В.М. МЕЛЬНИКОВ

ТЫЛОВОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ ВОЙСК

В МОСКОВСКОЙ БИТВЕ

МОСКВА • ИЗДАТЕЛЬСТВО ПАТРИОТ • 2009

ББК 63.3(2)622.78

М66

Издание осуществлено при финансовой поддержке Правительства Москвы, Комитета общественных связей города Москвы, Московского городского Совета ветеранов войны, труда, Вооруженных Сил и правоохранительных органов

ISBN 5-7030-0984-7

© В.М. Мельников. 2009

© Издательство Патриот, 2009

Опыт работы по организации тыла и материального обеспечения войск в Московской операции имеет исключительное значение.

Маршал Советского Союза Б.М. Шапошников

### ВСТУПЛЕНИЕ

История войн свидетельствуют о том, что победы и поражения в них были обусловлены не только качественными и количественными характеристиками воюющих армий, но и уровнем развития k экономики противоборствующих сторон, своевременностью разработки и эффективностью использования новых средств и способов борьбы, своевременным и полным обеспечением войск всем необходимым для боевых действий и жизнедеятельности.

Не стала исключением и Великая Отечественная война советского народа против фашистской Германии, которая явилась не только важнейшей составной частью Второй мировой войны, но и одним из крупнейших военных столкновений в истории человечества. Итоги и последствия этой гигантской вооруженной схватки оказали колоссальное влияние на все последующее развитие человечества. Великая Отечественная война по своему размаху и напряженности, числу участвующих в ней людей, количеству и качеству боевой техники и вооружения, огромным человеческим жертвам и материальным разрушениям превзошла все войны прошлого.

С каждым годом, прошедшим после окончания Великой Отечественной войны, все более исторически значимой становится Великая Победа над фашизмом. Победа, которая была достигнута титаниче-

ским трудом всего советского народа. С немецкими захватчиками сражались не только бойцы и командиры Красной Армии и Военно-Морского Флота, с ними сражался весь наш народ, самоотверженно трудившийся на заводах и фабриках, в колхозах и совхозах, на транспорте, в научных и других учреждениях.

Особое место в ряду главных сражений Великой Отечественной войны принадлежит Московской битве, в ходе которой фашистская Германия впервые в своей истории не смогла достичь поставленной цели и, понеся большие потери в живой силе и технике, была вынуждена отступать под ударами войск Красной Армии.

Массовый героизм советских воинов, проявленные ими высокие морально-боевые качества, несгибаемая воля к победе, стойкость и мужество, умелое руководство войсками со стороны командиров и начальников, величайшее самопожертвование тружеников тыла страны, обеспечивших Действующую армию всем необходимым для борьбы с сильным и коварным врагом — вот те основные факторы, которые позволили Красной Армии одержать эту победу.

Советские войска вступили в битву под Москвой в тяжелой оперативной и тыловой обстановке. Враг глубоко вторгся в пределы страны, захватив Прибалтику, Белоруссию, Молдавию, значительную часть Украины, блокировал Ленинград. Потеря важнейших промышленных и сельскохозяйственных районов заметно ослабила экономический потенциал Советского Союза. На оккупированной войсками противника советской территории до войны проживало до 40% населения СССР, добывалось 63% угля, выплавлялось 68% чугуна, 58% — стали, 60% алюминия, производилось 38% зерна. Выпуск валовой продукции промышленности страны сократился в 2,1 раза, а проката черного металла — в 3,1 раза1.

Но, несмотря на все трудности, труженики тыла страны, бойцы и командиры тыловых соединений, частей и подразделений сделали все от них зависящее, чтобы обеспечить войска положенными материальными средствами. Особенно большая работа была проделана тыловыми органами в ходе битвы под Москвой. За время сражения воины тыла приняли от народного хозяйства и доставили в Действующую армию миллионы единиц стрелкового вооружения, несколь-

ко десятков тысяч единиц боевой техники и артиллерийского вооружения, около 1 млн. тонн боеприпасов, свыше 100 тысяч тонн продовольствия, более 300 тысяч тонн горючесмазочных и огромное количество других материальных средств.

Вместе с тем Московская битва заслуживает особого внимания и по ряду других показателей. Так, например, она была одной из продолжительных сражений в годы Великой Отечественной войны: боевые действия у стен столицы нашей Родины шли в течение 203 суток. Для сравнения: Сталинградская битва продолжалась 76 суток, Курская битва — 50, а Берлинская операция — 23 суток. Боевые действия в битве под Москвой развернулись на фронте около 1000 километров, в то время как фронт боевых действий в Сталинградской битве составлял 850 км, в Курской — 530 км, а в Берлинской операции — 300 километров.

В ходе Московской битвы на разных ее этапах участвовало свыше 2,5 млн. человек, было задействовано 50 945 автомобилей и 214 214 лошадей, что предопределило большой объем работы по тыловому обеспечению войск. Только в Берлинской операции вышеперечисленные показатели были выше. Однако не надо забывать о том, что Московская битва проходила в самый трудный для экономики страны период, после целого ряда тяжелейших поражений войск Красной Армии. Все это свидетельствует не только о большом экономическом и военном потенциале страны, но и о том, что государственными и военными органами управления СССР, всем народом, была проделана поистине колоссальная работа по обеспечению войск Красной Армии всем необходимым для оказания достойного отпора агрессору. Таким образом, все вышесказанное позволяет говорить о Московской битве как об уникальном сражении Великой Отечественной войны, оказавшем непосредственное влияние на весь ход войны.

Вместе с тем анализ архивных документов свидетельствует о том, что недооценка государственными и военными органами управления СССР роли и значения тылового обеспечения войск в современной войне в предвоенные годы, наряду с другими существенными недостатками в организации обороноспособности страны, привела к такому негативному положению дел со снабжением Действующей армии, которое сложилось накануне Московской битвы. Очень дорогую цену пришлось заплатить Красной Армии, всему советскому народу за эти просчеты.

Принятыми государственными и военными органами управления

СССР экстренными мерами в короткий срок удалось несколько выпра вить положение дел с организацией тылового обеспечения, улучшит материальное и медицинское обеспечение войск, что в значительно степени способствовало повышению боевой мощи Красной Армии, су мевшей остановить противника непосредственно у стен Москвы.

Премьер-министр Великобритании У. Черчилль, комментируя своем дневнике сообщение о начале контрнаступления Красной Ар мии под Москвой, главное внимание уделил оценке этого события точки зрения ее последствий для экономики Германии, а не военнс го фактора:

«.. .Теперь же, вместо предполагавшейся легкой и быстрой побс ды, ему (Гитлеру. — Авт.) предстоит в течение зимы выдерживат кровопролитные бои, которые потребуют огромного вооружения горючего...»2.

К сожалению деятельность Тыла Советских Вооруженных Сил годы Великой Отечественной войны в целом, и в Московской битв! в частности, по мнению автора, до сих пор так и не получила доля ного отражения в нашей литературе. И это несмотря на то что нач< ло обобщению опыта деятельности государственных и военных о) ганов управления СССР в период Московской битвы, в том числе в вопросах организации материально-технического обеспечен^ войск, было положено еще в годы Великой Отечественной войне Результаты этой работы стали отправным пунктом в совершенстве вании опыта тылового обеспечения войск при проведении послед; ющих операций Красной Армии.

Особого внимания, по мнению автора, заслуживает исследов; ние, проведенное группой офицеров и генералов Генерального шт: ба Красной Армии под руководством Маршала Советского Сою; Б.М. Шапошникова сразу же после окончания Московской битв! однако авторы труда не ставили перед собой цели провести анал! деятельности различных органов управления по тыловому обесп чению войск в битве под Москвой3.

После окончания Великой Отечественной войны был издан ряд исследований и монографий, посвященных деятельности различных служб Красной Армии в годы войны по тыловому обеспечению войск, и в частности, в период битвы под Москвой. Однако ограниченность источников, особенно отсутствие доступа ко многим архивным документам по организации тылового обеспечения в оперативном и войсковом звене, находящимся под грифом «совершенно секретно», не позволила исследователям в полном объеме раскрыть особенности работы органов тыла в описываемый период.

Деятельность Ставки Верховного Главнокомандования, других органов государственного и военного управления СССР по руководству тылом и материально-техническим обеспечением Красной Армии нашла отражение в объемной монографии «Тыл Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.», где на основе архивного материала довольно полно, насколько позволяла цензура тех лет, была обобщена работа Тыла Советских Вооруженных Сил в различные периоды войны4.

Надо признать, что этот труд до сих пор является наиболее крупным исследованием в этом направлении. Вместе с тем авторский коллектив не задавался целью изучать роль государственных и военных органов управления СССР по тыловому обеспечению войск в различных операциях Великой Отечественной войны, в том числе и в Московской битве.

Некоторые сведения об организации тылового обеспечения войск содержатся в мемуарах видных советских военачальников, принимавших участие в Московской битве: Маршалов Советского Союза Г.К. Жукова, А.М. Василевского, К.К. Рокоссовского, И.С. Конева, А.И. Еременко, В.Д. Соколовского и Ф.И. Голикова, маршала бронетанковых войск М.Е. Катукова, генералов армии А.П. Белобородова и Д.Д. Лелюшенко, генерал-полковников Л.М. Сандалова и П. А. Белова и других.

Но наиболее значимой работой, с точки зрения освещения вопросов, связанных с деятельностью органов тыла, являются, конечно, воспоминания бывшего начальника тыла 49-й армии Западного фронта генерал-лейтенанта Н.А. Антипенко, который, как никто другой,

смог наиболее правдиво рассказать о подвиге воинов тыла в период битвы под Москвой5.

Для всесторонней оценки деятельности государственных и военных органов управления СССР по тыловому обеспечению войск в период Московской битвы представляют определенный интерес воспоминания немецких военачальников, принимавших участие в битве под Москвой. Несмотря на то что многие вопросы, касающиеся деятельности командования Красной Армии, в их работах зачастую освещены тенденциозно, односторонне, тем не менее и в них имеются некоторые сведения, характеризующие состояние материального обеспечения советских войск в период Московской битвы.

Оценку деятельности государственных и военных органов управления СССР по тыловому обеспечению войск Красной Армии можно найти также в трудах деятелей других государств — союзников СССР по Антигитлеровской коалиции, а также в ряде работ западных историков, посвященных Второй мировой войне. Однако эти труды в основном посвящены анализу боевых действий войск в этот период и не преследовали цели обобщить опыт деятельности государственных и военных органов управления СССР по тыловому обеспечению войск в ходе битвы под Москвой.

В послевоенные десятилетия, и особенно накануне 60-летия Победы в Великой Отечественной войне, было издано несколько трудов, посвященных деятельности стратегического тыла Вооруженных Сил и отдельных его служб в годы Великой Отечественной войны. Однако деятельность государственных органов управления СССР по всестороннему тыловому обеспечению войск рассматривается в них в совокупности с другими проблемами, и не стала предметом самостоятельного исследования.

В то же время нельзя не отметить прекрасную работу известного советского (российского) писателя. Героя Советского Союза В.В. Карпова «Генерал армии Хрулев», в которой автор дал высокую оценку деятельности начальника Тыла Красной Армии в годы Великой Отечественной войны Андрея Васильевича Хрулева, правдиво и доходчиво обрисовал титаническую работу бойцов и командиров тыла, внесших свой большой вклад в победу над врагом6.

Такова вкратце историография проблемы. В данной работе автор предпринял попытку на основе архивных материалов, многие из которых до сих пор были не известны широкому кругу читателей, проанализировать деятельность государственных и военных органов управления СССР и показать работу органов и учреждений Тыла Красной Армии по обеспечению войск в период Московской битвы.

Изучение опыта деятельности государственных и военных органов управления СССР по тыловому обеспечению войск в ходе Московской битвы имеет большое практическое значение не только для правильного понимания сути данной военной операции и минувшей войны в целом, но и для дальнейшего развития и совершенствования теории и практики тылового обеспечения войск в современных условиях, несмотря на существенные различия в характере и условиях ведения боевых действий. Для получения наибольшей эффективности в теоретической работе и практической деятельности необходимо изучать и максимально использовать богатейший опыт, приобретенный в период Московской битвы.

Выдающийся советский полководец, Маршал Советского Союза Георгий Константинович Жуков, командовавший в битве под Москвой Западным фронтом, а затем Западным направлением, давая оценку тому, какое значение имеет изучение опыта тылового обеспечения войск, отмечал:

«Мы обязаны из уроков войны извлечь все ценное и полезное в организации обороны страны, в строительстве Вооруженных Сил, в материально-техническом, медицинском и ином обеспечении, безопасности страны, глубже изучить недостатки и просчеты, которые были допущены в предвоенные годы в организации обороны страны и в подготовке Вооруженных Сил, без чего нельзя успешно строить оборону нашего государства.

Ценный опыт и традиции нашего народа в обеспечении армии всем необходимым надо всемерно оберегать и пропагандировать в исторической и художественной литературе»7.

### ТЫЛ КРАСНОЙ АРМИИ НАКАНУНЕ И В НАЧАЛЕ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

Развязанная гитлеровской Германией Вторая мировая война поставила руководство Советского Союза перед необходимостью принимать срочные меры по обеспечению своей безопасности. В этих условиях государственными и военными органами управления СССР был проведен ряд мероприятий по повышению боеготовности и боевой мощи Красной Армии, приняты решительные меры по дальнейшему укреплению военно-экономического потенциала государства8.

Происшедшие в предвоенные годы изменения в Вооруженных Силах и во взглядах на начальный период войны, а также на характер и способы ведения боевых действий обусловили возрастание задач, решаемых тылом, потребовали его дальнейшего совершенство-

вания. Опыт боевых действий Красной Армии против японских войск у реки Халхин-Гол, на озере Хасан, а также в Гражданской войне в Испании, со всей определенностью подтвердил вывод о том, что всестороннее и бесперебойное тыловое обеспечение войск является одним из решающих условий достижения победы над врагом9.

Однако в ходе этих боевых действий был вскрыт ряд существенных недостатков в организации тылового обеспечения войск, а также слабая оперативно-тыловая подготовка высшего командного состава штабов и управлений. Все это требовало принятия неотложных и срочных мер, направленных на улучшение работы тыла.

Государственными и военными органами управления СССР в этот период был проделан определенный объем работы по реформированию системы тылового обеспечения войск, внесен ряд серьезных изменений в структуру различных органов тыла. Так, 11 октября 1939 года, во исполнение постановления Совета народных комиссаров СССР, был издан приказ Народного комиссара обороны № 0156 «Об образовании Главного управления Красной Армии, Управления военно-технического снабжения и Управления начальника снабжения Красной Армии»10.

В соответствии с этим приказом было образовано Управление начальника снабжения Красной Армии, объединявшее руководство деятельностью управлений: обозно-вещевого, продовольственного, квартирно-эксплуатационного и Главвоенторга. Начальником снабжения Красной Армии был назначен корпусной комиссар Андрей Васильевич Хрулев, занимавший до этого должность начальника Военстроя Киевского Особого военного округа.

На начальника снабжения Красной Армии возлагались обязанности по обеспечению мобилизационного развертывания Красной Армии, составлению и осуществлению плана заказов и плана снаб-

жения обозно-вещевым, продовольственным и квартирным довольствием11.

20 июня 1940 года приказом Народного комиссара обороны СССР № 0130 было введено в действие Наставление по мобилизационной работе войсковых частей, управлений и учреждений Красной Армии, в котором, в частности, были определены задачи Управления начальника снабжения Красной Армии по материально-техническому, продфуражному, квартирно-коммунальному, санитарному и ветеринарному обеспечению в период общей и частичной мобилизации12.

Государственные и военные органы управления СССР уделяли самое серьезное внимание решению задач, связанных с укреплением обороноспособности страны, созданию и размещению запасов материальных средств. Так, в августе 1940 года ЦК ВКП(б) и СНК СССР приняли постановление «О плане накопления государственных резервов и мобзапасов на 1941 год»13, в котором были определены конкретные задачи различным государственным и военным органам управления по созданию и накоплению мобилизационных запасов и сроки их выполнения. В июне 1941 года, за несколько дней до начала войны, аналогичное постановление было принято на 1942 год.

На всей территории страны различными народными комиссариатами проводилась большая работа по подготовке всевозможных гражданских объектов к использованию их, в случае необходимости, в качестве учреждений медицинских заведений, бомбоубежищ и т.п. Однако в ходе проверки, осуществленной народными комиссариатами обороны и финансов в июле-сентябре 1940 года, было выявлено значительное количество недостатков в выполнении этой важной задачи. В приказе заместителя Народного комиссара обороны СССР № 0310 от 4 ноября 1940 года были поставлены конкретные

14

задачи по устранению обнаруженных недостатков в Туле, Уфе, Омске, Ростове-на-Дону, Тамбове и других городах страны14.

На основе опыта работы тыла, полученного во время боевых действий в советско-финляндской войне 1939—1940 годов. Народный комиссариат обороны разработал проект нового Устава тыла РККА (часть 1 «Войсковой и армейский тыл»), В этот же период вышли в свет и другие важные наставления и инструкции по работе тыла, в частности Наставление по военным дорогам. Наставление по работе грунтового участка военной дороги и другие15.

В связи с необходимостью увеличения поставок вооружения Советское правительство приняло меры к расширению промышленности, производящей боеприпасы, особенно артиллерийские снаряды и мины. Предусматривалось строительство новых предприятий, реконструкция старых заводов, использование ряда гражданских предприятий для выпуска боеприпасов в военное время.

Недостатком принятого государственными органами управления СССР решения было то что, несмотря на надвигающуюся военную угрозу с Запада, значительная часть предприятий машиностроения, металлургической, авиационной и оборонной промышленности размещались на территории Европейской части СССР.

В директиве Генерального штаба Красной Армии «По разработке плана материального обеспечения к новому мобилизационному плану 1941 года»16 от 10 января 1941 года были поставлены задачи командующим и штабам военных округов, начальникам Главных управлений и руководителям других органов военного управления по выполнению мероприятий, связанных с разработкой нового мобилизационного плана, в частности по обеспечению военных округов предметами вооружения и снабжения горючим.

Руководящим документом по организации вещевого, обозно-хозяйственного, медико-санитарного и ветеринарного снабжения была директива заместителя Наркома обороны от 8 октября 1940 года. Однако существенно реорганизовать систему тылового обеспечения войск не удалось. Вероломным нападением фашистской Германии 22 июня 1941 года эта работа была прервана.

Состояние Тыла Красной Армии, организации материального обеспечения войск, а также вопросов санитарного и ветеринарного обеспечения накануне войны, очень точно характеризует акт о приеме дел и должности Народного комиссара обороны Союза ССР Маршалом Советского Союза С.К. Тимошенко от Маршала Советского Союза К.Е. Ворошилова в мае 1940 года17.

Следует отметить тот факт что, несмотря на большую работу, проводимую в последние годы в Красной Армии по повышению безопасности страны, начальник снабжения Красной Армии корпусной комиссар А.В. Хрулев в справке-докладе о состоянии военнохозяйственного обеспечения войск, подготовленной в мае 1940 года, оценивал его как неудовлетворительное. Особенно он подчеркивал то, что «...существующая организация и система обозно-вещевого и продовольственного снабжения Красной Армии мирного времени оказались совершенно не приспособлены на военное время18. Существующие нормы снабжения, особенно вещевым имуществом, устарели и негодны»19.

Крайне отрицательно сказывалась на организации тылового обеспечения войск разобщенность служб снабжения, проявлявшаяся в первую очередь в отсутствии единого органа, управлявшего их работой, и подчинении их разным должностным лицам. Так, согласно приказу Народного комиссара обороны СССР «О распределении обязанностей между заместителями Наркома обороны» № 0113 от

Схема 1. Принципиальная схема управления службами тыла Центра накануне Великой Отечественной войны

15 марта 1941 года20, Главное интендантское управление Красной Армии, Санитарное управление Красной Армии, Ветеринарное управление Красной Армии, Отдел материальных фондов подчинялись первому заместителю Наркома обороны СССР Маршалу Советского Союза С.М. Буденному.

Таким образом, многочисленные службы тыла находились в ведении двух заместителей Наркома обороны и начальника снабжения Красной Армии (схема 1).

Управление снабжения горючим Красной Армии, Управление военных сообщений и Управление устройства тыла и снабжения подчинялись заместителю Наркома обороны — начальнику Генерального штаба Красной Армии генералу армии Г.К. Жукову. Вопросы подготовки кадров для органов тыла находились в ведении Управления военно-учебных заведений, подчинявшегося заместителю Наркома обороны СССР по боевой подготовке генералу армии К.А. Мерецкову.

Негативное влияние на боевую готовность и возможности оперативного тыла оказали принятые в предвоенный период взгляды на характер будущей войны. Так, например, в случае агрессии приграничные военные округа (фронты) должны были готовиться к обеспечению глубоких наступательных операций. Варианты отмобилизования и развертывания оперативного тыла при переходе войск к стратегической обороне и тем более при отходе на значительную глубину не отрабатывались21.

В соответствии с существовавшими в тот период взглядами на характер будущей войны считалось, что с момента объявления войны пройдет некоторое время, прежде чем главные силы вступят в сражение ориентировочно через несколько суток. Исходя из данной предпосылки, планировалось и мобилизационное развертывание тыла. В первую очередь планировалось отмобилизовать тыловые части и учреждения армий прикрытия в большинстве приграничных военных округов, а также основных сил авиации и войск ПВО.

Затем, одновременно с основными частями и соединениями, должны были отмобилизовываться и армейские тыловые части и учреждения большинства военных округов. Фронтовые тыловые части и учреждения, военно-учебные заведения и запасные части планировалось отмобилизовать сразу после развертывания фронтов, а запасные части и стационарные учреждения в глубине территории страны — в последнюю очередь. Поэтому в мирное время содержалось минимальное количество органов стратегического, оперативного и войскового тыла, необходимое лишь для обеспечения повседневной деятельности войск и развертывания тыла в установленные мобилизационные сроки.

Однако сроки мобилизационного развертывания тыла были неоправданно растянуты: армейского — до 7, фронтового — до 15 суток. При крайне ограниченных возможностях войскового тыла (даже

в кадровых соединениях и частях тыл был укомплектован лишь на 20-25 процентов) это неизбежно должно было сказаться отрицательно на тыловом обеспечении войск. Армейский тыл, как и фронтовой, был довольно многочисленным. Общее количество армейских тыловых частей и учреждений достигало до 90-100 единиц, а личного состава в них — 10-15 тыс. человек22.

К тому же, в соответствии с предвоенными планами, отмобилизование и развертывание фронтового и армейского тыла намечалось проводить на базе имевшихся в мирное время окружных тыловых частей и учреждений, позволявших своевременно развернуть оперативный тыл в полном составе. Однако вероломное нападение нацистской Германии и быстрое продвижение войск противника в глубь Советской страны сорвали плановое отмобилизование и развертывание абсолютного большинства частей и учреждений тыла.

Ошибочные взгляды на характер будущей войны, порядок отмобилизования и развертывания оперативного тыла обусловили неоправданное сосредоточение и размещение в приграничных военных округах большого количества складов и баз с мобилизационными и неприкосновенными запасами материальных средств. Так, по состоянию на 1 июня 1941 года на территории пяти западных военных округов (ЛенВО, ПрибВО, ЗапОВО. КОВО и ОдВО) было сосредоточено 340 стационарных складов и баз (или 41 процент их общего количества). Здесь же размещалось значительное количество центральных складов и баз Главнефтеснаба и Управления государственных материальных резервов. Необоснованная концентрация складов и баз в приграничной полосе стала одной из главных причин больших потерь материальных средств в начальном периоде войны.

Передача центральными управлениями тыла основных мобилизационных запасов приграничным военным округам уже в ходе войны и быстрое продвижение противника в глубину советской территории привели к тому, что с отходом Красной Армии значительное количество материальных средств, из-за невозможности передать их войскам или эвакуировать, пришлось уничтожать. С 22 июня по 12 июля 1941 года войска только одного Юго-Западного фронта уничтожили 1933 вагона боеприпасов и 38 047 тонн горючего. Общие потери боеприпасов к концу 1941 года составляли около 25 тысяч вагонов, что сказалось самым негативным образом на обеспечении ими войск в начале войны23.

С первых дней войны Тыл Красной Армии столкнулся с рядом трудностей, связанных прежде всего с громоздкостью органов тыла, их низкой подвижностью и недостатком транспортных средств. Так, например, в составе Юго-Западного фронта насчитывалось более ста различных, в основном стационарных, складов24. Каждая армия этого фронта имела до 25 складов, а для перевозки тыла только одной стрелковой дивизии требовалось 14 железнодорожных эшелонов. Примерно такое же положение было и в других фронтах. Анализ архивных документов показывает, что в первые недели войны войска Действующей армии испытывали большой недостаток в боеприпасах, горючем и других материальных средствах, хотя на складах и базах в приграничной полосе имелось значительное их количество25.

Это явилось следствием того, что в предвоенные годы не было уделено достаточного внимания разработке научно обоснованной теории тылового обеспечения войск, повышению подвижности и маневренности армейского и фронтового тыла, созданию устойчивой системы управления, обеспечению надежной охраны и обороны путей сообщения. По довоенным взглядам, фронтовой тыл предполагалось иметь стабильным со стационарными складами, базами, медицинскими, ремонтными и другими частями и учреждениями, развернутыми в районах железнодорожных станций на глубину до 500 километров.

На фронтовых складах предусматривалось содержать значительные запасы материальных средств: до 8-10 боекомплектов26 (бк) боеприпасов, 10 заправок горючего27 (запр.), 30 суточных дач28 (сутодач, с/д) продовольствия и зернового фуража29.

Каждой армии выделялся тыловой район с самостоятельным железнодорожным участком. На нем развертывались армейская распорядительная станция, основная станция снабжения армии и станции снабжения для армейских корпусов. В районе станции снабжения размещалось до 20-25 армейских складов по всем видам

снабжения30. Большое количество складов, баз и других стационарных учреждений, входивших в состав тыла фронтов и армий, привязывало его к железным дорогам, делая очень громоздким, неспособным гибко маневрировать силами и средствами, своевременно перемещаться за войсками и оказывать им необходимую материально-техническую помощь.

В связи с неудачным началом войны и оставлением противнику значительной части территории пришлось вносить существенные изменения в довоенные мобилизационные планы, срочно перераспределять людские и материально-технические ресурсы. Это увеличивало сроки готовности частей и учреждений тыла, а иногда даже полностью срывало их отмобилизование.

По данным Управления устройства тыла и снабжения Генерального штаба на 5 июля 1941 года было сорвано отмобилизование 68 головных складов, 20 батальонов обслуживания станций снабжения, 3 управлений госпитальных баз, 7 управлений подвижных эвакопунктов (УПЭП), 34 подвижных полевых госпиталей и целого ряда других специальных частей и учреждений31.

Трудности, связанные с отсутствием необходимого количества специалистов тыла и автомобильного транспорта, привели к тому, что отмобилизование и формирование ряда частей и учреждений тыла во внутренних военных округах продолжалось до конца 1941-го и даже в 1942 году. Таким образом, начавшаяся война полностью опровергла существовавшие взгляды на порядок и сроки мобилизационного развертывания органов и учреждений тыла и не позволила осуществить планомерное развертывание тыловых органов, частей, подразделений и учреждений. Его приходилось проводить уже в ходе начавшейся войны, в условиях отхода наших войск и систематического воздействия авиации противника.

В связи с вынужденным отходом войск Красной Армии в глубь страны пришлось оставить или уничтожить значительное количество материальных средств. Только в полосе боевых действий Западного фронта за первую неделю боевых действий — с 22 по 29 июня 1941 года — было потеряно 10 артиллерийских складов, что составило свыше 25 тыс. вагонов боеприпасов (30% всех запасов), 25 складов и баз, где хранилось более 50 тыс. тонн (50%) горючего, 14 складов с другими материальными средствами, в том числе около 50 тыс. тонн (50%) продфуража32.

Многие армии и дивизии были вынуждены вступить в войну, не имея достаточного количества автотранспортных, медицинских и других тыловых частей и учреждений, а порой и без них. Значительная часть тыловых частей, подразделений и учреждений прибывали в состав войск по мере формирования, часто с большим опозданием и значительным некомплектом личного состава и техники.

Так, 8 июля 1941 года Военный совет 8-й армии (командующий генерал-лейтенант Ф.С. Иванов, член Военного совета дивизионный комиссар И.Ф. Чухнов, начальник штаба генерал-майор Г.А. Ларионов) докладывал члену Военного совета Северо-Западного фронта корпусному комиссару П.А. Диброву: «...Никаких тыловых учреждений и частей обслуживания в армии нет, грунтовые дороги из-за отсутствия дорожных частей не обслуживаются»33.

Не лучшим образом складывалось положение в армиях Западного и Юго-Западного фронтов. Например. 26-я армия (командующий генерал-лейтенант Ф.Я. Костенко, член Военного совета бригадный комиссар Д.Е. Колесников) Юго-Западного фронта (командующий генерал-полковник М.П. Кирпонос) вступила в сражение, имея всего один автотранспортный батальон с 45 автомобилями и один госпиталь.

По состоянию на 28 июня 1941 года Южный фронт (командую-

щий генерал армии И.В. Тюленев) имел в автотранспортных частях подвоза всего лишь 280 автомобилей34.

Напряженные боевые действия, резкие изменения оперативной и тыловой обстановки требовали особенно четкой, согласованной работы фронтовых и армейских служб снабжения и обеспечения, однако, отсутствие тылового органа, который бы координировал действия всех служб тыла, значительно затрудняло работу по своевременному и полному тыловому обеспечению войск.

Общевойсковые штабы, перегруженные оперативной работой, не смогли обеспечить твердого руководства тылом. В приказе командующего войсками Юго-Западного фронта от 2 июля 1941 года отмечалось:

«.. .штабы дивизий, корпусов и армий вопросами тыла должного внимания не уделяют, совсем плохо управляют тылом.

Постоянная связь с нижестоящими штабами и тылом не поддерживается, точного учета тыловых частей и запасов материальных средств в войсках и на складах не имеется, учет расхода материальных средств, потерь людского и конского состава и материальной части не ведется.. ,»35.

По этим причинам, уже в первые дни боевых действий, возникали серьезные перебои, и даже срывы, в материальном обеспечении войск. Так, 23 — 24 июня 1941 года при нанесении Западным фронтом контрудара по сувалковской группировке немецких войск 6-й и 11-й механизированные корпуса генералов М.Г. Хацкилевича и Д.К. Мостовенко в самый разгар боевых действий остались без горючего, которое было израсходовано в ходе марша.

23 июня 1941 года из-за отсутствия горючего не смогла участвовать в контрударе 28-я танковая дивизия полковника И.Д. Черняховского, входившая в состав Северо-Западного фронта36.

Немецкая кавалерия на марше

Разбитая тыловая колонна под Брянском. Октябрь 1941 г.

Перебои в подвозе материальных средств привели к тому, что в 3-й (командующий генерал-лейтенант В.И. Кузнецов) и 10-й (командующий генерал-майор К.Д. Голубев) армиях Западного фронта с 26 июня 1941 года возник острый дефицит в боеприпасах, горючем и продовольствии37.

Такая ситуация с обеспечением войск необходимыми материальными средствами была следствием слабой организации тылового обеспечения войск из-за нераспорядительности и неорганизованности в работе органов снабжения, а также отсутствия связи с войсками.

Государственные и военные органы управления СССР путем принятия ряда кардинальных мер в этот сложный период времени пытались несколько облегчить положение войск в решении задач материального и медицинского обеспечения войск. Так в целях более устойчивого материального обеспечения войск и ускоренного развертывания органов и учреждений тыла фронтам и армиям передавались находившиеся в их тыловых районах окружные и центральные склады, базы, части и учреждения.

24 июня 1941 года по приказу Наркома обороны СССР Юго-Западному фронту было передано более 60 различных частей и учреждений окружного тыла, в их числе 16 госпиталей, 8 ветеринарных лазаретов и 19 различных складов с запасами материальных средств3839. Распоряжением начальника Генерального штаба Красной Армии, после согласования этого вопроса с органами государственного управления, фронтам были также переданы находившиеся в их тыловых районах склады, базы и холодильники Управления государственных резервов, Главнефтеснаба и Народного комиссариата мясомолочной промышленности'. Те из них, которые размещались непосредственно у государственной границы, в том числе и часть окружных складов, передавались в состав армий и использовались для обеспечения подчиненных им соединений и частей.

Вопросы организации пунктов управления и развертывания системы связи тыла также не были решены, о чем свидетельствуют приказы командующих и доклады штабов фронтового и армейского звена. Так в телеграмме командующего Западным фронтом Маршала Советского Союза С.К. Тимошенко отмечалось, что «Работа армейского тыла продолжает оставаться неудовлетворительной. Планового подвоза нет. Связи с армиями нет. Распорядительные станции не связаны с армиями и работают без системы...»'.

По мнению автора, причинами такого положения дел с организацией тылового обеспечения войск во фронтовом и армейском звене были:

1. Недооценка командующими фронтами и армиями в период подготовки войск в мирное время значения и роли, которая принадлежала организации всестороннего тылового обеспечения войск в современной войне.

2. Слабая подготовка отделов тыла фронтов и армий, подчиненных общевойсковым штабам, к ведению маневренных боевых действий, тем более в условиях вынужденного отхода войск.

3. Отсутствие у значительной части начальников отделов тыла фронтов и армии, являвшихся заместителями начальников общевойсковых штабов по тылу и непосредственно отвечавших за организацию тыла и планирование материально-технического обеспечения войск, необходимого уровня подготовки по занимаемой должности и практических навыков в решении этих задач.

Начальник Управления снабжения Красной Армии корпусной комиссар А.В. Хрулев накануне войны неоднократно докладывал о неудовлетворительной тыловой подготовке командиров и руководителей тыловых органов всех уровней. Так, в мае 1940 года в докладе на имя Маршала Советского Союза С.К. Тимошенко, вступавшего в должность Народного комиссара обороны, он отмечал: «...За последние два года в армии не было ни одного специального тылового учения, не было учебных сборов работников служб тыла; в то

1 ЦАМО РФ. ф. 208, оп. 2563, д. 7, л. 55.

же время, в армии произошли большие изменения в личном составе и почти полное обновление руководящих командных и штабных кадров, пришедших на эту работу, как правило, без всякого представления об организации тыла и снабжения...»40.

Безусловно, одним из главных недостатков в организации тылового обеспечения и выполнении мероприятий материально-технического обеспечения войск в первые месяцы войны, было отсутствие единого руководства органами тыла не только во фронтах и армиях, но и в Центре.

Центральные управления снабжения и обеспечения Наркомата обороны СССР и соответствующие органы во фронтах и армиях действовали без должной координации своих усилий по обеспечению войск. Вопросами оперативного устройства тыла ведали Генеральный штаб Красной Армии, штабы фронтов и армий. Они же осуществляли общее планирование поставок материальных средств.

В тоже время непосредственное руководство снабжением и обеспечением войск материально-техническими средствами (артиллерийскими, автобронетанковыми, инженерными, интендантскими, медицинскими и др.) осуществляли соответствующие начальники родов войск и служб (схема 2), подчинявшиеся командующему войсками фронта (армии)41.

Таким образом, обозначился явный разрыв между планированием, подвозом и снабжением материальными средствами, основной причиной чему было не соответствие существующей структуры тыла требованиям боевой обстановки и задачам тылового обеспечения войск. Это наблюдалось в действиях как стратегического, так и оперативного тыла.

Анализ архивных документов первых недель войны показывает, что задачи тылового обеспечения войск решались стихийно. Управление тылом и подвозом материальных средств во фронтах и армиях

Схема 2. Органы управления фронтовым тылом в начале войны

практически отсутствовало. Так, 9 июля 1941 года в телеграмме, отправленной в адрес военных советов армий, командующий Западным фронтом маршал С.К. Тимошенко отмечал:

«...Учета обеспеченности войск в армиях нет и мер к ее выяснению не принимается. Войска снабжаются без учета их обеспеченности... Пути подвоза не организованы.

Эвакуация раненых происходит без системы, от случая к случаю. Эвакуация имущества производится без учета потребностей войск. Сегодня эвакуируют, завтра везут обратно...»42.

Руководство железнодорожными и водными перевозками, работами по восстановлению и заграждению железных дорог, в этот период войны было возложено на отдел военных сообщений (ВОСО), входивший в состав общевойскового штаба фронта (армии), однако, автомобильными дорогами и подвозом материальных средств автомобильным и гужевым транспортом ведали отделения автомобильно-дорожной службы отделов тыла общевойсковых штабов43.

Огромный размах и высокий динамизм военных действий, возникшие трудности в организации снабжения войск, особенно в вопросах материального и медицинского обеспечения, требовали принятия решительных мер по улучшению управления тылом.

Необходимо было срочно разгрузить общевойсковые штабы, для того чтобы дать им возможность сосредоточить основные усилия на управлении войсками, ввести жесткую централизацию управления тылом во всех звеньях в целях более эффективного использования имеющихся сил и средств.

Реально оценивая обстановку, сложившуюся со снабжением войск Действующей армии, генерал А.В. Хрулев 30 июня 1941 года докладывал начальнику Генерального штаба Красной Армии генералу армии Г.К. Жукову: «...Дело организации службы тыла действующей армии находится в исключительно тяжелом положении.

Ни я, как Главный интендант, ни Управление тыла и снабжения Генерального штаба на сегодняшний день не имеем никаких данных по обеспечению продовольствием и интендантским имуществом фронтов...

Подвоза также нет, так как Главное интендантское управление не имеет данных, куда и сколько нужно и можно завозить»44 (выделено мною. — Авт.).

Такое заявление мог сделать человек, не только хорошо знавший обстановку, но и глубоко убежденный в том, что если не привести в ближайшее время организационную структуру тыла в соответствие с требованиями войны, то Красная Армия может оказаться в еще более тяжелом положении.

В результате крупных неудач Красной Армии в первые дни Великой Отечественной войны крайне тяжелое положение сложилось во всей экономике страны, что требовало коренной перестройки организации работы государственных органов управления СССР. Необходимо было немедленно связать в единый узел все нити управления государством, подчинив их единой цели — победе над врагом.

С первых дней Великой Отечественной войны государственные органы управления СССР уделяли особое внимание вопросам, связанным с обеспечением войск всем необходимым и скорейшим переводом всей жизни страны на «военные рельсы». Важнейшей задачей первых дней войны, от решения которой напрямую зависело состояние дел в военной экономике, была эвакуация крупных предприятий оборонной и базовых отраслей промышленности на восток — в Заволжье, на Урал, в Сибирь и Среднюю Азию.

В этих сложных условиях особая роль отводилась организации работы Наркомата путей сообщения. 23 июня 1941 года, в соответствии с принятым Советом Народных Комиссаров решением, в Наркомате путей сообщения был введен график военного времени по обеспечению воинских перевозок, который начал действовать с 18 часов 24 июня 1941 года на 44 железных дорогах страны. 24 июня

Эвакуация промышленных предприятий на восток. 1941 г.

Район Вязьмы. Разрушенные дома в д. Безобразово

был образован Совет по эвакуации при СНК СССР во главе со Н.М. Шверником, который вместе с СНК республик и наркоматами промышленности осуществлял руководство эвакуацией предприятий в зависимости от их важности.

Для того чтобы работа отдельных органов и ведомств получила должную целенаправленность, жизненно важным было постоянное руководство со стороны чрезвычайного центра, наделенного особыми правами и полномочиями; его распоряжения, директивы и постановления должны были иметь статус законов военного времени, с обязательным исполнением их всеми государственными, советскими и партийными органами и гражданами.

30 июня 1941 года, совместным постановлением Президиума Верховного Совета, Совнаркома и ЦК ВКП(б) был образован чрезвычайный государственный орган — Государственный Комитет Обороны СССР в составе: И.В. Сталин (председатель), В.М. Молотов (зам. председателя), К.Е. Ворошилов, Г.М. Маленков, Л.П. Берия. В принятом совместном постановлении указывалось, что: «...в руках Государственного Комитета Обороны сосредоточивается вся полнота власти в государстве и что государственные, партийные, комсомольские, другие общественные организации, военные и гражданские органы обязаны беспрекословно выполнять любые его решения, распоряжения, директивы и постановления»45.

Государственный Комитет Обороны осуществлял непосредственное руководство в первую очередь теми ведомствами, от которых зависел ход и исход войны в целом. Другими ведомствами он руководил через ЦК ВКП(б), Совет Народных Комиссаров СССР, Верховный Совет, центральные общественные организации, местные партийные и советские органы. Вопросы тылового обеспечения Красной Армии занимали одно из главных мест в деятельности ГКО СССР. Достаточно сказать, что только в течение первых десяти дней июля 1941 года ГКО было принято двадцать пять постановлений, в которых в той или иной степени рассматривались вопросы, связан-

ные со снабжением войск Действующей армии. В соответствии с решением Государственного Комитета Обороны от 3 июля 1941 года, ответственным за решение вопросов связанных со снабжением обозно-вещевым имуществом, продовольствием и горючим был назначен А.И. Микоян, снабжением войск вооружением и боеприпасами ведал Н.А. Вознесенский46.

1 июля 1941 года Советом Народных Комиссаров было принято Постановление «О расширении прав Народных комиссаров Союза ССР в условиях войны», в соответствие с которым полномочия народных комиссариатов СССР в решении задач, связанных с переводом всего уклада жизни на военные рельсы, были значительно расширены. Им предоставлялось право самостоятельно решать вопросы, связанные с выполнением планов производства и строительства. 18 июля 1942 года это постановление было распространено на наркомов РСФСР и УССР47.

Таким образом, уже первый месяц Великой Отечественной войны со всей очевидностью продемонстрировал несостоятельность существовавшей системы тылового обеспечения войск Красной Армии. Вместе с тем нельзя не отметить и тот факт, что государственные и военные органы управления, несмотря на всю сложность оперативной и тыловой обстановки, смогли предпринять ряд решительных мер, направленных на улучшение материально-технического обеспечения Действующей армии, незамедлительно перевести экономику страны на военные рельсы.

### РЕОРГАНИЗАЦИЯ ТЫЛА КРАСНОЙ АРМИИ В НАЧАЛЕ ВОЙНЫ И ЕГО СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ В ХОДЕ МОСКОВСКОЙ БИТВЫ

Несмотря на ряд мер, принятых органами государственного и военного управления СССР в первые недели войны, организация тылового обеспечения войск Действующей армии по-прежнему оставалась неудовлетворительной, что в значительной степени было обусловлено отсутствием единого руководства службами тыла. Это приводило не только к разобщенности и несогласованности служб снабжения, но и отрицательно сказывалось на полноте и своевременности обеспечения войск необходимыми материальными средствами. Стало очевидным, что существующая организация управления тылом более не отвечает условиям и характеру современной войны.

В конце июля 1941 года Верховный Главнокомандующий И.В. Сталин поручил заместителю Наркома обороны генералу А.В. Хрулеву подготовить предложения по реорганизации управления тылом Красной Армии. К этой работе были привлечены представители Генераль-

ного штаба генералы П.А. Ермолин, П.В. Уткин, полковники К.Ф. Ремизов и Г.Н. Данков'.

Следует отметить тот факт, что работа данной группы лиц проводилась, не только сообразуясь со сложившейся обстановкой, но и на основе положительного опыта Гражданской и Первой мировой войн, в частности разработанного в русской армии в 1914 году «Положения о полевом управлении войск в военное время». Согласно этому положению в каждой армии времен Первой мировой войны была установлена должность «главного начальника снабжения армий фронта», или, говоря современным языком, — начальника тыла. Параграф 14 данного «Положения» указывал, что «к предметам ведения управлений, подчиненных главному начальнику снабжения, относятся:

1) устройство во всех отношениях общего для армий тыла;

2) организация подвоза к армиям всего необходимого и вывоза всего излишествующего;

3) распорядительная деятельность по производству заготовлений;

4) истребование по части снабжений из внутренних областей империи всего, что не может быть заготовлено на месте;

5) общие указания по гражданскому управлению во всем районе, подчиненном главнокомандующему армиями фронта».

Особым параграфом Положения предусматривалось, что главному начальнику снабжений непосредственно подчинялись начальник военных сообщений, начальники артиллерийского и инженерного снабжений, интендантство, начальники санитарной и ветеринарной частей, главный казначей, главный полевой контролер, главноупол-номоченный Российского общества Красного Креста, а также главные начальники снабжений военных округов и военные генерал-губернаторы всего района, подчиненного командующему армиями фронта.

Главный начальник снабжений подчинялся непосредственно ко-

1 См.: Хрулев А.В. Становление стратегического тыла в Великой Отечественной войне // Военно-исторический журнал. 1961. № 6. С. 68.

мандующему фронтом, а начальнику штаба фронта он сообщал только общие данные о степени обеспеченности армий фронта. Таким образом, у главнокомандующего было два штаба: один для руководства военными действиями, другой — для руководства тылом и снабжением48.

Интересный момент из жизни генерала А.В. Хрулева привел писатель В.В. Карпов. Оказывается, Андрей Васильевич не только постарался творчески использовать имевшийся положительный опыт, накопленный в годы Первой мировой войны, но еще в период назначения его в 1939 году начальником снабжения Красной Армии, разыскал бывшего Главного интенданта Русской армии царского генерал-майора К.Е. Горецкого, жившего в Москве, и имел с ним продолжительную беседу. Константин Ефимович Горецкий дал немало нужных практических советов, которые генерал А.В. Хрулев воплотил в жизнь в июле 1941 года в период разработки Положения об управлении тылом Красной Армии.

Приведенные выше факты, не только свидетельствуют о всестороннем изучении Хрулевым, и работавшей с ним группы генералов и офицеров, проблемы создания высокоэффективной и работоспособной структуры организации стратегического и оперативного тыла, но и как нельзя лучше подчеркивают необходимость и целесообразность изучения положительного исторического опыта прошлого.

30 августа 1941 года Народный комиссар обороны СССР без особых раздумий утвердил представленный А.В. Хрулевым проект Положения об управлении тылом Красной Армии в военное время и схему организации органов управления тылом Красной Армии49.

В соответствии с этим Положением при начальнике Тыла Красной Армии создавалось Главное управление Тыла Красной Армии (схема 3) в составе:

Верховный Главнокомандующий, председатель Государп венного Комитета Обороны И.В. Сталин

Начальник Генерального штаба РККА (1941 — 1942) Б.М. Шапошников

Член Ставки ВГК, командующий Резервным (авт.—сент. 1941) и Западным (окт. 1941 —авг. 1942) фронтами Г. К. Жуков

Заместитель Народного комиссара обороны — начальник Главного управления тыла Красной Армии А. В. Хрулев

1. Штаб начальника Тыла Красной Армии;

2. Управление военных сообщений Красной Армии;

3. Автодорожное управление Красной Армии;

4. Инспекция начальника Тыла Красной Армии.

Начальнику Тыла во всех отношениях подчинялись:

1. Главное интендантское управление Красной Армии;

2. Управление снабжения горючим Красной Армии;

3. Санитарное управление Красной Армии;

4. Ветеринарное управление Красной Армии.

Схема 3. Принципиальная схема управления органами тыла Центра после их реорганизации в августе 1941 года

На начальника Тыла Красной Армии возлагались следующие задачи:

а) организация подвоза фронтам вооружения, боеприпасов, продовольствия, горючего, технического, интендантского и прочего военного имущества, людских и конских пополнений, а также санитарных поездов для перевозки раненых и больных военнослужащих;

б) организация и распределение военных баз и складов между фронтами, тыловыми и внутренними округами;

в) распределение для заготовок продовольствия тыловых районом между войсками и разрешение заготовок из местных ресурсов, в соответствии с решениями правительства;

г) руководство военными органами по перевозкам, обслуживающим Действующую армию;

д) организация и проведение эвакуации с театра военных действий больных и раненых, трофейного и негодного имущества;

е) руководство санитарной и ветеринарной службами Красной Армии и устройство в тыловых и внутренних округах лечебных учреждений, а также назначение районов и пунктов для эвакуации50.

Одновременно начальник Тыла Красной Армии был обязан руководить деятельностью начальников тыла фронтов и начальников по устройству тыла штабов командующих фронтами. Таким образом, в руках начальника Тыла Красной Армии сосредоточивались все полномочия, а соответственно, и обязанности по организации тылового обеспечения войск.

