. Оп. 53. Д. 143. Л. 9.

(обратно)

### 38

РГА ВМФ. Ф. Р-92. Оп. 23. Д. 78. Л. 781.

(обратно)

### 39

РГА ВМФ. Ф. Р-92. Оп. 23. Д. 78. Л. 56.

(обратно)

### 40

ЦВМА. Ф. 161. Оп. 1. Д. 3 Л. 52–55.

(обратно)

### 41

Морозов М. Подводные лодки ВМФ СССР в Великой Отечественной войне, 1941–1945 гг., летопись боевых походов. Часть 1. Краснознаменный Балтийский флот // спецвыпуск журнала «Полигон» «Комбат». 2001 № 3 (далее: Часть 1. Краснознаменный Балтийский флот).

(обратно)

### 42

ЦВМА. Ф. 2. Оп. 16. Д. 7. Л. 54.

(обратно)

### 43

ЦВМА. Ф. 2. Оп. 16. Д. 7. Л. 46–48.

(обратно)

### 44

Булдыгин С.Б. Накануне, история ПрибОВО. — СПб., 2014.

(обратно)

### 45

ЦВМА. Ф. 161. Оп. 43. Д. 35166. Л. 95.

(обратно)

### 46

ЦВМА. Ф. 2. Оп. 16. Д. 7. Л. 51.

(обратно)

### 47

ЦВМА. Ф. 161. Оп. 43. Д. 35166. Л. 95.

(обратно)

### 48

ЦВМА. Ф. 596. Оп. 7. Д. 31.

(обратно)

### 49

ЦВМА. Ф. 2. Оп. 16. Д. 7. Л. 7.

(обратно)

### 50

ЦВМА. Ф. 161. Оп. 43. Д. 35166. Л. 93.

(обратно)

### 51

ЦВМА. Ф.161. Оп. 6. Д. 67.

(обратно)

### 52

Там же.

(обратно)

### 53

ЦВМА. Ф. 161. Оп. 6. Д. 47.

(обратно)

### 54

ЦВМА. Ф. 161. Оп. 6. Д. 10. Л. 169.

(обратно)

### 55

Мобилизационный план на 1941 года — Ред.

(обратно)

### 56

ЦВМА. Ф. 161. Оп. 43. Д. 39972. Л. 1.

(обратно)

### 57

ЦВМА РФ. Ф. 2. Оп. 16. Д. 7. Л. 75–86.

(обратно)

### 58

Там же. Л. 82–86.

(обратно)

### 59

ЦВМА. Ф. 2. Оп. 16. Д. 7. Л. 65.

(обратно)

### 60

Морозов М. Э., Сутормин В. А. «Морские охотники» Сталина. «Неизвестная война» в Финском заливе. — М., 2013. С. 31.

(обратно)

### 61

Абатуров В., Морозов М. Неизвестные трагедии Великой Отечественной // Страшная цена победы. М., 2010. С. 298.

(обратно)

### 62

Курмышев В. М. Развертывание военно-морских баз и береговой обороны в Прибалтике в феврале 1940 — июне 1941 года // Военно-исторический журнал. 2005. № 2. С. 17–21.

(обратно)

### 63

Платонов А. В. Трагедии Финского залива. — СПб., 2005. С. 17–18.

(обратно)

### 64

ЦВМА РФ.Ф. 161. Оп. 43. Д. 21481. Л. 1–3.

(обратно)

### 65

ЦВМА РФ. Ф. 161. Оп. 43. Д. 21482.

(обратно)

### 66

ЦВМА РФ. Ф. 161. Оп. 6. Д. 558.

(обратно)

### 67

ЦВМА РФ. Ф. 697. Оп. 53. Д. 143. Л. 9.

(обратно)

### 68

Данные уточнены М. Э. Морозовым.

(обратно)

### 69

Морозов М.Э. Подводные лодки ВМФ СССР в Великой Отечественной войне, 1941–1945 гг., летопись боевых походов. Часть 1. Краснознаменный Балтийский флот // спецвыпуск журнала «Полигон» «Комбат». 2001. № 3. (далее Часть 1. Краснознаменный Балтийский флот). С. 43.

(обратно)

### 70

ЦАМО РФ. Ф. 140. Оп. 13002. Д. 15.

(обратно)

### 71

Горьков Ю. А., Семин Ю. Я. Конец глобальной лжи: на Северо-Западе // Военно-исторический журнал. 1996.№ 6.

(обратно)

### 72

Там же.

(обратно)

### 73

ЦАМО. Ф. 140. Оп. 12981. Д. 1. Л. 360–362.

(обратно)

### 74

ЦАМО. Ф. 140. Оп. 12981. Д. 1. Л. 185, 207.

(обратно)

### 75

Савченко В. И. Семь Огненных дней Лиепаи: 23–29 июня 1941 г. — Рига, 1981. С. 55.

(обратно)

### 76

Городенский В. Балтийский моряк — герой обороны Лиепаи. — Лиепая, 1967. С. 7–8.

(обратно)

### 77

ЦВМА РФ. Ф. 697. Оп. 53. Д. 143. Л. 7, 8.

(обратно)

### 78

В июне сорок первого… (страницы героической обороны Лиепаи). — Рига, 1986.

(обратно)

### 79

Булдыгин С. Б. Оборона Лиепаи. — СПб., 2012.

(обратно)

### 80

ЦАМО РФ. Ф. 221. Оп. 1364. Д. 53. Л. 13–15.

(обратно)

### 81

РГВА. Ф. 37848. Оп. 1. Д. 40.

(обратно)

### 82

Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Вып. 33. — М., 1957.

(обратно)

### 83

Тимин М. История 148-го иап 22–23 июня 1941 г. // Интернет-статья, размещенная на форуме МВФ / Форум «Аэродромы и авиационная техника на них» Аэродром Либава http://іmf.forum24.ru/?1-4-20-00000018-000-0-0-1378763772

(обратно)

### 84

Там же.

(обратно)

### 85

Савченко В. И. Семь огненных дней Лиепаи: 23 июня — 29 июня 1941 г. — Рига, 1984. С. 26.

(обратно)

### 86

Тимин М. Истребители над Прибалтикой 22 июня 1941 года // Авиапарк, спецвыпуск. 2013. С. 12.

(обратно)

### 87

РГАЛИ. Ф. 2525 (Смирнова С. С.). Оп. 1. Д. Воспоминания Дегтярева А. П. (документ предоставлен К. Б. Стрельбицким).

(обратно)

### 88

РГАЛИ. Ф. 2525 (Смирнова С. С.). Оп. 1. Д. Воспоминания Головачева Г. М. (документ предоставлен К. Б. Стрельбицким).

(обратно)

### 89

ЦАМО РФ. Ф. 140. Оп. 12981. Д. 1. Л. 324.

(обратно)

### 90

ЦАМО РФ. Ф. 28. Оп. 11627. Д. 613.

(обратно)

### 91

ЦАМО РФ. Ф.13613. Оп.20352. Д. 42. Л. 52 (документ предоставлен М. Тиминым).

(обратно)

### 92

ЦАМО РФ. Ф.140. Оп.13002. Д. 28. ЛЛ. 118–120.