На следующий дата, 1 августа 1941 года, И.В. Сталин подписал приказ «Об организации Главного управления тыла Красной Армии. Об организации управлений Тыла фронта и армии. Положение об управлениях», которым в корне реорганизовывалась вся система управления Тылом Красной Армии51.

Принятое Народным комиссаром обороны СССР решение преследовало следующие цели:

— централизовать работу тыла в одних руках, создав Главное управление Тыла со штабом и другими органами управления;

— освободить Генеральный штаб Красной Армии и штабы соответствующих объединений и соединений от излишних функций руководства тылом, с тем, чтобы они сосредоточили внимание на управлении войсками.

Таким образом, с августа 1941 года организация управления службами тыла Центра стала выглядеть следующим образом:

Это решение способствовало созданию четкой системы снабжения войск вооружением, боеприпасами, продовольствием, ГСМ, техническим, интендантским и другим имуществом. Стало возможным оперативное решение вопросов перевозки людского пополнения, организации эвакуации раненых и больных, сбора трофейного и другого имущества, создания баз, складов, распределения между фронтами заготовок, рационального использования транспорта, обеспечения охраны тыловых районов.

Одновременно с реорганизацией Тыла Центра во фронтах и армиях были созданы управления тыла во главе с начальниками тыла фронтов и армий, являющимися заместителями командующих фронтами и армиями и подчиненными одновременно начальнику Тыла Красной Армии. Должности заместителей начальников штабов по тылу были упразднены.

Структура органов управления тылом во фронтах и армиях, права и обязанности должностных лиц были аналогичны установленным для центральных органов управления, но вместо штабов тыла создавались организационно-плановые отделы.

В соответствии с Положением об управлениях при начальнике тыла фронта (армии) было создано Управление тыла в составе (схема 4):

— организационно-планового отдела;

— отдела военных сообщений;

— отдела автотранспортной и дорожной службы;

— инспекции начальника тыла фронта (армии).

Схема 4. Органы управления фронтовым тылом после их реорганизации

Начальнику тыла фронта (армии) во всех отношениях подчинялись:

- фронтовое интендантское управление (интендантский отдел армии);

— отдел снабжения горючим фронта (армии);

— санитарный отдел фронта (армии);

— ветеринарный отдел фронта (армии)52.

Особое внимание было уделено подбору кандидатов на должности начальников Тыла фронта — заместителей командующих фронтами, ибо успешное решение задач по всестороннему тыловому обеспечению войск напрямую зависело от их организаторских способностей. Генерал-лейтенант А. В. Хрулев лично побеседовал с каждым из них, обозначив главные задачи, которые необходимо будет решить в первую очередь. Далеко не все генералы, рассматриваемые в качестве кандидатур на эту должность, согласились с предложением возглавить управление тылом того или иного фронта.

Кандидаты на должность начальников тылов фронтов и центральных управлений 30 июля 1941 года были собраны в Кремле в кабинете Верховного Главнокомандующего.

«И. Сталин, — вспоминал генерал армии А.В. Хрулев, — ознакомил собравшихся с положением дел на фронтах. Война, — говорил он, — требует железного порядка в снабжении войск. Этот порядок должен наводиться твердой рукой начальников тылов фронтов и армий. Вам нужно быть диктатором в тыловой полосе своих фронтов, и это каждый должен хорошо усвоить...»53.

Приказом Народного комиссара обороны № 0258 от 1 августа 1941 года на должности начальников тыла фронта — заместителей командующих фронтами были назначены видные советские военачальники. Так начальник академии Генерального штаба генерал-лейтенант В.К. Мордвинов был назначен начальником тыла Северного фронта, командир 8-го стрелкового корпуса генерал-майор М.Г. Снегов — Северо-Западного фронта. Командующий войсками Западного особого военного округа генерал-лейтенант В.Н. Курдюмов стал начальником тыла Западного фронта, а заместитель командующего войсками Северо-Кавказского военного округа генерал-лейтенант М.А. Рейтер — Центрального фронта.

Первый заместитель командующего войсками Киевского особого военного округа генерал-лейтенант В.Ф. Яковлев убыл руководить тылом Юго-Западного фронта, начальник Управления вузов Красной Армии генерал-лейтенант И.К. Смирнов — Южного фронта, а начальник Военной академии имени Фрунзе генерал-лейтенант М.С. Хозин возглавил тыл Резервного фронта.

В соответствии с этим же приказом всем начальникам тыла фронтов были установлены оклады денежного содержания, равные окладу командующего фронтом1.

Кстати, после войны генерал армии А.В. Хрулев вспоминал, что, прежде чем И. В. Сталин принял такое решение, была проведена тщательная и кропотливая работа, ибо отнюдь не многие военные и гражданские лица из числа высших руководителей государства и Красной Армии считали это решение целесообразным и необходимым. Ярым противником такого решения был начальник Генерального штаба Красной Армии генерал армии Г.К. Жуков, который, отстаивая взгляды генералов и офицеров Генштаба, полагал, что для руководства снабжением Действующей армии достаточно пользоваться схемой, разработанной в мирное время: Генштаб подсчитывает потребности и дает директиву; подчиненные ему довольствующие службы отгружают все, что от них требуется, а комендатуры ВОСО Генштаба, в ведении которых находятся все виды транспорта, должны доставлять войскам все положенное снабжение.

Именно так были изложены в довоенных руководствах по тылу взгляды на практику снабжения войск материальными средствами. Их авторы, по словам А.В. Хрулева, были твердо уверены, что главное — это установить порядок эшелонирования запасов и нормы расхода материальных средств. Что же касается управления тылом, то, согласно довоенным взглядам, вся координация деятельности довольствующих служб возлагалась на Генеральный штаб и общевойсковые штабы, в составе которых для этой цели создавались так называемые пятые управления и отделы. Однако на деле все оказалось сложнее, точно так, как говорится в одной армейской пословице: «Гладко было на бумаге, да забыли про овраги».

Началась война, и в первые же ее дни существовавшая система руководства тылом распалась, как карточный домик. Перед органами тыла сразу же встали сложнейшие проблемы. Надо было решать несколько абсолютно разноплановых задач: материально обеспечи вать развертывание и сосредоточение войск, отступавшие соединения и части; выводить из-под ударов тыловые учреждения и материальные ресурсы; поддерживать необходимые запасы в войсках, занятых ведением оборонительных операций. Вместе с тем в короткие сроки надлежало восполнить потери первых дней войны и накапливать запасы для ведения последующих операций, в широких масштабах налаживать четкую систему подачи для Действующей армии средства снабжения, сообразуя все это с создавшейся обстановкой и задачами, поставленными Верховным Главнокомандованием.

В результате чего с первых дней начала создаваться парадоксальная ситуация, когда общевойсковые штабы, перегруженные своими прямыми обязанностями по организации управления войсками, оказались не в состоянии обеспечить развязывание запутанных узлов многогранной военно-хозяйственной работы, возникших в сложной оперативной обстановке. А имевшиеся при штабах тыловые органы попросту не имели никакой власти и возможности решить эти задачи без ведома начальников соответствующих общевойсковых штабов.

Эта проблема, между прочим, поднималась задолго до Великой Отечественной войны. Так, еще в 1930-е годы, в свою бытность начальником Генерального штаба Красной Армии, Маршал Советского Союза А.И. Егоров неоднократно высказывал предложение сохранить за Генштабом только директивные функции по накоплению запасов материальных средств и контроль за довольствующими органами. Уже тогда он резонно опасался, что если на Генеральный штаб дополнительно возложить еще и организаторскую роль в военном снабжении, то это большое и самостоятельное дело в период ведения широкомасштабных боевых действий захлестнет работу прежде всего самого Генерального штаба, а также штабов фронтов и армий, что рано или поздно отрицательно скажется на управлении войсками Действующей армии в целом.

Первые месяцы войны полностью подтвердили его опасения. Существовавшая система снабжения Действующей армии была несовершенна и не соответствовала требованиям времени. Ее нужно было незамедлительно перестраивать на ходу, чтобы военное ведом ство смогло организовать тыловое обеспечение войск в соответствии с их потребностями. Обстановка на фронте с каждым днем становилась все более напряженной и запутанной. Порой создавалось впечатление, что этой неразберихе не будет конца.

В связи с крайне неудачным началом войны и вынужденным отходом наших войск из западных областей были спешно эвакуированы на восток более 1300 крупных промышленных предприятий, вывезено большое количество материальных средств. Два колоссальных потока поездов с невероятным трудом двигались на встречных направлениях под постоянными ударами авиации противника. Только в июле 1941 года люфтваффе произвело 1470 налетов на железнодорожные объекты, т.е. в среднем ежедневно подвергались налетам около 50 объектов. Позднее генерал А.В. Хрулев, вспоминая о событиях первого, самого трудного периода времени, писал:

«Не получая никаких директив от Генерального штаба о том, какие средства снабжения и для каких фронтов нужны в первую очередь, я, будучи главным интендантом Красной Армии, вместе с начальником Главного артиллерийского управления генералом Н.Д. Яковлевым в начале июля 1941 года пришел к начальнику Генерального штаба Г.К. Жукову.

Он сидел в кабинете усталый, с воспаленными от бессонных ночей глазами. Когда я спросил о положении со снабжением войск, Жуков махнул рукой и произнес:

— Я вам ничего не могу сказать. Сам во многом разобраться пока не в состоянии и что войскам сейчас нужно, не знаю.

Этот разговор лишний раз убедил меня в том, что Генеральный штаб, всецело поглощенный оперативным руководством войсками, был не в состоянии успешно организовать снабжение фронта»54.

Придавая особое значение своевременному и полному материальному обеспечению Действующей армии всем необходимым для боевых действий, ЦК ВКП(б) привлек для непосредственного решения коренных вопросов снабжения армии видных государственных деятелей. Так, заместитель наркома легкой промышленности СССР

Оружие — фронту!

Н.С. Сметанин был назначен помощником начальника управления вещевого снабжения армии; заместитель наркома торговли СССР

А.И. Смирнов возглавил Главвоенторг; заместитель начальника Главнефтесбыта при СНК СССР инженер-нефтяник М.И. Кормили-цын был назначен начальником управления снабжения горючим Красной Армии. Главное военно-санитарное управление возглавил генерал-лейтенант медицинской службы Е.И. Смирнов.

Начальником Центрального управления военных сообщений Красной Армии был назначен военинженер 1 ранга И.В. Ковалев. Автомобильно-дорожное управление возглавил генерал-майор технических войск З.И. Кондратьев. Должность начальника квартирно-эксплуатационного управления занял генерал-майор интендантской службы Л.С. Колядко55.

Отдельно следует остановиться на личности начальника Тыла Красной Армии генерал-лейтенанта интендантской службы А.В. Хрулева56.

По мнению автора, выдающаяся роль Андрея Васильевича в организации тылового обеспечения войск Красной Армии в годы Великой Отечественной войны еще не оценена по заслугам. Невозможно себе представить, как бы развивалась ситуация в решении задач материально-технического обеспечения войск Красной Армии в годы войны в целом, и в ходе битвы под Москвой в частности, не окажись у руководства Тылом Вооруженных Сил столь высокоодаренной и исключительно подготовленной в профессиональном отношении личности, как А.В. Хрулев.

Его роль в разгроме немецко-фашистских захватчиков в годы Великой Отечественной войны, и в период Московской битвы в частности, переоценить невозможно. О высоких деловых качествах и высокой работоспособности А.В. Хрулева говорит и тот факт, что с 27 марта 1942 года он одновременно являлся и Наркомом путей сообщения57.

Генерал армии А.В. Хрулев по праву заслуживал присвоения ему звания Героя Советского Союза, в годы Великой Отечественной войны однако почему-то он так и не был удостоен Золотой Звезды. Известно, что в 1943 году Сталину были представлены документы на присвоение генералу А.В. Хрулеву звания Героя Социалистического Труда, но вождь почему-то отклонил это предложение и приказал присвоить начальнику Тыла очередное воинское звание, положенное ему согласно штату: «генерал армии». Так Андрей Васильевич в очередной раз оказался обойденным высокого звания, по праву заслуженного им. Да и орденами генерал Хрулев был отмечен весьма скромно.

Обратившись к Президенту Российской Федерации и председателю Комиссии по государственным наградам при Президенте Российской Федерации с предложением восстановить историческую справедливость и присвоить генералу армии Андрею Васильевичу Хрулеву звание Героя Российской Федерации (посмертно), автор книги получил следующий ответ, правда, почему-то от Главного управления кадров МО РФ:

«Уважаемый Владимир Михайлович!

Ваше обращение к Президенту Российской Федерации и председателю Комиссии по государственным наградам при Президенте Российской Федерации по вопросу присвоения звания Героя Российской Федерации Хрулеву Андрею Васильевичу (посмертно) рассмотрено в Главном управлении кадров Минобороны России.

В результате изучения документов Центрального архива Министерства обороны Российской Федерации установлено, что бывший начальник Тыла ВС СССР генерал армии А.В. Хрулев за боевые заслуги и отличия, проявленные в годы Великой Отечественной войны, награжден двумя орденами Суворова 1 -й степени, орденами Ленина и Красного Знамени. Сведений о представлении его к присвоению звания Героя Советского Союза, а также других нереализованных наградных материалов на его имя не обнаружено.

По обращениям граждан, сведениям, содержащимся в книгах, газетах и других публикациях, ходатайства о награждении государственными наградами Российской Федерации не возбуждаются.

Учитывая изложенное, оснований для положительного решения Вашего вопроса не имеется.

С уважением,

Врио начальника 3-го управления А. Нестеров».

Короткий ответ, за которым не только безразличие к судьбе выдающегося организатора тыла Красной Армии в годы Великой Отечественной войны, но и явное нежелание детально разобраться в поступившем предложении.

А известно ли вам, «знатокам» Главного управления кадров МО РФ. что генерал армии А.В. Хрулев два своих ордена Ленина получил за выслугу лет — в 1940 и 1945 году? Один орден Красного Знамени он получил еще в годы Гражданской войны, второй — опять-таки за выслугу лет в 1944 году, третий — 9 мая 1945 года в День Победы. Два полководческих ордена Суворова 1-й степени, один из которых он получил спустя много лет после войны, — не столь уж высокая оценка поистине громадных заслуг Андрея Васильевича Хрулева перед Родиной в годы войны.

Генерал А.В. Хрулев справился со своими обязанностями так же блестяще, как справлялись с ними на боевом посту наши выдающиеся полководцы, Маршалы Советского Союза Г.К. Жуков, А.М. Василевский, К.К. Рокоссовский, И.С. Конев и многие другие. Но. в отличие от них, он не стал маршалом, не получил ни одной Звезды Героя, хотя у вышеперечисленных военачальников их не менее двух; не был он награжден и орденом Победы, чего явно заслуживал. Жадничал почему-то товарищ Сталин по отношению к главному интенданту Красной Армии. А почему жадничает и нынешняя власть?!

Ныне здравствующая вдова нашего лучшего танкиста, дважды Героя Советского Союза, маршала бронетанковых войск М.Е. Катукова, Екатерина Сергеевна Катукова, повидавшая немало за свои 95 лет, в беседах с автором этих строк неоднократно отмечала, что Андрей Васильевич Хрулев пользовался очень большим уважением среди командующих фронтами и армиями. За всю войну никто из них не мог вспомнить ни одного случая, чтобы А.В. Хрулев остался в стороне, если кому-то из командующих фронтом нужна была его помощь.

И это несмотря на то, что имеется немало фактов того, что когда И.В. Сталин начинал строго спрашивать с того или иного командующего за неудачи подчиненных им войск, многие из них старались найти первопричину этого в слабой обеспеченности войск боеприпасами, горючим и т.п., перекладывая, таким образом, всю вину на начальника Тыла Красной Армии. Все это не могло, естественно, не сказаться на раздражительном по характеру «отце всех народов», которому Л.З. Мехлис неоднократно докладывал о якобы плохой работе начальника Тыла Красной Армии, намекая на «явное вредительство и шпионаж в пользу Германии», но Иосиф Виссарионович всегда становился на защиту Хрулева.

Вместе с тем сам факт того, что генерал армии А.В. Хрулев находился у руководства Тылом Красной Армии на протяжении всей Великой Отечественной войны, ярко свидетельствует о том, что его работой Государственный Комитет Обороны, Ц,К ВКП(б) и лично И.В. Сталин были весьма довольны.

Как бы то ни было, но многогранная и плодотворная деятельность генерала армии А.В. Хрулева в годы Великой Отечественной войны еще ждет своей оценки истории и благодарности потомков. Рано или поздно справедливость должна восторжествовать.

Красиво и в то же время довольно точно сказал о работе тыла Красной Армии в годы Великой Отечественной войны известный советский писатель, войсковой разведчик. Герой Советского Союза Владимир Васильевич Карпов:

«...яркие победы маршалов и скромную невидимую работу тыловиков. — можно изобразить клумбой цветов, на которой — прекрасные разноцветные, вызывающие восхищение алые розы, розовые гладиолусы, белые хризантемы. Мы ими восхищаемся, и правильно, они того стоят. Но никто никогда не подумал, не сказал доброго слова о корнях. Как-то не принято. И что о них скажешь — корень в земле невидимый. О том, что без корней не появилась бы красота цветов, никто не думает. Вот так и в делах военных — маршалы сияют иконостасами орденов (заслуженно мы восхищаемся ими), но создателей их яркости забывать не надо. Не зря народная мудрость гласит: «Зри в корень»58.

Учитывая особую важность своевременного и непрерывного обеспечения войск всеми видами материальных средств, государственные органы управления СССР уделяли большое внимание совершенствованию аппарата военного и политического руководства тылом Красной Армии, приведению его в соответствие с характером боевых действий.

Так, 19 августа 1941 года была учреждена должность начальника Тыла ВВС Красной Армии, на которую был назначен начальник Военно-воздушной академии имени Н.Е. Жуковского генерал-майор авиации Н.А. Соколов-Соколенок. Тогда же, в августе 1941 года, во фронтах и армиях были созданы политические отделы тыла59.

С началом войны резко возросли роль и значение перекрестных связей, а также необходимость координации работы в масштабе всего государства в обеспечении всем необходимым как Действующей армии, так и жизнедеятельности органов тыла.

16 августа 1941 года Совет Народных Комиссаров СССР и ЦК ВКП(б) одобрили представленный Госпланом военно-хозяйственный план на IV квартал 1941-го и на 1942 год для районов Поволжья, Урала, Западной Сибири, Казахстана и Средней Азии. План давал ясную перспективу создания высокоэффективной военной экономики, способной обеспечить Советскому государству материально-технический перевес в длительной борьбе против немецких захватчиков. В нем содержалась обширная программа развития производства боеприпасов, вооружения, боевой и другой техники, а также оборудования для решающих отраслей тяжелой промышленности. Планом было намечено увеличить выпуск продукции химической, текстильной, легкой и пищевой промышленности. В постановлении особенно отмечалось, что выполнение всех поставленных задач в первую очередь зависит от скорейшего развертывания производственной базы в районах Поволжья, Урала, Западной Сибири, Казахстана и Средней Азии60.

На протяжении августа-сентября 1941 года в Красной Армии продолжалась активная работа по совершенствованию деятельности организованных во фронтах и армиях новых органов управления тылом. Однако не все созданные в тот период органы управления оправдывали свое предназначение. Так, образованные в штабах фронтов отделы устройства оперативного тыла, по мнению офицеров возглавлявших их, дублировали работу штаба тыла фронта, не принося никакой конкретной пользы.

В конце августа 1941 года начальником Тыла Красной Армии было принято решение ликвидировать тыловые части и учреждения, созданные решением военных советов фронтов, армий и округов в начальном периоде войны и не утвержденных Центром. Осуществление этих мероприятий позволило сделать органы тыла всех звеньев более компактными и подвижными, а также высвободить для укомплектования строевых частей тысячи бойцов и командиров61.

По решению СНК СССР Управление продовольственного снабжения Красной Армии разработало новые нормы продовольственного снабжения на военное время, которые были одобрены на заседании Государственного Комитета Обороны 12 сентября 1941 года62. Народный комиссар обороны приказом от 22 сентября 1941 года ввел новые нормы довольствия личного состава. Всего было установлено 14 продовольственных норм, по которым стали снабжаться войска63. В новых дифференцированных нормах продовольственного снабжения ярко выражена забота государственных и военных органов управления СССР в первую очередь о тех бойцах и командирах, которые переносили наибольшие тяготы и лишения при выполнении боевых задач.

Проведенные организационно-штатные мероприятия в августе-сентябре 1941 года не только укрепили систему управления тылом фронтов и армий, но и существенно повысили оперативность руководства тыловым обеспечением войск. Этому способствовало также и совершенствование состава оперативного тыла, повышение его технической оснащенности, мобильности и подвижности.

Накануне Московской битвы тылы фронтов представляли собой очень сложный организм. В среднем фронт имел от 300 до 350 тыловых частей и учреждений, численность которых достигала 25-30% от общей численности войск фронта. По предложению генерала А.В. Хрулева решением Народного комиссара обороны во фронтах и армиях было сокращено количество стационарных складов, баз, мастерских и других громоздких тыловых учреждений. Вместо них развернулись полевые подвижные склады. В армиях вместо 20-25 гро моздких складов были созданы полевые армейские базы в составе 7-8 подвижных складов по основным видам снабжения64.

Одновременно подверглись пересмотру и значительному сокращению запасы на фронтовых и армейских складах. По новым нормам предусматривалось содержание на фронтовых (армейских) полевых складах: боеприпасов — 1 (0.75) боекомплекта, горючего — 2 (1) заправки, продовольствия — 15(5) сутодач65.

Работа по совершенствованию организации тылового обеспечения Красной Армии и повышению эффективности деятельности вновь созданных органов управления тыла совпала по времени с началом Московской битвы. Именно в период вынужденного отхода войск к Москве вновь созданные органы управления тылом укрепились опытными кадрами, которые смогли, постепенно овладев обстановкой по направлениям деятельности своих управлений, взять под контроль организацию тылового обеспечения войск.

Особое внимание было обращено на то, чтобы новая организационная структура самостоятельных органов управления тылом была тесно связана с народным хозяйством страны и отвечала требованиям маневренного характера войны. Только при наличии такой связи и постоянном знании оперативно-стратегической и тыловой обстановки центральные органы тыла Красной Армии могли своевременно обеспечить войска Действующей армии всем необходимым. Их задачами являлись: получение от народного хозяйства материальных средств, правильное распределение их и своевременная доставка фронтам, бережное хранение и экономное расходование имевшихся ресурсов, организация и осуществление технического обеспечения, эвакуация и лечение раненых и больных. Решению этих задач во многом способствовал тот факт, что ряд важных должностей в центральных органах тыла заняли видные работники промышленности и народного хозяйства страны.

Вопросами снабжения армии в Государственном Комитете

Обороны на протяжении всего периода Московской битвы ведал заместитель председателя Совнаркома СССР А.И. Микоян, который оказал значительную помощь в налаживании работы органами управления тыла в этот период. Именно благодаря А.И. Микояну были решены многие вопросы, связанные с обеспечением войск, а процедура согласования с Госпланом, наркоматами и ведомствами вопросов снабжения армии была упрощена до предела66.

К непосредственному решению основных вопросов снабжения армии по решению А.И. Микояна были привлечены Народный комиссар заготовок СССР К.П. Субботин, Нарком пищевой промышленности П.В. Смирнов, его заместитель Линевицкий и другие работники государственного масштаба. Тыл Красной Армии имел с ними прямую связь и быстро решал вопросы поставок для армии67.

3 октября 1941 года по предложению начальника Тыла Красной Армии, постановлением Совета Народных Комиссаров, в целях бесперебойного обеспечения Действующей армии, были установлены новые нормы содержания фронтовых запасов продовольствия. Причем впервые в истории Вооруженных Сил эти нормы были неодинаковыми для разных фронтов, что свидетельствует о продуманной работе центрального аппарата тыла при принятии этого решения, учитывавшего особенности с продовольствием в разных регионах страны68.

Так, в соответствии с постановлением правительства, для Западного фронта были установлены следующие нормы запасов продовольствия:

Всего во фронте — 15 сутодач, из них:

— в войсках — 4 сутодачи;

— в армейских базах — 2-3 сутодачи;

— во фронтовой базе — 2 сутодачи.

Остальной запас продовольствия предлагалось размещать рассредоточено во фронтовом тылу и глубинных районах.

Тогда же по решению начальника Тыла Красной Армии было приостановлено расформирование интендантских складов прифронтовых районов, что дало возможность организовать хранение необходимого запаса продовольствия и обозно-хозяйственного имущества отправляемого фронтам. Это позволило Западному фронту иметь в глубине полосы обороны четыре продовольственных и один обозно-вещевой склад, где был сосредоточен запас продовольствия и обозно-хозяйственного имущества69.

Эти и другие факты свидетельствуют о всесторонне продуманной работе Главного управления тыла по организации материального обеспечения войск с учетом многих военно-экономических факторов, что оказало положительное влияние на организацию тылового обеспечения войск в период Московской битвы. Большая роль в налаживании продуманной и эффективной работы всех без исключения управлений тыла принадлежала генералу А.В. Хрулеву.

Эффективной работе Главного управления тыла Красной Армии в этот период в немалой степени способствовало четкое распределение обязанностей между заместителями начальника тыла. Первый заместитель начальника тыла генерал-майор М.В. Захаров, а после его убытия на фронт генерал-майор В.И. Виноградов, ведал общими вопросами, устройством стратегического тыла и тыла фронтов, центральными базами и вопросами подвоза. Заместитель начальника тыла генерал-майор П. А. Ермолин руководил вопросами материального обеспечения фронтов, отдельных армий и военных округов, и прежде всего работой управлений продовольственного и вещевого снабжения, участвовал в подготовке постановлений Государственного Комитета Обороны и Советского правительства70.

Особое место в общей системе руководством тылом занял штаб начальника Тыла Красной Армии, который вначале возглавил генерал-майор интендантской службы П.В. Уткин, а затем — генерал-майор интендантской службы. М.П. Миговский.

Организационная структура штаба начальника тыла как органа управления соответствовала возложенным на него задачам. Первоначально в его состав входили отделы:

— планирования материального обеспечения Действующей армии;

— планирования железнодорожных и автомобильных перевозок;

— организации учреждений тыла, эвакуации;

— планирования;

— кадров.

Опыт Московской битвы показал, что функции штаба начальника тыла значительно шире, нежели это предусматривалось при его создании. Чтобы обеспечить начальнику Тыла Красной Армии надежное и четкое руководство, штаб следил за оперативно-стратегической и тыловой обстановкой на фронтах; вел учет обеспеченности фронтов и новых оперативных формирований всеми видами материальных средств и организовывал снабжение Действующей армии всем необходимым; планировал подвоз материальных средств фронтам железнодорожным, водным и воздушным транспортом и контролировал его выполнение; планировал и осуществлял снабженческие перевозки автомобильным транспортом, а также занимался организационными вопросами и эвакуацией материальных средств и различного имущества из угрожаемых районов.

Штаб координировал деятельность всех центральных довольствующих и обеспечивающих управлений, а также помогал заместителям начальника Тыла Красной Армии выполнять свои функциональные обязанности. В связи с этим его состав и организационно-штатная структура претерпели существенное изменение. В его состав были введен ряд новых отделов.

Мероприятия по реорганизации тыла, как это было свойственно всему периоду Великой Отечественной войны, неизменно сопровождались усилением политического обеспечения работы тыла. ЦК ВКП(б) значительно повысил требовательность к военным советам и начальникам политических управлений фронтов, возложив на них контроль за материально-техническим обеспечением и обслуживанием войск. Одним из самых важных решений принятых в период Московской битвы и касавшихся вопросов организации тылового обеспечения войск было принятие решения ЦК ВКП(б) в ноябре 1941 года о назначении одного из членов военного совета ответственным за снабжение частей71.

В приказе Наркома обороны СССР от 20 ноября 1941 года, вышедшего на основе Постановления ЦК ВКП(б) отмечалось, что решение возложить на одного из членов военного совета фронта и армии руководство и ответственность за состояние войскового хозяйства было принято «В целях усиления руководства войсковым хозяйством в частях и соединениях действующей армии и своевременного обеспечения бойцов положенным питанием и предметами снабжения...»72.

В соответствии с этим приказом на членов военных советов, ответственных за снабжение войск, возлагались следующие задачи:

— организация учета едоков в армии и довольствующегося конского состава;

— контроль за обеспечением войск продовольствием, фуражом, вещевым и обозно-хозяйственным имуществом;

— проверка расходования продовольствия и фуража в пределах установленных лимитов продовольственных пайков и утвержденных норм довольствия;

— организация питания горячей пищей войсковых частей, находящихся на передовых позициях;

— изыскание и учет ресурсов продовольствия и фуража из местных средств и обращение их на плановое снабжение в счет фондов, назначенных фронту и армии;

— организация хлебопечения в соединениях и снабжение печеным хлебом войск армии;

— руководство и контроль за своевременным обеспечением частей и соединений боеприпасами и горючим;

— контроль за надлежащим рассредоточением, хранением боеприпасов и горючего и маскировкой районов расположения складов горючего и боеприпасов;

— организация и учет продвижения транспортов по железной дороге с продовольствием, фуражом, горючим и боеприпасами, в пределах фронтового и армейского тыла;

— борьба с простоями вагонов, их скоплением на распорядительных станциях и на станциях снабжения.

По решению ЦК ВКП(б) на эту должность во фронтах и армиях назначались, как правило, партийные и хозяйственные руководители тех областей и республик, на территории которых действовали войска. Хорошо зная экономику своих районов, они содействовали мобилизации и эффективному использованию местных ресурсов для обеспечения войск, были одними из организаторов эвакуации промышленных предприятий, народно-хозяйственного и военного имущества из угрожаемых районов на восток. Список членов военных советов, назначенных для руководства войсковым хозяйством фронтов и армий, был утвержден Народным комиссаром обороны СССР.

Назначение одного из членов военного совета ответственным за снабжение войск, сыграло в ходе битвы под Москвой положительную роль в своевременном материально-техническом обеспечении войск, оказании необходимой медицинской помощи раненым и больным бойцам и командирам. Заместитель командующего 49-й армией по тылу генерал Н. А. Антипенко после войны с большим уважением вспоминал члена Военного совета Западного фронта И.С. Хохлова, занимавшего перед войной должность заместителя Председателя Совнаркома РСФСР:

«.. .он сумел разбудить в нас энергию, инициативу, изобретательность и любовь к своему делу, перевоспитал многих хозяйственных руководителей...»73.

Вновь созданные органы фронтового и армейского тыла постепенно набирались опыта. Новая организация тыла стала подчерки вать круг обязанностей начальника тыла, а также специфику отношений по вопросам тыла и снабжения с командующими и начальниками родов войск. Например, службы артиллерийского, автоброне-танкового и инженерного снабжения несли полную ответственность за снабжение войск своими видами имущества и техники, а в отношении общей организации тыла они руководствовались указаниями начальника тыла.

Вместе с тем в работе армейских и войсковых органов управления тылом продолжали иметь место существенные недостатки, которые отрицательно влияли на тыловое обеспечение войск. О чем свидетельствуют ряд приказов и директив по вопросам организации тылового обеспечения войск в тот период. В дни контрнаступления под Москвой командующий Западным фронтом в директиве № 027 от 22 декабря 1941 года «О мерах по улучшению управления тылом» отмечал:

«Практика боевых действий наступающих армий показывает очень слабое управление тылом со стороны Военных советов армий и командиров соединений.

1. Управления тыла армий, как правило, отрываются от первых эшелонов, от оперативной обстановки и теряют всякое управление тылом. Отстающие армейские тылы не подтягиваются. Армия стремится перейти на фронтовой подвоз, не организуя своего тыла в новом районе.

2. Нет никакой экономии и бережливости в расходовании боеприпасов, горючего и продфуража.

3. Автотранспорт используется совершенно не экономно.

4. Командиры соединений совершенно не занимаются дорогами, а надеются на средства армии...

Все эти безобразные явления в тылу происходят потому, что многие командиры, в ходе успешного наступления, забыли про свой тыл и необходимость его устраивать.

Забыли, что без четко организованной работы тыла самая хорошая операция может захлебнуться...»74.

В директиве командующего Западным фронтом были определены конкретные задачи по устранению указанных недостатков.

В период битвы под Москвой органы государственного управления СССР не только занимались совершенствованием созданной структуры тыла, но и продолжали работу по реорганизации некоторых органов управления, которые, по их мнению, не соответствовали требованиям войны. Так, 24 января 1942 года Постановлением ГКО № 1202 «О структуре и штатах Главного управления продовольственного снабжения Красной Армии» были реорганизованы продовольственные отделы фронтов, округов и отдельных армий в Управления продовольственного снабжения, которые были подчинены начальникам тыла фронта (отдельной армии), а по службе продовольственного снабжения — Главному управлению продовольственного снабжения Красной Армии. Этим же постановлением продовольственные отделения армий были преобразованы в продовольственные отделы и подчинены начальникам тыла армий, а по службе продовольственного снабжения — продовольственным управлениям фронтов75.

Следует отметить, что контрнаступление войск Красной Армии под Москвой показало несостоятельность некоторых тыловых частей, подразделений и учреждений, которые оказались громоздкими и малопроизводительными, не подготовленными к маневренной войне. В первую очередь это касалось дорожно-эксплуатационных полков, оказавшихся малопригодными к работе побатальонно на разных дорогах. В декабре 1941 года на смену им, по решению Государственного Комитета Обороны, было начато формирование дорожно-эксплуатационных, дорожно-строительных и мостостроительных батальонов76. Принятыми мерами удалось несколько улучшить дорожное обеспечение войск, что положительно сказалось на организации подвоза материальных средств войскам.

Важное значение для решения задач стоявших перед страной имело решение ГКО о реорганизации Народного комиссариата пу-

Все для фронта, все для победы!

тей сообщения (НКПС). 22 марта 1942 года начальник Тыла Красной Армии А.В. Хрулев был назначен по совместительству Наркомом путей сообщения. Это решение было продиктовано прежде всего тем, что снабжение фронтов — это в первую очередь выполнение мероприятий по подвозу материальных средств. Кроме того, было образовано Центральное управление движением НКПС, что позволило упорядочить руководство движением поездов по всем одиннадцати направлениям железных дорог77. Был проведен ряд других организационных мероприятий, что позволило улучшить работу железных дорог. Это имело существенное значение для войск, сражавшихся на подступах к Москве, т. к. более половины всех оперативных и снабженческих перевозок осуществлялось в интересах Западного фронта78.

Вместе с тем следует отметить, что в период Московской битвы Государственный Комитет Обороны принял ряд решений, которые, по мнению автора, не самым лучшим образом отразились на состоянии частей и подразделений войскового и оперативного тыла и их возможностях. В первую очередь это касается Постановления ГКО № 966сс от 26 ноября 1941 года «О сокращении тыловых учреждений Красной Армии и направлении личного состава, вооружения, транспорта и другого имущества на формирование 70 стрелковых дивизий и 50 отдельных стрелковых бригад»79, принятого в период оборонительных боев на ближних подступах к Москве.

В соответствии с Постановлением ГКО в начале февраля 1942 года большое количество личного состава тыловых частей и подразделений было отправлено на укомплектование вновь формируемых стрелковых соединений и частей80. Но самое значительное сокращение тыловых частей и подразделений было проведено в апреле 1942

года81, когда командующим фронтами и армиями, в соответствии с Постановлением ГКО № 1562сс от 7 апреля 1942 года, было приказано не позднее 15 апреля выделить из состава тыловых частей и учреждений 80 208 человек. Основную часть этого личного состава планировалось получить за счет расформирования ряда автотранспортных и гужтранспортных частей и штатного сокращения ряда частей и учреждений. Так, за счет расформирования гужтранспортных батальонов предполагалось получить 25 024 человека, за счет сокращения санитарных частей — 20 352, ветеринарной службы — 2938 человек82.

Значительное количество бойцов для вновь формируемых частей и соединений планировалось изыскать в тыловых частях и подразделениях в результате замены, где это возможно, военнослужащих мужчин женщинами (Постановление ГКО № 1595сс «О замене в фронтовых и, армейских и запасных частях связи и тыловых узлах связи красноармейцев женщинами»83 и № 1618сс «О замене в тыловых частях и учреждениях ВВС Красной Армии военнослужащих мужчин женщинами»84). Подобные организационные мероприятия, естественно, приводили к снижению возможностей тыловых частей и учреждений в решение задач тылового обеспечения войск.

Как недостаток следует также отметить и тот факт, что реорганизация тыла Красной Армии в рассматриваемый период не коснулась войскового тыла. Наиболее рациональным был путь реформирования всей структуры тыла в звене Центр — фронт — армия — дивизия — полк. Это позволило бы в значительной степени укрепить органы и учреждения войскового тыла и упорядочить его деятельность.

Однако если организация фронтового и армейского тыла в рассматриваемый период развивалась в сторону повышения их возмож ностей и эффективности работы, то в войсковом тылу в этот период времени наблюдалась обратная картина — тыл дивизий и полков, все меньше соответствовал задачам, которые ставились перед ним. И если войсковому тылу в тот период времени и удавалось решать вопросы тылового обеспечения подчиненных частей и подразделений, то только вследствие того, что значительную часть задач в интересах дивизий, а иногда и полков, выполнял армейский тыл. В некоторой степени облегчала работу тыла слабая укомплектованность стрелковых частей и дивизий личным составом, техникой и вооружением, что позволяло тыловым подразделениям выполнять значительно меньший объем работы по подвозу материальных средств.

Так, укомплектованность ряда соединений и частей Западного фронта в ноябре — декабре 1941 года была следующей: стрелковые полки 8-й гв. сд (командир дивизии генерал-майор А.В. Ревякин) 16-й армии — 26-65%*, 110-я сд (командир дивизии полковник И.И. Ма-тусевич) 33-й армии — 46%, 113-я сд (командир дивизии полковник К.И. Миронов) — 51%1 85 86.

В это же время укомплектованность тыловых частей и учреждений была несколько выше общей укомплектованности боевых частей и составляла в среднем 60-70% к штату87.

Красная Армия вступила в Великую Отечественную войну со стрелковыми дивизиями, для которых был предусмотрен штат № 04/400, утвержденный 5 апреля 1941 года (по штату в дивизии было 14 483 человека), однако уже 29 июля 1941 года был утвержден новый штат стрелковой дивизии № 04/600, который заметно отличался от предшествующего. Это в первую очередь было связано с большими потерями. понесенными в личном составе, вооружении, боевой и другой технике в первые недели боев.

Несмотря на то что уже в этот период стало очевидным несоответствие организации тыла требованиям войны, состав дивизионного и полкового тыла был не только не увеличен, но и заметно уменьшился. Так, если раньше в подчинении дивизионного интенданта было отделение интендантского снабжения, полевой хлебозавод, походная обувная ремонтная мастерская и гурт скота, то, в соответствии с новой организацией дивизии, в его подчинении оставались два подразделения: полевой хлебозавод и гурт скота, причем с наименьшей численностью персонала. На 23 человека был сокращен штат отдельного медико-санитарного батальона. Вместо отдельного автотранспортного батальона, подчинявшегося начальнику штаба дивизии (штатная численность 255 человек), была предусмотрена рота подвоза, со штатной численностью всего 119 человек'.

В стрелковых полках в подчинении помощника начальника штаба по снабжению остались транспортная рота, мастерские вещевого снабжения и боепитания, однако их штат был сокращен на 30%. В подчинении старшего врача в прежнем составе была сохранена санитарная рота. В ведении старшего ветврача оставался полковой ветеринарный лазарет. Хозяйственная часть, находившаяся в ведении помощника начальника штаба по снабжению, была ликвидирована1 88 89. Таким образом, налицо явное снижение возможностей войскового тыла в решении задач тылового обеспечения войск.

В декабре 1941 года, в соответствие с Постановлением Государственного Комитета Обороны, произошли очередные изменения в организационно-штатной структуре стрелковых соединений и частей, и войскового тыла, соответственно. Согласно штату № 04/750, в стрелковых дивизиях был ликвидирован гурт скота, что было вполне обосновано. В то же время уменьшение численности полевого хлебозавода и, особенно, отдельного медико-санитарного батальона

более чем в два раза не поддается обоснованию, учитывая тот факт, что именно в этот период боевых действий войска несли самые большие потери в людях. Так санитарные потери Западного фронта в декабре 1941-го и январе 1942 года составили 40,2% от всех потерь в битве под Москвой90.

В стрелковых полках был уменьшен на 33% состав ветеринарного лазарета, на 11 % — санитарной роты, на 6% — транспортной роты. Вместе с тем была воссоздана хозяйственная часть, подчиненная помощнику начальника штаба по снабжению91.

Сокращение подразделений подвоза дивизий и полков резко влияло на возможности войскового тыла в решение задач тылового обеспечения подчиненных им частей и подразделений, особенно в случае срыва подвоза средствами старшего начальника. Первым это поняло командование Западного фронта, однако, изданный командующим фронтом приказ с требованием улучшить подвоз в звене полк-дивизия остался не выполненным, вследствие не соответствия возможностей тыловых частей и подразделений дивизий и полков по подъему материальных средств, предъявленным требованиям92.

Переход стрелковых дивизий и полков в марте 1942 года на новый штат № 04/200 еще более затруднил выполнение задач тылового обеспечения в войсковом звене. В соответствии с ним уменьшилось количество личного состава в полевом хлебозаводе на 6 человек, в отдельном медико-санитарном батальоне — на 10 человек, в автороте подвоза — на 45 человек. Уменьшилась штатная численность личного состава в санитарной роте, транспортной роте подвоза, мастерской и ветеринарном лазарете стрелкового полка93.

Таким образом, в период битвы под Москвой отдельный медико-санитарный батальон стрелковой дивизии был сокращен в 2,5 раза, автотранспортный батальон (рота) подвоза — в 2,7 раза, полковой

ветеринарный лазарет — в 2.4 раза, транспортная рота подвоза — в 1,8 раза, санитарная рота — на 13%. В то же время штатная численность стрелковых дивизий сократилась лишь на 12%, а стрелковых полков — всего на 9 человек. Все это не могло не сказаться отрицательно на возможностях тыла войскового звена в решении задач материального, медицинского и ветеринарного обеспечения войск.

По мнению автора, также было бы целесообразно в период реформирования органов тыла Красной Армии, образовать в центральных управлениях, штабах тыла фронтов и армий небольшие по составу органы, которые занимались бы изучением опыта работы тыла в ходе боевых действий и выработкой предложений по их совершенствованию. Это позволило бы отслеживать ситуацию с положением дел как в оперативном, так и в войсковом тылу, своевременно вносить коррективы в организацию работы по тыловому обеспечению войск, быстрее распространять положительный опыт в войсках.

Вместе с тем, несмотря на все отмеченные недостатки, следует констатировать, что деятельность органов государственного и военного управления СССР по реорганизации органов управления стратегическим и оперативным тылом Красной Армии, вне всякого сомнения, позволила значительно улучшить тыловое обеспечение войск, дала возможность оперативнее решать главные задачи тыла: упорядочить обеспечение войск боеприпасами, горючим, продовольствием, различным имуществом и наиболее рационально использовать все виды транспорта.

Вновь созданные органы управления стратегическим тылом были тесно связаны с Госпланом, наркоматами, партийными, советским и хозяйственными организациями. Они обеспечили рациональное использование материальных ресурсов, которые страна давала фронту, их своевременную доставку в Действующую армию. Генеральный штаб оказывал решающее влияние на организацию тылового обеспечения фронтов в процессе оперативно-стратегического планирования, определяя основные задачи и потребность в материальных ресурсах.

На протяжении всего периода Московской битвы органами го сударственного и военного управления СССР непрерывно продолжалась работа по совершенствованию тыла Красной Армии. Естественно этот процесс осуществлялся на основе опыта деятельности тыловых органов всех фронтов Действующей армии, а не только участвовавших в битве под Москвой. Тем не менее основное влияние на проведение этих мероприятий оказывал опыт деятельности тыловых органов, частей и учреждений фронтов, сражавшихся на подступах к Москве. Здесь на 1 декабря 1941 года были сосредоточены три фронтовых управления тыла из восьми, имевшихся в составе Действующей армии в зимней кампании 1941/42 г., и 15 армейских управлений тыла из 40, т.е. 37,5% от общего количества имевшихся на тот период времени.

В составе войск Западного. Калининского и Юго-Западного фронтов, сражавшихся у стен столицы, на начало декабря 1941 года насчитывалось 1 069 173 человека (26,6% от общей численности войск Действующей армии). 779 танков (39,6%), 8621 орудий (26,6%), 1376 самолетов (32,9%), 50945 автомобилей (25,7%) и 214 214 лошадей (35,1%)'.

Таким образом. Московская битва со всей очевидностью продемонстрировала, что принятая накануне сражения новая структура органов управления стратегическим и оперативным тылом, основанная на принципе строгой централизации, в основном соответствует условиям ведения войны, организационной структуре Красной Армии и сложившейся в стране экономической обстановке.

Не последнюю роль в жесткой централизации деятельности тыла, по мнению автора, сыграла ментальность основной части командного состава Красной Армии, и тыла в частности, характеризовавшейся склонностью к шаблонности в действиях, боязнью ответственности за принятое решение и отсутствием в связи с этим широкой инициативы, что в значительной степени было порождено созданной в СССР системой управления, требовавшей в большей степени

1 См.: Великая Отечественная война 1941—1945 гг.: Действующая армия. Научно-справочное издание. С. 539-542. 575-579.

послушания, нежели инициативы и творчества. Об этом не раз отмечалось в докладах наших противников. Так, генерал Г. Гудериан, докладывая 7 ноября 1941 года свои выводы о сложившейся обстановке и давая характеристику командным кадрам Красной Армии, писал о следующих недостатках:

«.. .приверженность к схемам, отсутствие ясного выставления своей собственной воли, ...неповоротливость, косность и прежде всего боязнь ответственности (последняя усиливается под влиянием политической системы)...»9495 2.

Подобные недостатки отмечались в приказах командующих фронтами. Так в приказе командующего Южного фронта генерал-лейтенанта Д.И. Рябышева. № 0084 «О недочетах в организации и работе войскового и армейского тыла фронта», изданного в сентябре 1941 года, отмечалось: «...У командования и, в первую очередь руководящих тыловых работников продолжает оставаться какая-то неуверенность в свои силы

О недостаточной инициативе руководящего состава тыла и тыловых органов, отсутствия творческого подхода к делу, особенно в первый период войны, по мнению автора, свидетельствует и тот факт, что немецкая армия на протяжении всей войны так и не имела централизованных органов управления тылом. Структура ее тыловых органов была в значительной степени похожа на ту, которая существовала в Красной Армии накануне войны и в начальный ее период96.

Вместе с тем именно эти два факта, по мнению автора, подчеркивают правильность и важность работы, проделанной государственными и военными органами управления СССР по поиску наиболее

приемлемой для Красной Армии организации тыла. Что и было сделано в кратчайшие сроки в самом начале войны.

О качестве проведенной работы свидетельствует и тот факт, что на протяжении всей Великой Отечественной войны система органов управления оперативного и стратегического тыла, общая схема устройства тыла и штатная организация тыловых частей и учреждений тыла Красной Армии не претерпела существенных изменений.

В апреле 1942 года начальник Тыла Красной Армии генерал А.В. Хрулев, подводя некоторые итоги деятельности органов фронтового и армейского тыла, докладывал Народному комиссару обороны И.В. Сталину:

«.. .Десятимесячная практика показала, что сформированные управления тыла фронтов и армий оказались жизнеспособными и целиком оправдали свое назначение.

Начальники тыла фронтов и армий на деле являются полномочными заместителями командующих по тылу и, обладая всей полнотой власти, являются единственными ответственными лицами за все вопросы тыловой службы...»97.

Таково было состояние стратегического, оперативного и войскового тыла в начале Великой Отечественной войны, в первые ее месяцы, и сразу после их реорганизации в 1941 году. Без знания положения, сложившегося в органах и учреждениях тыла Красной Армии к осени 1941 года, очень сложно понять тот большой комплекс мероприятий, проведенных государственными и военными органами управления СССР в решении задач тылового обеспечения войск Красной Армии в период одного из главных сражений Великой Отечественной войны — Московской битвы.

### КРАТКИЙ ОБЗОР БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ И ОСОБЕННОСТИ ОРГАНИЗАЦИИ ТЫЛОВОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ В БИТВЕ ЗА МОСКВУ

В ряду крупнейших сражений Великой Отечественной войны, в ходе которых была разбита гитлеровская военная машина и фашистская Германия капитулировала, Московская битва занимает особое место. Достаточно сказать, что в ней с обеих сторон участвовало почти 3,2 млн. человек, 21,6 тысяч орудий и минометов, около 2,7 тысяч танков и более 2 тысяч самшгегод. В ходе битвы в сражения были брошены еще свыше 3,8 млн. солдат и офицеров. Только со стороны Красной Армии в сражение было дополнительно введено как минимум 2,2 млн. человек (1,3 — в маршевом пополнении, остальные — из стратегического резерва)98.

Современной историографией битва подразделяется на два периода: оборонительный (30 сентября — 5 декабря 1941 г.) и наступательный (5 декабря 1941-го — 20 апреля 1942 г.).

К концу сентября 1941 года обстановка, сложившаяся на советско-германском фронте, характеризовалась тем, что западное направление в планах обеих противоборствовавших сторон вновь стало занимать главное место. Сосредоточивая основные усилия на московском направлении, советское военное руководство преследовало цель не допустить войска противника к столице, воспрепятствовать захвату Центрального промышленного района, ослабив наступательную мощь противника, изменить соотношение сил в свою пользу и создать, таким образом, необходимые условия для перехода в контрнаступление.

Западное стратегическое направление прикрывали войска Западного, Брянского и Резервного фронтов99.

Западный фронт под командованием генерал-лейтенанта И.С. Конева (22, 29, 30, 19, 16 и 20-я армии и фронтовые резервы) занимал оборонительный рубеж, состоявший из двух полос протяженностью 340 км от Осташкова до Ельни, и имел задачу не допустить прорыва противника к Москве в направлениях: Белый, Сычевка и Ярцево, Вязьма100.

Резервный фронт, возглавляемый Маршалом Советского Союза С.М. Буденным, двумя армиями (24-й и 43-й), прикрывая юхновское направление, оборонял рубеж от Ельни до Снопоти шириной до 100 км. Остальные армии — 31, 32, 33 и 49-я — составляли резерв Ставки ВГК. Эти силы, находясь в тылу Западного фронта, занимали ржевско-вяземский оборонительный рубеж протяженностью 300 километров.

Южнее Резервного фронта на рубеже Снопоть — Погер — Глухов, протяженностью 290 км, занимали оборону 50-я, 3-я и 13-я армии Брянского фронта под командованием генерал-лейтенанта А.И. Еременко На левом фланге фронта, в районе Глухова, вела активные боевые действия оперативная группа под командованием генерала Е.Н. Ермакова.

Всего на пути наступления противника возводилось до девяти эборонительных полос на глубину до 300-350 км. Однако войсками жи занимались лишь на глубину 50-75 километров101.

Основные усилия в обороне сосредотачивались в полосе Запад-того фронта на прикрытие направлений на Ржев и Вязьму, в полосе Брянского фронта — на Брянск и Севск. Предполагался вывод в бли-кайший тыл ряда дивизий для пополнения и усиления с целью уве-шчения фронтовых и армейских резервов.

К 30 сентября 1941 года в составе войск Западного, Брянского и Резервного фронтов находилось более 40% личного состава и артил-герийских средств, 35% танков и около 30% самолетов, действовав-пих в это время на советско-германском фронте.

Таким образом, войскам группы армий «Центр» на 30 сентября 941 года противостояли 95 советских соединений, в том числе 2 мото-лрелковые, 1 танковая и 9 кавалерийских дивизий, 13 танковых бри-ад. Всего на тот период в составе трех фронтов насчитывались: око-ю 1250 тысяч человек, 7,6 тыс. орудий и минометов, 990 танков, 677 :амолетов102.

Численность группировки противника к началу битвы за Моск-iy составляла: личный состав (в дивизиях) — 1070 тысяч человек, анки — 1700, орудия и минометы — 19 450, самолеты — 950103.

В целом советская группировка на западном направлении создавалась в соответствии со складывавшейся обстановкой, с учетом ха->актера предстоявших действий и вероятных намерений немецкого юмандования. Однако анализ архивных документов показывает, что юйска фронтов переходили к стратегической обороне в своеобраз-юй обстановке. Это было обусловлено, с одной стороны, тем, что »ни занимали оборону и совершенствовали ее после вынужденного

отхода, под непрерывными ударами противника, при господстве в воздухе его авиации; а с другой — тем, что они сами постоянно проявляли активность, предпринимая контратаки, контрудары, проводя частные наступательные операции, чтобы занять более выгодное положение. Зачастую это приводило к снижению боеспособности, и без того ослабленных, частей и соединений, что отрицательно сказывалось на решении вопросов по тыловому обеспечению войск.

В первой половине октября Западный, Резервный и Брянский фронты потерпели крупное поражение. Западнее Вязьмы гитлеровцам удалось окружить и уничтожить крупные силы наших войск и развить наступление на Москву. Их ударные группировки к середине октября оказались на ближних подступах к Москве, ставшей прифронтовым городом. 20 октября сорок первого в столице было введено осадное положение.

Несмотря на все трудности, связанные с организацией и ведением оборонительных действий, советским войскам удалось в конце октября остановить продвижение врага к столице, а в ходе тяжелых боев в ноябре — начале декабря измотать и обескровить его.

Положение сторон на советско-германском фронте к началу декабря 1941 года характеризовалось тем, что в результате упорной обороны нашей армии, героизма и стойкости бойцов и командиров, а также небывалых до этих пор потерь вермахта в людях и технике, его наступательные возможности были сильно подорваны.

Соединения и части Красной Армии в тяжелых оборонительных сражениях на подступах к Москве также понесли большие потери. Экономика и тыл Советского государства, несмотря на потерю ряда важных в экономическом и стратегическом отношении районов Европейской части страны, по-прежнему напрягались из последних сил, стараясь дать фронту все необходимое104.

Однако, инициатива в военных действиях стала постепенно переходить к советскому командованию. Несмотря на тяжелую обста-

новку и экономическое положение в стране, Красной Армии своими упорными и активными действиями удалось не только остановить противника, но и на некоторых участках фронта заставить его перейти к обороне, а местами и отходить. Соотношение сил стало постепенно меняться в пользу наших войск.

К началу декабря 1941-го вражеская группировка, вследствие активной обороны наших войск и понесенных ею потерь, растянулась почти на 1000 км и, израсходовав все свои резервы, все более теряла ударную мощь. Группа армий «Центр», объединявшая в своем составе 9-ю полевую армию, 3-ю и 4-ю танковые группы, 4-ю полевую, 2-ю танковую и 2-ю полевую армии, насчитывала почти 801 тыс. солдат и офицеров, около 14 тысяч орудий и минометов, 1000 танков и 615 самолетов105.

Чтобы достичь полного перевеса, необходимо было перейти в контрнаступление, и прежде всего под Москвой, где, по сути, решались исход и судьба Советского Союза. По замыслу Ставки Верховного Главнокомандования контрнаступление должно было начаться без паузы, чтобы добиться внезапности и не дать возможности немецким войскам создать оборонительную группировку войск. Стратегический замысел контрнаступления под Москвой был разработан на основе предложений Военных советов фронтов и указаний Ставки. К его осуществлению привлекались войска Калининского, Западного и правого крыла Юго-Западного фронтов, авиация Московской зоны обороны, 6-й истребительный авиационный корпус ПВО, резервные авиационные группы Ставки ВГК и дальнебомбардировочная авиация.

Целью Московской стратегической наступательной операции являлось окружение и уничтожение основных сил группы армий «Центр». Главный (притом внезапный для врага) удар должен был нанести Западный фронт, наиболее сильный по составу. Перед ним целиком находилась основная группировка немецких войск, создававшая непосредственную угрозу Москве с севера, запада и юга. С

Немецкие танки в районе Медыни. Октябрь 1941 г.

Вражеские войска движутся к Москве по Минскому шоссе. 1941 г.

флангов удар Западного фронта обеспечивали Калининский и Брянский фронты, которые не должны были допустить переброски противником войск со своих направлений.

Последующее общее наступление войск Красной Армии должно было принять не менее значительный размах, чем контрнаступление. К его осуществлению планировалось привлечь на разных этапах войска Северо-Западного, Калининского, Западного и Юго-Западного фронтов (табл. 1). Глубина наступления для Калининского и Западного фронтов планировалась до 125 км, а Северо-Западного до 250-270 километров106.

В связи с тем, что главная роль в ходе операции, по замыслу Ставки ВГК, отводилась Западному фронту, ему в конце ноября — начале декабря 1941 года были переданы 1-я ударная, 10-я и 20-я армии, а также значительное число отдельных дивизий, бригад и специальных частей стратегического резерва — всего 20 стрелковых и 6 кавалерийских дивизий, 19 стрелковых и 8 танковых бригад. 4 танковых и 11 лыжных батальонов и другие части107.

В соответствии с решением командующего войсками Западного фронта, утвержденному Ставкой ВГК, планировалось силами Западного фронта нанести два одновременных удара. Один по самой сильной группировке противника, действовавшей севернее Москвы, по сходящимся направлениям на Клин и Солнечногорск силами 30-й, 1-й ударной, 20-й и 16 армий, а другой — по южной группировке — силами 10-й армии и группы генерала П.А. Белова в направлении Сталиногорск (Новомосковск), Узловая, Епифань, Богородицк. Четыре армии (30, 1-я ударная, 20 и 16-я) должны были сковать силы противника в центре фронта108.

Генерал Г.К. Жуков поставил задачи армиям Западного фронта

Таблица 1

Боевой и численный состав войск Калининского, Западного и Юго-Западного фронтов, участвовавших в Московской битве, на 1 декабря 1941 года109

Примечание'. В числителе — всего самолетов, в знаменателе — из них исправных.

2—4 декабря. Они должны были, переходя в контрнаступление без оперативной паузы, максимально воспользоваться промежутками в расположении противника, его неготовностью к обороне, при этом вводить в сражение все свои силы’.

5 декабря 1941 года войска Калининского, а на следующей день Западного и Юго-Западного фронтов, перешли в контрнаступление, которое продолжалось до 7 января 1942 года и развернулось в полосе до 600 км. на глубину до 100 — 300 км1 110 111.

Средний темп продвижения войск на правом крыле Западного Фронта составил 3 — 5, на левом — 5 — 12 км в сутки.

В период с 8 по 11 января 1942 года войска левого крыла Северо-Западного (3-я и 4-я ударная армии). Калининского и Западного фронтов перешли в наступление, имея общую протяженность фронта 960 км. Ширина полосы наступления Северо-Западного фронта составляла около 100 км, Калининского и Западного фронтов — 430 километров.

В ходе этого наступления, продолжавшегося до 20 апреля 1942 года, войска 3-й и 4-й ударной армий провели Торопецко-Холмскую операцию и продвинулись вперед до 240 км, а войска Калининского и Западного фронтов — Ржевско-Вяземскую операцию, продвинувшись на 80 — 150 км.

Битва под Москвой явилась не только одним из самых грандиозных в истории человечества противостояний воюющих армий, но и не менее значительным противоборством стратегических и оперативных взглядов, а также их экономических возможностей. Выполнение войсками поставленных задач во многом зависело от деятельности государственных и военных органов управления СССР по организации тылового обеспечения.

Таблица 2 Боевой и численный состав войск левого крыла Северо-Западного, Калининского и Западного фронтов к началу общего наступления Красной Армии зимой 1942 года (на 10 января 1942 г.)

В период Московской битвы Тылу Красной Армии пришлось решать ряд задач, которые до этого не были в достаточной степени разработаны даже теоретически: тыловое обеспечение войск в период вынужденного отхода и контрнаступления, материально-техни-

88

Днем и ночью варил металл завод «Серп и молот»

ческое обеспечение соединений и частей при ведении боевых действий в окружении (29-я и 39-я армии, 11-й кавалерийский корпус Калининского фронта; 33-я армия, 4-й воздушно-десантный корпус и 1-й гв. кавалерийский корпус Западного фронта), эвакуации населения и промышленности из угрожаемых районов в глубь страны и др.

Государственные и военные органы управления СССР в период Московской битвы осуществляли свою деятельность в сложной оперативной и тыловой обстановке, характеризовавшейся рядом особенностей, которые в той или иной степени создавали определенные трудности в решении задач по тыловому обеспечению войск.

Главная из них заключалась в том, что на разных этапах сражения им пришлось решать задачи во всех видах боевых действий и основных ее разновидностях, в обстановке реорганизации Тыла Вооруженных Сил. В начале Московской битвы войскам Красной Армии пришлось совершать вынужденный отход, вести тяжелые оборонительные бои. сдерживая наступление противника. Измотав врага в оборонительных сражениях, наши войска перешли в контрнаступление, которое непрерывно развиваясь, переросло в общее стратегическое наступление войск. На заключительном этапе сражения, отбросив врага от стен столицы. Красная Армия, исчерпав свои возможности, была вынуждена вновь перейти к обороне. Некоторые армии вели боевые действия с врагом, находясь в окружении.

Существенное влияние на выполнение организационно-практических мероприятий по тыловому обеспечению войск в ходе Московской битвы, оказали:

— перестройка всего народного хозяйства СССР на военный лад;

— крупные эвакуационные мероприятия, связанные с перемещением значительного количества предприятий и рабочей силы из западных районов страны в районы Поволжья, Урала, Западной Сибири, Казахстана и Средней Азии;

— большой некомплект автомобильной и другой техники в частях, подразделениях и учреждениях тыла;

— тяжелейшие погодные и климатические условия осени и зимы 1941/42 г.;

— значительный размах операции;

— многочисленные организационные мероприятия, происходившие в Красной Армии;

— переход войск от обороны к наступлению без какой-либо оперативной паузы;

- отсутствие необходимой нормативной базы в деятельности органов и учреждений тыла, что в значительной степени затрудняло организацию работы по тыловому обеспечению войск;

— решение органами и учреждениями войскового и оперативного тыла многочисленных задач, не свойственных им.

Все это не только затруднило работу по организации тылового обеспечения войск в период битвы, но и потребовало проведения целого ряда дополнительных мероприятий для решении этой важной задачи.

Перевод экономики страны на военные рельсы потребовал от государственных и военных органов управления СССР принятия решительных мер по перестройке народного хозяйства на обеспечение нужд войны. Проведенными мероприятиями удалось достигнуть некоторого подъема в военном производстве, однако начало Московской битвы совпало по времени с резким падением выпуска военной продукции почти всех наименований. В октябре-ноябре 1941 года и в военном, и в экономическом отношении страна переживала самые трудные дни. Неблагоприятный ход развития боевых действий заставил внести существенные поправки в экономическое планирование.

Принятый 16 августа 1941 года военно-хозяйственный план на IV квартал 1941 года и на 1942 год для районов Поволжья, Урала, Западной Сибири, Казахстана и Средней Азии был подвергнут значительной корректировке. Одновременно, в целях обеспечения войск Действующей армии всем необходимым для победы над врагом, государственным и военным органам управления пришлось решать большое количество важнейших народно-хозяйственных задач.

Очень сложной задачей являлось обеспечение войск боеприпасами. Однако, несмотря на то что к концу 1941 года производством боеприпасов было занято 382 предприятия 34 наркоматов112, преодолеть трудности в производстве боеприпасов не удалось

Одной из важнейших задач, вставших перед органами управления СССР, явилась эвакуация предприятий промышленности и запасов материальных средств на Восток. Выполнение этих задач осложнялось отходом советских войск. Большую работу по оказанию помощи в эвакуации фабрик, заводов, имущества колхозов, совхозов, МТС и мирного населения оказали тыловые органы Красной Армии. В течение июля — ноября 1941 года было перебазировано в восточные районы страны 1523 предприятия, в том числе 1360 крупных военных заводов113. Только по железным дорогам в 1941 году было перевезено 1,5 млн. вагонов эксплуатационных грузов. Все это не могло не сказаться на выпуске вооружения, боеприпасов, боевой и другой техники, работе транспорта, особенно железнодорожного. План второго полугодия 1941 года по производству танков был выполнен всего на 61,7%. Выпуск самолетов сократился в два раза. Резко сократился выпуск стрелкового оружия114.

Государственный Комитет Обороны вопросу перемещения всех отраслей народного хозяйства из прифронтовой полосы в глубокий тыл уделял особое внимание. По указанию правительства при Наркоматах и ведомствах работали специальные бюро и комиссии по эвакуации, были выделены уполномоченные представители для каждой группы эвакуации115.

Только в течение октября 1941 года Государственный Комитет Обороны принял 28 постановлений, касающихся вопросов эвакуации предприятий различных отраслей промышленности, железнодо рожного оборудования, электростанций, шахт, скота, тракторов и других материальных средств. Все это позволило не только взять ситуацию под контроль, но и постепенно начать увеличивать производство различных видов вооружения и боеприпасов.

В течение четырех последних месяцев 1941 года в Поволжье, и особенно на Урале, на основе перемещенных и вновь построенных предприятий были развернуты восемь танковых, шесть корпусных (производство корпусов для танков) и три дизельных завода, а на базе Челябинского тракторного вырос мощный танкостроительный комбинат (Танкоград). На Уралмаше, где раньше выпускались главным образом уникальные крупногабаритные машины, началось серийное производство корпусов и башен для тяжелых танков КВ.

В связи с необходимостью расширения производства танков в сентябре 1941 года было принято решение выделить танкостроение из Наркомата среднего машиностроения и образовать Наркомат танковой промышленности во главе с В.А. Малышевым, под руководством которого развернулось серийное производство боевых машин, обладавших высокими по тому времени тактико-техническими характеристиками: тяжелых танков КВ, средних Т-34, легких Т-50, Т-60. Их выпуск, во втором полугодии 1941 года увеличился по сравнению с первым более чем в 2,5 раза и составил 4740 машин.

Не меньше, чем в танках, фронт испытывал нужду и в самолетах. Авиационной промышленности были переданы многие машиностроительные и станкостроительные заводы, а также предприятия, выпускавшие электротехническое оборудование. Началось массовое производство более совершенных типов самолетов, в частности бронированных штурмовиков Ил-2, пикирующих бомбардировщиков Пе-2 и истребителей ЛаГГ-3. Если в первом полугодии 1941 года было выпущено 322 истребителя ЛаГГ-3, то во втором уже 2141, истребителей Як-1 произведено соответственно 335 и 1019, штурмовиков Ил-2 соответственно 246 и 1293. Выпуск бомбардировщиков в 1941 году составил 1867 машин, причем во втором полугодии он был в 3 раза больше, чем в первом. В целом же Красная Армия во втором полугодии 1941 года получила от авиапромышлен-

ности около 9800 боевых самолетов всех типов, причем произошло это в условиях, когда многие заводы находились в стадии эвакуации в восточные районы страны116.

Большие усилия прилагались для увеличения выпуска оружия и боеприпасов, недостаток которых остро ощущался на протяжении всей битвы под Москвой. Основной вклад в выполнение этой задачи вносили предприятия наркоматов вооружения и боеприпасов, которые возглавляли Д.Ф. Устинов, Б.Л. Ванников и П.Н. Горемыкин. Во втором полугодии 1941 года, по сравнению с первым, количество изготовленных винтовок и карабинов возросло почти в 2 раза и достигло 1567,1 тысяч. Автоматов и пулеметов всех видов было изготовлено в 8 раз больше, и их количество достигло почти 196 тысяч. Выпуск орудий всех видов и калибров и минометов увеличился с 15,6 тысяч до 72,5 тысяч.

В октябре-ноябре 1941 года особенно тяжелое положение сложилось с выпуском боеприпасов. В связи с резким падением производства цветных металлов, сокращением продукции лесной промышленности и уменьшением мощности предприятий по изготовлению гильз и укупорки был налажен сбор и отправка их на заводы-изготовители. Причем ГКО был вынужден принять специальное постановление, в соответствии с которым войска Действующей армии были поставлены в такие условия, когда без возврата установленного количества гильз и укупорки от полученных ранее боеприпасов отпуск их со складов не производился.

Кроме того, были установлены премиальные вознаграждения за перевыполнение плана возврата гильз и укупорки. В результате, если в 1941 году было возвращено около 10% ящиков из-под боеприпасов, то в 1942-м — 25%. Возврат гильз был доведен до 50%. Все это, безусловно, способствовало увеличению производства боеприпасов (табл. 3) и облегчало их перевозку и доставку.

Таблица 3

Производство боеприпасов в июле 1941-го — январе 1942 года (в млн. шт.)

Как уже отмечалось, группировка войск Красной Армии, участвовавшая в битве под Москвой, вела боевые действия на фронте протяженностью около 1000 километров, что значительно затрудняло обеспечение войск вооружением, боевой техникой и материальными средствами, да к тому же катастрофически не хватало автомобильной техники. Это обстоятельство требовало от органов тыла Центра и оперативного звена не только знания истинного положения дел с решением задач тылового обеспечения в подчиненных им войскам, располагавшимся на значительном удалении от баз снабжения, но и умения грамотно спланировать и организовать работу по материальному обеспечению фронтов и армий.

Особенно нелегко было в этих условиях организовать подвоз материальных средств на фланги сражавшейся группировки войск. Приходилось выполнять большой объем работы по поддержанию в надлежащем состоянии многочисленных дорог, по которым производился подвоз материальных средств и эвакуация тяжелораненых и больных. Протяженность автомобильных дорог, одновременно содержавшихся дорожными войсками фронтов, участвовавших в битве под Москвой, достигала 8300 км, а численность личного состава частей дорожных войск составляла около 68 490 человек117. С боль шим напряжением работал железнодорожный транспорт, решая задачи централизованных и внутрифронтовых войсковых и снабженческих перевозок.

Некомплект автомобильной и другой техники в частях, подразделениях и учреждениях тыла значительно затруднял организацию подвоза материальных средств. К чести государственных органов управления следует отметить, что они, понимая серьезность обстановки в организации подвоза, постарались максимально задействовать железнодорожный транспорт, а создание в соответствии с Постановлением ГКО № 700сс от 22 сентября 1941 года118 транспортно-гужевых батальонов позволило в значительной степени снять напряжение в организации подвоза в войсковом звене.

Однако, несмотря на принимаемые меры, вопрос обеспечения соединений и частей необходимым количеством автомобильного и гужевого транспорта стоял остро на протяжении всей битвы.

Трудности, связанные с организацией подвоза материальных средств и своевременной эвакуации раненых и больных в тыл в период битвы под Москвой, во многом усугублялись также и тяжелыми погодными условиями. Дождливая и холодная осень и последовавшая за нею снежная и морозная зима 1941/42 года не только физически выматывали войска, но и затрудняли организацию подвоза материальных средств, значительно увеличивая расход горючего всех наименований. Ведение войсками боевых действий в тяжелых зимних условиях требовало от государственных органов управления СССР большого комплекса мероприятий по обеспечению бойцов и командиров вещевым имуществом, что было сделать не так-то легко, учитывая состояние экономики страны.

Немецкое командование первопричину своих бед под Москвой видело в первую очередь в тяжелых погодных условиях того периода войны. Так, командующий группы армий «Центр» фельдмаршал Ф. фон Бок 22 октября 1941 года записал в своем дневнике: «...дур-

Калининский фронт. После отдыха и переобмундирования вновь в бой

Курсы санинструкторов. Москва. 1941 г.

ная погода и ужасающие дорожные условия требуют от людей и техники почти невозможного»119.

Особенно много внимания погодным условиям уделено в воспоминаниях генерала Г. Гудериана, который оправдывал поражение своих танковых войск южнее Москвы большими морозами. Гудериан договорился до того, что придумал даже 50-градусные морозы, которых зимой 1941/42 года и в помине не было: «...Опасность, угрожавшая флангам и тылу 24-го танкового корпуса, соединения которого находились севернее Тулы и из-за 50-градусного мороза были лишены возможности передвигаться, ставила под сомнение целесообразность дальнейшего наступления»120.

Безусловно, состояние подмосковных дорог, особенно в осеннюю распутицу, оказало существенное влияние на ведение боевых действий противоборствующими сторонами, а также на своевременную доставку патронов и продовольствия войскам. Морозы тоже не благоприятствовали солдатам. Однако признать это в качестве наиглавнейших составляющих, определивших исход Московской битвы, будет в корне неверно, тем более что холодная погода отрицательно сказывалась на боевых возможностях техники и вооружения, а также на состоянии частей и соединений по обе стороны фронта.

Советскому солдату сложные погодные условия осени и зимы 1941/42 года тоже были не в радость, особенно учитывая тот факт, что среди личного состава Действующей армии значительный процент составляли бойцы и командиры, призванные из районов Средней Азии, многие из которых и снега-то никогда не видели.

Отсутствие необходимой нормативной базы в деятельности органов и учреждений тыла Красной Армии было обусловлено тем, что прежние нормативные акты были отменены, как не оправдавшие себя войной, а новые еще не были созданы. Тыловые органы и учрежде

ния Красной Армии только начинали приобретать необходимый опыт работы в новой организационно-штатной структуре, который, естественно, создавался «не на пустом месте», но в то же время многие вопросы решались, по сути дела, впервые.

Маршал Советского Союза Б.М. Шапошников, анализируя в 1942 году итоги работы тыла в Московской битве, отмечал: «...Своевременное и полное материальное обеспечение войск, как показывает опыт работы тыла в Московской операции, требует установления твердого лимита в расходовании материальных средств по этапам операции и направлениям, определяемого не на глазок и не по довоенным нормам, а исходя из реальной потребности войск в данной операции...»* (выделено мною. — Авт.).

Не могли не отразиться на работе органов и учреждений тыла многочисленные организационные мероприятия, имевшие место в период Московской битвы. Прежде всего, это было связано с многочисленными реорганизациями фронтов.

Так, 17 октября 1941 года был образован Калининский фронт, в состав которого вошли 29. 30 и 31-я армии Западного фронта1 121 122 123 *. 9 ноября расформировывается Брянский фронт, в результате чего 50-я армия была передана в состав Западного фронта, а 3-я и 13-я — в состав Юго-Западного фронта122. 29 ноября оперативная группа Московской зоны обороны была преобразована в 20-ю армию и включена в состав Западного фронта124. А 24 декабря вновь образован Брянский фронт, в который вошли 3-я и 13-я армии из оперативной группы генерала Ф.Я. Костенко и 61-я армия.

Выполнение организационных мероприятий такого масштаба требовало от органов тыла Центра и фронтов значительной органи заторской работы по перемещению материальных средств, созданию и укомплектованию большого количества частей, подразделений и учреждений тыла, организации их работы.

Переход войск от обороны к наступлению без какой-либо оперативной паузы создал большие трудности в организации тылового обеспечения войск, т.к. фронтам и армиям пришлось буквально на ходу перестраивать группировку войск тыла и вносить коррективы в организацию подвоза материальных средств наступающим войскам.

В ходе битвы под Москвой тыловым органам пришлось решать задачи, для выполнения которых в их составе не было достаточных сил и средств, не говоря уже о создании специальных подразделений для этих целей. Многие из этих задач ранее не оговаривались и не прорабатывались в достаточной степени даже теоретически, например такие как:

— эвакуация из прифронтовой полосы гражданского населения;

— эвакуация и обслуживание военнопленных;

— сбор, эвакуация и использование трофеев;

— сбор лошадиных туш и отправка их на завод для дальнейшей переработки;

— оказание помощи местному населению в эвакуации предприятий, уборке и обмолоте зерновых и технических культур, производство на местных предприятиях различных продуктов питания: растительного масла, крупы и т.д.1;

— снабжение горючим автотранспортных частей и гражданских коллективов, которые использовались для эвакуации промышленных предприятий из Москвы и области и др.

Таким образом, ряд особенностей, имевших место в битве под Москвой, в значительной степени затрудняли решение задач, связанных с организацией тылового обеспечения и выполнением организационно-практических мероприятий по своевременному и полному материальному, медицинскому и ветеринарному обеспечению войск.

Для решения этих задач потребовалось изыскивать новые формы организации тыла, новые методы и способы обеспечения и обслуживания войск, сообразуясь с конкретно складывавшейся обстановкой на том или ином участке фронта, привлекать дополнительные силы и средства. И проводить эту работу назрела острая необходимость. Нельзя было полагаться на «авось», думать, что война продлится недолго, и т. д. И прежде всего нужно было думать о людях — тех, кто замерзал в подмосковных лесах без горячей пищи, но защищал столицу на пределе человеческих сил. Не учитывая человеческий фактор, не решая ежедневных насущных проблем, вряд ли можно было добиться положительных результатов. Да и — что греха таить? — слишком много чиновников в погонах находилось при снабжении, но мало кто брал на себя всю ответственность за просчеты в обеспечении воинов хотя бы необходимым!

ОТСТОИМ МОСКВУ!

### ОРГАНИЗАЦИЯ ТЫЛА И ТЫЛОВОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ ВОЙСК

Московская битва со всей очевидностью подтвердила, что успешная работа органов управления тылом, тыловых частей, подразделений и учреждений во многом могла быть только тогда, когда до мелочей было продумано и эффективно организовано управление тыловым обеспечением войск, когда в каждом конкретном случае были просчитаны все объективные трудности, чтобы вовремя преодолеть их. Уже в период ведения боевых действий на дальних подступах к Москве стало очевидным, что согласованное применение всех сил и средств тыла возможно только при условии четкого планирования и своевременного уточнения принятых решений, организации и поддержания непрерывного взаимодействия между службами, частями, подразделениями и учреждениями тыла.

Битва под Москвой стала для тыловых органов своеобразным полигоном, где проходили обкатку новые идеи и решения в органи-

зации тылового обеспечения войск, совершенствовались методы работы органов управления тылом. Накопленный в тот период опыт по организации тыла и тылового обеспечения войск впоследствии позволил более эффективно проводить эту работу в ходе последующих оборонительных и наступательных операций Красной Армии в годы Великой Отечественной войны.

При подготовке и проведении Московской стратегической оборонительной операции Тыл Красной Армии творчески использовал, пусть и не столь значительный, опыт, накопленный им в первые месяцы войны. При этом условия работы тыла страны по всестороннему обеспечению войск оставались весьма сложными. СССР по-прежнему боролся с Германией своими силами, несмотря на то что в сентябре 1941 года, во время трехсторонней встречи представителей СССР, США и Великобритании, когда была создана Антигитлеровская коалиция и достигнута договоренность об организации конкретной материальной помощи Советскому Союзу'. Однако эта помощь еще даже не поступала — союзники были озабочены собственной безопасностью, выжидая, как развернутся события у «большевистской столицы».

Крайне неудачное начало битвы за Москву, в ходе которого армии Западного, Резервного и Брянского фронтов потерпели тяжелое поражение в районе Вязьмы и Брянска, потеряв значительное количество тыловых частей, подразделений и учреждений, вконец затруднило организацию тылового обеспечения войск. Только за счет величайшего напряжения оставшихся в наличии сил и средств тыловых органов фронтов и армий удавалось хоть как-то «залатать дыры» и худо-бедно обеспечивать войска. Действенную помощь в этот период оказывали центральные органы Тыла Красной Армии. Но особенно надо отдать должное нашим бойцам и командирам, которые героически и самоотверженно сражались с врагом, порою по нескольку дней не получая не то что горячей пищи, но даже ржаных сухарей,

1 См.: История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941— 1945.Т. 2. С. 188-189.

питаясь «на подножном корму». Тяжелым было положение и с обеспечением войск боеприпасами. Выстоять в тех условиях, в которых находились многие части и соединения, было просто невозможно, однако наши бойцы и командиры, в том числе и тыловых частей и подразделений, доказали, что нет такой задачи, которую не мог бы решить советский солдат-богатырь.

Тыловые органы Центра, фронтов и армий работали в этот период с величайшим напряжением сил. Говорить о какой-то стройности в решении задач организации тылового обеспечения войск не приходилось. Задача была одна: любым путем обеспечить войска необходимыми материальными средствами. Неразбериха и хаос, царившие на некоторых участках фронта в первую половину октября, порой сводили на нет всю работу тыловых органов. Зачастую, вследствие резко менявшейся оперативной обстановки, снабжение войск велось бессистемно. Имелось значительное количество случаев, когда материальные средства не находили назначенного адресата. Часть транспортов с боеприпасами, ГСМ и продовольствием оказались уничтожены авиацией противника. Кухни со щами и кашей отставали от передовых частей порою на пять и более километров!

Это были одни из самых сложных дней в битве под Москвой, хотя когда нашим войскам приходилось легко? Можно смело утверждать, что если бы не героический подвиг воинов, самоотверженно и мужественно сражавшихся с врагом под Вязьмой, и в первую очередь тех, кто оказался в окружении, но не сложил оружия, а продолжал бить врага, отвлекая его силы, положение Москвы было бы гораздо тяжелей, и неизвестно, чем бы еще все закончилось.

В период перехода войск к обороне сложилась такая обстановка, когда тылам Западного, Калининского и Юго-Западного фронтов пришлось одновременно решать сразу несколько задач: обеспечивать войска, переходившие к обороне, осуществлять перестройку своих органов и подготавливать пути сообщения, в соответствии с принятым решением, на оборону. Определенный отпечаток на работу тыла в тот период оказал и тот факт, что армии всех задействованных в

Московской битве фронтов переходили к обороне в условиях непосредственного соприкосновения с противником125.

Исходя из общего замысла Московской стратегической оборонительной операции и задач фронтов, органы управления тылом должны были в кратчайшие сроки подготовить штабы и все службы тыла к работе по всестороннему тыловому обеспечению войск, а железнодорожные коммуникации и военно-автомобильные дороги к напряженным снабженческим перевозкам для создания необходимых запасов материальных средств в войсках на армейских и фронтовых складах, осуществить эвакуацию раненых и больных из лечебных учреждений.

Особое внимание в этот период было уделено подготовке и содержанию дорог, особенно автомобильных, в состоянии, пригодном для эксплуатации в зимних условиях, для чего приходилось активно привлекать население неоккупированных подмосковных поселков. Основная нагрузка по-прежнему лежала на тыле Западного фронта, который обеспечивал всем необходимым основную группировку войск, оборонявшуюся непосредственно на подступах к Москве.

Опыт тылового обеспечения войск в Московской стратегической оборонительной операции показал, что одним из важнейших требований, предъявляемых к нему, являлась способность частей и подразделений тыла своевременно обеспечивать войска, находившиеся в любой боевой обстановке, в различных погодных условиях, всем необходимым. Выполнение данного требования напрямую зависело от того, как были подготовлены к работе различные органы и учреждения тыла, насколько рационально размещались тыловые части и подразделения с запасами материальных средств и состояния дорог на маршрутах подвоза.

Непосредственная близость расположения главной группировки противника от тыловых коммуникаций войск Красной Армии, в период битвы под Москвой, серьезно затрудняла подвоз материаль-

ных средств из глубины страны: и столицу, и Подмосковье беспрестанно бомбили самолеты люфтваффе126.

В ходе проведения оборонительной операции под Москвой, чтобы обеспечить бесперебойную работу тыла, в первый год войны было принято решение приблизить тыловые части и учреждения к войскам, в результате чего сократилась глубина тыловых районов. С учетом того, что тыловые органы и учреждения во всех звеньях управления еще не обладали необходимым опытом работы в столь сложной обстановке и впервые решали важные боевые задачи в таком объеме, это был важный шаг в апробации основных положений по организации работы фронтового, армейского и войскового тыла в столь крупной оборонительной операции.

Руководители армейского и фронтового тыла принимали решение исходя из реально сложившейся обстановки, ибо действовавшие ранее наставления по организации и работе армейского и войскового тыла уже утратили свою силу, а новые еще не были разработаны.

Общая глубина тыловых районов частей, соединений и армий в период Московской оборонительной стратегической операции составила 125-175 км, а тыловых районов фронтов: Западного — 160— 200 км, Калининского — 200-210 км, Брянского — 240-270 км127. Приближение оперативного и войскового тыла к переднему краю было обусловлено рядом обстоятельств.

Во-первых, на подступах к Москве в октябре сорок первого сложилась тяжелая обстановка. Активные наступательные действия противника с целью захвата и уничтожения советской столицы, вынуждали командование фронтов и армий рисковать, размещая склады и базы снабжения по возможности ближе к переднему краю, для того, чтобы уменьшить плечо подвоза и тем самым сократить сроки доставки материальных средств войскам. Однако из-за отсутствия достаточного

количества автотранспорта в войсковом звене, а также в целях экономии времени на погрузку — выгрузку, зачастую приходилось доставлять боеприпасы и ГСМ непосредственно в полки и батальоны.

Во-вторых, в силу сложившейся обстановки и близости района боевых действий от Москвы расположить тылы на большем удалении не представлялось возможным. Так, первая часть тыла 33-й армии располагалась в 14 км от переднего края, 16-й армии — в 11 км, 49-й армии — в 12 км128. Определенный отпечаток на размещение органов тыла накладывало расположение железнодорожных магистралей.

В-третьих, климатическими и погодными условиями: необычайно сильных морозов, снежных заносов и метелей, которые делали дороги абсолютно непроходимыми для всех видов транспорта, тыловые органы были вынуждены размещаться как можно ближе к войскам, чтобы своевременно решать задачи снабжения войск и организовать эвакуацию раненых в тыл.

В-четвертых, этому способствовал и тот факт, что на подступах к Москве советские войска имели достаточно сильную и эффективную систему противовоздушной обороны, которая надежно прикрывала от воздействия авиации противника не только боевые порядки войск, но и размещавшиеся в этом районе тыловые органы.

Таким образом, приближение тыловых органов оперативного и стратегического тыла было вполне оправданно и обусловливалось необходимостью обеспечивать бесперебойную работу различных тыловых органов в период битвы за Москву.

Тылы соединений и частей также старались располагаться как можно ближе к боевым частям и подразделениям. Согласно предвоенным взглядам, нормальная глубина войскового тыла должна была быть в пределах 37-50 км: на тыловой район стрелкового полка отводилось 12-15 км, а стрелковой дивизии — 25-30 километров. Несмотря на то что в период битвы под Москвой удаление тыловых органов оперативного и войскового тыла от переднего края на разных участках фронта было разнообразным, явно просматривалась

тенденция приближать их к боевым порядкам войск. Так, в ходе битвы, глубина войскового тыла редко превышала 20 километров. Тыловой район стрелковой дивизии составлял 8-10 км. а стрелкового полка — 8-12 километров. Таким образом, глубина тылового района полка сократилась на 4-5 км. дивизии — на 17-30 километров.

Эти изменения оказали существенное влияние на работу и размещение тыловых частей и учреждений. К примеру, если дивизионный обменный пункт (ДОП) в начале войны развертывался, как правило, в 13-16 км от линии фронта, то уже в оборонительный период битвы под Москвой, исходя из характера боевых действий, он располагался в 15-20 км, а в наступательный период — в 8-12 километров. Дивизионный медицинский пункт, размещавшийся ранее не ближе 10 км от переднего края, теперь, в зависимости от обстановки, находился непосредственно в 5-10 километрах. Если дивизионный ветеринарный лазарет ранее располагался в 24-30 км от линии фронта, а эвакоотделения выдвигались на линию дивизионных обменных пунктов (13-16 км), то теперь, как правило, стал размещаться в обороне — в 15-20 км, а при наступлении — в 10-12 километрах.

В летних сражениях 1941 года тыловой район для хозяйственных подразделений полка находился в 5-8 км от линии фронта, и не было установлено точных, проверенных опытом дистанций между ними, то в битве под Москвой полковой пункт питания развертывался не далее 7-10 км, а в наступление — до 4—6 километров. Полковой медицинский пункт, как правило, развертывался в 5-6 и 2-3 километрах соответственно. Батальонный пункт боевого питания развертывался в обороне на удалении до 4-5 км от переднего края, а в наступлении — до 2-3 км. Батальонный медицинский пункт размещался в обороне в 2-3 км от линии фронта, а в наступлении развертывался на удалении до 1-1,5 километров.

Все эти цифры свидетельствуют о том, что войсковые командиры также стремились размещать свои тыловые органы вблизи от боевых частей и подразделений с целью сокращения времени на их обеспечение всем и скорейшей эвакуации раненых с поля боя. Однако в ходе боевых действий под Москвой некоторые командиры подтягивали

вторые эшелоны полковых и дивизионных тылов слишком близко к переднему краю, не уделяя при этом должного внимания маскировке и рассосредоточению техники тыла. В результате тыловые части и подразделения несли большие потери в личном составе и материальных средствах от огня артиллерии и ударов авиации противника129.

Имелись и случаи размещения дивизионных тылов раздробленно (50-й сд 5-й армии) и перемещения их без приказа командования (108-я сд 5-й армии), что приводило к потере управления и трате времени по розыску довольствующих органов130.

Несмотря на очень тяжелое положение с состоянием путей подвоза, приближение тыловых частей и учреждений к войскам сыграло большую положительную роль в бесперебойном обеспечении их материальными средствами. При ведении операций не возникало острой необходимости вносить существенные изменения в организацию тыла фронтов. Тыловые границы всех трех фронтов в ходе операции не переносились.

Вместе с тем анализ архивных документов показывает, что максимальное приближение тыловых органов к войскам не всегда позволяло рассредоточено разместить их, что порою приводило к ску-чиванию тыла, особенно на направлении сосредоточения основных усилий в обороне, а также к неоправданным потерям.

Так, в период оборонительных боев 16-й армии (командующий генерал-лейтенант К.К. Рокоссовский) на солнечногорском направлении, в конце ноября — начале декабря 1941 года, в районе Чашни-ково — Крюково — Дедовск, в полосе обороны шириной до 21 км, действовала следующая группировка: стрелковых дивизий — 6, кавалерийских дивизий — 4, стрелковых бригад — 4, танковых бригад — 8, отдельных кавалерийских полков — 1, стрелковых полков — 1, отдельных танковых батальонов — 1, отдельных пулеметных батальонов — 1, гвардейских минометных полков — 2, гвардейских минометных дивизионов — 7, артиллерийских полков — 5, артилле-

рийских полков ПТО — 10, отдельных инженерно-саперных батальонов — 3 и ряд других частей131.

Таким образом, на узком участке фронта действовали свыше 90 частей и соединений различных родов войск. В этой же полосе обороны были сосредоточены и их тыловые органы. О назначении войсковых тыловых районов и рациональном размещении тыловых органов в таких условиях не могло быть и речи. Тыловые части и подразделения располагались в тылу боевых порядков своих частей и соединений на удалении 2-8 км от переднего края, а порой и ближе, ввиду отсутствия районов для их размещения, а также проходимых дорог. Установленные пути подвоза и эксплуатации обеспечивали одновременно нужды нескольких соединений. Это приводило к перегрузке коммуникаций и, как следствие, потерям в личном составе, материальных средствах и технике от огня артиллерии и ударов авиации противника, что, в свою очередь, отрицательно сказывалось на сохранении их живучести и способности по обеспечению войск всем необходимым.

Однако размещение такого количества тыловых частей и учреждений на столь ограниченной площади в непосредственной близости от противника, было продиктовано именно оперативно-тыловой необходимостью, к тому же такие факты не так часто имели место. В этих условиях бесперебойная работа тыла обеспечивалась умелой тактической и оперативной маскировкой, и надежным прикрытием частей и подразделений тыла с воздуха.

Приближение тыловых органов к переднему краю было характерно не только для органов оперативного и войскового тыла, но и для стратегического, что выражалось прежде всего в организации промежуточных звеньев руководства силами и средствами. Это достигалось путем выделения на отдельные направления оперативных групп из состава центрального аппарата и созданием специальных органов управления. Они контролировали состояние тылового обеспечения

соответствующих группировок войск, перераспределяли прибывавшие материальные средства и выполняли другие, присущие им функции.

В период битвы под Москвой получил распространение такой способ в управлении тылом, как выезд оперативных групп офицеров штаба Тыла Красной Армии на самые ответственные участки, в армии и дивизии, действовавшие на направлении сосредоточения основных усилий (главного удара), для оказания помощи в решение основных тыловых задач на местах.

В распоряжение оперативных групп и представителей Тыла выделялись резервы материальных средств, рабочей силы и автомобильного транспорта. Так, в период решающих оборонительных боев на подступах к Москве, 22 октября 1941 года была образована оперативная группа Тыла во главе с заместителем начальника Тыла Красной Армии генералом М.В. Захаровым, на которую возлагались следующие задачи:

— организация снабжения войск Западного и Калининского фронта всеми основными видами довольствия;

— организация перевозок оперативных и снабженческих грузов в пределах Московского железнодорожного узла и решение вопросов, связанных с этими перевозками, с группой Народного комиссариата путей сообщений.

В распоряжение оперативной группы Тыла была выделена автомобильная техника и материальные средства, что позволило ей проделать большую работу в решении задач материально-технического обеспечения войск Западного и Калининского фронтов132.

Организация работы тыла Западного фронта к началу битвы под Москвой была определена директивой фронта по тылу фронта № 016 от 10 сентября 1941 года133, и впоследствии, в соответствии с оперативной и тыловой обстановкой, корректировалась другими директивами (от 3 и 22 декабря 1941 года).

На защиту Москвы прибыли сибирские дивизии и морская пехота

Общая глубина армейского и войскового тыла в контрнаступлении и в период общего наступления под Москвой составила 50-100 км, а тыловых районов фронтов: Калининского — 200-210 км, Западного — 125-160 км. Юго-Западного — 250-300 километров. Глубина тылового района Северо-Западного фронта достигала 200-280 км134. Тыловые части и учреждения фронтов располагались по всей полосе тыловых районов, а некоторые из них даже за их пределами.

Битва под Москвой со всей очевидностью подтвердила правильность выбранной, по аналогии с управлением войсками, линии на осуществление в Тылу Красной Армии принципа единоначалия. Сущность ее, заключалась в единоличной ответственности командующих и командиров всех степеней за все стороны жизни и деятельности подчиненных войск, в том числе и за тыловое обеспечение. На протяжении всей битвы организация тылового обеспечения являлась неотъемлемой частью работы командира по руководству войсками.

Единоначалие командующих фронтами и армий, командиров дивизий и полков сочеталось с инициативой их заместителей по тылу, которые являлись главными организаторами этой работы, а также начальников штабов тыла, начальников родов войск и служб, всех офицеров органов управления тылом.

К концу Московской битвы была завершена организация самостоятельной системы управления тылом, функционирующей в тесной связи с общевойсковым штабом, командующими и начальниками родов войск, специальных войск и служб. Несмотря на тяжелую оперативную и тыловую обстановку в войсках Красной Армии, оборонявших столицу, в этот период появились первые признаки и стремление, за счет более гибкого планирования работы по обеспечению войск, более рационально организовать работу тыловых управлений.

Так, например, начальник тыла Западного фронта генерал-майор В.П. Виноградов в ноябре 1941 года, впервые среди всех началь-

ников тыла фронтов, установил пятидневное планирование подвоза продовольствия и фуража армиям, что позволило несколько улучшить распределение ресурсов и осуществлять маневр запасами135. Перейдя на пятидневное планирование снабжения армий продовольствием и фуражом, служба продовольственного снабжения фронта добилась заметных успехов в улучшении войск продуктами питания.

Однако опыт Западного фронта не получил в тот период должного распространения. В первую очередь это было связано с тем, что фронты находились в разных условиях снабжения продовольствием, к тому же близость Москвы и центральных складов НКО, развитая сеть автомобильных и железных дорог, хорошие линии связи и другие факторы заметно отличали условия работы Западного фронта от других фронтов. Тем не менее впоследствии опыт работы продовольственного отдела тыла Западного фронта оказался востребованным.

Повышение эффективности управления тыловым обеспечением в различных видах боя, было предметом постоянного обсуждения, как в ходе служебных совещаний, так и заседаний военных советов фронтов и армий136.

Главными задачами органов управления по организации тылового обеспечения войск в период Московской битвы были:

— организация подвоза материальных сил и средств, выполнение эвакуационных перевозок и использования для этих целей транспортных средств;

— подготовка, содержание и использование путей подвоза и эвакуации;

— организация взаимодействия органов, частей и учреждений тыла;

— определение и выполнение мероприятий по защите, охране, обороне и маскировке тыла;

— проведение партийно-политической работы в органах, частях, подразделениях и учреждениях тыла;

— использование местной промышленно-экономической базы.

Решению этих важных задач на протяжении всей Московской битвы командование и военные советы всех фронтов и армий уделяли серьезное внимание, о чем свидетельствует директива командующего Западным фронтом № 027 от 22 декабря 1941 года «О мерах по улучшению управления тылом», в которой подчеркивалось: «...без четко организованной работы тыла самая хорошая операция может захлебнуться...»137.