(обратно)

### 93

Абатуров В., Морозов М. Неизвестные трагедии Великой Отечественной // Страшная цена победы. М., 2010. С. 306.

(обратно)

### 94

ЦАМО РФ. Ф. 140. Оп. 13000. Д. 2. Л. 187.

(обратно)

### 95

ЦАМО РФ. Ф. 140. Оп. 13000. Д. 3. Л. 53.

(обратно)

### 96

ЦВМА. Ф. 697. Оп. 53. Д. 143. Л. 11.

(обратно)

### 97

Морозов М. Э., Сутормин В. А. «Морские охотники» Сталина. «Неизвестная война» в Финском заливе. — М., 2013. С. 31.

(обратно)

### 98

Сутормин В. А. Формирование и служебно-боевая деятельность морских пограничных частей в Прибалтике // Гангут. 2011. № 61.

(обратно)

### 99

ЦВМА. Ф. 161. Оп. 6. Д. 10. Л. 148.

(обратно)

### 100

ЦВМА. Ф. 161. Оп. 6. Д. 6. Л. 62.

(обратно)

### 101

Первые дни войны в документах // Военно-исторический журнал. 1989. № 5.

(обратно)

### 102

ЦВМА РФ. Ф. 697. Оп. 53. Д. 143. Л. 11–16.

(обратно)

### 103

ЦАМО РФ. Ф. 325. Оп. 4570. Д. 7. Л. 14–15.

(обратно)

### 104

Перечнев Ю. Г. Перед войной // Краснознаменный Балтийский флот в Великой Отечественной войне советского народа 1941–1945 гг.: Оборона Прибалтики и Ленинграда 1941–1944 гг. Кн. 1. — М., 1990. С. 26.

(обратно)

### 105

ЦАМО РФ. Ф. 325. Оп. 4570. Д. 7. Л. 16.

(обратно)

### 106

ЦАМО РФ. Ф. 221. Оп. 2467сс. Д. 39. ЛЛ. 77–84. Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Выпуск 34.

(обратно)

### 107

NARA. Т-315. R-1906. F-000824. Документы 291-й пд (пер. с нем. В. Лобанова).

(обратно)

### 108

NARA. Т-1022. R-3091. Р-71331. Журнал боевых действий морского командующего «С». (Предоставлено М. Э. Морозовым, пер. с нем. И. Борисенко).

(обратно)

### 109

Интернет-сайт «Цусимские форумы». Раздел — Советский флот в ВОВ, тема — ОборонаЛибавы в 1941 г. http://tsushima.su/forums/viewtopic.php?id=2275&p=4

(обратно)

### 110

Интернет-сайт World War // Armed Forces Orders of Battleand Organizations (Мировая Война // Вооруженные Силы Сражения и Организация) http://www.orbat.com/site/ww2/drleo/index.htm

(обратно)

### 111

NARA. Т-315. R-1906. F-000819. Документы 291-й пд (пер. с нем. В. Лобанова).

(обратно)

### 112

NARA. Т-315. R-1906. F-000006-7. Журнал боевых действий 291-й пд (пер. с нем. И. Борисенко).

(обратно)

### 113

Conze W. Die Geschichte der 291. Infanterie-Division 1940–1945. — Podzun, 1953. P. 16–18. (пер. с нем. Я. М. Федорова).

(обратно)

### 114

NARA. Т-1022. R-4045 (документ предоставлен Морозовым М., перевод с немецкого Борисенко И.).

(обратно)

### 115

Под индексом СБ-2 немцы, вероятно, обозначали советский бомбардировщик Ар-2.

(обратно)

### 116

NARA. Т-1022. R-2185. Документы авиакомандования «Ostsee» (документ предоставлен А. Пересторониным, пер. с нем. И. Борисенко).

(обратно)

### 117

NARA. Т-1022. R-2226. Документы авиакомандования «Ostsee» (документ предоставлен А. Пересторониным, пер. с нем. И. Борисенко).

(обратно)

### 118

Голицын В. В. Досье «Барбаросса». — М., 2011. С. 31.

(обратно)

### 119

Патянин С. В., Морозов М. Э., Нагирняк В. А. ВМФ Гитлера: Полная энциклопедия Кригсмарине. — М., 2012. С. 20–22.

(обратно)

### 120

Патянин С. В., Морозов М. Э., Нагирняк В. А. ВМФ Гитлера: Полная энциклопедия Кригсмарине. — М., 2012. С. 337.

(обратно)

### 121

NARA. Т-1022. R-4077. Р-34836. Журнал боевых действий военно-морской группы «Nord» (перевод предоставлен И. Борисенко).

(обратно)

### 122

Патянин С. В., Морозов М. Э., Нагирняк В. А. ВМФ Гитлера: Полная энциклопедия Кригсмарине. — М., 2012. С. 338. Данные уточнены М. Э. Морозовым.

(обратно)

### 123

Другая полуфлотилия была в Хельсинки.

(обратно)

### 124

М.1704 с 18.6.41 на ремонте в Кенигсберге.

(обратно)

### 125

Неисправный, находился в Штеттине.

(обратно)

### 126

М.1501 и М.1506 на 22.6.1941 находились в Голландии на ремонте бомбовых повреждений, причиненных в результате налета британской авиации — прибыли в Мемель 11.7.1941.

(обратно)

### 127

Патянин С. В., Морозов М. Э., Нагирняк В. А. ВМФ Гитлера: Полная энциклопедия Кригсмарине. — М., 2012. С. 339. Данные уточнены М. Э. Морозовым.

(обратно)

### 128

NARA. Т-1022. R-4277. P-48702-703b. Журнал боевых действий командования крейсерами (перевод предоставлен И. Борисенко).

(обратно)

### 129

NARA. Т-1022. R-2951-2. Документы начальника тральными соединениями «Nord» (документ предоставлен А. Пересторониным, пер. с нем. И. Борисенко).

(обратно)

### 130

Там же.

(обратно)

### 131

NARA. Т-1022. R-4077. P-34836. Журнал боевых действий военно-морской группы «Nord» (перевод предоставлен И. Борисенко).

(обратно)

### 132

ОЦВМА. Ф. 243. Д. 23977. Л. 65. Донесение Политуправления КБФ от 10 августа 1941 г. О результатах расследования боевых действий и эвакуации Либавской ВМБ (Предоставлено М. Э. Морозовым).

(обратно)

### 133

Якушев В. И. Заставы подняты по тревоге // В июне сорок первого… (страницы героической обороныЛиепаи). — Рига, 1986. С. 25.

(обратно)

### 134

Боярский В. И. Участие войск Прибалтийского пограничного округа в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками (1941–1945 гг.). Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. — Рига, 1984. С. 48.

(обратно)

### 135

NARA. Т-315. R-1906. P-000009. Журнал боевых действий 291-й пд (пер. с нем. И. Борисенко).

(обратно)

### 136

Так как до этого на аэродроме находилось лишь одно звено 148-го сап, которое улетело после начала войны в Лиепаю, вероятно, эти самолеты являлись бывшими самолетами Литовской армии.

(обратно)

### 137

NARA. Т-315. R-1906. P-000643-4. Приложения к журналу боевых действий 291-й пд (пер. с нем. В. Лобанова).