Московская битва со всей очевидностью продемонстрировала, что успех материально-технического обеспечения войск в ходе боевых действий достигается заблаговременным созданием и правильным эшелонированием необходимых запасов материальных средств, бесперебойным восполнением их расхода и потерь. Решение этой задачи напрямую зависело от того, насколько рационально были размещены тыловые части и подразделения с запасами материальных средств, и как грамотно были спланированы и организованы их подвоз войскам.

Роль и значение подвоза материальных средств в организации снабжения войск коротко и ясно сформулировал И.В. Сталин в беседе с начальником Тыла Красной Армии генералом А.В. Хрулевым: «...снабжение войск — это прежде всего подвоз»138.

Сложность в организации и проведении этой работы в период битвы под Москвой была обусловлена не только условиями боевой обстановки, но и перестройкой работы всей системы Тыла Красной Армии, развернувшейся в августе 1941 года. Однако, несмотря на все недостатки, связанные прежде всего с налаживанием работы по тыловому обеспечению войск в новой организационно-штатной структуре, в этот период появился первый опыт рациональной организации тылового обеспечения войск.

Быстро менявшаяся обстановка требовала жесткой централизации снабжения и быстрой подачи материальных средств войскам. В период вынужденного отхода войск на армейских складах не было необходимости создавать большие запасы материальных средств. Наличие действующих железных дорог в войсковых тыловых районах, несмотря на постоянные удары немецкой авиации, в целом старались обеспечивать быструю подачу материальных средств войскам. Западный фронт, к примеру, широко практиковал открытие для армий специализированных станций снабжения по боеприпасам, горючему и продовольствию, находившихся вблизи от железнодорожных магистралей139.

Структура органов управления оперативного и войскового тыла, хотя и претерпевшая к началу битвы существенные изменения, на тот момент не в полной мере соответствовала требованиям складывавшейся обстановки, а точнее сказать, была пока просто не готова к ведению маневренных боевых действий, тем более в ходе вынужденного отхода войск. Построение оперативного тыла в этот период оставалось громоздким и сковывало маневр войск.

Запасы материальных средств, по-прежнему создаваемые по довоенным нормативам, были сильно завышенными. Они не увязывались ни с боевым составом войсковых соединений и оперативных объединений, ни с их фактическими потребностями в материальных средствах. К тому же количество поступавших запасов зачастую не соответствовало возможностям частей и подразделений подвоза дивизий и армий, понесшим в ходе предыдущих боев большие потери в автомобильной технике, по подъему материальных средств.

В связи с этим, в октябре 1941 года приказом Народного комиссара обороны были установлены новые нормы запасов и соответственно изменены организационно-штатные структуры армейских и фронтовых складов.

В соответствии с этим приказом предусматривалось хранение боеприпасов:

— на фронтовых складах — до 1 боекомплекта (вместо 7-8);

— на армейских — 0.75 бк (вместо 1-1,5);

— в войсках 1,5 бк.

Общие запасы боеприпасов во фронте — 3,25 бк.

Запасы горюче-смазочных материалов на фронтовых складах предусматривалось иметь в количестве двух заправок горючего, продовольствия — 15 сутодач. Для армейских складов соответственно — 1 заправка горючего и 5 сутодач продовольствия.

Тогда же, в целях повышения ответственности за расходованием материальных средств, приказом Наркома обороны были введены лимиты расхода боеприпасов, а затем и горючего, превышать которые никто не имел права без разрешения Ставки Верховного Главнокомандования140.

В условиях вынужденного отхода войск на новые оборонительные рубежи и ограниченного наличия транспортных средств, особенно автомобилей, стало очень сложно перемещать имевшиеся в распоряжении фронтов и армий склады различного назначения, что нередко приводило к их потере. Общее число складов достигало: во фронте — более 100, армии — до 25.

В середине октября 1941 год, по предложению генерала А.В. Хрулева, Народный комиссар обороны издал приказ, по которому упразднялись многие тыловые части и учреждения, в том числе и самостоятельно созданные некоторыми фронтами в конце лета — начале осени 1941 года. Это решение не только способствовало повышению подвижности и маневренности органов и учреждений оперативного тыла, но и позволило сохранить значительное количество материальных средств, передав их на баланс центральных органов тыла. Во фронтах вместо существовавших учреждений тыла были введены полевые склады по основным видам материальных средств, а в армиях — полевые армейские базы (ПАБ) в составе 7-8 полевых складов вместо 24—25141. Часть тыловых учреждений фронтов была передана в

ведение центральных довольствующих органов и обеспечивающих управлений, а армейских — включена в состав фронтового тыла. Существенно сократился и состав войскового тыла.

Проведение этих мероприятий позволило в период вынужденного отхода войск значительно снизило потери материальных средств от воздействия авиации противника142.

Однако, несмотря на большую работу, проведенную различными органами тыла по материальному обеспечению войск в этот период, в его работе имел место ряд существенных недостатков, которые порой в значительной степени затрудняли снабжение соединений и частей всем необходимым для боя. Имелись многочисленные факты несвоевременного обеспечения войск положенным довольствием, иногда в течение нескольких суток. Тяжелое положение сложилось в этот период в 110-й и 113-й стрелковых дивизиях 33-й армии.

В донесении офицера штаба 33-й армии о состоянии дел с обеспечением материальными средствами подчиненных частей и подразделений в 113-й стрелковой дивизии отмечалось:

«... Артиллерия не имеет совершенно снарядов, мало патрон.

В дивизии нет продовольствия.

По сообщению командира дивизии, посланные за снарядами и продовольствием машины к 16.30 еще не прибыли и где находятся, не знает...»143.

В других соединениях Западного фронта обстановка была не лучше. Из донесения командира 455-го мсб 151-й омсбр: «Питанием и боеприпасами не снабжают. За три дня получили только хлеб...»144.

Основными причинами такого положения с обеспечением соединений и частей материальными средствами были:

Во-первых, сложная оперативная обстановка, до предела осложнившая работу частей и подразделений тыла.

Во-вторых, значительный некомплект автомобилей в частях и

подразделениях подвоза, что приводило к частым срывам поставки материальных средств.

В-третьих, отсутствие у основной части должностных лиц тыловых органов необходимой практики в организации материального обеспечения подчиненных войск, особенно в звене войскового и оперативного тыла, слабое знание ими своих функциональных обязанностей, что нередко порождало неразбериху в работе тыловых органов и обеспечении войск всем необходимым для боя и жизнедеятельности.

Так, в телеграмме, направленной 4 октября 1941 года в адрес командующих фронтов и армий и подписанной заместителем Наркома обороны Маршалом Советского Союза Б.М. Шапошниковым и начальником Тыла Красной Армии генерал-лейтенантом интендантской службы А.В. Хрулевым, в частности, отмечалось:

«.. .Практика показывает, что тыловые учреждения частей, соединений и армий, будучи разрозненными и не имея во главе энергичных, волевых начальников, создают в тылу войск беспорядок и ничем не вызываемую панику.

Достаточно вклинения в тыл небольших танково-мотоциклетных групп противника, или захвата отдельными танками и мотоциклистами того или иного населенного пункта в тылу, части и учреждения тыла считают себя окруженными и в беспорядке, оставляя на произвол судьбы имущество, боеприпасы, отступают на десятки километров.

При отступлении образуется беспорядочный и непрерывный поток машин, повозок, воинских групп одиночных красноармейцев и даже тракторов с артиллерийскими орудиями. ,.»145.

В-четвертых, частая смена месторасположения частями и учреждениями тыла вышестоящей инстанции, вследствие резкого изменения оперативной обстановки, и несвоевременное информирование об этом подчиненных им органов и учреждений тыла, приводили к потере времени, чтобы отыскать довольствующие органы и доста-

вить необходимые материальные средства в соединения и части (108-я сд 5-й армии)146.

Вынужденный отход войск создавал большие трудности с размещением тыловых частей, подразделений и учреждений и затруднял маневр материальными средствами, вследствие чего обеспеченность армий одними и теми же видами материальных средств зачастую была различной. Нередки были факты отсутствия у тыловых органов фронта сведений о состоянии дел в подчиненных армиях147.

Основную роль в централизованных и внутрифронтовых снабженческих перевозках в период Московской битвы играл железнодорожный транспорт. Некоторые неотложные задачи выполнял автомобильный транспорт из резерва Верховного Главнокомандования.

Неудачные действия и отход войск Красной Армии привели к резкому сокращению протяженности сети железных дорог. Если на 21 июня 1941 года протяженность сети железных дорог Советского Союза была равна 106,1 тыс. км, то к началу битвы под Москвой она составляла только 74,5 тыс. км, а в ходе сражения сократилась до 61,5 тыс. километров. Такое сокращение сети железных дорог в значительной степени затруднило работу железнодорожных коммуникаций, усложнило выполнение снабженческих перевозок, ухудшило основные эксплуатационные показатели работы железнодорожного транспорта.

Только в период оборонительной операции под Москвой авиация противника произвела 395 налетов на железнодорожные участки Западного, Калининского, Брянского и Резервного фронтов и сбросила на пути около 2800 бомб. Наиболее сильному воздействию авиации противника подверглись железнодорожные станции, пути и линии связи на перегонах. Особенно доставалось от вражеской авиации путям и устройствам связи, из-за чего движение поездов и непрерывное управление железнодорожными воинскими и народнохозяйственными перевозками были нарушены. Это привело к значительному снижению эксплуатационных показателей работы железных дорог. Прежде все-

С парада на фронт. 7 ноября 1941 г.

го увеличился оборот вагонов, сократилась участковая и техническая скорость, увеличился рабочий парк вагонов (табл. 4). Снижение этих показателей работы железнодорожного транспорта привело к резкому нарушению движения поездов по графику (расписанию).

Таблица 4

Изменения основных эксплутационных показателей работы железных дорог, обеспечивающих оперативные и снабженческие перевозки в битве под Москвой (октябрь — декабрь 1941 г.)148

Изменения основных эксплуатационных показателей на шести важнейших железных дорогах, составлявших железнодорожную сеть фронтов, и участках, по которым осуществлялись пополнение войск и подвоз воинских грузов фронтам, до крайности усложнили работу железнодорожного транспорта. Между тем необходимо было выполнять напряженные оперативные перевозки, осуществлять подвоз

материальных средств войскам фронтов, а также перевозить людей и предприятия в эвакуацию. В период Московской битвы, несмотря на трудности, железнодорожный транспорт выполнил очень большой объем воинских перевозок (табл. 5, 6).

Таблица 5

Объем воинских железнодорожных перевозок (в вагонах), выполненных в период оборонительного сражения (30 сентября — 5 декабря 1941 г.)149

Таким образом, только в период оборонительной операции железнодорожным транспортом было перевезено (для Западного, Калининского и Брянского фронтов) 34 159 вагонов снабженческих грузов, из них 25 461 вагон — только Западному фронту, что составило 74,3% от всех перевозок150.

В период контрнаступления под Москвой общий объем воинских перевозок составил 107 023 вагона, а снабженческих перевозок — 24 296 вагонов. Причем внутрифронтовые перевозки составили 30 844 вагона или почти 30% от общего количества перевозок, совершенных железнодорожным транспортом в этот период (табл. 6).

Таблица 6

Объем воинских железнодорожных перевозок (в вагонах), выполненных в период контрнаступления (5 декабря 1941 г. — 8 января 1942 г.)'

Несмотря на постоянные бомбардировки противника железнодорожного транспорта и путей сообщений, среднесуточный объем снабженческих железнодорожных перевозок, в период контрнаступления под Москвой, составлял: на Западном фронте — 330 вагонов, на Калининском — 163 вагона, а общий объем железнодорожных перевозок достигал 1675 и 628 вагонов в сутки соответственно151.

Объем внутрифронтовых снабженческих перевозок железнодорожным транспортом, по данным Западного и Калининского фронтов, распределялся следующим образом:

— боеприпасы и вооружения — 45,0 и 32,5 %;

— горючее и масла — 6,3 и 14,0 %;

— продовольствие и фураж — 14,4 и 36,4 %;

— прочие грузы — 34,3 и 17,1 %, соответственно.

Столь разные показатели фронтов в объеме перевозок по видам

материальных средств говорят: во-первых, об объеме и важности боевых задачах, которые решали фронты в контрнаступлении; а во-вторых, об уровне обеспеченности фронтов теми или иными материально-техническими средствами в ходе операции.

Государственные органы управления СССР работе железнодорожного транспорта уделяли первостепенное внимание. В период Московской битвы ГКО состоялось 21 заседание, на которых рассматривалась работа железнодорожного транспорта, решались задачи по усилению их пропускной способности и др. вопросы, способствовавшие организации подвоза материальных средств войскам. Так, в связи с большими потерями подвижного состава и материальных средств от авиации противника во время их перевозок по железным дорогам, в том числе и в глубине страны, 14 декабря 1941 года на заседании ГКО было принято постановление № 1024сс «О мероприятиях по улучшению охраны железных дорог». В постановлении были определены конкретные задачи различным государственным и военным органам управления СССР по улучшению организации охраны железных дорог и сохранению подвижного состава152.

3 января 1942 года Государственный Комитет Обороны принял постановление № 1095сс «О восстановлении железных дорог»153, где были определены первоочередные мероприятия по ремонту разрушенных путей в районах, освобожденных от немецких захватчиков, с тем, чтобы использовать их в последующем для организации оперативных и снабженческих перевозок. В эти же дни ГКО принял решение о возобновлении строительства большой Московской Окружной железной дороги, которая должна была разгрузить столичные железнодорожные вокзалы и способствовать маневрированию железнодорожным транспортом для своевременного обеспечения войск154.

Серьезные недостатки, выявленные в организации снабженческих и оперативных перевозок зимой 1941/42 года, обусловленные не только недостаточной пропускной и выгрузочной способностью железнодорожного транспорта, но и слабоэффективной работой других видов транспорта, послужили причиной создания специального органа, который должен был осуществлять контроль и руководство деятельностью всех видов транспорта по выполнению задач оперативных и снабженческих перевозок в интересах войск Действующей армии.

Постановлением ГКО № 1279сс от 14 февраля 1942 года при Государственном Комитете Обороны был образован Транспортный комитет. О большом значении, которое придавалось работе вновь образованного комитета, говорит тот факт, что в его состав вошли И.В. Сталин (председатель), А.А. Андреев, А.И. Микоян, А.В. Хрулев и другие государственные деятели155.

В период битвы под Москвой произошло упорядочение движения поездов. Вместо одиннадцати различных управлений НКПС (по направлениям железных дорог) 22 марта 1942 года было принято решение об образовании Центрального управления движением НКПС, на которое возлагалось и руководство обеспечением воинских перевозок.

16 апреля ГКО принял решение о повышении зарплаты работникам, связанным с движением поездов, а также инженерно-техническому составу линейно-хозяйственных организаций железных дорог156.

Принятые меры позволили в целом успешно решить задачи по организации централизованных и внутрифронтовых снабженческих железнодорожных перевозок. Общий объем перевозок, выполненных железнодорожным транспортом в период оборонительной операции и в ходе контрнаступления войск Красной Армии под Москвой, представлен ниже.

Таблица 7

Общий объем железнодорожных перевозок (в вагонах), выполненных в битве под Москвой

(30 сентября 1941 г. — 8 января 1942 г.)157

Задача организации подвоза материальных средств автомобильным транспортом в звене фронт-армия-дивизия была наиболее сложной. Особенно серьезным было положение в подразделениях подвоза войскового звена, где к началу битвы за Москву имелся значительный некомплект автомобильной техники. Так, укомплектованность автомобильным транспортом 110-й сд (командир дивизии подполковник Н.А. Беззубов) 33-й армии составляла всего лишь 47,5%, а 201-й сд (командир дивизии полковник Г.Г. Паэгле) — 43%'. В 338-й сд (командир дивизии полковник В.Г. Кучинев) 16-й армии имелось всего 15 автомобилей, что составляло 17,5% от положенного по штату1 1 158 159.

Укомплектованность техникой медицинских учреждений, частей и подразделений, а также частей и подразделений подвоза ГСМ составляла не более 20-30%.

Это в значительной степени затрудняло подвоз и обеспечение соединений и частей различными видами довольствия, не позволяло оказывать своевременную медицинскую помощь раненым и больным даже в эвакогоспиталях фронтов. Заместитель начальника санитарного управления Западного фронта бригадный военврач Авалишин в своем донесении указывал:

«Прибывающие госпитали почти не имеют никакого транспорта для перевозки раненых и хозяйственного обслуживания госпиталей (подвоз топлива, продуктов, фуража)... подвоз продуктов и фуража производится из складов, расположенных на 50 и более километров.

Указанные обстоятельства не позволяют развернуть прибывшие эвакогоспитали для приема раненых»160.

Вместе с тем нельзя не отметить и тот факт, что укомплектованность многих частей и подразделений тыла личным составом была выше общей укомплектованности соединений и объединений, порой и значительно. В период битвы за Москву этот факт неоднократно служил поводом для сокращения численности тыловых частей, подразделений и учреждений и направления значительной части личного состава тыловых органов на пополнение стрелковых подразделений и частей, особенно в период формирования новых гвардейских стрелковых корпусов, стрелковых дивизий и бригад весной 1942 года.

Неравномерная обеспеченность дивизий автотранспортом приводила к его нерациональному использованию и усложнению подвоза. Чтобы устранить это. командование Западного фронта приказало военным советам армий перераспределить имевшийся в войсках автотранспорт, с тем чтобы обеспечить каждой дивизии возможность ежедневного подвоза 74 боекомплекта, 72 заправки горючего, V суточной дачи продовольствия и 7. суточной дачи фуража на расстояние 60-70 км. Надо отметить, что это весьма рациональное и дальновидное решение позволило всем дивизиям иметь хотя бы минимум материальных средств, необходимых для боя и жизнедеятельности.

Армейские и фронтовые тыловые части были укомплектованы автомобильной техникой несколько лучше, однако их количество и техническое состояние было разным. Так, например, в армиях Западного фронта на 17 ноября 1941 года насчитывалось: в 5-й армии (командующий армией генерал-лейтенант Л.А Говоров) — 1971 автомобиль (исправных — 1875), в 43-й армии (командующий армией

Дороги наступления

Делегация колхозников передает воинам танки, построенные на собственные сбережения

генерал-майор К.Д. Голубев) — 1387 автомобилей, из них 1160 исправных, в 33-й армии — 1443 автомобиля, из них 1282 исправных'.

Причем разным было не только количество автомобильной техники, но и условия в которых находились армии Западного фронта. Так, 30-я армия (командующий армией генерал-майор В.А. Хоменко), действовавшая на правом фланге, при большом плече подвоза имела всего около 140 машин, а 43-я, располагавшаяся в центре фронта, имела значительно большее количество автомобилей. Перераспределив автотранспорт между армиями, командование Западным фронтом добилось некоторого улучшения в подвозе материальных средств.

В этот же период в частях и подразделениях подвоза резерва тыла Западного фронта насчитывалось 1387 автомобилей, из них в ремонте находилось 387 единиц1 161 162. Надо отметить, что Западный фронт, по сравнению с другими фронтами, был намного лучше обеспечен автомобильной техникой. Так, на 1 декабря 1941 года фронты имели в своем составе: Западный — 39 933 автомобилей. Калининский — 7867, армии правого фланга Юго-Западного фронта — 3145163. Однако и задачи, которые решал Западный фронт, были намного ответственней и объемней.

Коэффициент технической готовности (КТГ) автомобильной техники, несмотря на постоянную эксплуатацию и сложности в организации ремонта и обслуживания, был довольно высоким, что свидетельствует о большой работе проделанной в этом направлении личным составом частей и подразделений подвоза, ремонтными органами. Так, на 15 ноября 1941 года КТГ автомобильной техники составлял: в армейских тылах — 0,85-0,83, а в частях и учреждениях тыла Западного фронта — 0,74164.

Определенную положительную роль в этом сыграла директива Генерального штаба Красной Армии «О мерах по улучшению эксп-

луатации автомобильного транспорта в зимних условиях», в которой были даны подробные инструкции о порядке подготовки и эксплуатации техники в сложных погодных условиях зимы 1941/42 года165 2 2.

В период оборонительного сражения под Москвой автомобильный транспорт широко привлекался для осуществления оперативных перевозок. Так в период 23 ноября — 17 декабря 1941 года были перевезены: стрелковая дивизия, пять стрелковых бригад и два лыжных батальона. Для осуществления этих перевозок в различные сроки были привлечены 1683 автомобиля.

К концу декабря 1941 года в автотранспортных частях Западного фронта имелось около восьми тысяч автомобилей, не считая машин, обслуживающих авиацию, в том числе около двух тысяч в составе фронтового звена подвоза и свыше шести тысяч — в армейском и войсковом звеньях (табл. 8).

Таблица 8

Наличие и техническое состояние автотранспортного парка Западного фронта (в пересчете на автомобили ГАЗ-АА) без войскового автотранспорта специальных частей и служб166

Коэффициент технической готовности автомобильной техники в период контрнаступления и общего наступления войск Западного фронта был еще выше, чем в период ведения оборонительных действий, что свидетельствует о повышении уровня технической подготовки водителей тыловых частей и подразделений и значительной

работе, проведенной ремонтными органами тыловых частей и подразделений в ноябре — декабре 1941 года.

Так, на 1 января 1942 года коэффициент технической готовности автомобильной техники составлял, в армиях — 0,85, а в тыловых частях Западного фронта — 0,84. Парк автомобильной техники фронта к этому времени значительно вырос, увеличившись на 3452 единицы167 2 3. Однако не везде состояние техники находилось на должном уровне. В ряде частей и соединений имелись многочисленные факты нерадивого отношения к ее состоянию и ремонту168169.

В целях улучшения подвоза материальных средств, государственными органами управления СССР принимались активные меры по обеспечению Действующей армии автомобилями. Основным источником пополнения автомобильного парка Красной Армии в этот период времени являлась мобилизация автомобилей из народного хозяйства. В сентябре 1941 года ЦК ВКП(б) и Советского правительства было принято решение о дополнительной мобилизации 30 тысяч автомобилей из народного хозяйства для укомплектования транспортных частей Действующей армии (постановление ГКО № 618сс «О мобилизации автотранспорта»168).

31 октября 1941 года, в самый тяжелый период ведения оборонительных боев под Москвой, Государственный Комитет Обороны своим постановлением приказал изъять 250 автомобилей в Москве для организации автоколонны по перевозке боеприпасов170. Несколько ранее, на основании постановления ГКО № 714сс171, Мосгорисполком передал для нужд Наркомата обороны 600 автомобилей. Однако обстановка с наличием автомобильной техники в войсках продолжала оставаться сложной, в связи с чем 25 ноября 1941 года Госу

дарственный Комитет Обороны был вынужден принять постановление № 958сс «Об изъятии по г. Москве неходовых грузовых машин»'. Эти машины планировалось отремонтировать на предприятиях столицы и отправить в войска.

Стремлением улучшить подвоз материальных средств автомобильным транспортом, было продиктовано постановление № 1047сс, принятое ГКО 22 декабря 1941 года. На основании этого постановления планировалось формирование 45 отдельных автотранспортных батальонов резерва Ставки Верховного Главнокомандования. Однако это решение было явно непродуманным и не соответствовало общему количеству автомобильной техники, имевшейся в тот период в стране, что и подтвердили последующие события. 1 февраля 1942 года формирование автотранспортных батальонов было прекращено, а имевшиеся в их распоряжении автомобили розданы по фронтам.

О работе автомобильного транспорта всех фронтов, участвовавших в битве под Москвой в архиве нет полных сведений, но насколько напряжено использовались автомобили для подвоза материальных средств войскам, можно судить по работе автотранспорта Западного фронта в январе 1942 года (табл. 9). Войсковой и армейский автотранспорт в Московской стратегической наступательной операции, по сравнению периодом оборонительных боев работал уже более эффективно, о чем говорят данные объема работы, выполненной автомобильным транспортом фронтовыми частями и подразделениями подвоза.

Таким образом, только за январь месяц 1942 года автотранспортом тыловых частей Западного фронта было перевезено 13 701 тонна различных грузов, при этом автомобилями был совершен пробег 1 825 920 километров1 172 173.

Таблица 9 Работа автотранспортных частей Западного фронта в январе 1942 г.1

Исключительно тяжелое положение на протяжении всей Московской битвы было с обеспечением фронтов специальным автомобильным транспортом. В ротах подвоза горючего Западного фронта по-прежнему недоставало 70-75% положенных по штату автоцистерн. Выход из создавшегося положения со средствами подвоза командование и работники тыла фронта искали в улучшении работы наличного транспорта, в более широком использовании железных дорог и в привлечении к работе в войсковом и армейском звене подвоза местного гужевого транспорта.

В тяжелых погодных условиях зимы 1941/42 года как нельзя кстати, оказалось принятое еще 22 сентября 1941 года решение ГКО о формировании транспортно-гужевых батальонов. К 24 декабря 1941 года, в соответствии с принятым решением, были сформированы 76 гужтранспортных батальона (по 250 пароконных повозок или саней) и распределены по фронтам. Больше всего, 12 батальонов, было направлено Западному фронту, 19 — остались в резерве Верховного Главнокомандования174.

В условиях значительного некомплекта автомобильной техники, низких температур и бездорожья, вследствие сильных снежных заносов. создание транспортно-гужевых батальонов позволило значительно активизировать подвоз материальных средств в войсковом звене. Транспортно-гужевые батальоны полностью оправдали свое предназначение, проделав колоссальный объем работы по подвозу материальных средств войскам и эвакуации раненых и больных бойцов и командиров. Хотя не обошлось и без недостатков в их использовании: вследствие усиленной эксплуатации транспортно-гужевых батальонов, а также недостаточного снабжения войск фуражом и слабого ухода за конским составом большое количество лошадей вскоре оказались истощенными. Маршал Советского Союза Б.М. Шапошников, говоря о роли транспортно-гужевых батальонов в Московской битве, отмечал: «В первой половине января 1941 года вполне работоспособных гужевых транспортных батальонов фактически не было. Во второй половине положение с гужевым транспортом улучшилось и батальоны, имевшие упряжь и сани, полностью включились в работу...»175.

Необходимо отметить, что многие командующие по началу отнеслись к идее создания гужевых транспортных батальонов скептически, но уже скоро, поняв их преимущество перед автомобильным транспортом в тяжелых зимних условиях, попросили новые обозы. Вскоре в 33-й, 43-й, 49-й армиях Западного фронта было организовано по два транспортно-гужевых батальона.

Транспортно-гужевые батальоны и роты полностью оправдали свое предназначение, проделав колоссальный объем работы по подвозу материальных средств войскам и эвакуации раненых и больных бойцов и командиров. Например, в ходе Ржевско-Вяземской операции в феврале 1942 года первый санный обоз, прибывший в 39-ю армию Калининского фронта, привез больше запасов, чем было доставлено за несколько дней воздушным транспортом.

Основываясь на положительном опыте работы транспортно-гужевых батальонов. Постановлением Государственного Комитета Обороны № 1230сс от 1 февраля 1942 года «Об обеспечении дивизий и бригад автотранспортом и гужтранспортом» было принято решение о создании гужевых транспортных батальонов и рот в дивизиях и бригадах. Этим же постановлением предусматривалось улучшить обеспечение стрелковых дивизий и бригад автомобильной техникой, за счет техники выпускавшейся на предприятиях страны176.

Вопросу организации подвоза, в частности продовольствия, было посвящено специальное заседание Государственного Комитета Обороны 1 марта 1942 года. В результате этого заседания появилось постановление «Об улучшении доставки продовольствия и фуража частям действующей армии»177.

Следует отметить, что государственные и военные органы управления СССР не только отслеживали ситуацию с организацией подвоза, но и при необходимости принимали действенные меры, чтобы оказать практическую помощь. Так, 14 декабря 1941 года по личному указанию И.В. Сталина для улучшения организации подвоза из автомобильного резерва Верховного Главнокомандования 10-й армии был дополнительно придан 805-й автомобильный батальон, а 30-й армии — 775-й автомобильный батальон'.

Большую помощь в подвозе материальных средств в период Московской битвы оказывали советские и партийные органы, местное население, помогавшие войскам гужевым транспортом. Так, когда появились трудности в подвозе продовольствия и боеприпасов 1-му гвардейскому кавалерийскому корпусу генерала П.А. Белова, на помощь ему пришли жители близлежащих населенных пунктов, которые передали кавалеристам 67 подвод. Местные жители большую помощь также оказали частям 217-й стрелковой дивизии 50-й армии в подвозе различных материальных средств.

Таблица 10

Наличие и состояние автомобильной техники и частей подвоза в армиях Западного фронта

Примечание. За отсутствием данных о техническом состоянии весь наличный автотранспорт в 16-й армии зачислен в графу «на ходу».

Вместе с тем необходимо отметить, что в работе тыловых органов Центра и фронтов имелось еще немало упущений и недостатков, связанных прежде всего с отсутствием необходимого опыта работы,

чтобы вовремя организовать подвоз материальных средств в особых условиях боевой обстановки, а также с нежеланием учиться на своих ошибках. В самом начале Московской битвы командование и органы тыла Западного фронта не смогли организовать подвоз по воздуху материальных средств соединениям и частям 16-й, 19-й и 20-й армий, окруженным западнее Вязьмы.

Однако должного вывода из этого не было сделано. Со всей очевидностью это проявилось и на заключительном этапе Московской битвы, когда 29-я (командующий генерал-майор В.И. Швецов) и 39-я (командующий генерал-лейтенант И.И. Масленников) армии Калининского фронта, западная группировка войск 33-й армии (командующий генерал-лейтенант М.Г. Ефремов) и 1-й кавалерийский корпус (командир генерал-майор П.А. Белов) Западного фронта оказались в окружении северо-восточнее и юго-восточнее Вязьмы.

Особенно плохо было организовано тыловое обеспечение частей и соединений, оказание помощи раненым и больным бойцам и командирам соединений окруженной ударной группировки 33-й армии. Командование и органы тыла Западного фронта (командующий фронтом — генерал армии Г.К. Жуков, заместитель по тылу генерал-майор В.П. Виноградов) оказались не готовы к такому развитию событий.

Существовавшее многие годы после войны мнение о том, будто бы окруженная группировка войск 33-й армии полностью была обеспечена материальными средствами, абсолютно не соответствует действительности. В силу сложившейся обстановки доставка необходимых материально-технических средств частям и соединениям западной группировки 33-й армии осуществлялась исключительно по воздуху. Это обеспечивало потребности войск в питании и боеприпасах не более чем на 5-7%*.

По расчетам штаба армии, для нормальной боевой деятельности окруженным частям требовалось свыше 37 тыс. кг различных материальных средств, не считая горючего. Авиация армии могла обеспечить лишь 900 кг. Еще 1300-1500 кг могли доставить авиационные

1 ЦАМО РФ, ф. 388. оп. 8712. д. 133. л. 21-106.

средства фронта178, однако этого сделано не было. Таким образом, положение дел с доставкой материальных средств окруженным стало просто катастрофическим. Например, 19 марта 1942 года авиация фронта сбросила окруженным всего: медикаментов — 130 кг, соли — 100 кг. а на следующий день было доставлено: мин — 112 штук, 76-мм снарядов — 15 штук, 122-мм снарядов — 18 штук179.

Неудовлетворительно было организовано материальное и медицинское обеспечение войск 29-й и 39-й армий Калининского фронта, также оказавшихся в окружении в феврале 1942 года севернее Вязьмы, вследствие чего соединения и части понесли большие потери убитыми и ранеными.

Основными причинами такого положения дел с организацией материального и медицинского обеспечения войск, оказавшихся в окружении, были:

— во-первых, отсутствие необходимого опыта и определенной подготовки по оказанию помощи окруженным частям и соединениям по воздуху, а также неумение учитывать и исправлять на свои ошибки;

— во-вторых, отсутствие необходимого количества специально оборудованных авиационных средств для этой цели;

— в-третьих, работа авиации из-за плохой погоды и неудовлетворительного состояния взлетно-посадочной полосы аэродромов часто срывалась180.

Вместе с тем именно в ходе Московской битвы зародились и совершенствовались новые принципы обеспечения войск материальными средствами. Для обеспечения бесперебойной работы тыла, начиная с периода проведения Московской стратегической наступательной операции, было принято решение более рационально использовать транспортные средства армий и соединений. На помощь армейскому транспорту в первую очередь привлекался автотранспорт соединений, находившихся во втором эшелоне и резерве; во вторую очередь — транспорт дивизий первого эшелона и в крайних случаях

- машины танковых и артиллерийских частей. Количество привлеченного для работы в армейском звене войскового автотранспорта достигало 30 — 40%'.

Бесперебойная работа тыла напрямую зависела от выбора оптимального способа подвоза материальных средств, который видоизменялся в зависимости от складывавшейся обстановки. Это свидетельствует о гибкости аппарата управления тыла и снабжения, о его умении, в интересах обеспечения бесперебойной работы тыла, отступить от установленной схемы подвоза, быстро сосредоточить все силы и средства для обеспечения войск, действовавших на главных направлениях и решавших главные задачи.

Но как бы ни видоизменялся способ подвоза по сравнению с основным, главное его требование — ответственность вышестоящего органа тыла за обеспечение материальными средствами низшее звено — стало в период Московской битвы основополагающим.

Анализ деятельности государственных и военных органов управления СССР по организации позволяет сделать вывод, что ими в этот период была проделана значительная работа в решении задач, связанных с обеспечением перевозок для нужд Действующей армии. Тыл Красной Армии, несмотря на ряд серьезных недостатков, имевших место в период Московской битвы, получил большую практику в организации подвоза материальных средств в различных видах боевых действий.

На автомобильный транспорт подвоза в период Московской битвы возлагался ряд дополнительных задач, связанных прежде всего с эвакуацией раненых и вывозом различных материальных средств. Это было обусловлено как отсутствием достаточного количества санитарной техники, так и важностью мероприятий по эвакуации собранного на полях боев вооружения и лома.

Раненых доставили на дивизионный медпункт

Загрузка автотранспорта на фронтовом складе

Эвакуация брошенного имущества, лома, оружия и снаряжения раненых была организовано в соответствии с директивой заместителя Народного комиссара обороны СССР от 29 сентября 1941 года «О сборе и эвакуации брошенного военного имущества и лома металла». В соответствии с директивой все имущество, собранное в войсковом тылу, приказано было отправлять на сборные пункты негодного имущества, образованные при армейских складах, причем в первую очередь подлежали эвакуации личное оружие, стреляные гильзы и укупорка для артиллерийских выстрелов. Для эвакуации этого имущества привлекался автотранспорт обратных рейсов181.

О важности этой задачи говорит тот факт, что 22 марта 1942 года Государственным Комитетом Обороны было издано постановление «Об организации сбора и вывоза трофейного имущества и лома черных и цветных металлов», в котором определялись обязанности различных должностных лиц в решении этой задачи. В постановлении, в частности, было определено, что «...шоферов, погрузивших и доставивших обратным порожняком на склады и пункты металлический лом, премировать в размере 3-5 руб. за тонну доставляемого металлического лома»182.

Особое внимание в период Московской битвы обращалось на выполнение требований приказа Народного комиссара обороны от 1 августа 1941 года, в соответствии с которым все машины, идущие с фронта, должны быть загружены, а идущие порожняком должны иметь справку от начальника АБТВ армии о том, что им разрешен проезд без груза. За уклонение от загрузки обратного порожняка виновных привлекали к ответственности, вплоть до предания суду. Обратными рейсами автомобильного транспорта в ближайший тыл было вывезено значительное количество раненых и больных бойцов и командиров.

Большое значение в осуществлении планомерного подвоза материальных средств войскам и эвакуации раненых и больных имела подготовка, содержание и использование путей подвоза и эвакуации. В ходе начавшегося контрнаступления Западного фронта на первый план была выдвинута задача организовать быстрое восстановление железных дорог, шоссейных и грунтовых путей на всем фронте. Без этого обеспечить подвоз войскам необходимых материальных средств было невозможно. Отсутствие под Москвой кольцевых шоссейных дорог также создавало затруднения при организации подвоза. Приходилось использовать пути, подчас недостаточно подготовленные или совсем не подготовленные для работы автотранспорта. Снегопады и метели создавали ряд дополнительных трудностей. Восстановление дорог и мостов замедлялось из-за снежных заносов, требовавших организации снегозащиты и своевременной очистки дорог от снега. Сеть автомобильных дорог, обслуживаемых управлениями военно-автомобильных дорог, достигла 3 095 километров.

Сильные морозы, стоявшие в тот период, и глубокий снежный покров, достигавший временами до 1-1,2 метра, создавали очень большие трудности для передвижения войск и транспорта. Особенно сложно было тем соединениям и частям, которые действовали по бездорожью, прокладывая пути по снежной целине. Именно в это время дорожные части, при активной помощи местного населения, научились строить дороги, напоминавшие снежные коридоры протяженностью до 100-150 километров. Правда, порою, во время налета немецкой авиации, такие дороги становились ловушкой для тыловых частей и подразделений: они представляли для противника легкую добычу, ибо укрыться было негде.

Но и там, где были дороги, обстановка была ненамного легче. Для дорожников это было время самых суровых испытаний. Как показал опыт, им меньше всего приходилось считаться с ранее существовавшими дорогами: разбитые в период осенней распутицы, они почти не отвечали требованиям, предъявляемым к «снежной дороге». Удобнее были открытые поля, пусть даже перепаханные. На них можно было свободнее выбрать кратчайшее направление и легче применить дорожную технику.

Правда, техники в тот период было еще очень мало, да и ее возможности были небольшим. Но даже грейдер на тракторной или конной тяге (существовал и такой вид техники в тот период) был большим подспорьем в строительстве армейских дорог. Обычно расчищались трех-четырехметровые полосы с разъездами, а по обе стороны возвышались снежные стены, высотой в два-три метра.

За период с 20 декабря 1941-го по 1 марта 1942 года только дорожными войсками Западного фронта был выполнен следующий объем работ: построено 172 моста длиною 3876 погонных метра; отремонтировано 92 моста протяженностью 1236 км; построено 2224 км снегозащиты; расчищены 12 126 км дорог от снега, в том числе 7019 км вручную; построено 700 погонных метров деревянных дорог. При этом расход рабочей силы составил: личного состава 493 552 человеко-дня, гражданского населения 80 613 человеко-дней, затрачено автомобилей — 1307 машино-смен, тракторов — 778 машино-смен, подвод — 12 107 подводо-дней, израсходовано леса — 15 593 куб. м.

Кроме этого, ими были выполнены следующие работы: обеспечено продвижение по военно-автомобильным дорогам 900 тысяч автомашин; обеспечено питанием 250 тысяч человек (израсходовано 125 тысяч сутодач продовольствия); заправлено горючим 350 тысяч проходящих автомашин, для этой цели израсходовано 10 тысяч автобензина и 400 тонн масла; оказана техническая помощь водителям 15 тысяч автомобилей.

О возрастающей роли и значимости дорожных частей, в выполнении задач по обеспечению подвоза материально-технических средств, говорит тот факт, что их количество на Западном фронте за три месяца наступления, с 6 декабря 1941 по 1 февраля 1942 года, выросло с 16 до 50, то есть более чем в три раза183.

Западный фронт на 1 декабря 1941 года имел в своем составе четыре дорожно-эксплуатационных полка, три отдельных мостостро-

ительных батальона и отдельный дорожно-эксплуатационный батальон (одэб), а уже к 1 февраля 1942 года фронт насчитывал — три дэп, четырнадцать одэб, восемнадцать одсб и ряд других дорожных частей.

Увеличилось их количество и в составе других фронтов, участвовавших в Московской битве. Так, например, по состоянию на 1 декабря 1941 года Калининский фронт имел в своем составе пять дорожно-эксплуатационных полков (дэп), отдельный дорожно-эксплуатационный батальон (одэб), отдельный дорожно-строительный батальон (одсб), а к концу операции (на 1 апреля 1942 года) — десять одэб, восемь отдельных дорожно-строительных батальонов, два отдельных мостостроительных батальона (омсб).

Протяженность автомобильных дорог, одновременно содержащихся дорожными войсками пяти фронтов, в битве под Москвой достигла 8300 км, а численность дорожных войск в них составляла около 68 490 чел.

На Калининском фронте протяженность военно-автомобильных дорог составила: на 1 декабря 1942 года 1365 км, в том числе армейских 785 км, на 20 января 1942 года — 1651 км, в том числе армейских — 551 км, и на 24 января 1942 года — 1210 км, в том числе армейских — 865 километров184.

Одновременно, в соответствии постановлением ГКО № 1160 от 16 января 1942 года185, шла напряженная работа по формированию дорожно-строительных и мостостроительных батальонов. Было создано несколько плотничных батальонов.

Однако, несмотря на героический труд дорожников, их сил и средств было недостаточно, даже учитывая большую помощь местного населения. В период общего наступления войск Красной Армии под Москвой, вследствие тяжелых погодных условий, пришлось отказаться от использования всей дорожной сети. Фронты и армии стали оборудовать в своих полосах одну-две военно-автомобильные дороги, которые затем наращивали вслед за наступающими войсками. Впоследствии этот принцип стал основным в Красной Армии.

Существенную роль в организации тылового обеспечения войск играли железнодорожные войска, которые в ходе Московской битвы выполнили значительный объем работы по восстановлению железных дорог. К началу оборонительного периода Западный фронт имел 6-ю и 26-ю железнодорожные бригады и специальные формирования НКПС. В резерве фронта находились 34-й и 36-й батальоны механизации и 54-я эксплуатационная рота. Резервный фронт имел 1-ю и 4-ю железнодорожные бригады особого корпуса железнодорожных войск.

В оборонительном сражении железнодорожные войска выполняли работы по заграждению железных дорог. Они вместе со спец-формированиями НКПС разрушили и эвакуировали 2900 км верхнего строения пути, 3743 комплекта стрелочных переводов, 572 искусственных сооружения. 5704 проводо-километров телеграфной и телефонной связи, выполнили ряд других работ.

К началу контрнаступления Западный фронт располагал 1-й, 4-й и 26-й железнодорожными бригадами общей численностью 6967 человек и 1806 человеками спецформирований НКПС. В составе Калининского фронта находилась 6-я железнодорожная бригада. Степень разрушения железных дорог была очень высокой и доходила до 50%.

Темп восстановления железных дорог в силу различных причин был невысоким и колебался от 2,5 до 5,2 км в сутки. Решением Ставки Верховного Главнокомандования для увеличения темпа восстановления железных дорог в период контрнаступления и общего наступления численность железнодорожных войск на Западном фронте была доведена до 13 396 человек, а специальных формирований НКПС — до 4816 человек. Для усиления железнодорожных войск им были приданы девять рабочих батальонов численностью 8243 человек, гужевой транспортный батальон. 103 автомашины. Кроме того, для восстановления железных дорог ежедневно привлекалось от трех

до восьми тысяч местных жителей186. Количество личного состава, занятого на восстановлении железных дорог, по сравнению с оборонительным периодом, было увеличено в 3 — 4 раза. Однако вследствие сильных морозов и снегопадов восстановление железнодорожных путей шло довольно медленными темпами: в полосе Западного фронта восстанавливалось всего 3,6 км в сутки вместо необходимых восьми километров в сутки. Это привело к тому, что на 25 декабря 1941 года отрыв армий правого крыла Западного фронта от железных дорог составил 90-120 км. При недостатке автомобильного транспорта и слабом восстановлении грунтовых путей такой отрыв отрицательно сказывался на организации тылового обеспечения и осуществлении подвоза материальных средств войсками фронта.

Главными причинами такого положения дел были не только слабая техническая оснащенность железнодорожных войск и слабое обеспечение их строительными материалами, но и отсутствие опыта организации производства таких работ, а также отсутствие единого управления восстановительными силами и средствами НКО и НКПС.

Постановлением Государственного Комитета Обороны в январе 1942 года все силы и средства по восстановлению железных дорог были сосредоточены в Народном комиссариате путей сообщения, которому были переданы железнодорожные войска, непосредственно подчиненные начальнику ВОСО Красной Армии187.

Тогда же было образовано Главное управление военно-восстановительных работ (ГУВВР) во главе с генералом Н.А. Просвировым, а на фронтах были сформированы управления военно-восстановительных работ и организованы головные базы восстановительных материалов.

В начале января 1942 года в подчинении ГУВВР НКПС находилось 22 управления железнодорожных бригад, 73 путевых батальо-

Эшелон с горючим идет на фронт

Восстановление железнодорожного пути

на, 20 мостовых батальонов. 19 батальонов механизации, 6 запасных железнодорожных полков, 28 эксплутационных рот, 6 рот связи, 5 рот механизации, запасный мостовой полк, 5 учебных батальона, 9 фронтовых железнодорожных парков, 3 центральных военно-железнодорожных парка. Штатная численность железнодорожных войск достигла 147 660 человек. Вместе с железнодорожными войсками в системе ГУВВР сосредоточились специальные формирования НКПС, общая численность которых составила около 34 800 человек.

В результате этих и ряда других мероприятий к апрелю 1942 года удалось несколько улучшить работу железных дорог по организации централизованных и внутрифронтовых снабженческих перевозок. Опыт восстановительных работ в период Московской битвы очень пригодился в последующие периоды войны.

Важное место в работе тыловых органов в период Московской битвы было отведено организации взаимодействия между службами тыла, различными тыловыми органами, частями, подразделениями и учреждениями тыла, прежде всего в интересах тех армий, которые действовали на главном направлении.

Причем важность этой задачи обозначилась уже в первые дни и недели боев на дальних подступах к Москве, когда войска Резервного, Брянского и Западного фронтов понесли большие потери не только в личном составе и технике, но и в материальных средствах. Многие из частей, подразделений и учреждений тыла просто перестали существовать. В этих условиях только совместными усилиями всех оставшихся органов тыла армий и фронтов можно было решить задачи материального обеспечения соединений и частей, продолжавших сражаться с врагом. В дальнейшем, уже во время оборонительных боев непосредственно на подступах к Москве, а затем в ходе контрнаступления и общего наступления войск, только тесное взаимодействие всех служб тыла, а также частей и подразделений армейского и фронтового тыла, а в некоторых случаях — и дивизионного звена, позволило успешно решить задачи материального обеспечения войск.

В условиях частых и резких изменений обстановки, неравномерного расхода материальных средств и активного воздействия авиации противника по коммуникациям в ходе битвы под Москвой постоянно возникала потребность в широком маневре материальными средствами во всех звеньях тыла. Основными формами маневра силами и средствами в этот период были:

— перераспределение запасов материальных средств между армиями;

— использование материальных резервов, выделяемых из запасов содержавшихся на складах, базах и арсеналах Центра;

— привлечение транспортных средств нижестоящих звеньев тыла, что особенно часто имело место в период оборонительных действий;

— переадресовка транспортов с материальными средствами, находящимися в пути следования;

— переключение всех или большинства транспортных средств на подвоз наиболее необходимых в этот момент видов материальных средств;

— изменение источников материального обеспечения.

Наиболее широкое распространение получили эти формы маневра материальными средствами с началом контрнаступления советских войск под Москвой, когда оперативная и тыловая обстановка, складывавшаяся в полосе боевых действий отдельных армий, требовала немедленного вмешательства с целью изменения установленного ранее объема обеспечения войск теми или иными материальными средствами, необходимыми для боя.

Широко практиковалось использование имевшегося резерва сил для выполнения задач по материальному обеспечению войск, действовавших на главных направлениях. Нередко для эвакуации раненых и больных из дивизионных медицинских пунктов армиям из резерва фронтов придавался автомобильный транспорт. Так, в декабре 1941 года 16-й армии было придано 33 автомобиля, 5-й армии — 19, 50-й — 10 автомобилей188.

Важное значение в период Московской битвы придавалось организации тесного взаимодействия тыловых органов с местными органами государственной власти, которые оказывали большую помощь тыловым частям и учреждениям. Так, только в столице над военными госпиталями осуществляли шефство свыше 750 предприятий и учреждений города. По решению МГК ВКП(б) в Москве было создано 27 донорских пунктов. В общей сложности более 340 тысяч москвичей дали 500 тысяч литров своей крови. Донорские пункты Москвы полностью удовлетворили все заявки Главного санитарного управления Красной Армии и санитарного управления Западного фронта189.

В период Московской битвы резко возросла роль надежной охраны и обороны тыловых органов, частей, подразделений, учреждений тыла и транспортных коммуникаций, а также значение войсковой маскировки районов размещения тыловых частей, учреждений и подразделений, вследствие того, что противник постоянно стремился ударами авиации, огнем артиллерии и действиями диверсионных групп дезорганизовать работу тыла.

Охрана и оборона тыловых органов фронта возлагалась на начальника обороны и охраны тыла фронта, которому были подчинены специально выделенные для охраны и обороны тыла войска НКВД, конвойные части НКВД, войска НКВД по охране железнодорожных сооружений, органы милиции, истребительные отряды. Так, например, в ноябре 1941 года в распоряжении начальника охраны и обороны тыла Западного фронта постоянно находилась 69-я бригада войск НКВД и несколько прикомандированных войсковых частей. Для ликвидации вражеских групп, проникавших в тыл, выделялись маневренные группы и отряды войск НКВД. Особо важные объекты прикрывались средствами противовоздушной обороны страны, а также войсковой зенитной артиллерией. Штабы, тыловые части и учреждения Западного фронта в ходе оборонительного сражения прикрывались 7-й отдельной бригадой противовоздушной обороны. Для прикрытия военно-санитарных поездов и

снабженческих транспортов в распоряжение начальников передвижения войск выделялись зенитно-пулеметные команды.

В ходе Московской битвы, органами НКВД и силами подразделений тыла были ликвидированы десятки попыток проникновения противника в районы расположения тыловых учреждений и подразделений соединений и частей. В тех случаях, когда по каким-либо причинам не удавалось обеспечить надежную охрану и оборону тыловых учреждений и частей, а также транспортных коммуникаций, последствия были очень тяжелыми. Так, в ночь с 1 на 2 декабря 1941 года, выйдя в тыл 110-й стрелковой дивизии (командир дивизии полковник И.И. Матусевич) 33-й армии, пехотный батальон 330-го пп 183-й пд противника разгромил тыловые подразделения дивизии, расстреляв всех тяжелораненых бойцов и командиров, находившихся в медсанбате дивизии190.

Подобные случаи, вынуждали командиров всех степеней более продуманно относиться к организации охраны и обороны тыловых объектов. К концу Московской битвы тыловые органы всех фронтов выработали действенную систему организации охраны и обороны тыловых частей, подразделений и учреждений. К охране и обороне тылового района стали привлекаться все силы и средства, находившиеся в подчинении начальника тыла армии, а также часть строевых и запасных войск, расположенных в армейском тылу. Охрану и оборону станций снабжения, армейских складов, военно-автомобильной дороги и т.д. обеспечивали их начальники, в зависимости от сложившейся обстановки. По распоряжению командующих армиями, к охране и обороне частей и учреждений тыла привлекались части различных родов войск, обычно использовавшиеся в качестве подвижных резервов191.

В войсках были изданы приказы, в которых конкретизировались задачи органов тыла по охране тыловых объектов. Так, в приказе начальника тыла Западного фронта генерала В.П. Виноградова «О

недочетах в работе армейского и войскового тыла войск Западного фронта» излагались следующие требования по организации охраны тыловых объектов: «.. .Упорядочить охрану и оборону всех тыловых органов и учреждений как армейского, так и войскового тыла, обратив особое внимание на организацию обороны станций снабжения, внутреннюю охрану складов и дивизионных обменных пунктов. Добиться несения караульной службы по-боевому, не допускать ни малейших нарушений и снижения постоянной бдительности часовых...».

В этом же приказе ставились задачи по организации маскировки средств тыла: «...Запасы войсковых частей, хранящиеся во вторых эшелонах, а также отдельные виды боеприпасов... и емкости с ГСМ во всех случаях обваловывать, засыпать землей или закладывать дерном. Кухни, повозки и машины в войсковом тылу при расположении на месте — зарывать в землю»192.

В Московской битве получил распространение опыт отдельных тыловых частей по подготовке специальных расчетов из числа военнослужащих складов и других объектов тыла, на которые возлагались обязанности по охране и обороне своих объектов. Вместе с тем, несмотря на принимаемые меры, в некоторых соединениях и частях имели место случаи серьезных недостатков в организации охраны и обороны тыловых объектов. Так, в приказе начальника тыла 5-й армии полковника В.Ф. Степина № 027 от 28 ноября 1941 года отмечалось, что «...охрана и оборона погрузочно-разгрузочных работ ведется силами авторот и ПАХов, или совершенно случайными лицами (82 сд)...»193.

В ходе Московской стратегической наступательной операции стал практиковаться такой способ охраны и обороны важных тыловых объектов, как выделение отдельных стрелковых подразделений войскового тыла полка-дивизии, которые вели боевые действия в первом эшелоне. Формировались, вооружались и соответствующим образом подготавливались боевые расчеты, на которые возлагалась задача несения службы по охране и обороне тыловых объектов и отражения возможного нападения противника.

В период битвы под Москвой государственные органы управления обратили внимание на сохранность грузов при перевозке, в связи с чем 28 февраля 1942 года Народный комиссар обороны подписал приказ № 0159 «О случаях потери в пути грузов и мерах упорядочения транспортировки военных грузов», в котором приводились многочисленные факты потери грузов в пути следования, а также ставились задачи по принятию мер о недопущении подобных фактов194.

3 марта 1942 года Государственный Комитет Обороны издал постановление «Об охране военного имущества Красной Армии», в котором были определены не только решительные меры борьбы с расхитителями народного достояния, но и с лицами не обеспечившими надежной охраны имущества. В постановлении говорилось, что «.. .должностных лиц из числа военнослужащих и военнообязанных Красной Армии, которые своей бездеятельностью или слабостью руководства подчиненными способствовали указанным в статьях 1-3 настоящего постановления преступлениям (хищение и порча материальных средств. — Ред.), подвергать наказаниям на тех же основаниях, как непосредственных преступников»195. За хищение материальных средств это постановление ГКО предусматривало наказание вплоть до расстрела.

На основании этого постановления 3 марта 1942 года Народным комиссаром обороны был издан приказ № 0169 «Об улучшении охраны и о мерах наказания за хищение и разбазаривание военного имущества», в котором были поставлены конкретные задачи по немедленному наведению порядка в этом важном вопросе.

В ЦАМО РФ отсутствуют данные о результатах выполнения этого приказа, однако тот факт, что в последующие четыре месяца Московс кой битвы государственные и военные органы управления СССР больше не возвращались к этому вопросу, свидетельствует о том, что созданная система охраны тыловых пунктов управления, районов размещения тыловых частей и подразделений, а также материальных средств, в целом позволила положительно решить эту очень важную задачу.

Большое значение в решении задач тылового обеспечения войск имело грамотное и эффективное использование местной промышленно-экономической базы, а также местных ресурсов, что позволяло решать задачи, связанные с ремонтом автомобильной и другой техники, частично покрывать потребности войск в продовольствии, фураже и других материальных средствах.

В начале Московской битвы руководители тыловых органов этому важному вопросу не уделяли должного внимания. В первую очередь у них отсутствовал необходимый опыт в решении подобных задач, а также из-за боязни отдельных должностных лиц взять на себя ответственность в принятии того, или иного решения. И это несмотря на то, что в самом начале войны Совнаркомом СССР было принято постановление «О заготовках продфуража в прифронтовой зоне», в соответствии с которым для текущего довольствия частей и соединений Действующей армии разрешалось производить заготовки скота, хлеба, картофеля, овощей, молока, сена у населения196.

Возможности местной промышленной базы из-за неработающих предприятий в населенных пунктах, находившихся в прифронтовой полосе, были сильно ограничены, однако в ряде случаев удавалось успешно решать вопросы обеспечения войск необходимыми на тот период изделиями. Так, в ноябре 1941 года, когда особенно остро встал вопрос изготовления термосов, походных кухонь и котелков для нужд частей и подразделений, тыловые органы 49-й армии (начальник тыла генерал-майор Н.А. Антипенко), используя местную промышленную базу в Серпухове, в короткие сроки изготовили кустарным способом значительное количество пищеварочных котлов. ведер и бидонов, что позволило несколько улучшить организацию питания бойцов и командиров армии197.

Большую активность в использование местной промышленной базы проявили тыловые органы Брянского фронта (начальник тыла фронта генерал-лейтенант М.А. Рейтер). Так, интендантским управлением фронта на одном из предприятий города Мичуринска было изготовлено два штампа для производства подков, а на паровозоремонтном заводе был организован их выпуск. Там же стали изготовлять котелки для личного состава из черной жести. В мичуринской артели «Вперед» пимокаты валяли валенки для бойцов и командиров. На станции Казинка было изготовлено 140 саней для соединений и частей 3-й армии. Мичуринский райпромкомбинат оказал помощь частям и соединениям в изготовлении лыж198.

Маршал Советского Союза А.И. Еременко, говоря об использовании местной материальной базы, вспоминал, что «...в с. Беглово колхозники обеспечили целый батальон продовольствием на два дня. В д. Колпино население передало... 20 пудов ржи, 86 пудов картофеля, фураж и выделило 13 лошадей для его подвоза»199.

Существенную помощь местные органы власти оказывали войскам Калининского фронта (командующий фронтом генерал-полковник И.С. Конев, начальник тыла генерал-майор Д.И. Андреев) в строительстве и оборудовании оборонительных рубежей. В 16 районах Калининской (ныне Тверской) области было выделено 16 тысяч человек и 2 тысячи лошадей200.

В период контрнаступления и общего наступления под Москвой продовольственным службам фронтов и армий впервые в годы войны пришлось столкнуться с организацией и проведением заготовок

Воины помогают населению в уборке урожая

Валенки для воинов-фронтовиков. Москва

продовольствия и фуража из местных ресурсов в освобожденных от врага районах. Следует отметить тот факт, что на территории, временно оккупированной врагом, особенно в районах удаленных от дорог, местному населению удалось спрятать значительное количество фуража и продовольствия. Так, тыловой разведкой Западного фронта в районе Клина, в радиусе 10-15 км вглубь от больших дорог, было установлено, что на лугах стояли нетронутые скирды сена, в колхозах хранились большие запасы зерна, картофеля и овощей, а в некоторых колхозных хозяйствах имелся даже скот. Заготовка продуктов в ходе наступления позволила отдельным соединениям и частям восполнить перебои в снабжении некоторыми видами продовольствия и фуража в условиях суровой зимы и больших снежных заносов.

Как положительный пример, следует также отметить взаимодействие командования и Военного совета 33-й армии с местными органами власти в феврале — апреле 1942 года. В этот период окруженную группировку войск армии в основном приходилось обеспечивать продовольствием и фуражом из местных ресурсов. Заботу по уходу за ранеными и больными взяли на себя жители деревень и сел, расположенных в районе боевых действий наших войск201.

Таким образом, несмотря на определенную пассивность в этом направлении в начале Московской битвы, государственные и военные органы управления СССР впоследствии получили достаточный опыт в решении задач тылового обеспечения войск с использованием возможностей местной промышленной и сельскохозяйственной базы.

Партийно-политическая работа в системе тыла в период Московской битвы проводилась в полном соответствии с общими принципами идеологической и организаторской работы, присущими тому историческому периоду, с учетом особенностей тыловой обстановки и задач, решаемых органами управления тылом, тыловыми частями, подразделениями и учреждениями.

Для руководства партийно-политической работой во фронтах и армиях еще в августе 1941 года решением ЦК ВКП(б) во всех тыло вых частях и учреждениях были созданы политические отделы. Они осуществляли свою деятельность под руководством политуправлений фронтов и политотделов армий, и руководили политаппаратом и партийными организациями органов управления тылом, тыловых частей и учреждений фронтового и армейского подчинения. Так, например, политотдел Западного фронта на 1 апреля 1942 года охватывал своей работой более 226 тыловых частей и учреждений, более 5670 коммунистов и 7500 комсомольцев202. В период битвы под Москвой были созданы политотделы и в ряде главных управлений тыла. Под руководством военных комиссаров главных управлений политотделы организовывали партийно-политическую работу в этих управлениях и подчиненных им тыловых частях и учреждениях. В ходе партийных и комсомольских собраний, в газетах, беседах и боевых листках личному составу тыловых частей и подразделений доводилось содержание приказов Верховного Главнокомандования, указаний командования и военных советов фронтов и армий о повышении бдительности и укрепления дисциплины. Большое значение имело разъяснение воинам тыла требований директивы начальника тыла Красной Армии о системе мероприятий по повышение бдительности и воинской дисциплины среди воинов тыла203.

Однако анализ архивных документов и других источников показывает, что состояние дисциплины во многих частях и подразделениях тыла в период битвы под Москвой находилось на низком уровне, что во многом было обусловлено особенностями работы основной части личного состава тыла, постоянно находившегося в отрыве от своих подразделений, то есть вне контроля со стороны командиров204. Немало нарушений воинской дисциплины было отмечено в лечебных учреждениях дивизий и армий, о чем свидетельствуют многочисленные приказы, изданные в тот период, где дается должная оценка этим случаям. Из приказа командующего 33-й армией:

«В медсанбате 110 СД вместо укрепления воинской дисциплины и боевой готовности продолжают иметь место случаи коллективных пьянок и бытового разложения.

Причем участниками пьяных компаний являются большинство руководящих лиц батальона...

В то же время партийно-политическая работа запущена. В течение 3-х месяцев в батальоне не было ни одного партийного или комсомольского собрания. Секретарь партийной организации Данилов даже не знал, сколько коммунистов имеется у него в организации.

Только запущенностью парт-политработы, преступной бездеятельностью бывшего командира и комиссара санбата, отсутствием руководства со стороны командования и политотдела 110 СД и са-нотдела армии можно объяснить этот факт...»205.

Командирам, военным советам фронтов и армий, политорганам всех уровней пришлось приложить немало усилий для того, чтобы поднять уровень дисциплины в частях, подразделениях и учреждениях тыла до уровня требований обстановки и тем самым обеспечить выполнение задач тылового обеспечения войск. Руководители и политработники тыловых органов, частей, подразделений и учреждений тыла методами убеждения и принуждения боролись с фактами халатного исполнения своих обязанностей, с потерей бдительности, беспечным общением отдельных военнослужащих тыла с местными жителями, с разбазариванием материальных средств, случаями пьянства и т.п. Все это в значительной степени способствовало положительному решению задач тылового обеспечения войск.

О лучших бойцах и командирах тыловых подразделений и частей рассказывалось в армейской и фронтовой печати. Наиболее отличившихся награждали ценными подарками, деньгами, представляли к награждению правительственными наградами206.

В армейской и дивизионной печати сообщалось о лучших людях тыла и героических поступках совершенными ими. Так, только в ян варе 1942 года в газете 33-й армии «За правое дело» было опубликовано 34 статьи, посвященных деятельности воинов тыла. 4 января 1942 года в статье «Благодарность бойцов» рассказывалось о медицинских работниках 201-й Латышской дивизии врачах Лайзерахе, Вайводе и санитаре Брайтмане, которые, не считаясь с усталостью, днем и ночью оказывали медицинскую помощь раненым в последние дни жестоких боев с противником207.

5 февраля 1942 года газета вышла под лозунгом: «Тыл обеспечивает победу на фронте. Работники тыла, — ваш долг трудиться честно, как подобает подлинным героям отечественной войны!» До сведения всех бойцов и командиров доводились роль и значение тыла в разгроме врага. В статье «Машины идут на запад» рассказывалось о подвиге командира автороты подвоза Иванова и водителя сержанта Сапрыгина, которые своими грамотными действиями не позволили самолетам противника уничтожить колонну автомобилей, перевозившую на передовую боеприпасы208.

Большое внимание вопросам работы тыла уделяла на своих страницах центральная пресса и радио, разъясняя возросшую роль Тыла Красной Армии, они широко популяризовали вдохновляющие и поучительные примеры его деятельности, призывали всех работников войскового тыла равняться на мастеров своего дела. Такие передачи пользовались большим авторитетом среди бойцов тыловых частей и подразделений, работников госпиталей и медсанбатов, которые в вечернее время могли услышать по радио не только сводки Совинформбюро о положении дел на фронте, но и рассказы о подвигах своих товарищей.

Газета «Красная звезда» только за первый период Великой Отечественной войны поместила 74 материала, посвященного работе тыла Действующей армии, его людям209.

Многие бойцы и командиры тыловых частей и подразделений в ходе битвы под Москвой за свой самоотверженный труд и проявленные при этом мужество и героизм были удостоены высоких правительственных наград. Так, бойцы и командиры 33-й армии: командир хирургического взвода военврач 3-го ранга И.К. Блецкий, шофер-красноармеец Н.А. Коновченко (1-я гв. мед), старший врач полка военврач 3-го ранга Н.В. Семиколенных (110-я сд), а также санинструктор Ж. Омерзаков и шофер ст. сержант Т.Е. Кочурин (113-я сд) — были награждены одной из высших наград СССР того периода орденом Красного Знамени210.

Вместе с тем анализ архивных документов позволяет утверждать, что самоотверженная работа бойцов и командиров тыловых частей и подразделений всех фронтов, участвовавших в битве под Москвой, не была по достоинству отмечена командованием соединений и частей, военными советами фронтов и армий.

Так, по итогам боевых действий в ноябре — декабре 1941 года приказом командующего войсками Западного фронта, подписанным от имени Президиума Верховного Совета Союза ССР, были награждены высокими правительственными наградами 844 бойца и командира 33-й армии. Однако среди награжденных было только 35 бойцов и командиров различных тыловых частей и подразделений, что составляло 4,16% от общего числа награжденных. В то же время этим приказом было награждено 36 красноармейцев и командиров саперных подразделений (4,24%) и 94 воина-связиста (11,19%)211.

Нисколько не умаляя роль и значение всех родов войск, следует отметить, что тенденция недооценки роли тылового обеспечения и вклада бойцов и командиров тыла в победу над врагом имела место не только в ходе Московской битвы, но и в последующие периоды Великой Отечественной войны. Однако в битве под Москвой это проявилось особенно наглядно. Достаточно сказать о том, что из 103 воинов тыла, удостоенных в годы Великой Отечественной войны высо кого звания Героя Советского Союза, нет ни одного, кто получил бы эту награду за подвиг, совершенный в период битвы под Москвой. Та же картина и среди воинов, ставших Героями Социалистического Труда: из 29 человек — ни одного участника Московской битвы.

Не за награды воевали, а за честь и независимость нашей Родины: это хорошо понятно. Но такое отношение к подвигу бойцов и командиров в самый тяжелый для страны период понять сложно. И даже сейчас, по прошествии многих десятков лет после Московской битвы, этот пробел так и остался незаполненным. А страна должна знать своих героев — подвиг не имеет срока давности, он вечен в истории государства и его народа!

Большое положительное воздействие на личный состав частей и подразделений тыла оказало постановление ГКО № 929сс от 20 ноября 1941 года, которым предусматривалось: «...для лиц... санитарного, ветеринарного и интендантского состава строевых частей и соединений фронтов и армий сроки выслуги в воинских званий установить такие же, как и начальствующему составу штабов армий и фронтов...»212.

Хорошо поставленная и грамотно организованная партийнополитическая работа с военнослужащими тыловых частей и подразделений позволила предотвратить многие случаи нарушения воинской дисциплины, содействовала решению задач организации тылового обеспечения войск в период Московской битвы.

Вместе с тем в период Московской битвы в работе органов управления тылом имели место и серьезные недостатки. Так, 10-я армия (командующий армией генерал-лейтенант Ф.И. Голиков), сформированная на основании директивы Ставки ВГК от 22 октября 1941 года и переданная в состав Западного фронта, 1 ноября 1941 года стала получать дивизии. В то же время никаких нарядов на продовольствие, фураж и денежное довольствие не было получено, несмотря на многократные обращения Военного совета армии. Только после многократных обращений Военного совета Западного фронта на-

чальник Тыла Красной Армии А.В. Хрулев 16 ноября 1941 года отдал приказ об организации снабжения армии. С этого дня 10-я армия была зачислена на плановое довольствие213. Но такие случаи имели место не так часто и существенного влияния на организацию тылового обеспечения войск не оказали.

Таким образом, несмотря на отдельные негативные моменты, следует констатировать, что в битве под Москвой органы государственного и военного управления СССР уделяли постоянное внимание организации тылового обеспечения войск. Об этом также свидетельствует и тот факт, что 28 марта 1942 года Государственный Комитет Обороны принял решение об установке телефона высокочастотной связи у всех начальников тыла фронта214.

Трудности в организации тылового обеспечения войск в рассматриваемый исторический период усугублялись также и отсутствием необходимого количества специалистов тыла, причем работу по их подготовке организовать в кратчайшие сроки было просто невозможно. Однако именно в период Московской битвы были заложены основополагающие принципы в организации тылового обеспечения войск:

— постоянная готовность сил и средств тыла;

— высокая организация и четкое планирование;

— согласованное применение всех имеющихся сил и средств;

- сосредоточение основных усилий тыла на обеспечение войск выполняющих главную боевую задачу;

— своевременный маневр силами и средствами, постоянное наличие резерва сил и средств;

— устойчивое и непрерывное управление тылом;

— своевременнее восстановление боеспособности тыла;

— целенаправленная воспитательная работа с личным составом тыловых органов.

### МАТЕРИАЛЬНОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ ВОЙСК

еятельность органов и учреждений тыла по материальному обеспечению войск в битве под Москвой занимает особое место в истории Тыла Красной Армии в годы Великой Отечественной войны. По объему проведенной работы и напряженности она является наиболее значимой. Тяжелейшее положение, в котором находилась тогда экономика страны, вызывало чрезвычайные трудности в обеспечении Действующей армии и новых формирований вооружением, боевой техникой, боеприпасами, обмундированием снаряжением. Обеспеченность войск к началу оборонительного сражения была крайне низкой. Например, на фронтовых и армейских складах Западного фронта имелось всего 0,2—0,3 боекомплекта основных видов боеприпасов. Исключительно трудными были условия подвоза: автомобильного транспорта катастрофически не доставало, железные дороги работали с огромным напряжением. Достаточно сказать, что только на станции, примыкавшие к столи-

це, за период Московской битвы было выгружено 315 тысяч вагонов215. Значение этого факта станет еще понятнее, если учесть, что обходных дорог вокруг Москвы не существовало, а из пяти подходивших к городу с востока железнодорожных направлений два были заняты народнохозяйственными перевозками. В этих условиях решающее значение приобретало продуманное, своевременное и полное обеспечение войск Действующей армии необходимыми материальными средствами.

В ходе битвы под Москвой на разных этапах сражения были задействованы Западный, Резервный, Брянский, Калининский, Юго-Западный и Северо-Западный фронты. Автор сосредоточил свое внимание на действиях Западного фронта, который действовал на направлении сосредоточения основных усилий, отражая наступление главной группировки немецких войск, и наносил главный удар в период контрнаступления войск Красной Армии. В составе Западного фронта на 1 декабря 1941 года находилось 73,2% личного состава, почти 72% танков, около 75% самолетов, 75,4% артиллерии, в том числе 76, 5% всей реактивной артиллерии, имевшейся во фронтах, оборонявшихся на подступах к столице216.

К тому же документы Западного фронта, сохранившиеся в Центральном архиве Министерства обороны, наиболее полно раскрывают деятельность государственных и военных органов управления СССР по тыловому обеспечению войск в период Московской битвы, чего, к сожалению, не скажешь о других фронтах.

Одной из самых главных и в то же время самых сложных задач материального обеспечения войск в период Московской битвы была задача обеспечения войск боеприпасами, вооружением, боевой и другой техникой. Государственные и военные органы управления

СССР уделяли этому вопросу большое значение. Об этом свидетельствует тот факт, что только в период с 1 октября по 31 декабря 1941 года Государственным Комитетом Обороны было принято 118 постановлений (32,5% от их общего количества), в той или иной степени касавшихся вопросов организации работы предприятий военной промышленности и производства ими боеприпасов вооружения, боевой и другой техникой для нужд Действующей армии.

Снабжение войск Красной Армии различными видами вооружения и боеприпасов в октябре 1941 года в период вынужденного отхода к Москве было делом чрезвычайно сложным. Упущения и серьезные недостатки в решении этого важного вопроса, допущенные накануне Великой Отечественной войны, помноженные на очень большие потери вооружения, боеприпасов и военной техники в первые месяцы войны, до предела осложнили работу в этом направлении.

Выпуск всех видов вооружения, боевой техники и боеприпасов в сентябре-октябре 1941 года значительно сократился. Принятое Государственным Комитетом Обороны постановление (8 сентября 1941 года) «О сверхплановом выпуске предметов вооружения, боеприпасов и интендантского имущества на Украине» накануне Московской битвы оказалось невыполненным из-за резко изменившейся обстановки на южном участке советско-германского фронта. Работа многих органов управления государственной и военной власти СССР в этот период была буквально парализована, с одной стороны, большим количеством задач, стоявших перед ними, с другой — крайне слабыми их возможностями по обеспечению войск. На 1 декабря 1941 года из общего количества демонтированных заводов полностью прибыло к новому месту размещения лишь 38% предприятий Наркомата вооружения. Из них вступила в строй только половина217.

Часто менявшаяся оперативная и тыловая обстановка до крайности затрудняла организацию снабжения войск боеприпасами и вооружением. Тыловые органы управления как Центра, так и фронтов и армий сами не всегда владели обстановкой, своевременно не

получая донесений и заявок на боеприпасы и вооружение от подчиненных им войск. Таким образом, соединениям и частям Красной Армии, оборонявшимся на дальних подступах к столице, оставалось довольствоваться только тем. что имелось на фронтовых и армейских складах. Однако запасы эти были весьма скудными, о чем свидетельствуют многочисленные доклады, поступавшие от войск. Например, начальник политотдела 43-й армии Западного фронта бригадный комиссар Г.Г. Ковальков, сообщал, что «...боевую способность армии снижает плохое снабжение снарядами 152-мм, минами разных калибров и другими боеприпасами. Во всех стрелковых подразделениях большой некомплект станковых, ручных пулеметов и другого автоматического оружия»218.

Отрицательно сказывались на снабжении войск вооружением и боеприпасами недостатки в работе Главного артиллерийского управления (начальник управления генерал-лейтенант Н.Д. Яковлев), которое в тот период не всегда имело сведения о состоянии обеспеченности войск фронтов, так как строгая отчетность по службе отсутствовала219.

Руководители некоторых оборонных предприятий, производивших вооружение и боеприпасы, зачастую отпускали их без разрешения Главного артиллерийского управления (ГАУ), внося еще большую путаницу. Дело доходило до того, что командующие и члены военных советов соседних фронтов сами решали вопросы перераспределения некоторых видов вооружений. Так, командующий Западным фронтом генерал армии Г.К. Жуков 2 ноября 1941 года в письме на имя члена Военного совета Ленинградского фронта А.А. Жданова просил: «... К тебе и т. Кузнецову у меня просьба — прошу с очередным рейсом «дугласов» отправить мне лично 4 — 82-мм минометов и 60 минометов 50-мм, за что я и Булганин будем очень благодарны. Вы имеете это в избытке, а у нас этого нет совершенно...»220.

В целях наведения порядка в учете вооружения и боеприпасов Го-сударственный Комитет Обороны в ноябре 1941 года принял постановление «О запрещении директорам заводов (НК В и НК Б) выдачи оружия и боеприпасов без разрешения ГАУ НКО»221. Это позволило несколько улучшить учет и распределение выпускаемых наименований вооружения и боеприпасов.

Самое пристальное внимание ГКО уделял вопросу обеспечения Действующей армии техникой и вооружением, особенно танками, самолетами, реактивной и полевой артиллерией, минометами и автоматами. Практически еженедельно на его заседаниях обсуждались вопросы обеспечения ими войск. ГКО не только контролировал работу наркоматов вооружения и боеприпасов, но и помогал им в интересах увеличения выпуска военной продукции, организовывать взаимодействие с другими наркоматами.

Вместе с тем не все решения, принятые государственными органами управления, позволяли быстро наладить дело, как того требовала обстановка. Так, когда возникли проблемы с выпуском гильз для артиллерийских выстрелов. Государственный Комитет Обороны незамедлительно обсудил этот вопрос на своем заседании, приняв соответствующее решение и обязав ряд заводов увеличить их выпуск (постановление ГКО № 792сс от 14 октября 1941 года222). Однако принятое решение не соответствовало обстановке, сложившейся к этому времени на предприятиях Наркомата боеприпасов, а отсутствие в достаточном количестве цветного металла свело на нет это решение ГКО. Выпуск гильз в октябре 1941 года не только не увеличился, а еще более сократился, вследствие чего обстановка с ними в войсках стала критической. Командующие фронтами были вынуждены, на основании директивы Народного комиссара обороны, издать приказы о принятии решительных мер в организации сбора и направления стреляных гильз в тыл. Например, в своем приказе № 052 от 1 ноября 1941 года командующий Западным фронтом потребовал: «...Отпуск артснарядов с полевых артскладов армий про-

изводить только при сдаче гильз не менее 75 процентов от полученных снарядов. Командиров артчастей, преступно относящихся к сбору и эвакуации гильз привлекать к судебной ответственности...»223.

Несмотря на серьезные трудности с обеспечением войск боеприпасами, к началу боевых действий на ближних подступах к Москве в войсках был создан некоторый их запас. Общие запасы боеприпасов войск Западного фронта на 1 ноября 1941 года составляли (в боекомплектах): по 45-мм артиллерийским выстрелам — 10,0; по 76-мм — 4,5; по 122-мм пушечным и гаубичным выстрелам — 3,5; по 152-мм гаубичным выстрелам — 3,1; по 50-мм минам — 5,4; по 82-мм минам - 1,6; по 120-мм минам — 1,1; по винтовочным патронам — 6,0224.

Однако этот запас создавался своеобразным путем. Так по воспоминаниям начальника тыла 49-й армии Западного фронта генерала Антипенко основным способом накопления боеприпасов была их экономия. Строжайше запрещалось вести огонь по малозначимым целям. Тогда же был введен лимит на расходование артиллерийских боеприпасов. Расход планировался поштучно, по два-три выстрела на орудие в сутки — так мало было снарядов. Рассказывая о ноябрьских боях под Москвой, генерал Антипенко в своих воспоминаниях привел довольно интересный случай:

«Однажды мне случилось быть в деревне, одну половину которой занимали немцы, а другую — наши. На краю деревни стояла полковая батарея. Ее командир отдал мне рапорт и доложил о наблюдаемом передвижении противника группами на противоположном конце улицы, примерно в 2 километрах. Я спросил, почему они не накроют их огнем?

— К сожалению, не имею права, — огорченно доложил он. — Суточную норму мы уже израсходовали.

... В результате ежедневного подвоза боеприпасов с фронтовых складов и жесткой экономии в расходовании их к 5 декабря 1941 года армия накопила не менее двух боевых комплектов, то есть по 160-200

снарядов на орудие. Этого было достаточно для артиллерийского обеспечения прорыва немецкой обороны»225.

В то же время, обеспеченность одними и теми же видами боеприпасов двух соседних армий, находившихся примерно в одинаковых условиях, была различной. Так, на конец ноября 1941 года в 49-й армии имелось всего 0,2-0,4 боекомплекта 76-мм артвыстрелов, а в 50-й армии — почти 16 боекомплектов данного вида боеприпасов226.

Такая неравномерность запасов боеприпасов в войсках была обусловлена выполнением армиями различных боевых задач, от состава и активности вражеских группировок, действовавших в полосе армий, разницей в составе и укомплектованности армий различными видами вооружения, отсутствием контроля и учета в обеспечение подчиненных войск боеприпасами, а также неудовлетворительной организацией маневра боеприпасами разных видов.

Напряженные бои во второй половине ноября 1941 года предъявили к органам тыла и снабжения еще большие требования, чем раньше. Если в октябре и первой половине ноября 1941 года из фронтовых складов в армии ежедневно подавалось 420 тонн боеприпасов, то во вторую половину ноября фактический расход основных видов боеприпасов составлял не менее 450 тонн в сутки.

По имеющимся данным в период с 16 ноября по 5 декабря 1941 года Западным фронтом было израсходовано:

— 82-мм мин — 92 тыс. шт. (1 бк);

— 107-мм и 120-мм мин — 32 тыс. шт. (3,5 бк);

— 76-мм артвыстрелов (для полковой и дивизионной артиллерии) — 144 тыс. шт. (1,5 бк);

— 122-мм артвыстрелов — 83 тыс. шт. (3,3 бк);

— 152-мм артвыстрелов — 25 тыс. шт. (2,6 бк)227.

Однако приведенные данные свидетельствуют не столько о большом расходе боеприпасов, сколько о том, что боеприпасов основ-

В цехе боеприпасов электромеханического Ремонт танков на московском оборон-завода им. Владимира Ильича. 1941 г. ном заводе

Изготовление артиллерийских снарядов. Москва. 1942 г.

ных видов было явно не достаточно для активного ведения боевых действий.

Так, например, учитывая тот факт, что в войсках Западного фронта на 1 декабря 1941 года насчитывалось 1795 полевых орудий калибром 76 мм и выше228, то среднесуточный расход ими снарядов (при постоянном количестве огневых средств) составлял всего 7 снарядов. Еще ниже этот показатель был у минометов калибром 82 мм и выше

— всего 3,9 мины.

О плохом обеспечении войск боеприпасами также свидетельствуют и письма бойцов и командиров Красной Армии, поступавшие в адрес Наркома обороны СССР И.В. Сталина. Так, командир минометной роты 112-го лыжного батальона 3-й кавалерийской дивизии лейтенант Симуткин в своем письме сообщал:«.. .плохо обстоит дело со снабжением 82-мм минами (я как командир минометной роты за 45 дней на 6 минометов получил всего 380 мин)...»229.

Не сложно подсчитать, что в день на один миномет приходилось всего 1,5 мины.

Обеспеченность войск Западного фронта различными видами боеприпасов к началу контрнаступления была не особенно высокой и выглядела следующим образом: винтовочные патроны — 1,5 бк; 45-мм пушечные — 2,8 бк; 76-мм пушечные, полковой артиллерии — 4,0 бк; 76-мм пушечные, дивизионной артиллерии — 1,4 бк; 122-мм пушечные — 1,0 бк; 122-мм гаубичные — 1,3 бк; 152-мм гаубичные

— 3,0 бк; 152-мм пушечные — 1,0 бк; 50-мм мины — 2,3 бк; 82-мм мины — 2,3 бк; 120-мм мины — 1,3 бк230.

Главной причиной сравнительно невысоких запасов боеприпасов всех видов по-прежнему было их недостаточное производство предприятиями страны. А также еще и то, что всего за несколько

дней до начала контрнаступления войска Западного фронта отразили на наро-фоминском, солнечногорском и каширском направлениях несколько очень сильных ударов противника, что потребовало значительного расхода боеприпасов, восстановить который в кратчайшие сроки не представлялось возможным. О слабой обеспеченности войск боеприпасами в период контрнаступления под Москвой свидетельствуют в своих воспоминаниях Маршал Советского Союза в.д. Соколовский231, бывший в то время начальником штаба Западного фронта, и Маршал Советского Союза И.С. Конев232, в то время — командующий Калининским фронтом.

Таким образом, именно отсутствие достаточного количества боеприпасов, а не слабая оборона противника, как считают некоторые авторы, в частности А.Ф. Ковалишин, предопределило их небольшой расход в период контрнаступления. Низкий расход боеприпасов тяжелой артиллерии в значительной степени объяснялся значительным отставанием артиллерийских частей из-за сильных снежных заносов и бездорожья233.

Обеспечение боеприпасами в этот период управления тыла фронтов и армий поддерживали путем отправки транспортов с боеприпасами непосредственно в войска, что освобождало командование соединений от чрезмерных забот об обеспечении своих частей основными видами боеприпасов, и придавало им большую решительность в выполнении поставленных перед ними боевых задач. Однако постепенно, с увеличением плеча подвоза и ухудшением состояния дорог, обстановка с обеспечением боеприпасами стала еще более ухудшаться.

Сводка Западного фронта по тылу по состоянию на 22 часа 5 декабря 1941 года, подписанная заместителем командующего фронтом по тылу В.П. Виноградовым, заканчивалась следующим выводом: «Запасы по боеприпасам... продолжают оставаться низкими»234.

В такие критические моменты выручало Главное артиллерийское управление, направлявшее порой боеприпасы из своих подмосковных складов или с заводов на машинах авторезерва Верховного Главнокомандования непосредственно в части и соединения. Так, например, 5 декабря 1941 года в 64-ю стрелковую дивизию было отправлено 3 тыс. бутылок с жидкостью КС непосредственно с завода. С заводов и подмосковных складов для 331-й стрелковой дивизии были отправлены на 36 автомашинах ружейно-пулеметные патроны, ручные гранаты и выстрелы для 122-мм гаубиц. В этот же день были отправлены боеприпасы также для 35-й, 17-й, 336-й и 338-й стрелковых дивизий.

Эти факты, а их можно было бы привести и больше, говорят о гибкости в работе аппарата тыла и снабжения, о его умении в интересах дела отступить от существующей схемы, быстро сосредоточить все силы и средства для обеспечения войск на решающем участке борьбы или угрожаемом направлении.

Вместе с тем положение дел с обеспечением войск боеприпасами на протяжении всей Московской стратегической наступательной операции оставалось сложным. Так, по свидетельству начальника Генерального штаба Красной Армии Маршала Советского Союза Б.М. Шапошникова, в период контрнаступления и общего наступления в войсках и на армейских базах имелось наиболее ходовых видов боеприпасов не более 1—1,5 боекомплекта, и «перспективы на их быстрое пополнение были далеко не радужные...»’.

По-прежнему серьезным было положение с обеспечением войск стрелковым и другими видами вооружения. Установленный ГКО план по выпуску основных видов стрелкового оружия в декабре 1941 года — январе 1942 года был выполнен: по автоматам ППШ на 74,5%; по станковым пулеметам на 41,4%; по противотанковым ружьям на 76,7%; по минометам на 69,0%.

После войны начальник Тыла Красной Армии генерал армии А.В. Хрулев вспоминал о том, что обстановка с их обеспечением была

настолько сложной, что Верховный Главнокомандующий И.В. Сталин лично распределял между фронтами противотанковые ружья, автоматы, противотанковые 76-мм полковые и дивизионные орудия235.

Таблица 11

Обеспеченность Западного фронта важнейшими видами боеприпасов на 1 января 1942 года

Производство боеприпасов по-прежнему отставало от потребностей войск, в связи с чем ГКО только в течение последней недели декабря 1941 года принял восемь постановлений, касавшихся выпуска различных видов вооружения и боеприпасов236.

Факт неудовлетворительного обеспечения войск боеприпасами в январе-феврале 1942 года подтверждает в своих воспоминаниях Маршал Советского Союза Г.К. Жуков:

«...Особенно плохо обстояло дело с боеприпасами. Так, из запланированных на первую декаду января боеприпасов фронту было подано: 82-миллиметровых мин — 1 процент; артиллерийских выстрелов — 20-30 процентов. А в целом за январь 50-миллиметровых мин — 2,7 процента, 120-миллиметровых мин — 36 процентов, 82-миллиметровых мин — 55 процентов, артиллерийских выстрелов

— 44 процента. Февральский план совсем не выполнялся. Из запланированных 316 вагонов на первую декаду не было получено ни одного. Из-за отсутствия боеприпасов для реактивной артиллерии ее пришлось частично отводить в тыл.

Вероятно, трудно будет поверить, но нам приходилось устанавливать норму расходов... боеприпасов 1-2 выстрела на орудие в сутки. И это, заметьте, в период наступления! В донесении Западного фронта на имя Верховного Главнокомандующего от 14 февраля 1942 года говорилось:

«Как показал опыт боев, недостаток снарядов не дает возможности проводить артиллерийское наступление. В результате система огня противника не уничтожается, и наши части, атакуя малоподавленную оборону противника, несут очень большие потери, не добившись надлежащего успеха»237.

В итоге дело дошло до того, что в марте 1942 года приказом Наркома обороны был установлен лимит расходования артиллерийских боеприпасов на день на основные виды вооружения238239 3.

12 марта 1942 года, в целях активизации работы по выпуску боеприпасов, ГКО ввел должность заместителя Наркома по боеприпасам в некоторых наркоматах, а также должность заместителя директора по производству элементов боеприпасов на ряде заводов не входящих в систему Наркомата боеприпасов238. Принятые меры позволили несколько улучшить работу по обеспечению предприятий необходимым оборудованием и сырьем, наладить более тесное взаимодействие между предприятиями, производившими одинаковые наименования боеприпасов.

Значительная работа проводилась также по увеличению производства боевой техники и вооружения. В течение сентября-декабря 1941 года на Урале и в Поволжье, на основе эвакуированных и некоторых вновь построенных предприятий были развернуты восемь

танковых, шесть корпусных (по производству корпусов для танков) и три завода по производству танковых дизелей.

Так, на базе Челябинского тракторного завода вырос мощный танкостроительный комбинат (Танкоград), уже в октябре 1941 года выпустивший 88 танков КВ, к апрелю 1942 года доведя их выпуск до 284 машин240. В результате принятых мер в марте 1942 года было произведено танков Т-34 в 2,8 раза больше, чем в ноябре 1941 года. Если во втором полугодии 1941 года танковая промышленность выпустила всего 4,8 тыс. танков, то уже в первом полугодии 1942 года, несмотря на все трудности, которые продолжала испытывать экономика страны, их выпуск составил 11,2 тыс. штук241242 3.

Государственный Комитет Обороны не только рассматривал вопросы увеличения выпуска различных видов вооружения и боевой техники, но и постоянно уделял внимание повышению качества военной продукции. 23 февраля 1942 года было принято сразу два Постановления ГКО «Об уменьшении веса танка КВ-1» и «О повышении толщины брони танка КВ-1 до 95-110 мм»239. Принятые решения в значительной степени способствовали повышению боевых качеств танков, поступавших на вооружение войск.

Придавая особенную важность выпуску запасных частей к танкам, Государственный Комитет Обороны СССР 9 марта 1941 года принял Постановление «Об усилении производства запасных частей к танкам»243, а 17 марта 1942 года — «О ежедневной отчетности по выпуску танков»244.

Не меньше, чем в танках, фронт испытывал нужду в самолетах. Решением ГКО предприятиям авиационной промышленности были пере-

Сборка противотанковых орудий на одном из военных заводов Москвы

Ремонт танков. Москва

даны многие машиностроительные и станкостроительные заводы, а также предприятия, выпускавшие электротехническое оборудование. На основании постановлений ГКО от 8 и 23 сентября 1941 года началось массовое производство более совершенных типов самолетов, в частности бронированных штурмовиков Ил-2, пикирующих бомбардировщиков Пе-2 и истребителей ЛаГГ-3. Так, если в первом полугодии 1941 года было выпущено 322 истребителя ЛаГГ-3, то во втором — уже 2141, истребителей Як-1 произведено соответственно 335 и 1019, штурмовиков Ил-2 — 246 и 1293. Выпуск бомбардировщиков в 1941 году составил 1867 машин, причем во втором полугодии он был в 3 раза больше, чем в первом. Во втором полугодии 1941 года Красная Армия получила от авиапромышленности около 8200 боевых самолетов всех типов245, причем произошло это в условиях, когда многие заводы находились в стадии эвакуации в восточные районы страны.

Государственный Комитет Обороны и лично И.В. Сталин уделяли большое внимание производству установок реактивной артиллерии М-8 и М-13 и боеприпасов к ним. Только в течение первых двух недель октября 1941 года ГКО было принято пять постановлений, в которых определялись конкретные задачи по формированию и вооружению новых частей, производству минометных установок и боеприпасов к ним, что позволило уже к началу 1942 года выпустить реактивных снарядов в пять раз больше, чем предусматривалось предвоенным планом246.

Осознавая большое значение для войск «малой артиллерии» -минометов, решением Совета Народных Комиссаров СССР в ноябре 1941 года был образован Народный комиссариат минометного вооружения, который сконцентрировал свое внимание на производстве минометов и боеприпасов к ним. К моменту создания наркомата производством минометов было занято 53 предприятия страны.

В своем постановлении от 30 ноября 1941 года «О плане произ-

водства минометов на декабрь 1941 г.» ГКО потребовал выпустить в декабре 1941 года следующее их количество: 50-мм минометов — 10 065 шт.; 82-мм минометов — 5085 шт.; 120-мм минометов -820 шт.'. Однако Государственный Комитет Обороны явно переоценил возможности этих предприятий, и план выпуска минометов в декабре 1941 года был выполнен всего на 48%.

Наряду с увеличением выпуска боевой техники и вооружения в финансово-экономической политике государства постоянно присутствовало стремление к снижению цен на военную продукцию. Так, стоимость некоторых видов вооружения и военной техники в 1942 году по сравнению с 1941 годом уменьшилась: самолета Ил-4 — на 41,5%, танка КВ — на 54, 6%, танка Т-34 — на 28,3%, 122-мм гаубицы — на 58,5%, автомата ППШ — на 20%1 247 248.

Большие усилия прилагались органами государственного управления для увеличения выпуска стрелкового оружия. В октябре 1941 года, в самый разгар боев под Москвой, было принято решение о развертывании выпуска автоматов ППШ на автомобильном заводе и заводе по изготовлению пишущих машин в Москве. Первый успешный опыт дал толчок для дальнейшего усиления работы в этом направлении. Постановлением ГКО № 946сс от 22 ноября 1941 года249 на предприятиях Москвы было развернуто массовое производство автоматов. Их выпуском к концу 1941 года занимались 106 предприятий.

Если в ноябре 1941 года было выпущено всего 400 автоматов, то с декабря 1941 по апрель 1942 года предприятия столицы дали фронту 155 тысяч автоматов250. Это позволило в значительной степени удовлет-

ворить потребности соединений и частей, сражавшихся у стен столицы, в автоматическом оружии. Для сравнения следует отметить, что четыре дивизии 33-й армии Западного фронта, по состоянию на 1 декабря 1941 года, имели на вооружение всего 322 автомата ППД и ППТТТ251.

Благодаря принятым мерам, во втором полугодии 1941 года было изготовлено 1567,1 тысяч винтовок и карабинов. Выпуск пистолетов-пулеметов, и пулеметов всех видов увеличился по сравнению с первым полугодием, более чем в 8 раз и достиг почти 196 тысяч252.

Однако этого количества стрелкового оружия по-прежнему явно было недостаточно не только для вооружения вновь создаваемых формирований, но и даже для восполнения потерь войск в стрелковом оружии, которые достигли к этому времени угрожающих масштабов. Так, убыль винтовок в войсках за июнь-декабрь 1941 года составила 5 547 500 шт. За это же время промышленностью, как уже отмечалось, было произведено всего 1 567 141 винтовок.

Таким образом, дефицит винтовок составил 3 980 359 единиц. Причем, как показывает анализ архивных документов, значительная часть стрелкового оружия была попросту утеряна и брошена личным составом, и лишь незначительная часть пришла в негодность в результате ее эксплуатации и по другим причинам боевой обстановки (табл. 12).

Потери оружия в войсках приобрели в этот период массовый характер, о чем свидетельствует ряд приказов, изданных командующими армиями в ходе битвы под Москвой. В приказе командующего 33-й армией генерал-лейтенанта М.Г. Ефремова говорится, что «... в 113 СД по отчетным данным за 15 дней убыль оружия составила около 4 тыс. единиц...»253.

Винтовок не хватало даже для маршевого пополнения, которое прибывало в дивизии, часто не имея оружия. В своем донесении командир 113-й стрелковой дивизии полковник К. И. Миронов сообщал:

«...29.10.41 г. прибыло 210 чел. с одним станковым, одним ручным пулеметом и 29 винтовками.

30.10.41 г. прибыло 85 чел. с 33 винтовками.

Прибывающее пополнение в дивизию без вооружения деморали-зующе действует на остальных бойцов...»254 2 2.

Таблица 12

Ведомость потери вооружения в войсках 5 армии

за период с 1.10 по 1.11.1941 г.255

На основании распоряжения Ставки ВГК от 28 октября 1941 года, во фронтах и армиях, оборонявших столицу, были изданы приказы о создании в стрелковых и артиллерийских полках специальных постоянных рабочих команд по сбору оружия и военно-технического имущества на поле боя256.

Командирами и политорганами была усилена работа среди личного состава по сохранности вверенного оружия и боевой техники. В ходе работы, проведенной в войсках командирами, военными со-

ветами и политорганами, к 1 декабря 1941 года удалось резко снизить процент потерь стрелкового оружия. Выделенными командами было собрано и отремонтировано значительное количество вооружения и в первую очередь стрелкового оружия.