(обратно)

### 138

Conze W. Die Geschichteder 291. Infanterie-Division 1940–1945. — Podzun, 1953. Р. 20. (пер. с нем. Я. М. Федорова).

(обратно)

### 139

NARA. Т-1022. R-3091. P-71331. Журнал боевых действий морского командующего «С». (Предоставлено М. Э. Морозовым, пер. с нем. И. Борисенко).

(обратно)

### 140

NARA. Т-315. R-1906. P-001056. Приложения к журналу боевых действий 291-й пд (пер. с нем. И. Борисенко).

(обратно)

### 141

NARA. Т-315. R-1906. Р-000641-2. Приложения к журналу боевых действий 291-й пд (пер. с нем. В. Лобанова).

(обратно)

### 142

ОЦВМА. Ф. 243. Д. 23977. Л. 69. Донесение Политуправления КБФ от 10 августа 1941 г. О результатах расследования боевых действий и эвакуации Либавской ВМБ (Предоставлено М. Э. Морозовым).

(обратно)

### 143

Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Вып. 34. — М., 1958.

(обратно)

### 144

Орлов А. И. Полк принимает бой // В июне сорок первого… (страницы героической обороны Лиепаи). — Рига, 1986. С. 40–43.

(обратно)

### 145

РГАЛИ. Ф. 2525 (Смирнова С. С.). Оп. 1. Д. 601. Воспоминания Борисова Н. А. Л. 9, 11. (документы предоставлены Т. Бояринцевой).

(обратно)

### 146

Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Вып. 34. — М., 1958.

(обратно)

### 147

Кемнаде Ф. Асы «шнельботов». Торпедные катера Гитлера в бою. — М., 2012. С. 75–77.

(обратно)

### 148

NARA. Т-1022. R-3091. P-71331. Журнал боевых действий 3-й флотилии ТКА (Предоставлено А. Пересторониным, пер. с нем. И. Борисенко).

(обратно)

### 149

Булдыгин С. Б. Борьба за Ригу в 1941 году. — СПб., 2013. С. 61.

(обратно)

### 150

NARA. Т-1022. R-4277. P-48702-703b. Журнал боевых действий командования крейсерами (перевод предоставлен Борисенко И.).

(обратно)

### 151

ЦВМА. Д. 670. Л. 1.

(обратно)

### 152

Грищенко П. Д. Войной проверены рули // В июне сорок первого… (страницы героической обороныЛиепаи). — Рига, 1986. С. 133–134.

(обратно)

### 153

ЦВМА. Ф. 697. Оп. 53. Д. 143. Л. 16–17.

(обратно)

### 154

Басов А. В., Манкевич А. И. Оборона Рижского залива и островов Моонзундского архипелага в Великую Отечественную войну (1941 г.). — М., 1954. С. 32–33.

(обратно)

### 155

ЦВМА. Д. 670. Л. 2–6.

(обратно)

### 156

Морозов М. Часть 1. Краснознаменный Балтийский флот. С. 20.

(обратно)

### 157

ЦВМА. Д. 670. Л. 2–6.

(обратно)

### 158

Великая Отечественная. День за днём // Морской сборник. 1991. № 6. С. 19–20.

(обратно)

### 159

ЦВМА. Ф. 161. Оп. 43. Д. 10280. Л. 1.

(обратно)

### 160

Морозов М. Э., Сутормин В. А. «Морские охотники» Сталина. «Неизвестная война» в Финском заливе. — М., 2013. С. 34.

(обратно)

### 161

Великая Отечественная. День за днём // Морской сборник. — 1991. — № 6. — С. 18–19.

(обратно)

### 162

Подробнее: Булдыгин С. Б. Борьба за Ригу в 1941 г. — СПб., 2013.

(обратно)

### 163

Морозов М. Часть 1. Краснознаменный Балтийский флот. С. 38, 40, 45.

(обратно)

### 164

NARA. Т-1022. R-4277. P-48702-703b. Журнал боевых действий командования крейсерами (перевод предоставлен И. Борисенко).

(обратно)

### 165

Интернет-сайт «Цусимские форумы». Раздел — Советский флот в ВОВ, тема — Оборона Либавы в 1941 г. http://tsushima.su/forums/viewtopic.php?id=2275&p=3

(обратно)

### 166

Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Вып. 34. — М., 1958.

(обратно)

### 167

«Перконкрустс» («Громовой крест») — лат. националистическая организация, официально запрещенная в Латвии в 1934 г., но продолжавашая действовать нелегально. — Ред.

(обратно)

### 168

«Тевияс сарги» («Защитники Отечества») — лат. националистическая подпольная организация, созданная осенью 1940 г. для организации вооруженной борьбы против Советсокй власти. — Ред.

(обратно)

### 169

Ковалишин И. П. Они погибали, но не сдавались // В июне сорок первого. (страницы героической обороны Лиепаи). — Рига, 1986. С. 268–269.

(обратно)

### 170

Стрельбицкий К. Б. Оборона Либавы в радиограммах её защитников // Антология войны. 2013. № 2 (5). С. 55.

(обратно)

### 171

ЦВМА. Ф. 697. Оп. 53. Д. 143. Л. 18, 19.

(обратно)

### 172

Савченко В. И. Семь огненных дней Лиепаи: 23 июня — 29 июня 1941 г. — Рига, 1984. С. 98–99, 212.

(обратно)

### 173

ЦВМА. Ф. 161. Оп. 43. Д. 10280. Л. 5.

(обратно)

### 174

ЦВМА. Ф. 697. Оп. 53. Д. 671. Л.4 об — 10.

(обратно)

### 175

ЦАМО РФ. Ф. 325. Оп. 4570. Д. 7. Л. 17.

(обратно)

### 176

РГАЛИ. Ф. 2525 (Смирнова С. С.). Оп. 1. Д. Воспоминания Чолок Н. Д. (документ предоставлен К. Б. Стрельбицким).

(обратно)

### 177

РГАЛИ. Ф. 2525 (Смирнова С. С.). Оп. 1. Д. Воспоминания Зайцева Г. Н. (документ предоставлен К. Б. Стрельбицким).

(обратно)

### 178

РГАЛИ. Ф. 2525 (Смирнова С. С.). Оп. 1. Д. Воспоминания Очередникова А. Д. (документ предоставлен К. Б. Стрельбицким).

(обратно)

### 179

РГАЛИ. Ф. 2525 (Смирнова С. С.). Оп. 1. Д. Воспоминания Дегтярева А. П. (документ предоставлен К. Б. Стрельбицким).

(обратно)

### 180

РГАЛИ. Ф. 2525 (Смирнова С. С.). Оп. 1. Д. Воспоминания Головачева Г. М. (документ предоставлен К. Б. Стрельбицким).

(обратно)

### 181

РГАЛИ. Ф. 2525. Оп. 1. Д. Воспоминания Зайцева Г. Н. (документ предоставлен К. Б. Стрельбицким).

(обратно)

### 182

ЦАМО РФ. Ф. 13613. Оп. 20352. Д. 42. Л. 53 (документ предоставлен М. Тиминым).

(обратно)

### 183

Рытов А. Г. Рыцари пятого океана. — М., 1968.

(обратно)

### 184

Рытов А. Г. Рыцари пятого океана. — М., 1968.