Однако с началом контрнаступления эта проблема вновь встала перед войсками. Так в 1077-м стрелковом полку (командир полка майор

З.С. Шехтман) 8-й гвардейской стрелковой дивизии имени генерала Панфилова в период с 18 января по 1 апреля 1942 года было утеряно: винтовок — 966. карабинов — 41. винтовок СВТ — 28, автоматов ППД - 196, станковых пулеметов — 9. противотанковых ружей — 29257.

Такое положение с сохранностью оружия наблюдалось в ходе битвы под Москвой во многих частях, что, безусловно, затрудняло обеспечение Действующей армии стрелковым оружием. Ситуация с производством вооружения и боевой техникой и обеспечением ими войск, несмотря на все принимаемые меры, оставалась серьезной, так как многие оборонные предприятия наркоматов вооружения и боеприпасов, эвакуированные за Урал, только начинали выходить на запланированные мощности.

Вместе с тем следует отметить, что государственные органы управления порой ставили предприятиям нереальные планы по выпуску вооружения, боевой техники и боеприпасов. Так. Куйбышевскому заводу № 16 по выпуску самолетов в соответствии с постановлением ГКО № 872сс был определен срок прибытия на новое место 5 ноября 1941 года, а уже 10 ноября завод должен был выпустить 1-й самолет, а всего в ноябре 1941 года — 80 штук258.

Завод № 314 по производству стрелкового оружия, эвакуированный из Тулы в Ижевск должен был прибыть в указанный район 5 ноября 1941 года, 15 ноября — выпустить первую винтовку, а всего за ноябрь месяц выпустить 40 тысяч штук259.

Такое положение дел не могло не отразиться на плане выпуска военной продукции, порождая в то же время очковтирательство.

Изготовление гранат на одном из московских заводов

Конвейер сборки автоматов ППШ на автозаводе им. Сталина. 1941 г.

Руководители многих заводов оборонной промышленности были вынуждены идти на всякие хитрости, отправляя в районы эвакуации не только оборудование предприятий, но и некоторую часть почти готовой продукции, с таким расчетом, чтобы в установленные сроки можно было рапортовать о начале выпуска продукции. Причем такая ситуация была не только с выпуском стрелкового оружия, но и с танками, и с самолетами.

В феврале 1942 года комиссия Народного комиссариата государственного контроля СССР проверила снабжение Действующей армии боеприпасами и вооружением. По итогам работы этой комиссии заместитель Наркома обороны СССР Маршал Советского Союза С.М. Буденный 28 марта 1942 года издал приказ, в котором были вскрыты серьезные недостатки, характерные как для ГАУ Красной Армии, так и для фронтов, в том числе и Западного, которые были подвержены этой проверке. В приказе говорилось:

«В феврале месяце 1942 г. Народным комиссариатом государственного контроля СССР была произведена проверка снабжения действующей армии боеприпасами, стрелковым и минометным вооружением.

Проверка была произведена в Главном артиллерийском управлении Красной Армии, в артиллерийских управлениях трех фронтов, в восьми армиях и в одиннадцати фронтовых и армейских складах.

Установлено:

1. Контроль за отгрузкой, продвижением и прибытием транспортов со стороны Управления снабжения боеприпасами и Управления снабжения артиллерийским вооружением Главного артиллерийского управления Красной Армии и фронтов поставлен неудовлетворительно.

2. Учет боеприпасов в армиях, дивизиях и складах запутан и не отражает фактического наличия их.

Оперативные донесения дивизий и армий о расходе и наличии боеприпасов и вооружения представляются несвоевременно и нерегулярно.

3. Возврат из войск стреляных гильз организован плохо.

Основными из выявленных недопустимых фактов являются:

В Главном артиллерийском управлении Красной Армии:

4. Систематические опоздания отправок фронтам транспортов с боеприпасами и вооружением.

Из запланированных 5 фронтам в декабре —январе месяцах транспортов с боеприпасами 205 отправлены были с опозданием от 1 до 26 суток. Из них 30 транспортов были несвоевременно отправлены по вине работников Управления снабжения боеприпасами и подчиненных ему баз.

Имели место случаи запаздывания распоряжений об отправках на 4-5 суток (полковник Коротков, интендант Iранга Чемирев).

5. Путаница в распоряжениях об отправках транспортов и в переадресовках их. В результате этого имелись недопустимые случаи засылок боеприпасов и вооружения не в надлежащие адреса:

транспорт с боеприпасами № 65/1351 вместо одной армии был направлен в другую;

транспорт № 98/0314 с вооружением вместо ст. Крестцы был направлен в Вологду.

6. Контроль за продвижением и получением транспортов в Управлении снабжения боеприпасами ГА У поставлен плохо. В книгах учета отправок (начальник отделения полковник Мареев) — путаница; по многим транспортам нет отметок о их отправке и прибытии.

На 17 февраля в Управлении снабжения боеприпасами ГАУнет сведений о прибытии на 418 транспортов, запланированных фронтам еще в октябре — ноябре месяцах 1941 года.

7. В Управлении снабжения артиллерийским вооружением ГАУ имеют место случаи, когда в заявках на вагоны при отправках вооружения в одно место, с одной базы и в одни сроки планируется несколько транспортов с небольшим количеством вагонов каждый.

8. Планы обеспечения боеприпасами формируемых частей срываются, транспорты неоднократно переадресовываются и зачастую приходят на места формирования частей после их ухода оттуда.

Все эти факты свидетельствуют о недопустимой расхлябанности и безответственном отношении к порученному делу со стороны ряда работников указанных управлений ГА У Красной Армии.

На фронтах:

(Западном, Северо-Западном, Волховском и Ленинградском)

9. Контроль в артиллерийских управлениях фронтов за продвижением транспортов отсутствует.

На 29 января на железных дорогах Западного фронта скопилось 23 транспорта, из которых некоторые находились на дорогах по 2 недели и более.

Артиллерийские управления фронтов не сообщают армиям об отправленных им боеприпасах (Волховский фронт). Прибывающие на склады фронтов транспорты простаивают под разгрузкой по несколько дней. На ПААСе № 1439 59-й армии Волховского фронта вагон № 508897 простоял 3 суток, вагон № 765204 — 4 суток и т. д.

10. Учет боеприпасов на фронтовых и армейских складах, а также в армиях и дивизиях поставлен недопустимо плохо и не отражает их фактического наличия и расхода.

Выборочная поверка, произведенная на складах Западного фронта (заместитель начальника артиллерии фронта генерал-майор интендантской службы Волков), обнаружила на ФПА С № 2233 (начальник склада воентехник 1 ранга Шумилов) недостачу 416 штук 85-мм бронебойных выстрелов и 101 240 винтпатронов;

на ПА АС № 1395 50-й армии (начальник склада интендант 2 ранга Зайцев) излишек 618 670 винтпатронов с легкой пулей и недостачу 15 840 винтпатронов с тяжелой пулей и т. д.

Поверкой отчетности в управлении начальника артиллерии Ленинградского фронта выявлено, что по одним документам пулеметов Максима числится 1521 штука и винтовок 161 440, а по другим — в свободной ведомости 1958 пулеметов и 223 116 винтовок и т. д.

Немногим лучше обстоит дело с учетом и на остальных фронтах.

11. Хранение боеприпасов на складах и ДОПах организовано очень плохо (Северо-Западный фронт, Ленинградский фронт).

Особенно недопустимо хранятся боеприпасы на складах и ДОПах Волховского фронта (бывший заместитель начальника артиллерийского управления генерал-майор Черемисинов). На ПААСе№ 143952-й армии выгружено прямо в снег в 1,5-5 м от линии железной дороги 8884 штуки 76-мм, 1880 152-мм и 999 45-мм выстрелов, 39 240 ручных гранат, 13 286 мин и т. д.

Среди боеприпасов валяются 2 разбитых ящика с ручными гранатами и разбитый ящик с запалами для них.

Боеприпасы на ДОПах №№ 46, 225 и 259 52-й армии хранятся совместно с артиллерийской упряжью, смазками и другим имуществом и никем не охраняются.

12. На всех фронтах оперативные сводки о наличии и расходе вооружения поступают нерегулярно и несвоевременно. В штаб 33-й армии Западного фронта (начальник артиллерийского снабжения армии полковник Гоффеншефер) за период с 11 по 24 января с. г. поступило вместо 140 сводок всего лишь 38, т. е. 27%.

Сводки, представляемые в штаб фронта из этой и особенно из 50-й армии (начальник артиллерийского снабжения полковник Колпаков), составляются безответственно и не отражают действительного расхода и наличия вооружения и боеприпасов.

13. Вследствие бесконтрольности и плохого руководства со стороны командования дивизий и начальников артиллерийского снабжения армий и фронтов имеют место случаи прямого нарушения приказов НКО № 259 1941 г. и № 015 1942 г., когда потери артиллерийского имущества списываются не по инспекторским свидетельствам, а по актам и оперативным донесениям.

Так, в 93 сд Западного фронта (начальник артиллерийского снабжения дивизии капитан Петров) списано без инспекторского свидетельства 790 винтовок, 30 ручных и 8 станковых пулеметов, 71 С ВТ, 20 ППШ и т. д.

14. Приказы НКО о сборе и отправке гильз из войсковых частей и армейских складов грубо нарушаются на всех фронтах.

В 52-й армии сдано войсками в январе месяце всего лишь 48,5°/о стреляных гильз. На 8 февраля ПАА Сом № 1439 (52-й армии) не отправлено 22 000 гильз и 8000 ящиков укупорки, ПААСом 59-й армии 30 000 гильз и т. д.

В январе месяце 188 сд (Северо-Западного фронта) сдано ПААСу № 1391 46 238 гильз, а начальник ПААСа удосужился отправить на фронтовой склад всего лишь 9534 штуки, т. е. 20%).

15. На складах фронтов и армий хранится большое количество некомплектных и ненужных войскам выстрелов.

На складе 52-й армии (Волховский фронт) лежат 1800 выстрелов к 152-мм гаубицам обр. 09/30 г., тогда как этих гаубиц в армии нет.

То же самое имеет место в отношении 85-мм зенитных выстрелов. На ПААСе № 1395 (50-я армия Западного фронта) имеется 980 штук 82-мм мин без дополнительных и 308 без основных зарядов и т. д.

16. Имели место случаи хищения вооружения и боеприпасов в частях Ленинградского фронта. Так, в январе месяце в 219 сд с командного пункта похищены 2 станковых и 2 ручных пулемета и с батареи ПТО одна противотанковая пушка (командир батареи старший лейтенант Хорошилов).

Расследование фактов пропажи не произведено и виновные не обнаружены.

Все приведенные выше недопустимые и зачастую преступные факты свидетельствуют об инертности, отсутствии контроля и слабой требовательности как со стороны начальников артиллерии фронтов и армий, так и со стороны их заместителей по артиллерийскому снабжению.

Несмотря на ряд приказов и директив НКО, необходимые меры воздействия по отношению к работникам, виновным в плохом снабжении и недопустимом хранении и учете артиллерийского вооружения, со стороны общевойсковых начальников и начальников артиллерийского снабжения не принимаются.

Предлагаю начальникам артиллерии фронтов:

Ленинградского — генерал-лейтенанту артиллерии Бесчастному, Западного — генерал-лейтенанту артиллерии Камера, Волховского — генерал-майору артиллерии Тарановичу и Северо-Западного — генерал-майору артиллерии Устинову — принять решительные меры и в месячный срок устранить отмеченные в настоящем приказе недопустимые нарушения и разгильдяйство в учете, снабжении и хранении артиллерийского имущества.

За плохой учет транспортов начальнику транспортного отделения Управления снабжения боеприпасами Главного артиллерийского управления полковнику Марееву объявляют выговор.

За несвоевременную отправку транспортов объявляю выговор полковнику Короткову и интенданту 1 ранга Чемиреву.

За отдачу путаного распоряжения военной базе № 22 воентехника 1 ранга пгов. Соловьева арестовываю на 5 суток.

Предупреждаю начальника Управления снабжения боеприпасами ГАУ бригинженера Цыбина о недостаточной требовательности и слабом контроле за отправкой в войска транспортов с боеприпасами и за продвижением их.

За неверную переадресовку транспортов с вооружением, допущенную работниками Управления снабжения артиллерийским вооружением, ограничиться наложенными на виновных приказом НКО № 0111 и Управления снабжения артиллерийским вооружением ГА У № 31 взысканиями.

От начальника Управления снабжения артиллерийским вооружением ГА У генерал-майора Соколова требую повысить контроль за прибытием транспортов с вооружением как на фронты, так и в места новых формирований.

Приказываю:

1. Начальникам Управления снабжения боеприпасами и Управления снабжения артиллерийским вооружением Главного артиллерийского управления:

а) пересмотреть и уточнить положения по учету и контролю транспортов с вооружением и боеприпасами;

б) обратить особое внимание на снабжение боеприпасами новых формирований и установить особый контроль за продвижением транспортов в их адреса.

2. Военным советам фронтов:

а) установить контроль за постановкой учета боеприпасов и вооружения в артиллерийских управлениях фронтов, в армиях и дивизиях;

б) упорядочить хранение имущества на артиллерийских складах фронта, армий и ДОПах и организовать охрану его;

в) проверить выполнение приказа НКО об изъятии стреляных гильз и отправить накопившиеся на складах и в войсках гильзы на базы Главного артиллерийского управления Красной Армии;

г) наложить строгие взыскания на лиц, указанных в настоящем приказе и материалах обследования Наркомата государственного контроля;

д) расследовать факты о хищении и недостатке вооружения и боеприпасов на складах и в войсках и виновных привлечь к судебной ответственности.

3. Начальнику Главного артиллерийского управления Красной Армии проверить выполнение настоящего приказа и результаты поверки доложить мне 25 апреля с. г.»\

Государственный Комитет Обороны не только ставил задачи по производству той или иной военной продукции, но и через своих уполномоченных представителей контролировал ход их выполнения, строго спрашивая с тех, кто без уважительных на то причин не выполнял план или не обеспечивал качество военной продукции. Причем к виновным принимались самые строгие меры.

11 ноября 1941 года на основании постановления ГКО № 934сс за срыв производства минометов был привлечен к уголовной ответственности директор завода «Двигатель революции» В.П. Суслов. Этим же постановлением Народному комиссару тяжелого машиностроения Н.С. Казакову был объявлен выговор «за плохое руководство заводом»1 260 261.

4 февраля 1942 года на заседании ГКО был рассмотрен вопрос о низком качестве выпускаемых автоматов ППШ и наказании виновных. В результате этой работы появилось постановление ГКО № 1243 «О наказании должностных лиц за нарушение технических условий производства ППШ»262.

Понимая, что необходимо усилить контроль за качеством выпускаемого вооружения и боеприпасов ГКО назначил руководителем по контролю за их выпуском Л.П. Берию, а 16 февраля 1942 года А.С. Александров. В.А. Махнев и А.Н. Борисов были назначены его заместителями263.

Вместе с тем Государственный Комитет Обороны не забывал поощрять лучших руководителей и специалистов. Многие передовики производства в период битвы под Москвой были награждены орденами и медалями за доблестный труд. Постановлением ГКО от 16 февраля 1942 года ряд работников конструкторского бюро ОКБ-15 были награждены денежными премиями за добросовестную работу264.

6 марта 1942 года вышло постановление ГКО № 1400сс «О премировании инженерно-технических работников и рабочих завода № 30, за каждый самолет Ил-2, выпущенный сверх плана». Ввиду большой значимости для войск самолетов этой марки Государственный Комитет Обороны принял решение премировать рабочих и инженерно-технический состав завода за каждый самолет, выпущенный сверх плана.

Постановлением Совета Народных Комиссаров № 7703-п от 1 мая 1942 года за выполнение производственного плана в апреле было выделено 2 млн. рублей для премирования рабочих и инженерно-технических работников Народного комиссариата вооружения265.

Эти факты как нельзя лучше свидетельствуют о стиле работы государственных органов управления СССР, которые не только были заняты решением проблемы обеспечения Действующей армии всем необходимым, но и изыскивали возможности для поощрения людей, занятых производством техники, оружия и боеприпасов. Труженики тыла, в свою очередь, видели, что их вклад в защиту Родины оценивается самым достойным образом.

Существующее мнение о том, что значительную часть потребностей в вооружении, боевой и другой технике, а также в стрелковом оружии в период Московской битвы Красная Армия покрывала за счет поставок по ленд-лизу, не соответствует действительности. С момента заключения договора о ленд-лизе и до конца 1941 года, то есть в самый тяжелый период Московской битвы, США и Англия

передали Советскому Союзу 750 самолетов, 501 танк и 8 зенитных орудий. (Что составило: по самолетам — 7,4%, по танкам — 8,4%, и по зенитным средствам — 0,1%, от общего количества техники поступившей на вооружение частей и соединений Красной Армии на 1 декабря 1941 года.) Поэтому говорить о существенном вкладе союзников в обеспечение войск Красной Армии вооружением в этот период не приходится: битва под Москвой была выиграна советскими бойцами и командирами при помощи отечественного вооружения и боевой техники.

Серьезное положение сложилось к началу Московской битвы с обеспечением соединений и частей Действующей армии горюче-смазочными материалами. По среднесуточным нормам расхода войска Западного, Брянского и Резервного фронтов были в целом обеспечены горючим в достаточной степени, за исключением автомобильного бензина. Обеспеченность войск горючим на 30 сентября 1941 года была следующей:

— высокооктановые бензины — 4417 т (16 заправок);

— бензины Б-70, КБ-70 — 2642 т (7,3 заправки);

— автомобильный бензин — 5924 т (2,2 заправки);

— дизельное топливо — 2763 т (7,8 заправки)266.

Однако вследствие больших трудностей с подвозом в пределах фронтов и армий, горючее доставлялось в значительно меньшем количестве, чем требовалось, и не всегда в установленные сроки. Главной причиной сложившегося положения с горюче-смазочными материалами в войсках было отсутствие транспорта для его подвоза и тары на складах, о чем неоднократно докладывалось в донесениях командиров всех степеней.

Такое положение дел с обеспечением войск горючим сложилось не только вследствие потери значительного количества технических средств доставки горюче-смазочных материалов в первые месяцы войны, но и вследствие просчетов, допущенных государственными и военными органами управления СССР в предвоенный период в обеспечении соединений и частей техническим средствами службы снабжения горючим.

Так, по состоянию на 22 июня 1941 года обеспеченность войск Красной Армии некоторыми видами технических средств составляла:

— автоцистернами и бензозаправщиками — 17,7%;

— водомаслозаправщиками — 25,4%;

— резервуарами РГ-50 — 20,2%;

— резервуарами РГ-15 — 26,0%:

— насосами ручными — 32,0%'.

В первые месяцы войны, в обстановке вынужденного отхода, количество технических средств заправки горючего значительно уменьшилось, существенно ухудшив и без того сложные условия обеспечения войск горючим. В связи с тяжелым положением, сложившимся с обеспечением войск горючим, государственные и военные органы управления СССР приняли ряд неотложных мер по исправлению сложившейся ситуации.

В конце августа 1941 года на заседании Государственного Комитета Обороны был обсужден вопрос о состоянии дел в соединениях Действующей армии с наличием технических средств заправки и тары под горючее, результатом чего стал выход Постановления «Об обеспечении Наркомата обороны бензотарой, средствами заправки и перекачки горючего», в котором определялись первоочередные меры по выходу из создавшегося положения1 267 268.

Однако последовавшее вскоре поражение войск Западного, Резервного и Брянского фронтов под Вязьмой и Брянском еще более ухудшило положение с наличием средств заправки в частях Действующей армии.

В связи с тем, что прежний порядок планирования и обеспечения войск горючим и маслами, основанный на квартальных заявках в Госплан СССР и распределении выделяемых фондов между фронтами, не соответствовал задачам, выполняемым войсками, в октябре 1941 года решением Ставки Верховного Главнокомандования был изменен, обеспечение горючим стало производиться по пятидневным, а с ноября 1941 года по декадным планам. В этот же период была перестроена система подвоза горючего фронтам. Для повышения оперативности на основе крупных баз Главнефтеснаба были созданы распределительные базы центра, а штаб начальника Тыла Красной Армии направил 200 офицеров в качестве сопровождающих транспортов с ГСМ269.

Постепенный рост боевого парка войск Западного фронта в ходе Московской битвы требовал все большего обеспечения горючим. Несмотря на это, имевшееся в войсках и на складах фронта горючее в целом обеспечивало потребности войск, тем более что расход топлива по основным его наименованиям был невелик. Так, за период ведения оборонительной операции с 30 сентября по 5 декабря 1941 года расход основных наименований горючего составил:

— высокооктановые бензины — 7231 т (24 заправки);

— бензины Б-70, КБ-70 — 7361 т (17 заправок);

— автомобильный бензин — 45967 т (14 заправок);

— дизельное топливо — 5426 т (9 заправок)270.

Государственные и военные органы управления СССР стремились не только создать запас горючего, но и по возможности немедленно подать его в войска.

Ежедневный расход горючего в войсках Западного фронта в период Московской стратегической оборонительной операции, по расчетам автора, составил:

— по высокооктановым бензинам — 0,35 заправки;

— по бензинам Б-70. КБ-70 — 0,25 заправки;

Таблица 13

Движение и расход горючего в период оборонительной операции271

— по автомобильному бензину — 0,21 заправки;

— по дизельному топливу — 0.13 заправки.

Низкий расход автомобильного бензина в войсках свидетельствует о том, что автомобильная техника в этот период эксплуатировалась без особого напряжения.

Определенные трудности возникли при планировании обеспечения войск горючим на период контрнаступательной операции. Не следует забывать о том. что это была первая стратегическая наступательная операция войск Красной Армии в Великой Отечественной войне, и органам государственной и военной власти СССР в решении задач тылового обеспечения войск многое приходилось делать впервые.

В целях создания необходимых резервов горючего для обеспечения контрнаступления советских войск под Москвой, государственными органами управления СССР и Ставкой ВГК еще в середине ноября 1941 года было принято решение о сосредоточении в районе столицы десятидневного запаса горючего в размере 58 тыс. тонн за счет поступления горючего со складов государственных резервов, местных нефтебаз Главнефтесбыта и складов НКО, расположенных на территории Западного фронта, а также с нефтеперерабатывающих заводов Башкирии, Орска и волжских нефтебаз1 1 272.

К началу контрнаступления удалось создать 35-40-суточный за-

пас топлива для гусеничной и колесной техники и 10-12-суточный запас—для работы авиации. Обеспеченность войск Западного, Брянского и Калининского фронтов горючим на 5 декабря 1941 года была следующей:

— высокооктановые бензины — 1120 т (5,7 заправки);

— бензины Б-70, КБ-70 — 1178 т (2,9 заправки);

— автомобильный бензин — 4055 т (1,2 заправки);

— дизельное топливо — 1063 т (1,8 заправки)273.

По данным начальника Генерального штаба Красной Армии маршала Б.М. Шапошникова, обеспечение войск Западного фронта горючим в начале контрнаступления было в целом удовлетворительным. Однако уже начиная со второй половины декабря 1941 года из-за трудностей с подвозом и резкого возрастания расхода горючего его запасы, особенно бензина, резко сократились274.

Снабжение горючим по-прежнему в значительной степени было затруднено из-за недостатка железнодорожных цистерн, хранилищ для слива в полевых армейских складах, автоцистерн и мелкой тары для подвоза, войскам горючего, особенно масла, по шоссе и грунтовым дорогам. И это несмотря на то, что с 6 по 15 декабря 1941 года количество автоцистерн в Западном фронте выросло на 327 единиц. Однако укомплектованность подразделений подвоза ГСМ автоцистернами составляла всего 25-30%. Это обстоятельство требовало четкого планирования подвоза и экономного использования имеющихся средств.

Положение также осложнялось крайне неравномерным распределением горючего по армиям. Так, 5-я армия имела в армейских складах 1,6 заправки и в частях 2 заправки автобензина. В то же время в соседней 16-й армии, выполнявшей в январе 1942 года важные оперативные задачи, в армейских складах было 0,4 заправки и в войсках около одной заправки. Почти половина всех запасов дизельного топлива находилась в 20-й армии, в то же время в 16-й армии было

всего 0,5 заправки. Малейшие проблемы в подвозе могли поставить армию в критическое положение.

Продолжавшийся рост боевого парка, продолжительность операций и активность боевых действий предопределили повышенный расход горючесмазочных материалов в период контрнаступления советских войск под Москвой. Так, только с 6 по 15 декабря 1941 года количество колесной техники в Западном фронте выросло с 29 500 до 31 284. Во второй половине января 1942 года парк автомобилей увеличился еще на 25%'.

Медленные темпы восстановления железных дорог приводили к отрыву войск от своих баз, к удлинению путей подвоза по грунту. В результате объем перевозок и расход автомобильного бензина к середине января 1942 года резко возросли. В период наиболее активных наступательных действий войск Красной Армии с 5 декабря 1941 года по 8 января 1942 года среднесуточный расход основных видов ГСМ составил:

— высокооктановые бензины — 171,6 т (0,56 заправки);

— бензины Б-70, КБ-70 — 156 т (0,29 заправки);

— автомобильный бензин — 1271,9 т (0,31 заправки);

— дизельное топливо — 83,3 т (0,11 заправки).

Обеспеченность войск горючим в период проведения контрнаступления войск Красной Армии под Москвой выглядела следующим образом:

Таким образом, расход горючего в ходе контрнаступления по сравнению с оборонительным периодом вырос на 30-50% и превысил нормы, которые были спланированы на операцию. Это привело к тому, что на 9 января 1942 года в войсках Западного фронта оставалось всего 1,4 заправки автомобильного бензина, вследствие чего стали возникать большие проблемы с подвозом материальных средств1 275 276.

Таблица 14

Обеспеченность горючим войск Западного, Калининского

и правого крыла Юго-Западного фронтов в контрнаступлении277

Сложившаяся обстановка потребовала от тыловых органов более детального планирования расхода горючего. Помимо месячного плана, для его корректировки в соответствии с новой обстановкой и сложившимися условиями начали составляться декадные, а в некоторых армиях полумесячные планы. Там, где не было изобретательности в этом вопросе, происходили сбои в обеспечении войск горючим. Так для 5-й армии (начальник тыла армии — полковник В.Ф. Степин) на вторую половину (как и на первую) января 1942 года фронтом было запланировано выделить 266 тонн дизельного топлива. Между тем заправка армии по этому виду топлива снизилась с 53 тонн на 1 января 1942 года до 34 тонн на 10 января, и до 20,5 тонн на 20 января 1942 года. В результате фактическая потребность армии в

дизельном топливе на вторую половину января не превышала 125-150 тонн, а ей было выделено 226 тонн278.

Подобные просчеты тыловых органов приводили к тому, что в войсковом и армейском тылу в избытке накапливались горючесмазочные материалы, которые не были нужны. Так в начале январе 1942 года более половины всех запасов фронта крекинг-бензина (КБ-70) оказалось в 43, 20 и 33-й армиях. В это же время на складах 43-й армии находилось 46 заправок масла1 279.

Помимо опасности хранения такого количества горючего в непосредственной близости к району боевых действий, отправка горючего в армии и соединения вызывала большие простои железнодорожных цистерн, автоцистерн, которых и так катастрофически не хватало, что приводило к неэкономичному расходованию горючего и его растрате.

Это стало следствием появления соответствующих приказов Наркома обороны СССР и начальников тыла фронтов, в которых отмечались многочисленные факты преступного отношения к сохранности горючего в ряде частей и соединений. Обеспеченность фронтов горючим в период Московской битвы показана в таблице 15.

Анализ деятельности государственных и военных органов управления СССР в этот период позволяет сделать вывод, что они постоянно отслеживали и знали обстановку, складывавшуюся в области обеспечения войск горючим, о чем свидетельствует принятие Государственным Комитетом Обороны 11 января 1942 года постановления № 1134сс, которым предусматривалось изменить систему снабжения соединений и частей Действующей армии горючими и смазочными материалами и установить переходящие запасы из расчета на 15 суток.

16 января 1942 года на заседании Государственного Комитета Обороны вновь был вновь рассмотрен вопрос обеспечения войск горючим и принято постановление № 1157сс, определявшее ряд до полнительных мер по улучшению снабжения Действующей армии горючим. В частности, в связи с необходимостью накопления горючего непосредственно во фронтах, было принято решение ликвидировать распределительные базы центра и организовать фронтовые базы горючего.

Таблица 15

Обеспеченность горючим войск Западного, Калининского, Брянского, Юго-Западного (правого крыла) и Северо-Западного (левого крыла) фронтов в битве под Москвой

Таким образом, несмотря на ряд существенных недостатков в обеспечении войск Действующей армии горючесмазочными материалами, битва под Москвой обогатила службу горючего ценным опытом, который помог установить более целесообразные организационные формы и способы обеспечения войск при подготовке и проведении последующих операций Красной Армии.

Одной из сложнейших задач, которые пришлось решать войскам в ходе битвы под Москвой, была задача обеспечения войск продовольствием. Неудачи в первые месяцы Великой Отечественной войны и отход Красной Армии в глубь страны поставили продоволь ственное снабжение войск в очень тяжелые условия. Ресурсы продовольствия и фуража, которыми располагал к началу Московской битвы Западный фронт, в целом удовлетворяли потребности в текущем довольствии войск. Однако в связи с тяжелым поражением в районе Вязьмы и последовавшим за этим вынужденным отходом войск большие запасы продовольствия были уничтожены, а часть попала в руки противника.

В связи с создавшимся положением руководство страны вынуждено было на период ведения оборонительных боев ограничить запасы продовольствия и фуража: на полевых складах армейских баз — до трех-пяти сутодач, на станциях снабжения и в отделениях складов — до 2 и на фронтовых продовольственных складах — до двух-трех сутодач. Запасы продовольствия и фуража в войсках оставались в пределах двух-трех сутодач280. Проблемы с организацией подвоза продовольствия, из-за слабой укомплектованности войск автомобильной техникой и тяжелых погодных условий, сводили порой на нет всю работу по обеспечению войск продовольствием. Однако даже там, где удавалось обеспечить войска основными наименованиями продуктов, соединения и части сталкивались с проблемой отсутствия технических средств приготовления пищи.

Обеспеченность войск Западного фронта обозно-хозяйственным имуществом по продовольственной службе в ноябре 1941 года не превышала: кухни разные — 45%, термосы 12— литровые — 51%. На 1 ноября 1941 года 61,9% личного состава соединений и частей Западного фронта не были обеспечены котелками, 87,5% бойцов не имели фляг1 281.

По данным штаба тыла Западного фронта, в подчиненных армиях не хватало 677 полевых кухонь и почти 100 тыс. котелков. В сложившейся обстановке Ставка ВГК вынуждена была в этот период пойти на беспрецедентную меру — утвердить решение о выдаче одного котелка на двух красноармейцев.

Стрелковые дивизии, вместо положенных им 50-60 полевых кухонь, имели всего по 12-16, то есть обеспеченность ими составляла 20-27%’. И такое положение с обозно-хозяйственным имуществом по продовольственной службе было во всех соединениях и армиях.

Отсутствие необходимого ассортимента продовольствия и возможностей по приготовлению пищи приводило к тому, что бойцы и командиры, особенно находившиеся на переднем крае, очень часто питались сухим пайком, не употребляя даже горячего чая. Причем под сухим пайком понималось не то, что мы знаем по армейской жизни: набор консервов, которые только надо разогреть и они готовы к применению, а часть наименований продуктов, выдававшаяся россыпью. А дальше личный состав должен был думать, как из них приготовить себе пищу. От длительного отсутствия горячей пищи в войсках, особенно в частях и подразделениях, находившихся на передовой, резко участились случаи желудочно-кишечных заболеваний1 282 283.

Положение со снабжением войск техническими средствами продовольственной службы осложнялось еще тем, что в распоряжении Управления продовольственного снабжения Красной Армии в это время почти не было запасов техники. В связи с этим Совет Народных Комиссаров СССР был вынужден рассмотреть этот вопрос на своем заседании, где было принято решение об изготовлении упрощенных походных кухонь, пищевых котлов и запасных частей к полевым хлебозаводам, на предприятиях страны.

6 декабря 1941 года вопрос обеспечения Действующей армии техническими средствами приготовления пищи был рассмотрен и на заседании Государственного Комитета Обороны, после чего было принято постановление № 999сс «О производстве походных кухонь в декабре 1941 г. и в январе 1942 г.»284.

Чтобы выправить положение, сложившееся с состоянием технических средств тыла в Действующей армии, Управлением продовольственного снабжения Красной Армии предприняло следующие меры:

Доставка пищи на передовую. Западный фронт, 1942 г.

Раздача обеда

— трехкотельные кухни стали выдаваться из расчета на 300 человек вместо 180, что позволило сократить на 30-40% количество походных кухонь в стрелковых и танковых дивизиях;

— было организовано массовое переоборудование под кухни походных наливных кипятильников, которых во внутренних военных округах имелось около 18 тысяч;

— войскам были переданы все походные кухни и значительная часть 12-литровых термосов из военных академий, училищ, тыловых и других частей и учреждений внутренних военных округов;

— была предпринята срочная переброска полевых кухонь с Дальнего Востока.

Значительная часть этих технических средств была направлена в войска Западного фронта, однако это позволило только несколько снять напряженность в решении этой задачи: до полного ее решения было еще далеко.

Неудовлетворительное положение дел с организацией питания бойцов и командиров Западного фронта стало причиной того, что в конце ноября 1941 года в с. Перхушково, где располагался штаб фронта, было созвано совещание начальников тыла армий и начальников тыловых служб Западного фронта. Совещание проводил член Военного совета Западного фронта Н.А. Булганин, который в своем выступлении подчеркнул, что И.В. Сталин лично интересуется тем, что делается для улучшения продовольственного снабжения воинов на переднем крае285.

По окончании совещания состоялся Военный совет Западного фронта, на который были приглашены все начальники тыла армий. Военный совет принял решение о наведении порядка в принятии пищи, особенно на переднем крае, и изготовлении из подручных средств недостающего хозяйственного имущества по продовольственной службе.

Выполняя решения Военного совета, работники тыла Западного фронта проявили незаурядную изобретательность. Вместо недоста-

ющих кухонь стали использовать очажные кухни, кипятильники и термоса из местных материалов, что позволило несколько улучшить положение дел с организацией приема пищи, о чем свидетельствует доклад комиссии Генерального штаба о результатах работы в частях 32-й стрелковой дивизии (командир дивизии полковник В.И. Полосухин) 5-й армии, в котором говорилось, что «...питание пищи организовано хорошо, даже при недостатке кухонь...»286.

Только за ноябрь-декабрь 1941 года силами походной обозноремонтной мастерской 43-й армии было изготовлено 449 очажных кухонь287. С помощью местных общественных и производственных организаций Коломны и Серпухова для 49-й армии буквально в недельный срок было изготовлено несколько сот жестяных бидонов емкостью 10-20 литров. Принятыми мерами удалось несколько облегчить положение с состоянием технических средств приготовления пищи в частях и соединениях, однако до полного решения этого вопроса было далеко (табл. 16).

Таблица 16

Обеспеченность войск Западного фронта обозно-хозяйственным имуществом по состоянию на 1 января 1942 г.288

Несмотря на работу, проделанную тыловыми органами Западного фронта по обеспечению соединений и частей продовольствием, в войсках на протяжении всего периода оборонительных боевых действий имелось немало случаев неудовлетворительной организации питания, особенно на передовой, о чем свидетельствует донесение начальника политотдела 43-й армии Западного фронта бригадного комиссара Г.Г. Ковалькова: «.. .Несмотря на то что продуктов питания вполне достаточно, доставка их на передовую поставлена из рук вон плохо. В результате чего бойцы не получают горячей пищи, а иногда и вовсе остаются голодными. Такие факты имеют место во многих частях...»289.

Много недостатков было в организации питания в частях и соединениях 5-й армии, где бойцы и командиры 50-й стрелковой дивизии (командир дивизии полковник С.И. Иовлев) по нескольку дней не получали горячей пищи, довольствуясь только сухим пайком. Серьезные недостатки в организации питания личного состава имели место в некоторых частях 33-й армии. В одном из донесений отмечалось, что в «407 и 444 СП со стороны красноармейцев имеются жалобы на плохое питание. При проверке оказалось: жидкий суп и мало по количеству. Хозяйственный аппарат частей нужд красноармейцев не знает и мало в них бывает»1 290.

Особенно часто высказывались нарекания на отсутствие растительного масла, сахара, крупы, махорки. Отсутствие или недостаточное количество этих и других наименований продовольствия были обусловлены рядом объективных и субъективных причин: недостаточным наличием транспортных средств; непродуманной организацией снабжения войск продовольствием; а также слабой инициативой отдельных должностных лиц. Так, например, на центральных складах растительного масла было предостаточно, но не хватало тары для его хранения и слива в полевых условиях, а также для его транспортировки. По этой причине прибывшие в адрес фронтовых складов железнодорожные цистерны с растительным маслом простаива

ли под выгрузкой по нескольку дней, а затем возвращались неразгруженными обратно. Планы завоза продовольствия часто срывались из-за перегрузки железнодорожного транспорта эвакуационными и оперативными перевозками.

Вместе с тем в некоторых частях и соединениях, пользуясь отсутствием должного учета и контроля, имели место случаи перерасхода продуктов. Так, в 17-й сд (дивизионный интендант — интендант 1 ранга Прокофьев) Западного фронта только за пять дней ноября 1941 года было незаконно получено и израсходовано 3256 пайков. Продовольствие, особенно сало и мясо, расходовалось сверх нормы, так мясо выдавалось по 500 г на человека в день291.

Заготовки продовольствия на местах были организованы в соответствии с постановлением СНК СССР от 1 июля 1941 года и директивой начальника тыла Западного фронта № 980 от 19 ноября 1941 года. Однако работа в этом направлении в силу различных причин проводилась недостаточно эффективно. В директиве начальника тыла Западного фронта отмечалось:

«...Местные ресурсы полностью не учтены. Помол зерна на местных мельницах не организован, пищевая промышленность в тыловых районах армий совершенно не используется.

Все это приводит к совершенно нетерпимым встречным перевозкам, созданию пробок, дезорганизации транспорта и нерациональному использованию ресурсов страны»1 292.

Обеспечение частей и соединений хлебом в ходе оборонительной операции в целом было удовлетворительным, несмотря на ряд случаев несвоевременного его доставки частям. Однако виной этому была не плохая работа хлебозаводов, а нераспорядительность некоторых должностных лиц тыла. Полевые хлебозаводы и хлебопекарни, начиная с 5—7 ноября 1941 года, в основном работали бесперебойно, постоянно поддерживая неснижаемый запас хлеба в пределах 1-1,4 сутодач. Запас хлеба в войсках не опускался ниже 0,8 —1,7 суто-дач, несмотря на то что полевые хлебопекарни и хлебозаводы по- прежнему испытывали большую недостачу в оборудовании для производства хлеба'. Вместе с тем во многих донесениях отмечалось, что качество хлеба было плохое. Обеспеченность хлебозаводов армий Западного фронта печами для приготовления хлеба (ПАХ) по-прежнему была очень низкой и составляла менее 22%. Приходилось использовать различные способы приготовления хлеба нетрадиционными методами. Широкое распространение получила выпечка хлеба в напольных печах в армейском тылу, а также в печах гражданских хлебопекарен. Очень большую помощь в этом отношении оказывали войскам органы советской власти на местах и местное население.

К началу контрнаступления на складах Западного фронта имелось: муки хлебной — 5 сутодач; сухарей — 1,9; крупы разной — 15; мяса — 7,3; растительного масла — 6,4; сахара — 3,7; соли — 9,5; махорки — 0,6 сутодач1 293 294. Однако уже к 1 января 1942 года обеспечение войск продовольствием резко ухудшилось. Сказался отрыв войск от складов, а также трудности с подвозом из-за погодных условий. Маршал В.Д. Соколовский отмечал, что «...на начало января 1942 на армейских складах имелось всего 1-1,5 сд продовольствия и фуража, при этом некоторых видов довольствия не было совершенно»295.

Тяжелое положение сложилось в этот период времени с обеспечением войск мясом, концентратами и махоркой. Особенно большое недовольство в войсках было по поводу постоянного отсутствия махорки. Даже нехватка некоторых видов продуктов не сказывалась на морально-психологическом состоянии войск так отрицательно, как отсутствие табака. Перебои в снабжении им, как показывает анализ донесений по тылу армий, участвовавших в Московской битве, были практически постоянно. Так, по состоянию на конец декабря 1941 года на складах 33-й и 49-й армий махорки не было вообще, а в 16-й армии имелось всего 100 кг.

По воспоминаниям заместителя командующего 49-й армии по тылу генерала Н.А. Антипенко, дело дошло до того, что бойцы придумали способ самодельного изготовления табака из листьев. Страдал от недостатка табака даже командный состав самого высокого ранга. Так, член Военного совета Западного фронта дивизионный комиссар Д.А. Лестев в письме генерал-лейтенанту А.И. Еременко, находившемуся на излечении в госпитале, в ноябре 1941 года писал: «...К тебе просьба — пришли из своего неприкосновенного запаса папирос. Получилась с этим продуктом заминка»296.

Снабжение войск Западного фронта продовольствием в январе 1942 года было организовано неудовлетворительно. Так, например, 5-я армия (начальник тыла армии полковник В.Ф. Степин) по своей заявке в течение 25—31 декабря 1941 года получила: крупы разной 54 тонны или 30% от потребностей, мяса 0, комбижира 0, сухарей 0, масла сливочного 3 тонны (38%), махорки 3.6 тонны (12%), а мяса, комбижира, сухарей вообще не получила1 297.

Военный совет 5-й армии (командующий армией генерал-лейтенант Л.А. Говоров, член Военного совета генерал-майор А.А. Филатов) в своем донесении сообщал, что «...войска живут буквально одним днем, имея всего 1-2 сутодачи. Учитывая отдаленность большинства войск от армейской базы такое положение надо считать угрожающим»298.

Войска Западного фронта, в период активной фазы наступления с 7 декабря 1941-го по 1 марта 1942 года, израсходовали около 49 155 тонны продовольствия десяти основных наименований продуктов, при среднесуточном потреблении в 585,2 тонны299. При детальном анализе этих данных обнаруживается, что обеспечение продовольствием соединений и частей фронта в этот период было явно недостаточным.

Так, по данным научно-справочного издания «Великая Отечественная война: Действующая армия», войска Западного фронта, на 1-6 декабря 1941 года насчитывал 801 358 бойцов и командиров (по другим источникам300 558 800 человек или 748 700 человек). Вес одного красноармейского пайка, в соответствии с приказом Народного комиссара обороны СССР № 312 от 22 сентября 1941 года, составлял в среднем 2070 г (по нормам № 1-3), а по десяти основным наименованиям продуктов — 1230 г1 301. Следовательно, фронт (при неизменном количестве бойцов) должен был ежедневно расходовать в среднем 687,3 — 985,7 тонн продовольствия, а всего с 7 декабря 1941-го по 1 марта 1942 года — 57 735,2 — 82 796,3 тонны продуктов основных наименований (в зависимости от численности войск Западного фронта на тот период времени).

Таким образом, обеспеченность Западного фронта, по расчетам автора, составляет, в зависимости от данных численного состава войск, всего 59,4 — 85,1% от необходимой потребности. Это свидетельствует о явно недостаточном обеспечении войск продовольствием, даже с учетом того факта, что частью продуктов поступала из местных ресурсов, а численность войск не всегда соответствовала первоначальным данным.

Неудовлетворительному состоянию дел с обеспечением войск продовольствием было посвящено специальное заседание Государственного Комитета Обороны, состоявшееся 24 января 1942 года. ГКО принял решение о реорганизации имевшихся продовольственных отделов фронтов и армий в управления продовольственного снабжения, подчинив их во фронтах и армиях начальникам тыла, а по службе продовольственного снабжения — Главному управлению продовольственного снабжения Красной Армии. Начальниками продовольственного снабжения фронтов были назначены: Калининского — генерал-майор интендантской службы С.С. Петров; Западного — генерал-майор интендантской службы П.И. Запахров; Брянско го — генерал-лейтенант интендантской службы Н.К. Жижин; Юго-Западного — генерал-майор интендантской службы В.М. Нартов. Начальнику Главного управления продовольственного снабжения Красной Армии была поставлена задача в пятидневный срок укомплектовать продовольственные управления работниками, могущими обеспечить снабжение Красной Армии*.

Анализ архивных документов свидетельствует о том, что в период наступательной операции соединения и части по-прежнему часто жаловались на отсутствие сахара, махорки и водки, перебои с которыми ощущались на протяжении всей битвы. Особенно большие трудности были в снабжении продовольствием и фуражом войск левого крыла Западного фронта (50-я, 10-я армии).

Рассказывая в письме на имя И.В. Сталина о трудностях с обеспечением войск продовольствием, лейтенант Козлов писал: «.. .Обеспечение продуктами неудовлетворительное, хотя продуктов у фронта достаточно.. ,»1 302 303.

В марте 1942 года появились проблемы с обеспечением Действующей армии крупами, мясом и рыбными консервами304. Органам тыла, особенно оперативного и войскового звена, пришлось немало потрудиться, чтобы обеспечить войска необходимыми наименованиями продуктов питания.

Продовольственный отдел Западного фронта предпринял попытку улучшить распределение продовольствия и фуража в армиях, путем перехода на пятидневное планирование, однако заметных сдвигов, несмотря на старание всего аппарата и помощь начальника тыла фронта генерала В.П. Виноградова, добиться не удалось. Однако этот факт свидетельствует о попытке органов тыла перестроить свою работу в интересах улучшения снабжения войск продовольствием.

В ходе контрнаступления и общего наступления Красной Армии под Москвой, значительных перебоев в обеспечении войск хлебом не было. Перед началом контрнаступления Западный фронт имел в свом составе 19 полевых хлебозаводов, 18 хлебопекарен, которые снабжали хлебом 80% личного состава фронта. Остальные 20% покрывались за счет использования местных хлебозаводов и хлебопекарен. С целью быстрейшего восстановления разрушенных хлебопекарен и хлебозаводов в освобождаемых районах в каждой армии создавались строительные отряды в 40 — 80 человек, которые следовали непосредственно за войсками305.

На протяжении января — февраля 1942 года во многих частях и соединениях продолжали иметь место недостатки в обеспечении войск горячей пищей. Это было обусловлено не только отсутствием необходимого количества термосов, кухонь и котелков, но и тем, что, тылы порой не успевали за войсками, быстро продвигавшимися вперед. К тому же имевшиеся немногочисленные дороги использовались боевыми частями и соединениями. Найти обходные пути из-за частых метелей и снежных заносов было очень трудно. Очень часто обеспечение подразделений горячей пищей затруднялось сложностями боевой обстановки и сильным огневым воздействием противника. Иногда приходилось доставлять продукты питания в некоторые части и подразделения, оторвавшиеся от главных сил или оказавшиеся в окружении. Делалось это, как правило, с помощью авиации, сбрасывая продовольствие с воздуха (110-я сд 33-й армии)1 306.

Анализ расхода основных видов продовольствия войсками Западного фронта за период со 2 октября 1941 года по 1 марта 1942 года (табл. 17) позволяет, зная численность войск Западного фронта (см. выше), получить полную картину с обеспечением соединений и частей продовольствием.

Государственные и военные органы управления СССР постоянно отслеживали ситуацию с обеспечением войск Действующей армии продовольствием. Так, когда в войсках Западного фронта воз-

222

никла проблема с овощами, по распоряжению Совета Народных Комиссаров из районов Московской области фронту было выделено картофеля и овощей в количестве трехмесячной потребности. Несмотря на меры, принимаемые органами государственного и военного управления СССР по улучшению снабжения войск продовольствием, имелись практически во всех армиях Калининского и Западного фронтов на протяжении всей Московской битвы серьезные недостатки в решении этой важной задачи.

Таблица 17

Расход основных видов продовольствия войсками Западного фронта

со 2 октября 1941 г. по 1 марта 1942 г.307

На завершающем этапе битвы особенно тяжелое положение сложилось в частях и соединениях 33-й армии (командующий армией генерал-лейтенант М.Г. Ефремов, начальник тыла генерал-майор А.Г. Вязаничев), попавших в окружение восточнее Вязьмы. Однако это еще как-то можно понять, но те безобразия, которые были обнаружены в соединениях 50-й армии (командующий генерал-лейтенант И.В. Болдин, начальник тыла генерал-майор К.В. Сурков), не поддаются никакому объяснению.