(обратно)

### 185

РГАЛИ. Ф. 2525. Оп. 1. Д. Воспоминания Зайцева Г. Н. (документ предоставлен К. Б. Стрельбицким).

(обратно)

### 186

РГАЛИ. Ф. 2525. Оп. 1. Д. Воспоминания Зайцева Г. Н. (документ предоставлен К. Б. Стрельбицким).

(обратно)

### 187

РГАЛИ. Ф. 2525. Оп. 1. Д. Воспоминания Дегтярева А. П. (документ предоставлен К. Б. Стрельбицким).

(обратно)

### 188

Рытов А. Г. Рыцари пятого океана. — М., 1968.

(обратно)

### 189

Там же.

(обратно)

### 190

Там же.

(обратно)

### 191

ЦАМО РФ. Ф. 221. Оп. 1374. Д. 5. Л. 1. Цитируется по: Солонин М. Другая хронология катастрофы 1941. Падение «сталинских соколов». — М., 2011. С. 44–45.

(обратно)

### 192

ЦВМА. Ф. 586. Оп. 1. Д. 7.

(обратно)

### 193

ЦАМО РФ. Ф. 221. Оп. 1374. Л. 11. Л. 5. Цитируется по: Солонин М. Другая хронология катастрофы 1941. Падение «сталинских соколов». — М., 2011. С. 93.

(обратно)

### 194

РГАЛИ. Ф. 2525. Оп. 1. Д. Воспоминания Овчинникова (документ предоставлен К. Б. Стрельбицким).

(обратно)

### 195

ЦАМО РФ. Ф. 6 сад. Оп. 1. Д. 24. Л. 634–635. (документ предоставлен М. Тиминым).

(обратно)

### 196

Стрельбицкий К. Б. Оборона Либавы в радиограммах её защитников // Антология войны. 2013. № 2 (5). С. 57.

(обратно)

### 197

РГАЛИ. Ф. 2525. Оп. 1. Д. Воспоминания Чолока Н. Д. (документ предоставлен К. Б. Стрельбицким).

(обратно)

### 198

Абатуров В., Морозов М. Неизвестные трагедии Великой Отечественной // Страшная цена победы. М., 2010. С. 314.

(обратно)

### 199

ЦАМО РФ. Ф. 325. Оп. 4570. Д. 7. Л. 36.

(обратно)

### 200

Там же.

(обратно)

### 201

NARA. Т-315. R-1906. PG-000014. Журнал боевых действий 291-й пд (пер. с нем. И. Борисенко).

(обратно)

### 202

В интересах Вооруженных Сил. Служба военных сообщений. — М., 1989. С. 150–153.

(обратно)

### 203

Benz J. Deutsche Marineinfanterie 1938–1945. Воспоминания участников MSA. С. 99–114. (Предоставлено М. Э. Морозовым, пер. с нем. И. Борисенко).

(обратно)

### 204

Решетников И. П. Первый бой // В июне сорок первого… (страницы героической обороны Лиепаи). Рига, 1986. С. 58.

(обратно)

### 205

NARA. Т-315. R-1906. Р-001054. Приложения к журналу боевых действий 291-й пд (пер. с нем. И. Борисенко).

(обратно)

### 206

NARA. Т-315. R-1906. Р-000018. Журнал боевых действий 291-й пд (пер. с нем. И. Борисенко).

(обратно)

### 207

NARA. Т-315. R-1906. Р-000684. Приложения к журналу боевых действий 291-й пд (пер. с нем. И. Борисенко).

(обратно)

### 208

Беджанян О. Д. Снайперские выстрелы // В июне сорок первого… (страницы героической обороны Лиепаи). Рига, 1986. С. 54.

(обратно)

### 209

Стрельбицкий К. Б. Оборона Либавы в радиограммах её защитников // Антология войны. 2013. № 2 (5). С. 57–58.

(обратно)

### 210

Попова Ж.Ф. Полковой комиссар Поручиков // В июне сорок первого… (страницы героической обороны Лиепаи). Рига, 1986. С. 114.

(обратно)

### 211

ОЦВМА. Ф. Ф. 243. Д. 23977. Л. 69. Донесение Политуправления КБФ от 10 августа 1941 г. О результатах расследования боевых действий и эвакуации Либавской ВМБ (Предоставлено М. Э. Морозовым).

(обратно)

### 212

ЦВМА. Ф. 2. Оп. 16. Д. 7. Л. 63, 64.

(обратно)

### 213

ЦВМА. Д. 670. Л. 8, 9.

(обратно)

### 214

NARA. Т-1022. R-2664. Р-39881. Журнал боевых действий 3-й флотилии ТКА (Предоставлено А. Пересторониным, пер. с нем. И. Борисенко).

(обратно)

### 215

NARA. Т-1022. R-2664. Р-39881. КТВ 3-й флотилии ТКА (Предоставлено М. Э. Морозовым, пер. с нем. И. Борисенко).

(обратно)

### 216

Грищенко П. Д. Войной проверены рули // В июне сорок первого… (страницы героической обороны Лиепаи). Рига, 1986. С. 137.

(обратно)

### 217

NARA. Т-1022. R-4277. Р-48702-703Ь. Журнал боевых действий командования крейсерами (перевод предоставлен И. Борисенко).

(обратно)

### 218

NARA. Т-1022. R-2664. Р-39881. Журнал боевых действий 3-й флотилии ТКА (Предоставлено А. Пересторониным, пер. с нем. И. Борисенко).

(обратно)

### 219

NARA. Т-315. R-1906. Р-000637-9. Приложения к журналу боевых действий 291-й пд (пер. с нем. В. Лобанова).

(обратно)

### 220

Савченко В. И. Оборона Лиепаи: ход, значение (23–29 июня 1941 г.) — Рига, 1981. С. 72–73.

(обратно)

### 221

ЦАМО РФ. Ф.13613. Оп. 20352. Д. 42. ЛЛ. 56, 58 (документ предоставлен М. Тиминым).

(обратно)

### 222

Лепешников С. И., Чечеткин В. А. Морской батальон // В июне сорок первого… (страницы героической обороны Лиепаи). Рига, 1986. С. 178.

(обратно)

### 223

Попова Ж.Ф. С именем Ленина // В июне сорок первого… (страницы героиче ской обороны Лиепаи). Рига, 1986. С. 191–192.

(обратно)

### 224

Benz J. Deutsche Marineinfanterie 1938–1945. Воспоминания участников МSА. С. 99–114. (Предоставлено М. Э. Морозовым, пер. с нем. И. Борисенко).

(обратно)

### 225

NARA. Т-1022. R-3091. Р-71331. Журнал боевых действий морского командующего «С». (Предоставлено М. Э. Морозовым, пер. с нем. И. Борисенко).

(обратно)

### 226

Benz J. Deutsche Marineinfanterie 1938–1945. Воспоминания участников MSA. С. 99–114. (Предоставлено М. Э. Морозовым, пер. с нем. И. Борисенко).

(обратно)

### 227

NARA. Т-1022. R-3091. Р-71332. Приложения к журналу боевых действий морского командующего «С». (Предоставлено М. Э. Морозовым, пер. с нем. И. Борисенко).

(обратно)

### 228

Абатуров В., Морозов М. Неизвестные трагедии Великой Отечественной // Страшная цена победы. М., 2010. С. 316–318.

(обратно)

### 229

ОЦВМА. Ф. 243. Д. 23977. Л. 69. Донесение Политуправления КБФ от 10 августа 1941 г. О результатах расследования боевых действий и эвакуации Либавской ВМБ (Предоставлено М. Э. Морозовым).

(обратно)

### 230

Шарандак В. И. В бой вступают моряки-пограничники // В июне сорок первого… (страницы героической обороны Лиепаи). Рига, 1986. С. 105.

(обратно)

### 231

ОЦВМА. Ф. 243. Д. 23977. Л. 69. Донесение Политуправления КБФ от 10 августа 1941 г. О результатах расследования боевых действий и эвакуации Либавской ВМБ (Предоставлено М. Э. Морозовым).

(обратно)

### 232

ОЦВМА. Ф. 243. Д. 23977. Л. 69. Донесение Политуправления КБФ от 10 августа 1941 г. О результатах расследования боевых действий и эвакуации Либавской ВМБ (Предоставлено М. Э. Морозовым).

(обратно)

### 233

ЦВМА. Ф. 697. Оп. 53. Д. 671. Л. 10–14.

(обратно)

### 234

ЦАМО РФ. Ф. 325. Оп. 1579. Д. 1. Л. 103. Цитируется по: Абатуров В. Морозов М. Неизвестные трагедии Великой Отечественной // Страшная цена победы. М., 2010. С. 319.

(обратно)

### 235

Conze W. Die Geschichte der 291. Infanterie-Division 1940–1945. — Podzun, 1953. Р. 20. (пер. с нем. Я. М. Федорова).

(обратно)

### 236

Стрельбицкий К. Б. Оборона Либавы в радиограммах её защитников // Антология войны. 2013. № 2 (5). С. 59.

(обратно)

### 237

Дедюлин В. И. Начсадив Косников // В июне сорок первого… (страницы героической обороны Лиепаи). Рига, 1986. С. 209.

(обратно)

### 238

ЦВМА. Ф. 697. Оп. 53. Д. 43. Л. 34.

(обратно)

### 239

Орлов А. И. Полк принимает бой // В июне сорок первого… (страницы героической обороны Лиепаи). Рига, 1986. С. 43–44.

(обратно)

### 240

Архаров В. В. Артиллеристы точней прицел! // В июне сорок первого… (страницы героической обороны Лиепаи). Рига, 1986. С. 60.

(обратно)

### 241

NARA. Т-315. R-1906. Р-000032, 38. Журнал боевых действий 291-й пд (пер. с нем. Г. И. Киселевой).

(обратно)

### 242

NARA. Т-1022. R-4077. Р-34836. Журнал боевых действий военно-морской группы «Nord» (перевод предоставлен И. Борисенко).

(обратно)

### 243

Фрейберг Г. Сквозь бури и грозы // Братство скрепленное кровью. Из истории революционных и боевых традиций военных моряков Лиепайского гарнизона / Сост. В. Гришин — Лиепая, 1964. С. 120.

(обратно)

### 244

Циприкс Р. Фотокопия собственноручно написанных воспоминаний об участии в обороне Лиепаи. Написано на латышском языке от руки, очевидно для одной из экспедиций по сбору материалов об обороне Лиепаи, датировано «8-12 января 1966 года».

(обратно)

### 245

ЦАМО РФ. Ф. 344. Оп. 5564. Д. 1. Л. 74–75. Цит. по: Военно-исторический журнал. 1989. № 7.

(обратно)

### 246

ЦАМО РФ. Ф. 221. Оп. 2467сс. Д. 68. Л. 94. Цитируется по: Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Вып. 34. — М., 1958.

(обратно)

### 247

Хлебников Н. М. Под грохот сотен батарей. — М., 1974. С. 107–108.

(обратно)

### 248

РГВА. Ф. 32904. Оп. 1. Д. 79. Л. 24–32. Цит. по: Краткое описание боевых действий 5-го мотострелкового полка и 22-й мотострелковой дивизии войск НКВД за период с 22 июня по 13 июля 1941 г. Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной Войне. Сборник документов. Т. 2. Кн. 1. Начало. 22 июня — 31 августа 1941 г. — М., 2000.

(обратно)

### 249

Клейн А. Х. На выручку // В июне сорок первого… (страницы героической обороны Лиепаи). Рига, 1986. С. 65.

(обратно)

### 250

Городенский В. Балтийский моряк — герой обороны Лиепаи. — Лиепая, 1967. С. 15, 32.

(обратно)

### 251

NARA. Т-315. R-1906. Р-000634-6. Приложения к журналу боевых действий 291-й пд (пер. с нем. В. Лобанова).

(обратно)

### 252

NARA. Т-315. R-1906. Р-001051. Приложения к журналу боевыіх действий 291-й пд (пер. с нем. И. Борисенко).

(обратно)

### 253

Абатуров В., Морозов М. Неизвестные трагедии Великой Отечественной // Страшная цена победы. М., 2010. С. 319–320.

(обратно)

### 254

NARA. Т-1022. R-4077. Р-34836. Журнал боевых действий военно-морской группы «Nord» (перевод предоставлен И. Борисенко).

(обратно)

### 255

Conze W. Die Geschichteder 291. Infanterie-Division 1940–1945. — Podzun, 1953. Р. 20–22. (пер. с нем. Я. М. Федорова).

(обратно)

### 256

NARA. Т-1022. R-3091. Р-71331. Журнал боевых действий морского командующего «С». (Предоставлено М. Э. Морозовым, пер. с нем. И. Борисенко).

(обратно)

### 257

NARA. Т-315. R-1906. Р-000042, 44. Журнал боевых действий 291-й пд (пер. с нем. Г. И. Киселевой).

(обратно)

### 258

Стрелов А. Б. Курсанты стояли насмерть // В июне сорок первого… (страницы героической обороны Лиепаи). Рига, 1986. С. 157.

(обратно)

### 259

Карель П. Восточный фронт. Кн. 1. Гитлер идет на Восток. 1941–1943. — М., 2004. С. 25.

(обратно)

### 260

Орлов А. И. Полк принимает бой // В июне сорок первого… (страницы героической обороны Лиепаи). Рига, 1986. С. 44.

(обратно)

### 261

NARA. Т-315. R-1906. Р-000046. Журнал боевых действий 291-й пд (пер. с нем. Г. И. Киселевой).

(обратно)

### 262

Попова Ж. Ф. Поиск завершен // В июне сорок первого… (страницы героической обороны Лиепаи). Рига, 1986. С. 95.

(обратно)

### 263

Данные уточнены М. Э. Морозовым.

(обратно)

### 264

Стрельбицкий К. Б. В первые дни войны: трагическая история балтийской подводной лодки М-83 // интернет-статья на форуме поисковых движений.

(обратно)

### 265

ЦВМА. Ф. 697. Оп. 53. Д. 43. Л. 31.

(обратно)

### 266

Там же. С. 35.

(обратно)

### 267

Савченко В. И. Оборона Лиепаи: ход, значение (23–29 июня 1941 г.) — Рига, 1981. С. 82.