В докладной записке инспекторов Наркомата Государственного контроля СССР Зотова и Орлова на имя члена ГКО А.И. Микояна «О положении с продовольствием в 50 армии» говорилось:

«Нами проверена выдача продуктов в 116 стрелковой дивизии на месте. Эта проверка показала следующие данные о выдаче продуктов по отдельным соединениям и полкам в течение первой половины апреля, причем 656 полк с 10 по 15 апреля ни хлеба, ни сухарей, ни крупы, ни жиров не получал, получив только в эти дни по 150 грамм мяса и 35 грамм сухофруктов.

В день нашего посещения — 22.IV. — 116-й дивизии в батареях артиллерийского полка хлеба выдавалась только по 400 грамм.

Капитан Хотев и лейтенант Васильев — 886 стрелк. полка 298 дивизии, жаловались, что 12, 13 и 14 апреля они получили только 40-50 грамм муки.

В беседе с нами красноармеец Фомин — 548 полк 4 5-мм батареи, рассказал, что 12 дней они питались очень плохо, что им ничего не давали, кроме небольшого количества сухарей и хлеба, а последние 4-5 дней питание значительно улучшилось — «конина нас поддерживала».

По заявлению самого командира дивизии, полковника Самсонова, бойцами съедено 170 голов лошадей. По заявлениям же командиров и бойцов нами опрошенных, это количество съеденных лошадей, безусловно, больше, так как бойцы заявляют, что раненых и убитых лошадей они использовали для питания. Из общего количества 2400 лошадей с 1 по 20 апреля убито 359.

...Старшина Столяров — 9 роты 548 полка, рассказывает, что кроме хлеба и сухарей — неполной нормы — они получали очень мало продуктов, а с 9 по 14 включительно апреля их рота ни хлеба, ни сухарей не получала и других продуктов также никаких не получала, за исключением 150 грамм мяса.

Это систематическое недополучение продуктов, при беспрерывных боях, привело к тому, что бойцы его роты обессилели, не могли рыть окопов и сделать необходимых укрытий, вынуждены были лежать в шалашах, следствием чего во время боя было выведено из строя убитыми и ранеными 42 человека.

Ослабевших 5 человек красноармейцев он вынужден был отправить в медсанбат, а красноармеец Ивачев умер в роте.

Проверить причины смерти Ивачева не удалось, так как он похоронен на месте боя вместе с другими бойцами.

...Врапорте от 22.IV. ст. врач 441 стрелкового полка сообщает: «Довожу, что 14.IV.42 г. в ПМП 441 сп обратился красноармеец Морозов с явлениями крайнего истощения. Врачом Акимовым Морозову был предоставлен 3-дневный отдых в тылу части. 15. IV. 42 г. Морозов скончался. По заключению врача Акимова и моему Морозов умер от крайнего истощения, явившегося причиной голодания в течение двух недель и предшествующего недоеданию. Установлено также, что красноармеец Морозов, будучи уже немолодым вообще отличался слабым здоровьем.

12. IV. 42 г. на ПМП поступил красноармеец Фарин (минометный батальон) с резким отеком ног. 5. IV. 42 г. на ПМП поступил красноармеец По су хин с явлением отека ног и резкого истощения. Оба случая отека конечностей по заключению врача т. Бондарь представляют собой — голодные отеки. Оба красноармейца имели явления общего исхудания и упадка сил».

В рапорте от 20.IV. старш. врач 548 полка сообщает:

«За период совершения марша от ст. Жердево и боев с немцами, т.е. примерно с 14 марта, личный состав 548 сп получал крайне нерегулярное питания. В марте по несколько дней не получали ни грамма хлеба и приварка, даже в период боев в апреле был перерыв в снабжении хлебом 5 дней. Много раз выдавалось хлеба, или сухарей 150-200 грамм. Люди, чтобы не умереть с голоду, ели конину (павших лошадей на дороге), вследствие этого большая часть людей была крайне обессилена и неполноценна».

...Следствием неблагополучия в вопросах продснабжения армии является плохая работа и неудовлетворительная организация тыла армии, которую возглавляют генерал-майор интендантской службы Сурков, комиссар тыла армии старший батальонный комиссар Нарышкин...»308.

Обо всех этих безобразиях А.И. Микоян доложил Сталину, который был крайне возмущен таким положением дел с организацией питания личного состава. Результатом этого явился выход приказа Народного комиссара обороны СССР № 0362 «О неудовлетворительной работе управления тыла 50-й армии и перебоях в снабжении войск армии», в котором была дана оценка случившемуся. Причинами этого наряду с халатным отношением ряда должностных лиц тыла армии к исполнению своих прямых служебных обязанностей, по мнению Сталина были:

«...Военный совет армии (тт. Болдин и Сорокин) мало уделяли внимания делу организации тыла армии и бесперебойного снабжения войск.

Руководство тыла Западного фронта также мало интересовалось работой аппарата тыла 50 армии и, зная о перебоях в питании частей армии, своевременно не помогло армии в период создавшихся затруднений в снабжении»1 309.

За бездеятельность и несвоевременное обеспечение войск армии средствами снабжения, повлекшими серьезные последствия, начальник тыла 50-й армии генерал-майор интендантской службы К.В. Сурков, комиссар тыла армии старший батальонный комиссар Нарышкин и начальник продовольственного отдела армии Захарьев были отданы под суд Военного трибунала. Еще ряд должностных лиц были наказаны в административном порядке.

Несмотря на все недостатки, которых, к сожалению, в тот период было очень много, необходимо отметить, что должностные лица тыла, и продовольственной службы в частности, в большинстве своем старались сделать все от них зависящее, чтобы решить эту важную задачу — накормить личный состав. Сложнейшая оперативная и тыловая обстановка порою сводила на нет эту работу, но воины тыла не опускали рук, изыскивали пути решения этой важной проблемы. Следует отметить терпение и понимание, с которым относились большинство бойцов и командиров боевых частей и соединений к трудностям в снабжении продовольствием. Крайняя неприхотливость в этом вопросе наших солдат и офицеров в тот период ничего, кроме восхищения, не вызывает. Низкий поклон тебе за это, советский солдат и офицер!

Большие трудности в ходе Московской битвы представляло обеспечение сеном и фуражом конского состава, который являлся основной тягловой силой. Без использования гужевого транспорта не решалась ни одна боевая или тыловая задача. В значительной части трудов по истории Московской битвы этому вопросу или вообще не уделяется внимания, или говорится о том, что в целом все было удовлетворительно. Однако эти данные абсолютно не соответствуют действительному положение дел, сложившемуся с обеспечением конского состава сеном и фуражом. Московская битва оказалась для конского состава большим испытанием: в годы Великой Отечественной войны для него не было более тяжелого периода, чем зима 1941/42 года.

В начале оборонительного периода в составе Западного, Калининского и Брянского фронтов в боевых действиях принимало участие одиннадцать кавалерийских дивизий и один отдельный кавалерийский полк310. К началу декабря 1941 года их количество удвоилось. Только в войсках Западного фронта в тот период насчитывалось свыше 158 тысяч лошадей1 311. По расчетным данным, потребность одного Западного фронта в сене на два месяца составляла 19 тысяч тонн (около 1600 вагонов)312.

Уже в самом начале Московской битвы обеспечение конского состава сеном и овсом было неудовлетворительным. Так, за период с 10 по 20 октября 1941 года 32-я стрелковая дивизия (командир дивизии полковник В.И. Полосухин) 5-й армии Западного фронта получила фуража и овса всего 30-40% от потребности1 313.

Еще тяжелее было положение в кавалерийских частях и соединениях, имевших в своем составе значительное количество лошадей. Командир 9-й кавалерийской дивизии полковник Н.С. Осликовский в своем докладе командиру 2-го кавалерийского корпуса генералу А.П. Белову сообщал: «Конский состав, учитывая несвоевременное кормление, отсутствие, как качественного объемистого фуража, так и овса, большие переходы в осеннюю распутицу, доведен до предела и очередные 1 -2 перехода могут вывести из строя большое количество конского состава, некомплект которого на сегодняшний день составляет уже 65%. Особенно измотан конский состав дивизионной и полковых артиллерий»314.

Подобное положение имело место во всех армиях и кавалерийских дивизиях. Это было обусловлено, прежде всего, отсутствиехМ железнодорожных вагонов и неудовлетворительной организацией работы по обеспечению войск сеном и фуражом. Так, ни в ноябре, ни в декабре 1941 года фронты так и не получили комбикорма, запланированного к отправке, так как железная дорога не выделила требуемого количества вагонов.

Сено, на которое Западному фронту были выданы наряды, находилось, как правило, далеко от проезжих дорог. Так, на пунктах Заготсено Московской области из 175 сутодач на железнодорожных станциях оказалось лишь 35, из них прессованного сена только 5 су- тодач315. Органы НКПС и ВОСО не смогли подать фронту требуемое количество сена, так как для его перевозки требовалось слишком большое количество вагонов.

Положение с обеспечением конского состава сеном и фуражом было настолько серьезным, что Государственный Комитет Обороны был вынужден обсудить этот вопрос на своем заседании 20 ноября 1941 года. Однако его решения никак не повлияли на снабжение войск: принятое ГКО Постановление так и осталось нереализованным. В конце ноября — начале декабря 1941 года снабжение частей и соединений, сражавшихся у стен столицы, сеном и фуражом еще более ухудшилось. В своих воспоминаниях генерал Н.А. Антипенко пишет: чтобы сохранить конский состав, «начали скармливать уцелевшие соломенные крыши и остатки фуража, покинутого эвакуированными жителями. Вскоре на всем фронте наступил жесточайший фуражный кризис»1 316.

К началу контрнаступления запасы сена и овса в войсках Калининского, Западного и правого крыла Юго-Западного фронтов в среднем не превышали: 1 — 2,1 сутодачи сена, 1,0 — 1,5 сутодачи овса317.

Начавшиеся во второй половине декабря снежные заносы и недостаток во фронте транспортных средств, еще больше ограничили возможности по подвозу сена, значительно ухудшив и без того сложную обстановку. Непринятие своевременных мер по обеспечению частей и соединений фуражом и сеном привело к тому, что начался падеж лошадей. Так. только в армиях Западного фронта в декабре 1941 года пало 1039 лошадей, в январе 1942 года еще 1027318. Причем это далеко не полные данные.

Положение удалось несколько выправить лишь после того, как начальник Тыла Красной Армии генерал Хрулев доложил правительству о массовом падеже конского состава. После чего заместитель Председателя СНК СССР А.И. Микоян отдал в феврале 1942 года указание отпустить Западному фронту дополнительно около двухмесячной потребности в сене за счет разбронирования фондов Управления государственных мобилизационных резервов во фронтовом тылу319.

В составе Западного, Калининского и Юго-Западного фронтов в период контрнаступления и общего наступления на разных этапах сражения принимали участие в боевых действиях 23 кавалерийских дивизии, которые испытывали значительные затруднения в обеспечении сеном и фуражом, в результате чего состояние конского состава резко ухудшилось. Значительно выросло количество истощенных лошадей.

Особенно большие трудности в период контрнаступления выпали на долю кавалерийских соединений 1-го гв. кавалерийского корпуса под командованием генерала П.А. Белов и 2-го гв. кавалерийского корпуса под командованием генерала И.А. Плиева. 1 февраля 1942 года штаб 2-го кк в оперативной сводке за день докладывал: «Конский состав ввиду отсутствия фуража в районе действия корпуса и на армейском складе — переутомлен и истощен до предела. За период марша в 3-й гв. кд оставлено 16 лошадей, не в состоянии двигаться. В новом районе отсутствует не только сено, но и солома»1 320.

1-й гв. кавалерийский корпус, который в ходе наступления на Вязьму оказался в окружении и действовал в отрыве от главных сил фронта, с января по май месяц 1942 года, питание конского состава производил исключительно за счет местных ресурсов. Остается только восхищаться нашими кавалеристами, которые не только выстояли в такой тяжелой обстановке, но и смогли прорваться через заслоны противника и выйти к своим войскам. Правда, надо отметить, что за это время, по воспоминаниям генерала П.А. Белова, в тех районах, где действовали части корпуса, конскому составу была скормлена солома многих сотен крестьянских домов.

Положение с обеспечением частей и соединений сеном и фуражом в период общего наступления лучше не стало. В ходе проверки в начале марта 1942 года состояния конского состава и его фуражировки, проведенной ветеринарной службой Западного фронта было выявлено следующее:

«10-я армия

Кормились лошади в марте главным образом ржаной соломой, что привело к резкому снижению упитанности, работоспособности, падежу от истощения.

5-я армия

Во всех частях были перебои в фураже, лошади кормились соломой, которой также не доставало. Овес частично был и выдавался не по полной норме только артиллерийским лошадям. С 27.3.42 г. овес и сено поступали нормально.

1-й гв кк

Зернофуража не имеет на протяжении 2-х месяцев. Сено отсутствует. Лошадей кормят соломенной резкой, запаренной и посыпанной мукой.

16-я армия

В плановом порядке фураж поступал только на 30% потребности. Основное довольствие — солома,

20-я армия

Лошадей кормят соломой. Фураж внутри армии распределяется неравномерно.

33-я армия

Овес и сено почти отсутствуют, кормят соломой, и она бывает с перебоями. Большинство лошадей по худоконности освобождены от работы. Увеличился падеж лошадей от истощения.

43-я армия

Перебои с фуражом продолжаются. Работоспособность конского состава понижена.

49-я армия

За 3-ю декаду марта лошади получили овса 30%> нормы, а сена и того меньше. Работоспособность конского состава резко снизилась.

50-я армия

Сено с 10-20.3 отсутствовало, овсом обеспечены на 40-60%. Лошадей кормили ржаной соломой»'.

Начальник ветеринарного отдела Западного фронта военный ветврач 1 ранга Ребров в донесении на имя члена Военного совета Западного фронта И.С. Хохлова и начальника тыла фронта генерала Виноградова 18 марта 1942 года докладывал: «несмотря на принимаемые меры — положение с фуражировкой конского состава войск Западного фронта продолжает оставаться исключительно тяжелым, а в ряде армий (43, 49) прямо катастрофическим...»1 321 322.

За период с 1 по 10 марта 1942 года 9-я гв. стрелковая дивизия получила 4 сутодачи овса и 1,5 сутодачи сена. 18-я стрелковая бригада — в среднем по 1300 грамм овса на каждую лошадь, а 186-й армейский запасной стрелковый полк не получил ни грамма корма. Остальные части и соединения 43-й армии довольствовались не более 30% положенного корма.

В течение апреля 1942 года армиями Западного фронта было получено всего 40% положенного по нормам овса и 51% сена. Причем 16-я армия получила в этот период только 23% положенного ей овса и столько же сена, а 50-я армия — 7% овса и 10% сена. Вследствие неудовлетворительной организации питания в Западном фронте к концу сражения было 13 241 истощенных лошади, и только за 20 дней апреля пало 2470 лошадей323. И это — далеко не полные данные.

В этих тяжелейших условиях ветеринарный состав соединений и частей Западного и других фронтов принимал все возможные меры, чтобы поддержать конское поголовье в боеготовом состоянии, ибо от этого, без преувеличения можно сказать, во многом зависел успех Московской битвы. И, несмотря на все трудности и недостатки в работе, надо признать, что им удалось положительно решить эту задачу, а недостатки в обеспечении конского состава фуражом и сеном

Изготовление теплых вещей для фронта В походной ремонтно-обувной мастерской

Отправка обмундирования на фронт

пусть останутся на совести тех должностных лиц, которые отвечали за этот участок работы.

Анализ деятельности Управления продовольственного снабжения Красной Армии, военных советов фронтов и армий, участвовавших в Московской битве, показывает, что ими была проделана достаточно большая работа по обеспечению войск продовольствием в тяжелейших условиях зимы 1941/42 г., при значительном некомплекте технических средств приготовления пищи. Вместе с тем многочисленные факты неудовлетворительной организации питания бойцов и командиров и плохого снабжения конского состава на отдельных этапах операции свидетельствуют о недостаточно эффективной работе органов государственного и военного управления СССР в решении этой важной задачи.

Одной из главных задач тыловых органов, частей и соединений в условиях дождливой и холодной осени 1941 года и последовавшей за ней морозной и снежной зимы было обеспечение войск обмундированием и теплыми вещами. Несмотря на то что Государственный Комитет Обороны еще в июле 1941 года обсудил вопрос обеспечения Действующей армии теплыми вещами и принял специальное постановление324, снабжение войск положенным вещевым имуществом в октябре — первой половине ноября 1941 года было организовано неудовлетворительно, о чем свидетельствуют данные обеспеченности войск Западного фронта теплым вещевым имуществом. Основными причинами такого положения были:

1. Большие потери запасов вещевого имущества в первые месяцы войны.

2. Значительное снижение выпуска вещевого имущество для нужд армии, в связи с потерей квалифицированной рабочей силы, районов производства сырья, топлива, электроэнергии и эвакуацией большого количества заводов и фабрик за Урал (недостаток рабочих рук в текстильной промышленности на конец 1941 года составлял 46 705 человек1 325).

3. Недооценка руководством страны и Красной Армии значения того важного вопроса по сравнению с задачами обеспечения войск юеприпасами, вооружением и продовольствием.

4. Тяжелое положение на советско-германском фронте, неудачи юйск Красной Армии в первые месяцы войны, большие потери тех-шки, вооружения, продовольствия и материальных средств, пере-:тройка экономики страны на «военный лад», отодвинули на задний шан вопросы подготовки войск к зиме, а когда эта проблема заставила руководство страны повернуться к ней лицом — время оказа-юсь упущенным.

К началу битвы за Москву в непосредственном распоряжении /правления вещевого снабжения Главного интендантского управления Красной Армии находилось всего 96 тысяч шинелей, 150 ты-:яч комплектов хлопчатобумажного обмундирования, 21 тысяча пар эбуви и 8 тысяч плащ-палаток326. Эти запасы вещевого имущества позволяли лишь частично покрыть потребности войск сражавшихся на западном направлении. Очень плохо обстояло дело с наличием механизированных походных автомастерских, предназначенных для проведения среднего ремонта обуви, обоза и шорно-седельных изделий, в чем сильно нуждались войска в тот период.

Война потребовала коренной перестройки порядка снабжения войск вещевым имуществом, реорганизации складского хозяйства и развертывания заготовки вещевого имущества в огромных количествах в короткие сроки. Большую работу в этом направлении провели Госплан СССР, наркоматы финансов, текстильной и легкой промышленности1 327. Постоянную помощь предприятиям в выполнении военных заказов и службе вещевого снабжения Красной Армии оказывал заместитель Председателя СНК СССР Алексей Николаевич Косыгин, отвечавший за снабжение войск Действующей армии вещевым имуществом. Надо сказать, что одновременно А.Н. Косыгин активно занимался эвакуацией промышленных предприятий на восток страны.

По инициативе ГКО в стране был организован активный сбор теплых вещей для бойцов и командиров Красной Армии. Многочисленные предприятия и кустарные артели по всей стране занимались пошивом зимней одежды, рукавиц и изготовлением обуви. О важности этой работы говорит тот факт, что возглавлял комиссию по сбору теплых вещей Председатель Совета Союза Верховного Совета ССР, Председатель комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б), член Политбюро Андрей Андреевич Андреев328.

Только предприятия Москвы в течение октября 1941 года изготовили для нужд Западного фронта: 20 900 телогреек ватных; 390 600 подшлемников; 326 700 портянок теплых; 166 200 кальсон теплых; 264 400 пар перчаток зимних; 16 400 шаровар суконных и много других вещей.

Преодолевая огромные трудности, промышленность страны уже во второй половине 1941 года поставила для армии более 5 млн. шинелей, 8,6 млн. хлопчатобумажных гимнастерок и 9,2 млн. пар обуви1 329. Однако в связи со значительным увеличением численности Красной Армии этого количества вещевого имущества не хватило даже для того, чтобы обеспечить войска теплым имуществом в достаточном объеме. Неожиданно рано наступившая в 1941 году холодная погода поставила войска в очень сложное положение.

Кроме того, надо отметить, что в период вынужденного отхода Красной Армии, осуществление мероприятий по вещевому обеспечению в войсках проводилось по остаточному принципу. Вначале выполнялись мероприятия по обеспечению частей вооружением, боевой техникой, ГСМ, продовольствием и уже в последнюю очередь обеспечение вещевым имуществом. Имелись случаи, когда вагоны с теплым вещевым имуществом по 7—10 дней простаивали на станциях, дожидаясь своей очереди, а войска в это время страдали от моро за. Зачастую тыловые органы фронтов и армий не имели даже точных сведений о состоянии дел в подчиненных частях и соединениях с вещевым имуществом330 2. Обеспеченность соединений и частей Западного фронта, сражавшихся на подступах к Москве, теплым вещевым имуществом по состоянию на 1 ноября 1941 года была следующей:

Таблица 18

Обеспеченность войск Западного фронта зимним вещевым имуществом на 1 ноября 1941 года331

Особенно плохо с обеспечением зимним обмундированием обстояли дела в соединениях 50-й (командующий армией генерал-лейтенант А.Н. Ермаков) и 30-й (командующий армией генерал-майор 1 2

B. А. Хоменко) армий Западного фронта. Имелись существенные недостатки в обеспечении положенным вещевым имуществом и в других армиях и соединениях. Так, при проверке этого вопроса в 108-й сд (командир дивизии генерал майор И.И. Биричев) 33-й армии было выявлено, что «в 407 СП имеется 60 человек совершенно без обуви, а 449 пар ботинок требуют починки...»332.

Еще хуже обстояли дела с обеспечением зимним вещевым имуществом войск Калининского и Юго-Западного фронтов, о чем свидетельствует донесение комиссара запасного стрелкового полка Калининского фронта: «...Значительная часть прибывающих бойцов не имеют сменного белья, шинелей, плащпалаток, а некоторая часть совсем не обмундирована. Особенно остро обстоит дело с бельем, т.к. многие по месяцу и более не были в бане. Имеется вшивость...»1 333 334 3.

По воспоминаниям фронтовиков и местных жителей населенных пунктов, оказавшихся в районе боевых действий, дело доходило до того, что приходилось снимать обмундирование с погибших бойцов и, после стирки и дезинфекции, выдавать вновь прибывшему пополнению. В частях и соединениях имелись многочисленные факты смешивания военной и гражданской одежды. Однако это была единственная возможность выжить в этой тяжелейшей обстановке. Полная объективная картина с обеспечением войск Западного фронта зимним обмундированием представлена в докладе интенданта фронта генерала Власова от 9 ноября 1941 года’.

Вместе с тем имелись многочисленные факты того, что многие бойцы и командиры безответственно относились к сохранности выданного им вещевого имущества. Так, в докладе интендантского управления Западного фронта говорилось, что недостаток в обмундировании был вызван:

«Первое, .. .у нас погибло все н/з.

Второе, сейчас выходит из окружения очень большое количество бойцов и командиров, преимущественно босые и раздетые, или переодетые в крестьянскую одежду. Их обмундировать нечем.

Третье, очень большое количество бойцов бросают ранцы, когда идут в атаку, это 50%, из-за неудобства и тяжести в период атаки.

Четвертое, многие части, прибывшие из внутренних округов, прибыли не обмундированы.

Пятое, части прибывшие на фронт, в местах разгрузки много бросают имущества, а потом приходят и требуют...»335.

Этот доклад очень точно раскрывает основные причины недостачи вещевого имущества в войсках в период битвы под Москвой. Однако кто бы ни был виноват в этом, органам государственного управления и тыловым органам всех инстанций предстояло проделать большую работу по обеспечению войск необходимым вещевым имуществом.

Не последнюю роль в плохом обеспечении войск вещевым имуществом на начало ноября 1941 года сыграл тот факт, что начальная фаза работы в этом направлении совпала по времени с крупными неудачами Красной Армии в районе Вязьмы и Брянска. Основное внимание государственных и военных органов управления, а также тыловых органов фронтов и армий в это время было сосредоточено на обеспечении войск, выполняющих боевые задачи, а также на спасении и эвакуации материальных средств, которые оказались в опасности. Кроме того, большое количество тыловых органов соединений и армий в этот период времени утратили свою боеспособность. Таким образом, задачи обеспечения войск вещевым имуществом по зимнему плану оказались отодвинутыми на второй план.

Даже прибывшие в начале декабре 1941 года соединения и части из Сибирского военного округа, в частности 229-я сд (командир дивизии генерал-майор М.И. Козлов), 284-я сд (командир дивизии комбриг С.А. Остроумов). 298-я сд (командир дивизии полковник М.Е. Еро-

хин), 312-я сд (командир дивизии полковник А.Ф. Наумов)336 и др., в отличие от дивизий и бригад, прибывших в ноябре 1941 года, были также очень плохо обеспечены зимним вещевым имуществом. Пришлось обеспечивать их в прямом смысле слова на ходу: на остановках, во время осуществления перевозок, и в районах выгрузки. В результате срок выдачи теплых вещей пришлось растянуть до самого контрнаступления. Например, 10-я армия (командующий армией генерал-лейтенант Ф.И. Голиков) выдачу теплых вещей закончила лишь в ночь с 5 на 6 декабря 1941 года, буквально за несколько часов до наступления1 337. В ходе битвы под Москвой в войсках имели место многочисленные случаи выдачи вещевого имущества и обуви не по росту и не по размеру, что приводило к самым негативным последствиям. По этому поводу начальник Тыла Красной Армии вынужден был 26 ноября издать директиву № 758 «О мерах по улучшению подбора обмундирования личному составу по ростам и полнотам», в которой было приказано принять меры по выдаче имущества по размеру. Командиров, виновных в выдаче обмундирования не по росту, приказано было привлекать к уголовной ответственности338.

Имеющиеся в некоторых источниках сведения о том, что значительную помощь нашей стране в обеспечении войск обувью, шерстяной тканью и снаряжением в период битвы под Москвой оказывали США, также не соответствуют действительности. Удельный вес поставок США вещевого имущества во второй половине 1941 года составил всего 8% от общей, а обуви — 20%. В 1942 году эти показатели еще снизились до 5,1% и 7,5%339. К тому же, по свидетельству генерала Н.А. Антипенко, полученные из США обувь и другое имущество оказались низкого качества. У ботинок была неудобная колодка, подошва быстро лопалась340.

Однако и за то, что 8—10 бойцов и командиров Красной Армии из ста в этот тяжелейший период в истории нашей Родины были экипированы союзниками, мы обязаны сказать им большое спасибо.

Только к началу декабря 1941 года удалось несколько выправить положение и улучшить обеспечение войск зимним вещевым имуществом (табл. 19). Несвоевременное и неполное обеспечение бойцов и командиров положенным зимним обмундированием, явилось одной из причин того, что количество заболевших и обмороженных бойцов и командиров в частях и соединениях фронтов, участвовавших в Московской битве, составило 313 262 человека, или 24,5% от общего количества санитарных потерь в период сражения341.

Государственные и военные органы управления СССР, понимая недопустимость фактов неудовлетворительного и несвоевременного обеспечения войск, убывающих на фронт, положенным вещевым имуществом, приняли меры к недопущению впредь подобного.

8 января 1942 года вышел приказ Народного комиссара обороны № 6 с объявлением «Инструкции о порядке отправки частей и соединений, убывающих на фронт», в которой регламентировался порядок подготовки частей и соединений к отправке на фронт, а также организация их материального обеспечения.

Наряду с отсутствием достаточного количества теплых вещей, одной из причин несвоевременного снабжения бойцов и командиров положенным вещевым имуществом, имело место недобросовестное исполнение отдельными должностными лицами интендантской службы своих служебных обязанностей, несмотря на то что к таким руководителям принимались крайне жесткие меры наказания. Так, в приказе по тылу 33-й армии говорилось:

«...интендант 3 ранга Калинин получил валенки с указанием немедленной раздачи, для чего ему был предоставлены машины от управления тыла, но Калинин отказался от их использования. В результате такого безответственного и преступного отношения бойцы при морозе в 27 градусов, оставались без валенок.

За такое преступное отношение 6 декабря перед представителями всех батальонов Калинин расстрелян..,»342.

Таблица 19

Обеспеченность войск Западного фронта основными предметами

вещевого имущества по состоянию на 1 декабря 1941 г.343 1 2

Однако, как показывает анализ архивных документов, такие случаи в войсках были не так частыми. Основная часть интендантов понимала роль и значение своевременного обеспечения бойцов и командиров положенным вещевым имуществом.

В период битвы под Москвой Государственный Комитет Обороны неоднократно обсуждал вопрос обеспечения Действующей армии предметами вещевого довольствия, а, начиная с марта 1942 года, на его заседании ежемесячно рассматривался план снабжения Красной Армии вещевым имуществом на последующий месяц, и принималось соответствующее решение. Напряженная обстановка с обеспечением войск Действующей армии вещевым имуществом, заставила ГКО принять в конце марта 1942 года постановление в соответствии с которым была прекращена выдача шинелей рядовому и младшему начсоставу тыловых частей, учреждений, курсантам военных училищ и другим категориям военнослужащих344.

В связи с недостатками в обеспечении бойцов и командиров вещевым имуществом Государственный Комитет Обороны 25 марта 1942 года принял Постановление № 1492сс «О порядке расходования вещевого имущества в Красной Армии на военное время»1 345. В соответствии с решением ГКО и последовавшим за ним приказом Наркома обороны сроки носки предметов вещевого имущества в Действующей армии были отменены, а замена изношенных вещей стала производиться только после установления причин износа и полной их непригодности к дальнейшей носке.

Наряду с задачей обеспечения войск вещевым имуществом в период битвы под Москвой появилась проблема сохранности стальных шлемов (касок), потеря которых в войсках приняла угрожающие размеры, с одновременным ростом раненных в область головы. Только в ноябре 1941 года в войсках было утеряно 130 тысяч стальных шлемов. В ходе проведенного Главным санитарным управлением Красной Армии анализа было установлено, что из 1636 человек, получивших ранение в голову, в момент ранения не имели на голове каски 1370 человек, или 83,7% от общего количества раненых.

В связи с большими потерями личного состава от ранений в голову Народный комиссар обороны издал специальный приказ «О ношении стального шлема бойцами во время боя в зимних условиях», в котором, в частности, говорилось:

«...Анализ по ранениям головы на Западном фронте подтверждает, что более частые и тяжелые ранения в голову получили бойцы, не имевшие шлема.

Однако командный состав частей и соединений за ношением бойцами стальных шлемов во время боя и за сохранением им как боевого оружия не следит. Сбора стальных шлемов, оставленных на поле боя, не организует...».

В приказе были определены задачи должностных лиц по наведению порядка в решении этой немаловажной проблемы346.

Московская битва поставила перед командирами и тыловыми органами ряд задач по организации вещевого обеспечения военнослужащих. которые не были разработаны накануне войны даже теоретически. Например, с наступлением холодной погоды бойцам и командирам выдавались валенки, в то же время сапоги также оставались у личного состава. Не стоит говорить о том, что они занимали значительное место в вещевом мешке солдата. Однако собрать эту обувь и перевозить ее в тылу батальона, полка из-за отсутствия транспорта не представлялось возможным. Собрать и отправить эту обувь в тыл также было нельзя, так как погода в средней полосе России в зимнее время характеризуется частыми и продолжительными оттепелями, которые сводили на нет возможность пребывания бойцов и командиров в валенках. В армиях Западного фронта командиры и тыловые работники пытались как-то решить эту проблему. Одни части пытались хранить обувь на дивизионных, другие — на армейских складах. Но ни в пер-

вом, ни во втором случае это не позволяло быстро сменить обувь347. Эта задача так и не нашла своего решения ни тогда, ни в последующие периоды Великой Отечественной войны, ни в современной Российской армии. Этот вопрос остался попросту забыт.

Несмотря на ряд серьезных недостатков в обеспечении войск вещевым имуществом в период Московской битвы, государственные и военные органы управления обогатились бесценным опытом организации снабжения войск в тяжелой оперативной и тыловой обстановке, в сложнейших погодных условиях зимы 1941/42 года.

Битва под Москвой убедительно показала, что успех боевых действий во многом зависит также и от эффективности обеспечения войск имуществом связи, медицинским, инженерным, химическим и военно-техническим имуществом, а порой, как ни удивительно, и водой, что неоднократно имело место. В период контрнаступления наших войск имелись случаи, когда, отступая, противник отравлял источники воды. Такой факт зафиксирован, например, в распоряжении штаба 16-й армии: «Отмечены случаи отравления колодцев немцами при отходе. Необходимо питьевыми источниками при продвижении вперед пользоваться только после тщательного анализа воды»1 348.

Опыт войны показал, что без полноценного обеспечения соединений и частей необходимым имуществом, средствами, продуктами и водой невозможно эффективно и с наименьшими потерями решить поставленные боевые задачи.

Таким образом, Московская битва со всей очевидностью подтвердила, что всестороннее и своевременное материальное обеспечение войск является одной из главных задач тылового обеспечения войск, от которой во многом зависит успех в современном бою. Несмотря на имеющиеся недостатки и упущения, тыловые органы проделали поистине колоссальную работу по снабжению войск необходимыми материальными средствами, что явилось одним из решающих факторов победы войск Красной Армии под Москвой.

### МЕДИЦИНСКОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ ВОЙСК

Деятельность медицинской службы в битве под Москвой проходила в очень сложной обстановке. Тяжелые сдерживающие оборонительные бои, вынужденный отход войск на новые рубежи обусловили очень большие санитарные потери. В то же время фронты и армии имели крайне ограниченное количество медицинских сил и средств, а медицинский персонал не всегда обладал необходимой подготовкой и практикой работы.

Накануне битвы под Москвой, 22 сентября 1941 года, ГКО принял постановление № 701сс «Об улучшении медицинского обслуживания раненых бойцов и командиров», которое было направлено на упорядочение работы по оказанию медицинской помощи раненым и больным. До командного состава Вооруженных Сил это постановление было доведено приказом Наркома обороны СССР № 0089 от 23 сентября 1941 года.

В постановлении ГКО, которым было строго распределены обя-

занности народных комиссариатов здравоохранения и обороны по обслуживанию раненых бойцов и командиров Красной Армии, в частности указывалось: «Медицинское обслуживание раненых и больных бойцов и командиров в тыловых районах возложить на Народный комиссариат здравоохранения Союза ССР, а в армейских и фронтовых районах — на Главное военно-санитарное управление Красной Армии»349.

Однако для решения задач, поставленных ГКО. требовалось время. К тому же работа медицинской службы армий Западного и Резервного фронтов в значительной степени была затруднена в тот период из-за больших потерь медицинского персонала, транспорта и оборудования в ходе тяжелых боев под Вязьмой.

Медицинское обслуживание раненых и больных в период отхода войск из-за отсутствия простейших лекарств и препаратов, а также слабой укомплектованности учреждений медицинским персоналом, находилось на крайне низком уровне. В ряде медицинских учреждений имели место многочисленные факты плохого питания раненых, отсутствия у них одеял и постельных принадлежностей (например, ППГ-104); отмечались многочисленные случаи, когда отдельные раненые не получали медицинской помощи по 3—4 дня1 350.

Командиры и бойцы, которым удалось вырваться из окружения, даже и не сетовали на то, что многим из них, получившим ранения, никто не оказал медицинскую помощь, так как порой ее просто некому было оказывать. Медицинский персонал частей и соединений, сражавшихся в районе Вязьмы и Брянска, до конца выполнил свой долг и в большинстве своем разделил горькую судьбу сотен тысяч бойцов и командиров, оказавшись во вражеском плену.

К началу оборонительных боев непосредственно на подступах к Москве Западный фронт имел в своих медицинских учреждениях всего 29 700 коек. Еще 15 200 коек находилось в подчиненных ему армиях. Хуже обстояло дело в медицинских учреждениях 5, 16 и 33-й ар мий, имевших в составе своих госпиталей всего 800, 600 и 400 коек, соответственно. В целом фронт имел 44 900 штатных коек, что составляло всего 8% к численности личного состава фронта351. Такого количества мест в медицинских учреждениях было явно недостаточно для организации качественного медицинского обеспечения бойцов и командиров. В ряде армий отсутствовали госпитали для легкораненых, отдельные роты медицинского усиления, а в 29-й армии (командующий генерал-лейтенант И.И. Масленников) не было и эвакоприемников.

2402, 2403 и 2404-й полевые военные госпитали Западного фронта, потерявшие в ходе боевых действий под Вязьмой весь свой транспорт и имущество, в течение продолжительного времени, из-за отсутствия резерва медицинских работников и транспорта, не были восстановлены и укомплектованы. У Главного военно-санитарного управления РККА (начальник управления генерал-лейтенант Е.И. Смирнов) в тот период не было никакого резерва транспортных средств и оборудования, поэтому у него и не было возможности восстановить эти лечебные учреждения1 352.

В результате мер, принятых государственными и военными органами управления СССР, уже к середине ноября 1941 года медицинская служба Западного фронта имела в своем составе 136 лечебноэвакуационных учреждений, в которых насчитывалось 76 400 штатных коек, что составляло 20% от списочного личного состава фронта. Таким образом, в течение месяца количество мест в различных лечебных заведениях фронта увеличилось почти в два раза.

Проведенная органами государственного управления СССР работа в этом направлении позволила к началу ведения оборонительных боев на ближних подступах к Москве иметь в составе войск Западного и Калининского фронтов соответственно 115 и 47 полевых госпиталей, а также 27 и 136 эвакуационных госпиталей, в которых в ходе боевых действий была оказана помощь 21 423 раненым и боль-

ным. Кроме этого, только в армиях Западного фронта были развернуты 21 полевое банно-прачечно-дезинфекционное учреждение и 13 специальных частей и учреждений353.

Особенно большая нагрузка в то время легла на медико-санитарные батальоны. В дни ожесточенных боев с противником в дивизионные медицинские пункты поступало до пятисот-шестисот раненых. Ввиду этого сократить объем хирургической помощи. В отдельных медсанбатах хирурги оперировали только 12—14% раненых, требовавших оперативного вмешательства. После оказания квалифицированной помощи их эвакуировали в медицинские учреждения армий и фронтов.

Учитывая малочисленность армейских сил и средств и сложность боевой обстановки, руководство медицинской службы Западного фронта перенесло центр тяжести лечебно-эвакуационных мероприятий на фронтовые госпитали, которые были выдвинуты в армейские тыловые районы и принимали основной поток раненых непосредственно из войск. Большая часть лечебных учреждений первого эшелона фронтовой госпитальной базы развернулась в Москве и ее пригородах. Второй эшелон этой базы находился в городах, расположенных северо-восточнее и восточнее столицы, куда в основном и эвакуировали раненых и больных в первый период оборонительных боев.

Многие госпитали, отдельные медико-санитарные батальоны, а иногда и даже полковые медицинские пункты, не дожидаясь прибытия транспорта от вышестоящего звена, самостоятельно организовывали эвакуацию раненых по принципу «от себя», минуя отдельные этапы эвакуации, с тем расчетом, чтобы не оставлять раненых и больных врагу и как можно скорее отправить бойцов подальше в тыл.

В итоге вскоре армейские и большей частью фронтовые госпитали оказались на 70% загружены ранеными и больными бойцами и командирами, несмотря на то, что медицинская служба Западного

фронта обладала возможностями для отправки их в тыл. Достаточно сказать о том, что у фронта имелос более чем 700 санитарных автомобилей, 40 железнодорожных летучек и военно-санитарных поездов. 43 самолета354. Несвоевременное освобождение госпиталей вынудило использовать лечебную базу Москвы (25 тысяч коек), организованную по решению Совнаркома СССР Наркоматом здравоохранения и органами местной власти.

Соединения и части не были достаточно укомплектованы необходимым количеством медсестер, фельдшеров, санитаров. Так, по докладу начальника медицинской службы 57-й кавалерийской дивизии, в трех кавалерийских полках из 24 фельдшеров в ходе контрнаступления пятеро погибли, семеро были ранены и заболели, один фельдшер откомандирован в 10-ю армию1 355. Осталось всего одиннадцать фельдшеров, что, безусловно, затрудняло работу по оказанию медицинской помощи раненым и больным, которых с каждым днем становилось все больше. К тому же многие соединения и части на протяжении двух месяцев не получали вообще никаких медикаментов и медицинского имущества.

Анализ архивных документов свидетельствует, что многие санитарные роты полков были укомплектованы медицинским персоналом, не имевшим достаточного опыта практической работы. Это также послужило одной из причин того, что в этом звене оказывалась в основном доврачебная медицинская помощь раненым, которых при первой же возможности старались эвакуировать в тыл. Так, в санитарной роте (командир роты — военврач 3 ранга Левитан) 457-го сп 222-й сд 33-й армии в должности врачей работали военнослужащие-женщины Т.С Волкова (1921 г.р.) и А.А. Ремизова (1922 г.р.), которые попали на фронт несколько дней назад, будучи студентками медицинского института, и не имели необходимого практического опыта работы.

Нельзя не отметить и тот факт, что должности неспециалистов в

Эвакуация раненых на Калининском фронте. 1942 г.

В вагоне для тяжелораненых

санитарных ротах, как и в отдельных медицинских батальонах, укомплектовывались, как правило, личным составом старших призывных возрастов. Так, например, взвод носильщиков санитарной роты 457-го сп был укомплектован военнослужащими, больше половины из которых были старше 35 лет. Причем в роте служили и бойцы старше 40 лет. Так, красноармейцу П.Н. Лямину был 41 год, красноармейцу В.С. Серегину — 46 лет, а красноармейцу П.Н. Игнатьеву шел 51-й год. Конечно, в дни напряженных боев, когда резко возрастал поток раненых, санитарам приходилось нелегко. И такая ситуация была практически во всех санитарных ротах и медицинских батальонах. Медицинская служба, как и остальные тыловые органы, после больших потерь понесенных нашими войсками в районе Вязьмы и Брянска, только начинала «становиться на ноги».

Однако, несмотря на отсутствие необходимого опыта, тяжелые физические нагрузки, наши медики, пренебрегая опасностью, с честью выполняли свой воинский долг. Об этом свидетельствует тот факт, что на начало ноября 1941 года из 57 человек личного состава санитарной роты 12 красноармейцев находились на излечении в разных лечебных заведениях: перевязывая раненых на поле боя, они и сами были ранены356.

Анкетирование, проведенное среди нового набора курсантов Харьковского медицинского училища в 1942 году, участвовавших в боевых действиях в первом периоде войны, в том числе и в битве под Москвой, показало, что 64% из них имели ранение, 22% — были ранены не менее двух раз.

Принятыми Главным военно-санитарным управлением и медицинской службой фронтов и армий срочными мерами была налажена организация лечения легкораненых бойцов и командиров непосредственно в тыловых районах дивизий и армий, что дало возможность резко сократить отправку раненых и больных в глубокий тыл и ускорить их возвращение в свои части. В соответствии с приказом Наркома обороны в каждой армии были сформированы батальоны выз доравливающих воинов численностью в 500 человек, а в стрелковых дивизиях при медсанбатах — команды выздоравливающих легкораненых, требующих госпитального лечения не более 10-12 суток357.

Войсковая медицинская служба делала все возможное, чтобы своевременно отыскать и вынести раненых с поля боя. Снежная зима, в тот год наступившая в Подмосковье рано, в начале ноября, затруднила санитарам поиск раненых. Порою тяжелораненых воинов заносило снегом, прежде чем их успевали отыскать. К тому же автомобили застревали на бездорожье и не могли пробиться к местам боев. Срочно сформированные, по распоряжению Главного военно-санитарного управления РККА, вначале на Западном, а затем и на других фронтах, конно-санитарные роты, в значительной степени помогли решить эту непростую задачу1 358.

Большую помощь оказывали медицинским учреждениям жители населенных пунктов, оказавшихся в зоне боевых действий. Четкая организация сортировки и распределения раненых и больных по соответствующим лечебным учреждениям позволила эффективно использовать имеющиеся госпитальные силы и средства, хорошо поставить лечебную работу. В период оборонительных боев выявилось решающее значение резерва сил и средств медицинской службы для успешной организации и осуществления медицинского обеспечения в любой, даже самой напряженной обстановке во фронтах, армиях и соединениях.

Основная тяжесть работы в период боевых действий на подступах к Москве пала на медицинскую службу Резервного, а затем Западного фронта, которые с 30 сентября по 5 декабря 1941 года, по далеко не полным данным, оказали помощь 116 709 раненым и больным, что составило около 82,5% всех санитарных потерь в период Московской оборонительной операции.

Из общего количества санитарных потерь, на ранения и конту-

зии приходится 95 656 случаев (75,9%), ожоги — 594 (0,5%), обморожения — 1310 (1,1%), заболевания — 28 255 случаев (22,5%)'.

Многочисленные факты неудовлетворительного состояния гигиены личного состава и отсутствия банно-прачечного обслуживания частей Действующей армии послужили поводом для издания директивы начальника Тыла Красной Армии «Об улучшении банно-прачечного обслуживания личного состава и борьбы со вшивостью» (18 ноября 1941 г.). В директиве ставились задачи военным советам армий. фронтовым и войсковым интендантам, командирам и комиссарам войсковых частей — ликвидировать педикулез в частях и навести порядок в организации банно-прачечного обслуживания. Однако устранить все эти негативные факты не удавалось. Да и когда и где можно было организовать бани, массовые помывки, стирку белья, если враг уже находился в 27 километрах от Москвы, а подмосковные села и города были оккупированы гитлеровцами?! В архивных документах нередко встречаются и такие донесения: «В ряде частей у бойцов нет смены белья. Имеется вшивость...»1 359 360.

В директиве управления тыла Калининского фронта № 080 от 9 ноября «О мерах по улучшению банно-прачечного обслуживания личного состава» отмечалось: «При проверке частей 30 армии обнаружена вшивость, достигающая угрожающих размеров — в 5 сд и 107 сд до 80%, 265 сд — 60%, 185 сд — 50%. До сего времени в этих частях не организовано регулярное мытье людей в банях, имеется недостаток белья, стирка белья не налажена, вопросами снабжения мылом не занимается ни Арминтендант, ни начальник санитарной службы армии»361.

И таких приказов и директив было издано в этот период немало. (К сожалению, эти бумаги не могли заменить бойцам ни мыла, ни

парилки, ни свежей смены белья.) Наш противник, надо сказать, тоже не избегнул нашествия этой заразы и весь период Московской битвы усиленно боролся с нею различными способами. Так что мы были не одиноки в этом несчастье — педикулезе, хотя радоваться, конечно, нечему: человек должен жить по-человечески. Но так уж повелось, что вши всегда находили себе благодатную почву именно в период войн и различного рода бедствий, когда человек вынужден был жить, сражаться в нечеловеческих условиях. Окопы, траншеи, землянки, отсутствие нормальной еды, стрессы — все это приводило к массовому заражению людей вшивостью. И никакие приказы и директивы не могли улучшить банно-прачечное обслуживание личного состава, которое и в дальнейшем было организовано далеко не лучшим образом, что послужило причиной рассмотрения данной проблемы на заседании Государственного Комитета Обороны. 13 декабря 1941 года ГКО принял постановление «О сформировании банных и банно-прачечных поездов»362, в котором были определены конкретные задачи по организации банно-прачечного обслуживания на базе создаваемых банных и банно-прачечных поездов.

На проведение противоэпидемических мероприятий Наркоматом финансов в 1941 году было выделено 146 280 тысяч рублей363.

С началом контрнаступления под Москвой медицинские службы Западного, Калининского и других фронтов сосредоточили основное внимание на осуществлении бесперебойной эвакуации раненых из войск в армейские и фронтовые лечебные учреждения. Эта работа была организована на достаточно высоком уровне, чему в немалой степени способствовал опыт, полученный медицинскими органами и учреждениями в оборонительных боях под Москвой. Об этом же свидетельствуют опросные листы о боевом опыте работы курсантов Харьковского военно-медицинского училища, участвовавших в боевых действиях в качестве санитаров и фельдшеров364.

Согласно справке-докладу начальника санитарного управления Западного фронта, на 5 декабря 1941 года в Западном фронте имелось в наличии следующее количество санитарного эвакуационного транспорта:

— санитарных автомобилей — 888;

— санитарных поездов — 32;

— самолетов — 43, из них С-3 — 28 ед., и С-2 — 15 ед365.