(обратно)

### 268

Бриежкалис И. Начало боевого пути // На правый бой, на смертный бой. Рига, 1969. С. 18–21.

(обратно)

### 269

Савченко В. И. Оборона Лиепаи: ход, значение (23–29 июня 1941 г.) — Рига, 1981. С. 101.

(обратно)

### 270

Коломиец М. Бронепоезда Красной Армии в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. Ч. 1 // Фронтовая иллюстрация. 2007. № 7. С. 8–9.

(обратно)

### 271

Белов М. Е. Бронепоезд «За Родину» // Мы из Кронштадта. Сборник воспоминаний и очерков о Кронштадте в годы Великий Отечественной войны. — Л., 1975. С. 294.

(обратно)

### 272

Боярский В. И. Участие войск Прибалтийского пограничного округа в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками (1941–1945 гг.). Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. — Рига, 1984. С. 60.

(обратно)

### 273

ЦВМА. Ф. 697. Оп. 53. Д. 43. Л. 36.

(обратно)

### 274

Савченко В. И. Третья сила обороны // В июне сорок первого… (страницы героической обороны Лиепаи). Рига, 1986. С. 251.

(обратно)

### 275

Попова Ж.Ф. Поиск завершен // В июне сорок первого… (страницы героической обороны Лиепаи). Рига, 1986. С. 96.

(обратно)

### 276

NARA. Т-1022. R-4277. P-48702-703b. Журнал боевых действий командования крейсерами (перевод предоставлен И. Борисенко).

(обратно)

### 277

NARA. Т-315. R-1906. Р-001049. Приложения к журналу боевых действий 291-й пд (пер. с нем. И. Борисенко).

(обратно)

### 278

NARA. Т-315. R-1906. Р-000627-9. Приложения к журналу боевых действий 291-й пд (пер. с нем. В. Лобанова).

(обратно)

### 279

ОЦВМА. Ф. 243. Д. 23977. Л. 70. Донесение Политуправления КБФ от 10 августа 1941 г. О результатах расследования боевых действий и эвакуации Либавской ВМБ (Предоставлено М. Э. Морозовым).

(обратно)

### 280

ЦВМА. Ф. 697. Оп. 53. Д. 43. Л. 37.

(обратно)

### 281

Стрелъбицкий К. Б. Подводники «Тюленя» и «Русалки» в боях за Родину, или «Ronis» и «Spidola» защищают Либаву // интернет-статья на форуме поисковых движений.

(обратно)

### 282

NARA. Т-315. R-1906. Р-000053. Журнал боевых действий 291-й пд (пер. с нем. Г. И. Киселевой).

(обратно)

### 283

Conze W. Die Geschichteder 291. Infanterie-Division 1940–1945. — Podzun, 1953. Р. 20. (пер. с нем. Я. М. Федорова).

(обратно)

### 284

Бриежкалис И. Начало боевого пути // На правый бой, на смертный бой. Рига, 1969. С. 23–24.

(обратно)

### 285

Клейн А. Х. На выручку // В июне сорок первого… (страницы героической обороны Лиепаи). Рига, 1986. С. 68–69.

(обратно)

### 286

РГАЛИ. Ф. 2525 (Смирнова С. С.). Оп. 1. Д. Воспоминания Коллегова Н.К. (258), (документы предоставлены Т. Бояринцевой).

(обратно)

### 287

NARA. Т-1022. R-3091. Р-71331. Журнал боевых действий морского командующего «С». (Предоставлено М. Э. Морозовым, пер. с нем. И. Борисенко).

(обратно)

### 288

NARA. Т-1022. R-4277. Р-48702-703Ь. Журнал боевых действий командования крейсерами (перевод предоставлен И. Борисенко).

(обратно)

### 289

NARA. Т-1022. R-3091. Р-71331. Журнал боевых действий морского командующего «С». (Предоставлено М. Э. Морозовым, пер. с нем. И. Борисенко).

(обратно)

### 290

Стрелъбицкий К. Б. Оборона Либавы в радиограммах её защитников // Антология войны. 2013. № 2 (5). С. 60.

(обратно)

### 291

ЦАМО РФ. Ф. 13613. Оп. 20352. Д. 42. Л. 54 (документ предоставлен М. Тиминым).

(обратно)

### 292

ЦАМО РФ. Ф. 13613. Оп. 20352. Д. 42. ЛЛ. 57, 58 (документ предоставлен М. Тиминым).

(обратно)

### 293

Мюллер-Гиллебранд Б. Сухопутная армия Германии 1933–1945 гг. — М., 2003. С. 709–710.

(обратно)

### 294

Сборник боевых документов № 34.

(обратно)

### 295

Там же.

(обратно)

### 296

ЦАМО РФ. Ф. 221. Оп. 2467сс. Д. 68. Л. 114. Цитируется по: Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Вып. 34. М., Воениздат, 1958.

(обратно)

### 297

Абатуров В., Морозов М. Неизвестные трагедии Великой Отечественной // Страшная цена победы. М., 2010. С. 327.

(обратно)

### 298

NARA. Т-315. R-1906. Р-000055. Журнал боевых действий 291-й пд (пер. с нем. Г. И. Киселевой).

(обратно)

### 299

ЦВМА. Ф. 697. Оп. 53. Д. 43. Л. 38.

(обратно)

### 300

ОЦВМА. Ф. 243. Д. 23977. Л. 70. Донесение Политуправления КБФ от 10 августа 1941 г. О результатах расследования боевыіх действий и эвакуации Либавской ВМБ (Предоставлено М. Э. Морозовым).

(обратно)

### 301

ЦВМА. Ф. 697. Оп. 53. Д. 43. Л. 38.

(обратно)

### 302

ОЦВМА. Ф. 243. Д. 23977. Л. 71. Донесение Политуправления КБФ от 10 августа 1941 г. О результатах расследования боевыіх действий и эвакуации Либавской ВМБ (Предоставлено М. Э. Морозовым).

(обратно)

### 303

ЦАМО РФ. Ф. 221. Оп. 2467сс. Д. 68. Л. 115. Цитируется по: Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Вып. 34. М., Воениздат, 1958.

(обратно)

### 304

ОЦВМА. Ф. 243. Д. 23977. Л. 71. Донесение Политуправления КБФ от 10 августа 1941 г. О результатах расследования боевых действий и эвакуации Либавской ВМБ (Предоставлено М. Э. Морозовым).

(обратно)

### 305

Боярский В. И. У частие войск Прибалтийского пограничного округа в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками (1941–1945 гг.). Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. — Рига, 1984. С. 61, 62.

(обратно)

### 306

NARA. Т-315. R-1906. Р-001048. Приложения к журналу боевых действий 291-й пд (пер. с нем. И. Борисенко).

(обратно)

### 307

Якушев В. И. Заставы подняты по тревоге // В июне сорок первого… (страницы героической обороны Лиепаи). Рига, 1986. С. 28–29.

(обратно)

### 308

ЦАМО РФ. Ф. 13613. Оп. 20352. Д. 42. Л. 58 (документ предоставлен М. Тиминым).

(обратно)

### 309

Боярский В. И. Участие войск Прибалтийского пограничного округа в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками (1941–1945 гг.). Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. — Рига, 1984. С. 64–65.

(обратно)

### 310

Савченко В. И. Семь огненных дней Лиепаи: 23 июня — 29 июня 1941 г. — Рига, 1984. С. 200.

(обратно)

### 311

Боярский В. И. Участие войск Прибалтийского пограничного округа в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками (1941–1945 гг.). Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. — Рига, 1984. С. 62–64.

(обратно)

### 312

Савченко В. И. Оборона Лиепаи: ход, значение (23–29 июня 1941 г.) — Рига, 1981. С. 110–112.

(обратно)

### 313

Тимашков Ф. К. Первые залпы войны // В июне сорок первого… (страницы героической обороны Лиепаи). Рига, 1986. С. 120–121.

(обратно)

### 314

Фолманис Э. Э. (к началу войны главный старшина РККФ, служил на телефонной станции СНиС ЛиВМБ), воспоминания за 4 февраля 1966 года, на латышском языке, перевод А. Журавлева.

(обратно)

### 315

РГАЛИ. Ф. 2525 (Смирнова С. С.). Оп. 1. Д. Воспоминания Коллегова Н. К. (258), Л. 18, 19 (документы предоставлены Т. Бояринцевой).

(обратно)

### 316

РГАЛИ. Ф. 2525 (Смирнова С. С.). Оп. 1. Д. Воспоминания Козел С. Я. (253), Л. 5, 6 (документы предоставлены Т. Бояринцевой).

(обратно)

### 317

Жагарс Э. А., Пухляк О. Н., Савченко В. И. Действия 94-го лёгкого артиллерийского полка 67-й стрелковой дивизии в предвоенный период и при обороне Лиепаи в июне 1941 года// «BALTFORT». 2011. № 16, 17.

(обратно)

### 318

Чинченко И. И. Клятве верны // В июне сорок первого… (страницы героической обороны Лиепаи). Рига, 1986. С. 219–220.

(обратно)

### 319

Савченко В. И. Оборона Лиепаи: ход, значение (23–29 июня 1941 г.) — Рига, 1981. С. 111.

(обратно)

### 320

Заволока З. П. и Соловьева А. А., воспоминания за 4 февраля 1966 года. Написано одним человеком, за двумя подписями, на русском языке, орфография и пунктуация сохранена.

(обратно)

### 321

Коломиец М. Бронепоезда Красной Армии в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. Ч. 1 // Фронтовая иллюстрация. 2007. № 7. С. 21–22.

(обратно)

### 322

Савченко В. И. Семь огненных дней Лиепаи: 23 июня — 29 июня 1941 г. — Рига, 1984. С. 209.

(обратно)

### 323

NARA. Т-315. R-1906. Р-000684-5. Приложения к журналу боевых действий 291-й пд (пер. с нем. И. Борисенко).

(обратно)

### 324

Попова Ж. Ф. Чтобы Родина цвела // В июне сорок первого… (страницы героической обороны Лиепаи). Рига, 1986. С. 30–33.

(обратно)

### 325

Иванов О. Д., Чечеткин В. А. Комендант укрепрайона // В июне сорок первого… (страницы героической обороны Лиепаи). Рига, 1986. С. 71–73.

(обратно)

### 326

По данным А. Журавлева.

(обратно)

### 327

Денисов, воспоминания за 24 января 1966 года, на русском языке, орфография и пунктуация сохранены (приехал в Лиепаю в марте 1941 г. из Ленинграда от завода № 190 им. Жданова на СРЗ «Тосмаре» для выполнения ремонтных работ в качестве медника).

(обратно)

### 328

NARA. Т-315. R-1906. Р-000057-65. Журнал боевых действий 291-й пд (пер. с нем. И. Борисенко).

(обратно)

### 329

NARA. Т-315. R-1906. Р-001047. Приложения к журналу боевых действий 291-й пд (пер. с нем. И. Борисенко).

(обратно)

### 330

NARA. Т-1022. R-2664. Р-39881. Журнал боевых действий 3-й флотилии ТКА (Предоставлено А. Пересторониным, пер. с нем. И. Борисенко).

(обратно)

### 331

ОЦВМА. Ф. 243. Д. 23977. Л. 71. Донесение Политуправления КБФ от 10 августа 1941 г. О результатах расследования боевых действий и эвакуации Либавской ВМБ (Предоставлено М. Э. Морозовым).

(обратно)

### 332

Там же.

(обратно)

### 333

Там же.

(обратно)

### 334

Жильцов В. М. Письмо от 29 октября 1974 г. (основные тезисы) // интернет форум «Цусимские форумы».

(обратно)

### 335

Абатуров В., Морозов М. Неизвестные трагедии Великой Отечественной // Страшная цена победы. М., 2010. С. 328.

(обратно)

### 336

Савченко В. И. Семь огненных дней Лиепаи: 23 июня — 29 июня 1941 г. — Рига, 1984. С. 204.

(обратно)

### 337

NARA. Т-315. R-1906. Р-000055, 57, 58. Журнал боевых действий 291-й пд (пер. с нем. И. Борисенко).

(обратно)

### 338

Серафимов А. Я., воспоминания. Дата не проставлена, предположительно за 1966 год, на русском языке, орфография и пунктуация сохранена (к началу войны работал на СРЗ «Тосмаре»).

(обратно)

### 339

Conze W. Die Geschichteder 291. Infanterie-Division 1940–1945. — Podzun, 1953. Р. 22. (пер. с нем. Я. М. Федорова).

(обратно)

### 340

Савченко В. И. Оборона Лиепаи: ход, значение (23–29 июня 1941 г.) — Рига, 1981. С. 120.

(обратно)

### 341

Лепешников С. И., Чечеткин В. А. Морской батальон // В июне сорок первого… (страницы героической обороны Лиепаи). Рига, 1986. С. 180.

(обратно)

### 342

NARA. Т-315. R-1906. Р-001046. Приложения к журналу боевыіх действий 291-й пд (пер. с нем. И. Борисенко).

(обратно)

### 343

NARA. Т-315. R-1906. Р-000065-77. Журнал боевых действий 291-й пд (пер. с нем. И. Борисенко).

(обратно)

### 344

Фотокопия собственноручно написанных Рудольфом Циприксом воспоминаний об участии в обороне Лиепаи. Написано на латышском языке от руки, очевидно, для одной из экспедиций по сбору материалов об обороне Лиепаи, датировано «8-12 января 1966 года».

(обратно)

### 345

Абатуров В., Морозов М., Португальский Р. Страшная цена Победы. Неизвестные трагедии Великой Отечественной. — М., 2010. С. 332–334.

(обратно)

### 346

Хроника Великой Отечественной войны советского Союза на Балтийском море и Ладожском озере. Вып. 1. — Л., 1945. С. 16–17.

(обратно)

### 347

ЦВМА РФ. Ф. 161. Оп. 43. Д. 39976. Л. 9-10.

(обратно)

### 348

Савченко В. И. Третья сила обороны // В июне сорок первого… (страницы героической обороны Лиепаи). Рига, 1986. С. 258–259.

(обратно)

### 349

Савченко В. И. Третья сила обороны // В июне сорок первого… (страницы героической обороны Лиепаи). Рига, 1986. С. 255.

(обратно)

### 350

NARA. Т-1022. R-3091. Р-71331. Журнал боевых действий морского командующего «С». (Предоставлено М. Э. Морозовым, пер. с нем. И. Борисенко).

(обратно)

### 351

Benz J. Deutsche Marineinfanterie 1938–1945. Воспоминания участников MSA. С. 99–114. (Предоставлено М. Э. Морозовым, пер. с нем. И. Борисенко).

(обратно)

### 352

NARA. Т-1022. R-3091. Р-71332. Приложения к журналу боевых действий морского командующего «С». (Предоставлено М. Э. Морозовым, пер. с нем. И. Борисенко).

(обратно)

### 353

Conze W. Die Geschichteder 291. Infanterie-Division 1940–1945. — Podzun, 1953. Р. 22. (пер. с нем. Я. М. Федорова).

(обратно)

### 354

Третья отдельная стрелковая… забытая. Сборник воспоминаний участников обороны Моонзундских островов в 1941 г. / Сост.: М. Л. Кондратова, В. Н. Лукин. — СПб., 2010. С. 77–79.

(обратно)

### 355

ЦВМА. Ф. 161. Оп. 43. Д. 648. Л. 48.

(обратно)

### 356

Хроника Великой Отечественной войны советского Союза на Балтийском море и Ладожском озере. Вып. 1. — Л., 1945. С. 17–18.

(обратно)

### 357

NARA. Т-1022. R-4077. Р-34836. Журнал боевых действий военно-морской группы «Nord» (перевод предоставлен И. Борисенко).

(обратно)

### 358

NARA. Т-1022. R-4277. Р-48702-703Ь. Журнал боевых действий командования крейсерами (перевод предоставлен И. Борисенко).

(обратно)

### 359

ЦВМА. Ф. 586. Оп. 1. Д. 7.

(обратно)

### 360

NARA. Т-1022. R-3091. Р-71331. Журнал боевых действий морского командующего «С». (Предоставлено М. Э. Морозовым, пер. с нем. И. Борисенко).

(обратно)

### 361

Дедюдин В. И. Люди с добрым сердцем // В июне сорок первого… (страницы героической обороны Лиепаи). Рига, 1986. С. 229.

(обратно)

### 362

Рябикин В. П. Тайна Зиргусилса // В июне сорок первого… (страницы героической обороны Лиепаи). Рига, 1986. С. 76.

(обратно)

### 363

NARA. Т-1022. R-3091. Р-71332. Приложения к журналу боевых действий морского командующего «С». (Предоставлено М. Э. Морозовым, пер. с нем. И. Борисенко).

(обратно)

### 364

NARA. Т-315. R-1906. P-000077-79. Журнал боевых действий 291-й пд (пер. с нем. И. Борисенко).

(обратно)

### 365

NARA. Т-1022. R-3091. Р-71332. Приложения к журналу боевых действий морского командующего «С». (Предоставлено М. Э. Морозовым, пер. с нем. И. Борисенко).

(обратно)

### 366

Интернет-сайт общественной организации «RIGACV», Девять огненных дней, http://www.rigacv.lv/about

(обратно)

### 367

Савченко В. И. Латышские формирования Советской армии на фронтах Великой Отечественной войны. — Рига, 1975. С. 64.

(обратно)

### 368

NARA. Т-0312. R-781.

(обратно)

### 369

Попова Ж. Ф. Последний бой // В июне сорок первого… (страницы героической обороны Лиепаи). Рига, 1986. С. 122.

(обратно)

### 370

Рябикин В. П. Тайна Зиргусилса // В июне сорок первого… (страницы героической обороныЛиепаи). Рига, 1986. С. 77–78.

(обратно)

### 371

Hubatach W. Das InfanterieRegiment 151 (1939–1942) Geshihte des Regiments in den Feldzugen in Polen, Holland, Belgien, Frankreics, Baltenland und Rusland. — 1944. С. 172.

(обратно)

### 372

NARA. Т-0311. R-108. (Данные предоставлены Р. И. Ларинцевым).

(обратно)

### 373

Стрелъбицкий К. Б. Подводники «Тюленя» и «Русалки» в боях за Родину, или «Ronis» и «Spidola» защищают Либаву // интернет-статья на форуме поисковых движений.

(обратно)

### 374

NARA. Т-1022. R-4077. P-34836. Журнал боевых действий военно-морской группы «Nord» (перевод предоставлен И. Борисенко).

(обратно)

### 375

NARA. Т-0311. R-108 (документ предоставлен Р. И. Ларинцевым, пер. с нем. Р. Лехманна).

(обратно)

### 376

ОЦВМА РФ. Ф. 243. Д. 23977. Л. 70. Донесение Политуправления КБФ от 10 августа 1941 г. О результатах расследования боевых действий и эвакуации Либавской ВМБ (Предоставлено М. Э. Морозовым).

(обратно)

### 377

Интернет-сайт «Великая Отечественная под водой». Оборона Либавы 1941 г. http://town.ural.ru/ship/war/libava41.php3

(обратно)

### 378

Кузнецов Н. Г. Курсом к победе. — М, 2000.

(обратно)

### 379

РГВА. Ф. 32904. Оп. 1. Д. 245.

(обратно)

### 380

NARA. Т-0311. R-108 (документ предоставлен Р. И. Ларинцевым, пер. с нем. Р. Лехманна).

(обратно)

### 381

Интернет-форум Поисковых Движений/ѴІІ-Несокрушимая и легендарная/11-На земле, в небесах и на море/02-Бои за Прибалтику/Героическая оборона Лиепаи (1941 г. 22–27.6) http://fomm.patriotcenter.m/index.php?topic=1618.20

(обратно)

### 382

Там же.

(обратно)

### 383

Интернет сайт Цусимские форумы. Форум «Советский флот в ВОВ» Оборона Либавы 1941 г. http://tsushima.su/forums/viewtopic.php?id=2275&p=15

Данный список предоставлен Т. Доргайстом, известным в немецком военно-морском историческом интернет-сообществе, исследователем немецкого флота 1-й половины века; опубликован на форуме «Цусима».

Список немецких трофеев в Лиепае нуждается в уточнении. В нем, в частности, отсутствует М-83. К тому же, непонятны указанные даты строительства. В одних случаях, это спуск на воду, в других — вступление встрой. По М -71 вообще непонятен указанный 1936 год, поскольку ПЛ спущена в 1934 г., а вступила в строй в 1935 г. (Замечание М. Э. Морозова).

(обратно)

### 384

Здесь и далее — должность и звание на 22 июня 1941 года.

(обратно)

### Оглавление

- Военно-географическое и военно-историческое описание города Лиепая[2]
- Советские войска в городе до войны
- Планирование и подготовка к операции по захвату города немецким командованием (май — июнь 1941 года)
- Подготовка советским командованием обороны города и боевые действия немецких войск и военно-морских сил на лиепайском направлении (22 июня — вечер 23 июня)
- Неудачная попытка немецких войск взять Лиепаю сходу (вечер 23 июня — 24 июня)
- Штурм города (25 июня — 26 июня)
- Прорыв (27–28 июня)
- Последние бои защитников Лиепаи (29 июня — 2 июля)
- Итоги и выводы
- Благодарности
- Приложения
- Насоновы
- Список использованных источников и литературы

  Взято из Флибусты, flibusta.net