Однако такого количества эвакуационных средств было недостаточно для того, чтобы в тяжелейших условиях очень холодной зимы 1941/42 г. своевременно обеспечить эвакуацию раненых в тыл, к тому же транспорт распределялся очень неравномерно: если в 30-й армии было 76 автомобилей, а в 43-й — 35, то в 20-й — 15, а в 5-й армии — всего 5 автомобилей.

Очень плохо обстояло дело с санитарным транспортом в дивизиях. Так, в 50-й кд (командир дивизии генерал-майор И. А. Плиев) 16-й армии была всего одна санитарная машина, в медико-санитарных батальонах 17-й сд (командир дивизии генерал-майор Д.М. Селезнев) 43-й армии и 217-й сд (командир дивизии полковник В.П. Шлегель) 50-й армии — по две машины1 366.

Для нормальной организации эвакуации раненых и больных в тыл, фронту необходимо было еще не менее 400 машин, а каждой армии — не менее 30—40 автомобилей. Однако наша промышленность в то время не могла поставить такое большое количество санитарной техники, тем более в короткий срок. К тому же техника требовалась и другим фронтам, сражавшимся как на подступах к столице, так и на других стратегических направлениях.

Следует отметить, что на местах принимались меры к увеличению средств эвакуации. Так, в Западном фронте (начальник санитарной службы военный врач 1 ранга Гурвич) начали формировать санитарные летучки, представлявшие собой 12-14 товарных вагонов-

Эвакуация раненых самолетом. 1941 г.

«теплушек», оборудованных для перевозки раненых на небольшие расстояния. При содействии местных органов власти для эвакуации раненых привлекалось местное население со своим гужевым транспортом (в основном санями или подводами).

В первые же дни контрнаступления загруженность армейских госпиталей в несколько раз превысила штатные возможности. Органы медицинской службы фронтов прибегали к эффективному маневру силами и средствами, имевшимися в их распоряжении. Эвакуировав раненых из части медицинских учреждений госпитальной базы фронтов в глубь страны, они выдвинули их в армейские тыловые районы. В Западном фронте на главных операционных направлениях вслед за наступавшими армиями перемещались три полевых эвакуационных пункта с лечебно-эвакуационными учреждениями. Значительная часть госпиталей фронта была развернута непосредственно в Москве.

Четкая организация сортировки и распределения раненых по соответствующим лечебным учреждениям позволила эффективно использовать имевшиеся госпитальные силы и средства, хорошо поставить лечебную работу.

Второй эшелон госпитальной базы Западного фронта размещался в Иваново, Владимире, Муроме, Сасово. Увеличение его коечной емкости позволило перевести сюда значительный поток раненых из армий, создать условия для разгрузки госпиталей первого эшелона госпитальной базы фронта и последующего маневра фронтовыми госпиталями.

В соответствии с распоряжением Совнаркома СССР № 25-02/86 от 19 января 1942 года сеть госпиталей, организованных на базе лечебных заведений столицы Наркоматом здравоохранения и органами местной власти, была значительно увеличена. Только на территории РСФСР предусматривалось развертывание сети эвакогоспиталей общей емкостью на 53 700 коек. На содержание каждой койко-места Наркомат финансов, по распоряжению Совнаркома, выделял 850 рублей в квартал367.

В ходе контрнаступления советских войск под Москвой стало очевидным важное значение подвижности и маневренности частей и учреждений медицинской службы, способности безотрывно продвигаться за наступающими войсками в условиях значительных санитарных потерь. Этих качеств медицинской службе фронтов, армий и соединений в тот период еще недоставало.

Хорошо была организована работа по эвакуации раненых и больных в 50-й (командир бригады полковник В.В. Рябов) и 55-й (командир бригады полковник Г.А. Латышев) отдельных стрелковых бригадах, о чем было объявлено в приказе по 1-й ударной армии (командующий армией генерал-лейтенант В.И. Кузнецов). Особо отличившиеся медицинские работники бригад были представлены к государственным наградам368.

За «исключительно четкое и добросовестное отношение к своим обязанностям, за проявленную энергию, заботу и инициативу в работе» 29 декабря 1941 года приказом начальника тыла Калининского фронта генералом В.И. Виноградовым были награждены денежными премиями ряд медицинских работников различных медучреждений фронта, среди них: начальник хирургического отделения военврач 3 ранга А.А. Поликарпов, начальник отделения военврач 3 ранга М.Н. Гусько, старшая медицинская сестра А.И. Горшкова, младшая медсестра А.Н. Прохорова, старшая операционная сестра А.В. Фокина, санитарка Н.К. Маркисова, санитар И.И. Иванов1 369.

Успешной работе медиков способствовало и то, что к началу контрнаступления в Западном, Калининском и Юго-Западном фронтах было создано 27 автосанитарных рот, 3 авиаэскадрильи и 55 временных военно-санитарных поездов. Однако следует отметить, что укомплектованность автосанитарных рот автомобильной техникой была недостаточной и находилась в пределах 33 — 67%370.

Вместе с тем следует отметить, что в период контрнаступления, а затем и общего наступления в войсках заметно выросло количество обмороженных. Во многом это было обусловлено не только низкой температурой, установившейся на всей территории Подмосковья зимой 1941/42 года, но и недостаточной работой, проводимой в частях и подразделениях по профилактике обморожений, а порой и бездушным отношением к красноармейцам со стороны некоторых командиров и медицинских работников. Московские ополченцы, присланные в дивизии в качестве пополнения, воевали в своих ботинках; у некоторых обувь продырявилась, а других не было; портянки не просыхали (да и где их было сушить?) — от этого и начинались обморожения ног. Вшивые, голодные, обмороженные — и они еще воевали!

Приказ, подписанный генералом Антипенко по управлению тылом 49-й армии от 31 января 1942 года, гласил:

«Установлено, что с наступлением холодов, за последнее время, в некоторых частях нашей армии среди бойцов, младших и средних командиров участились случаи обморожения.

Только за первую половину января с/г зарегистрировано несколько десятков случаев обморожения, потребовавшие госпитализации пострадавших.

Из числа обмороженных наибольшее количество обморожений — 23 случая падает на 133 сд.

Мамонтов В.И. — красноармеец 681 сп 133 сд — 12.1.42 г. получил обморожение 1 степени левой ноги. Мамонтов был обут в валенки-маломерки. О том, что у него мерзнут ноги, он заявил командиру и санинструктору роты, но последние мер не приняли и предложили ему: «Ходите, пока ходится».

Гайдай А.И. — красноармеец 681 сп был обут в валенки, а 16.1.42 г. получил обморожение 2 степени большого пальца правой ноги. Валенки получил 3.1.42 г., которые сжег у костра и поэтому они были дырявые.

Лукьянов П.Ф. — красноармеец 418 сп был обут в ботинки-маломерки и 11.1.42 г. получил обморожение 3 степени левой стопы.

В 133 сд 13.1.42 г. поступило пополнение, и бойцы были обуты в ботинки, а часть из них в ботинки малого размера.

34 осб 14.1.42 г. получила пополнение, и бойцы были обуты в кожаные ботинки малого размера.

Основной причиной, вызвавшей обморожение, явилась тесная, плохо пригнанная или неисправная обувь и промокшие грязные портянки.

Позорные факты обморожений конечностей у бойцов частей нашей армии по причине тесной, плохо пригнанной и несправной обуви свидетельствуют о вопиющей безответственности, о наличии бюрократизма и отсутствии элементарной заботы о подчиненных со стороны командиров и комиссаров частей и подразделений, где имели место случаи обморожения.

В 133 сд около 400 человек бойцов на передовой линии из нового пополнения не имели валенок, а интендант дивизии никаких мер для обеспечения валенками своевременно не принял.

П р ик а з ы в а ю:

Под персональную ответственность дивизионных интендантов, командиров и комиссаров частей и подразделений — тщательно расследовать каждый случай обморожения и виновных в этом, невзирая на лица, предавать суду Трибунала»'.

В очень тяжелом положении оказались в феврале 1942 года соединения и части 29-й и 39-й армий Калининского фронта и 33-й армии Западного фронта, попавшие в окружение. Отсутствие необходимых сил и средств привело к тому, что медицинское обеспечение раненых и больных бойцов и командиров в этих армиях находилось на очень низком уровне. Не хватало медикаментов, ну а уж что говорить о питании тяжелораненых и больных! Так, в ходе проверки, произведенной главным врачом ударной группировки 33-й армии военным врачом 2-го ранга Клейном, было выявлено следующее:

«.. .В 432 омсб 338 сд дер. Семешково находится 385 чел. раненых, которые содержатся в антисанитарных условиях...

Активная хирургическая обработка ран не производилась. В ре-

1 ЦАМО РФ. ф. 208, оп. 2563. д. 43, л. 93-94.

зультате имеется большое количество загноения ран и смертных случаев. С 1.2 по 9.2.42 г. — 29 человек умерших, 33% падает на ранение в живот, 14% — ранение груди и 14% — бедро. Ни одному раненому в брюшную полость операция не производилась ввиду отсутствия перевязочного материала.

Сортировка 432 и 495 омсб организована плохо. Тяжелораненые и легкораненые находятся вместе. Питание организовано неудовлетворительно в 432 омсб. Охрана в 432 и 494 омсб не организована...»371.

В марте в окруженной группировке 33-й армии участились желудочно-кишечные заболевания, а вскоре появились и случаи смерти бойцов от истощения. В последствии они приняли массовый характер. В донесении командира 338-й сд полковника В.Г. Кучинева говорится: «... 15 марта 1942 года в 113 8 сп 3 3 8 сд умерло два красноармейца: Сергиенко Н.Я. и Иовлев И.Д. Произведенным расследованием было установлено, что смерть произошла вследствие болезней и общего истощения организма...»1 372.

К началу апреля 1942 года количество тяжелораненых и больных в полевом госпитале окруженной группировки 33-й армии достигло 2193 человек373. С каждым днем их становилось больше. Однако ни командование фронтом, а в первую очередь начальник Тыла фронта генерал В.П. Виноградов, ни санитарное управление фронта во главе с военным врачом 1 ранга Гурвичем не приняли действенных мер по эвакуации раненых из района окружения. Безусловно, это была сложная задача, но, думается, начальники всех степеней хорошо понимали, что если не эвакуировать этих людей, участь у них будет одна: гибель или плен. Тем более что такое количество раненых и больных появилось не в один день, а накапливалось постепенно, с 3 февраля 1942 года, когда дивизии 33-й армии оказались в окружении.

На «сочувственную» телеграмму, отправленную генералом В.П. Виноградовым в адрес командования 33-й армии 11 апреля 1942 года, в которой он просил доложить положение дел с ранеными, генерал-лейтенант М.Г. Ефремов отправил шифротелеграмму следующего содержания:

«Тов. ВИНОГРАДОВУ

Если Вы не сделали ничего в отношении раненых тогда, когда была полная возможность для этого, то есть всех эвакуировать, теперь же этого сделать невозможно. Вы довели до невозможного состояния — всюду здесь танки врага рыскают и погода плохая»374.

Понять командарма нетрудно: более двух тысяч раненых и тяжелобольных бойцов и командиров, обреченных судьбой на погибель и плен, напрочь «связали по рукам и ногам» остатки соединений и частей, которые уже и так действовали из последних сил. По сути дела, обстановка была безысходной: боеспособная часть ударной группировки 33-й армии не столько боролась в последние дни с врагом, сколько защищала растянувшийся на несколько километров обоз с ранеными. Но ни у кого из воинов 33-й армии и мысли не было бросить своих товарищей в беде.

Гибель частей и соединений ударной группировки 33-й армии в окружении восточнее Вязьмы в апреле 1942 года во главе с ее командующим генералом М.Г. Ефремовым во многом была предрешена наличием большого количества тяжелораненых и больных бойцов и командиров и несвоевременной их эвакуацией. Выход из окружения соединений и частей армии, безусловно, протекал бы совсем по другому сценарию, если бы войска не имели такого количества раненых и больных.

Этот факт наглядно свидетельствует о том важном значении, которое отводится оказанию своевременной медицинской помощи и эвакуации раненых и больных с поля боя. Несвоевременное же выполнение этой ответственной задачи поставило под угрозу жизнь боеспособной части войск.

По подсчетам автора, для эвакуации раненых, накопившихся в районе боевых действий 33-й армии, тылу Западного фронта необ-

Оказание первой помощи раненому

В полевом госпитале. Западный фронт. 1942 г.

ходимо было имеющимся в его распоряжении парком санитарных самолетов (на 1 декабря 1941 года имелось 43 самолета марки С-2 и С-3) совершить 1097 самолето-рейсов, что в тех условиях сделать было уже просто нереально.

Большие трудности в медицинском обеспечении подчиненных частей и соединений испытывал 1-й гвардейский кавалерийский корпус генерала П.А. Белова и соединения 4-го воздушно-десантного корпуса полковника А.Ф. Казанкина, которые также оказались в этот период в окружении в районе Вязьмы.

В ходе контрнаступления и общего наступления советских войск банно-прачечное обслуживание личного состава было также неудовлетворительным, что послужило поводом повторного обсуждения данного вопроса на заседании Государственного Комитета Обороны, который издал распоряжение «Об усилении противоэпидемической работы в войсках Красной Армии»375. Постановлением Совета народных комисаров СССР на проведение этой работы в войсках Красной Армии в 1942 году было выделено 246 164 тыс. рублей, т.е. почти в два раза больше, чем в 1941 году1 376 377 3. Однако многочисленные факты педикулеза продолжали иметь место в течение всей Московской битвы.

Как ни прискорбно это звучит, но архивные материалы и другие источники со всей очевидностью свидетельствуют о том, что в период Московской битвы вопросу захоронения погибших в бою не уделялось должного внимания. И это несмотря на то, что во всех армиях и фронтах, на основе приказа Наркома обороны СССР № 330 от 7 октября 1941 года, были изданы директивы о порядке организации погребения личного состава павшего в бою'.

Еще как-то можно понять, что эта работа не проводилась должным образом в период отступления наших войск, когда обстановка просто не позволяла похоронить погибших в бою бойцов и коман-

диров. Но в период ведения оборонительных боев, а тем более успешного контрнаступления что могло помешать воздать последние почести воинам, отдавшим свою жизнь за свободу и независимость нашей Родины?! Однако фактов, когда погибшие бойцы и командиры по нескольку дней лежали незахороненными, причем буквально поблизости от окопов, рядом с живыми воинами, было немало. Удивительная русская душа: добрая и отзывчивая и в то же время порою безразличная абсолютно ко всему.

Многочисленные факты несвоевременного захоронения павших в бою были доведены до сведения руководства страны и Красной Армии, и 15 декабря 1941 года начальник Главного политического управления Л.З. Мехлис издал директиву № 307 «О погребении трупов погибших красноармейцев, командиров и политработников», в которой отмечалось:

«Главное политическое управление Красной Армии располагает фактами, когда многие командиры и комиссары действующих частей не заботятся о том, чтобы организовать сбор и погребение трупов погибших красноармейцев, командиров и политработников. Нередко трупы погибших в боях с врагом за нашу Родину бойцов не убираются с поля боя по нескольку суток, и никто не позаботится, чтобы с воинскими почестями похоронить своих боевых товарищей, даже тогда, когда [для этого] имеется полная возможность.

На участке 222-й стр. дивизии 33-й армии (командир дивизии полковник В. Ф. Бобров) в течение 5 суток после боя не были похоронены 14 трупов бойцов и командиров, павших в боях с немецко-фашистскими захватчиками. Об этом было известно командованию дивизии, но мер к тому, чтобы похоронить погибших в бою, ими принято не было.

Это свидетельствует о том, что многие командиры и комиссары недооценивают политического значения своевременного погребения павших в бою красноармейцев, командиров и политработников и не понимают, что оставление на поле боя погибших товарищей является таким политическим резонансом, который отражается на политико-моральном состоянии бойцов и авторитете командиров и комиссаров.

Отмечаются также случаи, когда погибшие бойцы не имеют при себе красноармейских книжек, командиры и политработники —удостоверений личности, что затрудняет опознавание погибших на поле боя.

Погребение убитых в бою производится не в братских могилах, а в окопах, щелях и блиндажах. Индивидуальные и братские могилы не регистрируются, не отмечаются на картах и должным образом не оформляются...я378. (Вот откуда обезличивание: «без вести пропал», вот откуда такое количество «неизвестных солдат», чьи кости уже обратились в прах на полях Подмосковья. — Ред.)

В целях ликвидации безответственного отношения командиров и комиссаров к погребению убитых красноармейцев, командиров и политработников в директиве были поставлены задачи всем должностным лицам. Однако и после выхода этой директивы ничего не изменилось.

Так, в директиве командующего Западным фронтом генерала армии Г.К. Жукова от 22 декабря 1941 года, изданной неделю спустя после директивы Главпура, отмечалось:

«...В войсковом и армейском тылу не организован сбор и похороны трупов убитых, несмотря на ряд указаний по этому вопросу...

Обязать командиров соединений организовать сбор и погребение трупов в войсковом районе...»1 379.

В директиве также были определены задачи по устранению безответственного отношения командиров и комиссаров к погребению убитых красноармейцев, командиров и политработников. Но и после этого во многих соединениях продолжали неудовлетворительно относиться к погребению погибших воинов. Так, начальник тыла 5-й армии полковник В.Ф. Степин в своем приказе отмечал: «.. .На участках 336, 329 сд и 60 сб трупы бойцов, убитых с начала наступления до 19 декабря погребены не были и лежат в поле вблизи населенных пунктов у самых дорог. Командиры и комиссары не оценили поли тическую важность должной организации похорон погибших командиров и красноармейцев, не учли морального состояния бойцов, следующих на поле боя и видящих, что тело товарища лежит на дороге и долгое время не предано погребению в братских могилах..

Буквально через две недели командующий 5-й армией генерал Л.А. Говоров был вынужден издать новый приказ о неудовлетворительной организации павших в бою воинов армии:

«Несмотря на неоднократные указания и приказы по тылу, приказ НКО № 138 — 41 г. в частях и соединениях армии не выполняется. Продолжают иметь место случаи, когда трупы погибших в боях командиров и бойцов лежат по нескольку дней не преданными земле. Последний воинский долг погибшим бойцам и командирам не отдается. И, как ни странно, это попустительство проходит на глазах командования дивизий и бригад.

Не случайно, что на участке 108 сд в районе Шаликово (0,5 км южнее) до сих пор лежат непогребенными 12 бойцов, такие же факты имеют место на участках 19 сд на подступах к Рузе и в 82 мед в районе Крутицы.

Следует отметить и тот факт, что в дивизиях, где этому вопросу уделяют какое-то внимание, то и там это проходит формально, лишь бы убрать. Братские могилы должным образом не оформляются, холмики не насыпаются, хоронят где это удобнее (вплоть до того, что в старых ямах сгоревших домов — 32 сд), пирамиды со звездой не выставляются, а отделываются простой формальностью — при-битием простой фанерной доски к дереву и ряд других фактов...»1 380 381.

Все эти факты послужили первопричиной того, что останки десятков тысяч (!) бойцов и командиров, павших в ходе Московской битвы, до сих пор покоятся в безвестных ямах по лесам, болотам и оврагам Подмосковья, а зачастую на полях и крестьянских огородах. И это несмотря на то что наше Подмосковье — это не белорус ские или брянские леса: здесь вроде бы все вокруг уже давно исхожено и перекопано людьми вдоль и поперек.

Многолетняя работа с архивными документами 33-й армии позволяет сделать печальный вывод. В период боевых действий на территории Наро-Фоминского района в октябре 1941 —январе 1942 года соединения и части армии, по далеко не полным данным своих штабов, потеряли убитыми не менее 30 тысяч бойцов и командиров.

В то же время, по данным Наро-Фоминского военкомата, по состоянию на 1 декабря 2005 года, на территории района было захоронено всего 12 238 человек382.

Таким образом, свыше 17 тысяч бойцов и командиров 33-й армии, по состоянию на 1 декабря 2005 года, не были преданы земле по христианским обычаям, а десятки тысяч матерей, жен, сыновей и дочерей за многие послевоенные десятилетия так ничего и не узнали о судьбе своих родных и близких, канувших в неизвестность на подступах к нашей столице. И такая картина, несмотря на очень большой объем работы, проведенный в последние годы многочисленными поисковыми отрядами, вне всякого сомнения, наблюдается и на территории других районов области, где шли бои в период Московской битвы.

Личный состав медицинской службы внес достойный вклад в победу Красной Армии под Москвой. Об объеме работы проведенной медицинской службой фронтов, участвовавших в Московской битве, говорит тот факт, что работниками медицинской службы необходимая медицинская помощь была оказана 1 275 057 бойцам и командирам1 383.

### ВЕТЕРИНАРНОЕ
ОБЕСПЕЧЕНИЕ ВОЙСК

Несмотря на кажущуюся второстепенность, ветеринарное обеспечение войск в период Московской битвы также относилось к категории наиболее важных. Роль и значение ветеринарной службы определялись не только наличием большого количества конского состава в частях и соединениях фронтов и армий, но также и необходимостью организации контроля за довольствием продуктами животного происхождения. Об объеме ветеринарного надзора за довольствием личного состава продуктами животного происхождения можно судить хотя бы по тому факту, что только Западный фронт за один месяц войны потреблял на мясо до 60 тысяч голов крупного рогатого скота384.

На каждой бойне, мясокомбинате или базе, с которых поступало

мясо для снабжения войск, дежурили войсковые ветеринарные врачи. Благодаря квалифицированному выполнению ветеринарного надзора за довольствием личного состава продуктами животного происхождения во фронтах, принимавших участие в Московской битве, серьезных заболеваний, связанных с употреблением в пищу недоброкачественных продуктов, не было.

Важной задачей ветеринарной службы было проведение мероприятий по периодическому обследованию, переучету приписного конского состава, наблюдению за его содержанием, кормлением и эксплуатацией. Конский состав играл большую роль не только как боевая составляющая кавалерийских соединений и артиллерии, но и как главная тягловая сила войск, особенно тыловых частей, подразделений и учреждений.

Осенняя распутица, а затем метели и сильные снежные заносы сделали дороги непроходимыми для автомобильного транспорта. В этих условиях большая нагрузка в снабжении войск, а также в решении различных задач легла на гужевой транспорт, а вместе с этим и на ветеринарную службу. Достаточно сказать, что в составе соединений и частей Западного, Калининского и правого крыла Юго-Западного фронтов, принимавших непосредственное участие в битве под Москвой, на 1 декабря 1941 года насчитывалось 214 214 лошадей. Только в составе Западного фронта в этот период насчитывалось 158 558 лошадей385.

Вместе с тем не надо забывать и о том, что ветеринарному обслуживанию, кроме лошадей, подлежали тысячи служебных собак, сотни тысяч голов продовольственных гуртов и подсобных хозяйств. Одновременно с этим ветеринарная служба осуществляла подготовку и усовершенствование военных ветеринарных врачей и фельдшеров, ковочных инструкторов и кузнецов, разрабатывала научные проблемы организации ветеринарного обеспечения войск Действующей армии, создавала запасы ветеринарного имущества, снабжала ими войска, совместно с гражданской ветеринарией заботилась об улучшении эпизоотической обстановки на той территории, где действовали войска, а также в пределах фронтовых тыловых районов, вела борьбу с инфекционными заболеваниями'.

Сейчас, более шестидесяти пяти лет спустя, в эпоху тотальной механизации современной армии, когда лошадь можно увидеть только в кино или на картинке в книге, не искушенному в истории Великой Отечественной войны человеку очень сложно понять, какую огромную роль играл конский состав в битве под Москвой. В то время лошадь была одним из главных действующих лиц войны. Не было тогда задач, которые решались бы без ее участия.

Когда имевшиеся на вооружении войск грузовики (как у нас. так и у противника) увязали в осенней грязи, а затем и вовсе перестали заводиться при сильных морозах, лошадь безропотно заменила их, с успехом решив многочисленные боевые и тыловые задачи. Вспомните рейды в тыл противника в ходе битвы под Москвой наших кавалеристов под командой Доватора и Белова! А сколько тысяч тонн различных материальных средств было перевезено ими, скольким сотням тысяч раненых и больных спасли они жизнь! Нет еще достойного памятника «Ее величеству Лошади» за ее героический подвиг в годы Великой Отечественной войны.

Ветеринарная служба фронтов и армий в начале Московской битвы, по сравнению с другими тыловыми службами, находилась в еще более тяжелом положении. Основными причинами этого были:

1. Большие потери ветеринарных учреждений частями и соединениями 3, 13, 19, 16, 20, 24, 32 и 50-й армий во время боевых действий в начале октября 1941 года в районе Вязьмы и Брянска.

2. Отсутствие опыта работы в организации ветеринарного обеспечения в сложной боевой обстановке, в частности в период вынужденного отхода войск.

3. Отсутствие ветеринарных учреждений и специалистов ветеринарной службы в 1-й ударной и 10-й армиях, вошедших в состав Западного фронта накануне контрнаступления под Москвой.

В результате мер, принятых государственными и военными органами управления СССР к началу ноября 1941 года, удалось значительно увеличить количество ветеринарных лечебных заведений. Так, только у Западного фронта к этому времени имелось: десять фронтовых ветеринарных лазаретов на 3 тыс. станко-мест, в том числе три ветеринарных лечебницы Наркомзема СССР, девять армейских ветеринарных лазаретов на 2,7 тыс. станко-мест, семь эвакуационных ветеринарных лазаретов, две армейские ветеринарные лаборатории, один фронтовой ветеринарный склад, четыре армейских ветеринарных склада и две фронтовые ветеринарные лаборатории. Для чего пришлось мобилизовать значительное количество специалистов ветеринарной службы и материальных средств из народного хозяйства. Большую помощь в вопросе выхаживания раненых лошадей оказывало местное население, что позволяло не эвакуировать значительную их часть в тыл386.

Укомплектование соединений и частей, не имевших специалистов ветеринарной службы, и оказание помощи раненым и больным лошадям решалось командованием Западного фронта различными способами. Так, например, 10-я и 20-я армии вплоть до конца 1941 года, не имея своих ветеринарных учреждений, пользовались, на основании распоряжения начальника тыла Западного фронта, ветеринарными лазаретами других армий, и по согласованию с местными органами власти лечили конский состав в населенных пунктах располагавшихся недалеко от района боевых действий. Это, естественно, затрудняло лечение раненых и больных лошадей, однако хоть как-то позволяло решать эту задачу.

Лишь с переходом в контрнаступление 1-я ударная армия получила ветеринарный лазарет одного из корпусов 16-й армии. До этого она пользовалась ветеринарными учреждениями соседних армий.

Объем работы, проделанный ветеринарными учреждениями всех фронтов, сражавшихся под Москвой, напрямую зависел от активности боевых действий и потерь, понесенных войсками в конском составе. Вместе с тем вряд ли можно согласиться с оценкой потерь конского состава Западного фронта за период Московской оборонительной операции. В ряде архивных документов говорится, что они были значительно ниже среднестатистических данных за войну в целом (0,2%) и составляли всего 0,12% списочного конского состава в сутки1. Например, потери в конском составе за первые 20 дней октября 1941 года определены всего в 187 лошадей* 387 388.

Но в это время войска Западного фронта потерпели сокрушительное поражение под Вязьмой, где были окружены 19 стрелковых дивизий, 4 танковых бригады 16, 19, 20 и 30-й армий и оперативной группы генерала Болдина. Основная часть личного состава, техники, вооружения и конского состава соединений и частей, попавших в окружение, была практически полностью уничтожена или захвачена противником. Избежавшие окружения соединения и части также понесли очень большие потери. Тогда, только по скромным подсчетам (при условии укомплектования дивизий к началу боевых действий в среднем 50%), потери Западного фронта в лошадях должны были составить не менее 50-55 тысяч голов. А значит, потери конского состава в ходе Московской стратегической оборонительной операции будут исчисляться по-другому: погибло около 67 тысяч лошадей. Таким образом, среднесуточные потери конского состава в этот период будут не менее 0,6%.

В период оборонительных боев непосредственно на подступах к Москве, а затем и в ходе начавшегося контрнаступления армии Западного фронта вновь понесли очень большие потери в конском составе. Некомплект конского состава по частям и соединениям Западного фронта, по данным начальника части ремонтирования конского состава интенданта 2 ранга Федорова, на 1 января 1942 года состав-

лял 46 978 лошадей. А всего на Западном фронте в этот период насчитывалось 116 607 лошадей, из них верховых — 18 855, артиллерийских — 15 672 и обозных — 82 080, то есть в решении задач тылового обеспечения войск было задействовано 70,4% всего конского состава фронта'.

Кстати, эти сведения свидетельствуют о том, что донесения штаба Западного фронта о потерях конского состава явно не соответствовали действительности. Это лишний раз подтверждает тот факт, что указанные в отчетах и донесениях потери войск фронта как в людях, так и в лошадях абсолютно неправдоподобны. Проверить это несложно. Как известно, на 1 декабря 1941 года Западный фронт имел в своем составе 158 558 лошадей. Значит, за месяц боев войска фронта потеряли 41 951 лошадь. Однако в книге потерь (приложение 10) конского состава за декабрь 1941 года стоит цифра 25 208. А где же еще 16 743 лошади? Но здесь не учтены лошади, которые фронт в декабре 1941 года получил в качестве пополнения. Если прибавить и эти цифры, то потери конского состава возрастут еще больше.

В целом же ветеринарная служба успешно справилась с поставленными задачами, несмотря на то что ей пришлось решать задачи по поддержанию конского состава в боеготовом состоянии в очень сложной обстановке. Так, при проверке, произведенной в ноябре 1941 года по поручению начальника тыла Западного фронта, было установлено, что из-за крайне ограниченного снабжения частей фуражом и сеном в кавалерийской группе генерала Л.М. Доватора число истощенных коней выросло до 25-35% от списочной численности1 389 390.

В ходе работы комиссии Управления Тыла Красной Армии обнаружился факт незначительной загрузки ветеринарных учреждений армий и фронта, что было обусловлено задержкой полковыми и дивизионными лазаретами раненых и больных лошадей, требовавших значительных сроков лечения. Командиры слабо укомплектованных конским составом частей и соединений опасались, что лошади, эва куированные в армейские или фронтовые ветеринарные учреждения, после выздоровления не будут возвращены в свои части. Поэтому они запрещали эвакуировать в тыл лошадей, оставляя их на лечении в войсковых лазаретах, привлекая к уходу за ними местное население. Вследствие этого из всех армий Западного фронта только ветеринарный лазарет 43-й армии был загружен на 100 процентов. В остальных армиях этот показатель был значительно ниже: в 33-й армии — 42%, в 30-й — 43%, в 16-й — 51%.

Несмотря на тяжелую оперативную и тыловую обстановку, личный состав ветеринарной службы в целях предупреждения заболеваний животных, особенно заразными болезнями, повседневно стремился проводить профилактические мероприятия: регулярно осматривал животных, контролировал выполнение правил кормления, водопоя и использования. Врачи и фельдшеры проводили широкую разъяснительную работу среди личного состава по сбережению лошадей, осуществляли разведку ветеринарного благополучия местности и др.

Ежесуточные потери конского состава в период контрнаступления были значительно выше, чем в период ведения оборонительных боевых действий (без учета потерь наших войск в начале октября в районе Вязьмы). Так, только один Западный фронт в среднем ежедневно терял убитыми около 420 лошадей. Боевые потери в конском составе в стрелковых дивизиях достигали 0,35% списочного состава в сутки, а в кавалерии — до 0,8%'. Бывали дни, когда потери конского состава в войсках фронта превышали средний показатель в три-четыре раза. В один из дней начала декабря 1941 года фронт потерял почти полторы тысячи лошадей, из них только в 16-й армии потери составили 450 лошадей, а в 49-й армии — 3441 391 392.

Потери лошадей кавалерийских частей и соединений, принимавших участие в Московской битве, в декабре 1941 — январе 1942 года составили 52,5% от общих потерь, что было в основном связано с

На передовом ветеринарном пункте

Отряд истребителей-охотников в собаками — истребителями танков отправляется на боевое задание. Западный фронт. Декабрь 1941 г.

увеличением количества кавалерийских дивизий (с 11 до 23), принимавших участие в контрнаступлении и общем наступлении войск, и выполнением ими важных боевых задач. Таким образом, с началом контрнаступления основная нагрузка по организации лечения конского состава легла на ветеринарные учреждения кавалерийских дивизий и корпусов.

Уровень подготовки ветеринарных врачей не всегда соответствовал требованиям. Так, в ходе проверки, проведенной по приказанию начальника ветеринарной службы Западного фронта профессором Военно-ветеринарной академии военным ветеринарным врачом 1 ранга Оливковым во фронтовых ветеринарных лазаретах № 337 и 339, была обнаружена крайне слабая подготовка должностных лиц этих учреждений по занимаемой должности393.

Остается только представлять, каков был уровень подготовки специалистов ветеринарной службы в звене полк—дивизия—армия, если даже во фронтовых ветеринарных лазаретах ветеринарные врачи не имели необходимых навыков в оказании хирургической помощи больным животным!

Вместе с тем надо отметить, что кадрами старшего, среднего и младшего ветеринарного состава войсковые части и учреждения Западного фронта по существовавшим штатам были укомплектованы не только полностью, но и имелся резерв ветсостава в количестве 98 человек.

Для повышения специальной подготовки ветеринарным отделом фронта только в 1942 году были проведены сборы:

— в январе — начальников ветеринарных отделов армий;

— в феврале — начальников фронтовых ветеринарных лазаретов;

— в марте-апреле — начальников лечебных отделов всех армейских и фронтовых лазаретов.

В соответствии с тематическим планом, разработанным ветеринарным отделом фронта совместно с ветеринарными врачами армий, дивизий и ветеринарных учреждений фронта, постоянно проводились занятия, в которых участвовал преподавательский состав Военной ветеринарной академии. Это в значительной степени способствовало повышению уровня профессиональной подготовки ветеринарных врачей и фельдшеров.

Во фронтовых ветучреждениях из различного утиля, металлолома и конского волоса было налажено производство предметов ухода за конским составом, находящимся на излечении, а также для нужд ветеринарных учреждений фронта. Только за первые месяцы 1942 года было изготовлено: конских щеток — 1528 штук; чумбуров цепных — 1640 штук; скребниц металлических — 648 штук; ковочного инструмента — 2622 комплекта; рашпилей копытных — 750 штук; ведер водопойных — 150 штук394.

Прибывающее пополнение в конском составе не всегда соответствовало существовавшим требованиям. Так, например, из числа 519 лошадей и 17 мулов, поступивших на укомплектование 4-й кавалерийской дивизии, по упитанности были оценены следующим образом: хорошая — нет, удовлетворительная — 54, неудовлетворительно — 260, истощенных — 2221 395.

В целом боевые потери Западного фронта в конском составе за период контрнаступления и общего наступления составили 41,9%, а от заболеваемости всего — 3,3% от всего списочного состава. По подсчетам автора, основная часть потерь лошадей в армиях Западного фронта, без учета потерь кавалерийских соединений, приходилась на конский состав, выполнявший задачи по тыловому обеспечению войск — 68,2%, при этом количество раненных и контуженных лошадей составляло 61,2% от общего количества потерь. Потери конского состава артиллерийских частей составляли 31,8% от общего количества потерь396.

Таким образом, эти данные свидетельствуют о том, что потери конского состава от огня противника были почти в два раза выше в тыловых частях и подразделениях, выполнявших задачи по подвозу материальных средств, чем в артиллерийских частях и подразделениях, располагавшихся ближе к переднему краю. Эти данные наглядно опровергают бытующее мнение о безопасной работе в составе тыловых частей и подразделений в годы Великой Отечественной войны.

Профилактические и противоэпизоотические мероприятия, проведенные ветеринарной службой в войсках всех фронтов, участвовавших в период Московской стратегической наступательной операции, обеспечили работоспособность конского состава и эпизоотическое благополучие войск.

По официальным данным в ходе Московской битвы (без учета потерь в ходе боев под Вязьмой) Западный фронт потерял 85 242 лошади или 53,7% от списочного состава, что является далеко не самым худшим показателем среди всех операций, проведенных в годы Великой Отечественной войны (в среднем за войну — 40 — 70%)397. Из них было убито — 58 054 лошади, пало — 8892. ранено и контужено 8892, заболело с эвакуацией в дивизионные ветеринарные лазареты — 5894, пропало без вести — 12 392 лошади1 398.

Наибольшая нагрузка легла на ветеринарные учреждения Западного фронта в декабре 1941 года, когда потери конского состава были самыми большими и составили 25 208 лошадей (29,5% от общего количества потерь за весь период битвы под Москвой). В ветеринарных лазаретах соединений, армий и фронта прошло лечение 46,9% списочного состава лошадей.

В результате предпринятых профилактических мер заразные болезни лошадей не получили значительного распространения в войсках, оборонявших Москву, и составили всего около 6,6% от списочного состава. Этому успеху ветеринарная служба обязана самоотверженной работе большому отряду специалистов-эпизоотологов фронтов и армий. Благодаря успешному проведению ветеринарно санитарного надзора войска обеспечивались доброкачественным продовольствием и были предохранены от массовых вспышек ток-сикоинфекций.

В очень тяжелых условиях осуществлялось ветеринарное обеспечение конского состава в частях окруженной группировки войск 33-й армии. Несмотря на тяжелую обстановку, ветеринарной службой армии была проделана большая работа по поддержанию лошадей в работоспособном состоянии. Необходимо отметить хорошо организованное взаимодействие войсковых и местных ветеринарных органов, которое оказало в решение этого вопроса значительную помощь. Однако избежать негативных моментов в содержании конского состава не удалось, поскольку единственным видом корма оставалась озимая солома и молодые побеги деревьев.

Из-за недостаточного питания в конце февраля 1942 года начался падеж лошадей. К началу марта конское поголовье фактически на 45 — 50% было неработоспособным399. Около 25% лошадей болело стригущим лишаем1 400. Вместе с тем такое положение было не во всех частях окруженной группировки. Так, командующий армией генерал М.Г. Ефремов в своем приказе от 2 марта 1942 года отмечал:«.. .в 972-м артиллерийском полку 113-й сд благодаря добросовестному исполнению служебных обязанностей и любовному отношению к коню со стороны обслуживающего персонала, конский состав полка полностью избавлен от стригущего лишая, находится в очень хорошем состоянии как по упитанности, так и по чистке...»401. Одиннадцать бойцов этого полка были награждены ценными подарками.

Следует отметить любовное отношение к конскому составу со стороны основной части командиров всех степеней. Этому в значительной степени способствовал тот факт, что большинство командующих армиями и фронтами, многие командиры дивизий и полков были в свое время кавалеристами и, пройдя хорошую школу в

Контрнаступление продолжается...

Части 1-го гв. кавалерийского корпуса передвигаются в тылу врага

Гражданскую войну и межвоенный период, уделяли содержанию конского состава пристальное внимание. Вместе с тем в штабах, управлениях и других учреждениях состояние конского состава оставляло желать лучшего. Имели место недостатки в содержании конского состава, как в кавалерийских соединений, так и в частях и подразделениях тылового обеспечения. Во время проверки, проведенной начальником ветеринарного отдела Западного фронта военным ветеринарным врачом 1 ранга Ребровым, было обнаружено, что предметов ухода за конским составом практически везде не хватало, многие кони были не подкованы (5, 20, 50-я армии), имелось большое количество лошадей с пониженной работоспособностью и истощенных (16, 33, 49, 50-я армии).

Из-за отсутствия должного снабжения, питание конского состава было очень плохим, в связи с чем к концу Московской битвы резко возросло количество истощенных лошадей. Так, если на 1 марта 1941 года их было 4089, то уже через месяц — 10 081'.

Несмотря на тяжелые условия обстановки, трудности с уходом, отсутствием снабжения, бойцы и младшие командиры относились к лошадям с большой любовью и уважением. Нередко последний кусок хлеба отдавался четвероногим труженикам тыла, а когда создавалась опасная ситуация, красноармейцы, рискуя своей жизнью, спасали лошадей. Об одном таком героическом подвиге доложил в боевом донесении командир 457-го сп 222-й сд майор Израилевич:

«...Исключительную смелость в бою проявил ком. взвода конной разведки тов. Ершов, который, несмотря на дважды раненого коня, пытался вывести раненого коня с поля боя. До раненого коня, ввиду исхода патронов, тов. Ершов и Константинов со своими бойцами обеспечили доставку патронов на поле боя. В период попытки окружения врагом, часть бойцов т. Ершова своим энтузиазмом заражала бойцов на уничтожение врага и в результате упорного боя враг, был отброшен на 6 км.

1 ЦАМО РФ. ф. 208, оп. 2530, д. 9, л 15-18.

Тов. Ершов геройски погиб во время отвода раненого коня в укрытое место»402.

Обратите еще раз внимание на фразу:

«Тов. ЕРШОВ ГЕРОЙСКИ ПОГИБ ВО ВРЕМЯ ОТВОДА РАНЕНОГО КОНЯ В УКРЫТОЕ МЕСТО».

В этой строчке вся никем не разгаданная до сих пор загадка души русского человека. Человека, который ценою своей жизни спас раненого коня!

В самом тексте доклада величие командира, который оценил действия своего бойца по спасению коня, как геройский подвиг. Подобных подвигов, совершенных бойцами и командирами во имя спасения своих четвероногих друзей и помощников, в период битвы под Москвой было немало.

Потери конского состава в войсках учитывались также как и потери личного состава. Дела во фронтах и армиях так и озаглавливались: «Донесения штаба фронта (армии) о потерях людского и конского состава». Эти данные в свое время были засекречены. Однако, как уже отмечалось выше, они не всегда соответствовали реальному положению дел.

Значимость конского состава в решении боевых задач в ходе битвы под Москвой хорошо видна из донесения командующего Западным фронтом Народному комиссару обороны И.В. Сталину от 23 февраля 1942 года. Генерал армии Г.К. Жуков докладывал:

«Участвуя в непрерывных наступательных боях в течение 2,5 месяцев, части фронта понесли большие потери не только в личном, но и в конском составе... Для поднятия боеспособности частей фронта (конницы и артиллерии) прошу приказать занарядить фронту в течение марта месяца строевых лошадей 40 000 и артиллерийских 20 000»1 403.

О состоянии дел с конским составом в частях и соединениях постоянно издавались приказы по армиям и фронтам. Планы ветери-

нарно-профилактических мероприятий утверждались командирами частей лично, а в армиях и фронтах — начальниками тыла, а нередко и военными советами.

Государственный Комитет Обороны, постоянно отслеживая ситуацию с состоянием конского состава в войсках, принимал необходимые меры к пополнению соединений и частей Действующей армии. Так, 4 января 1942 года было ГКО принял постановление «О закупке верховых лошадей», в котором ряду государственных и военных органов были поставлены конкретные задачи и определены сроки по восполнению потерь конского состава Красной Армии404. Через десять дней, 14 января ГКО, заслушав доклад начальника Тыла Красной Армии о больших потерях лошадей на фронтах, принял еще одно постановление — «О мобилизации лошадей для армии».

Таким образом, в ходе битвы под Москвой государственными и военными органами управления СССР была проделана огромная работа по обеспечению Действующей армии необходимым количеством конского состава как для решения боевых задач, так и для пополнения частей, учреждений и подразделений тыла, занимавшихся снабжением войск, эвакуацией раненых с поля боя, решением других задач тылового обеспечения. Личный состав ветеринарной службы в этот период провел профилактические и противоэпизоотичес-кие мероприятия, которые обеспечили работоспособность конского состава и эпизоотическое благополучие войск на протяжении всей битвы.

### НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ОРГАНИЗАЦИИ ФИНАНСОВОГО, ТОРГОВОБЫТОВОГО, КВАРТИРНОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ ВОЙСК И РАБОТЫ ТРОФЕЙНОЙ СЛУЖБЫ

Война потребовала мобилизации всей экономики и финансов страны, всех ее материальных ресурсов, для обеспечения победы над врагом. Если в 1940 году расходы на оборону составляли 32,6% к сумме расходов государственного бюджета, то в 1941 году они достигли 43,4%, а в 1942 году — 59,3%’. Правильное, целесообразное и экономное использование этих огромных ассигнований была призвана осуществить финансовая служба Вооруженных Сил.

Особенно сложным был 1941 год, когда финансовым органам страны и Красной Армии пришлось изыскивать и создавать наиболее приемлемые для военного времени формы и методы работы в условиях перестройки всей экономики страны на военный лад. Добавил сюда трудностей и тот факт, что финансовое управление при

1 См.: Тыл Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. / Под ред. С.К. Куркоткина. С. 339.

НКО СССР было сформировано всего несколько месяцев назад, в сентябре 1940 года. Создано оно было за счет существовавшего до этого финансового отдела, путем увеличения его численного состава и корректировки штатно-организационной структуры. Руководил финансовым управлением с первого дня его основания и на протяжении всей войны генерал-майор, а затем генерал-лейтенант интендантской службы Яков Алексеевич Хотенко, непосредственно подчинявшийся Народному комиссару обороны СССР. В ходе Московской битвы организационная структура финансового управления не претерпела никаких изменений и полностью соответствовала организационной структуре, принятой войны.

Финансовая служба Красной Армии имела в тот период следующий вид:

- в Центре — финансовое управление при НКО СССР, подчиненное Народному комиссару обороны СССР, являвшемуся главным распорядителем кредитов по смете Наркомата обороны;

— во фронтах — финансовые отделы, подчиненные командующим фронтами;

- в соединениях (корпусах и дивизиях) — финансовые отделения, подчиненные командирам соединений;

- в воинских частях — финансовые части, подчиненные непосредственно командирам воинских частей.

Финансирование войск производилось по схеме: Центр — фронт — соединение — воинская часть.

Уже 26 июня 1941 года Указом Президиума Верховного Совета СССР были установлены государственные пособия семьям мобилизованных военнослужащих рядового и младшего начальствующего состава405.

В период битвы под Москвой одной из сложных проблем являлось обеспечение денежными средствами воинских частей, убывающих в Действующую армию, а также вновь развертываемых частей и соединений. Финансовая обстановка сложилась таким образом, что на второе полугодие 1941 года новая смета так и не была создана, хотя ориентировочные подсчеты производились. До конца года действовала смета мирного 1941 года, но ассигнования на четвертый квартал были утверждены исходя из реальных потребностей войск на этот период.

Опыт финансирования войск в первые месяцы войны выявил необходимость уточнения системы финансового планирования и финансирования в условиях военного времени. Необходимые изменения были внесены 1 октября 1941 года. До армии включительно, был введен единый финансово-плановый документ — требование, в соответствии с которым планировались испрашиваемые кредиты и денежные средства406.

Несмотря на меры, принятые по наведению должного порядка в финансировании частей и соединений, в войсках продолжали иметь место существенные недостатки. Об этом свидетельствуют результаты проверок Наркоматом госконтроля СССР состояния планирования, расхода и учета денежных средств в частях и соединениях Красной Армии, и на Западном фронте в частности, проведенные в конце 1941-го — начале 1942 года.

Этими проверками были выявлены многочисленные случаи представления финансовыми и довольствующими органами завышенных заявок и получения излишних денежных средств против действительной потребности, а также многочисленные факты переплат и недоплат денежного довольствия военнослужащим, незаконного расходования и даже случаи прямого хищения денежных средств.

Этому в значительной степени способствовала тяжелая оперативная обстановка, которой и воспользовались нечистоплотные на руку люди. Денежное довольствие особенно в период отхода и первых недель оборонительных боев выдавалось не регулярно. Сохранившиеся денежные ведомости частей свидетельствуют о том, что денежное довольствие за сентябрь и октябрь было выдано в ноябре. Так, в 457-м сп 33-й армии оно было выдано 5 ноября 1941 года, в 151-й мсбр 5-й армии — 3 ноября. Ведомости велись, как правило, карандашом и имели многочисленные исправления. Даже «нево- оружейным глазом» можно видеть, что многие подписи сделаны одним и тем же человеком. Все это, безусловно, способствовало хищению денежных средств. Однако основная часть финансовых работников с честью выполняла свой долг, зачастую сражаясь в одной цепи с бойцами и командирами стрелковых подразделений.

В ходе боевых действий в Действующей армии были потеряны значительные суммы денежных средств. Общая сумма этих потерь на 1 апреля 1942 года составила 30,4 млн. рублей, в том числе:

— сгорели в ходе боевых действий — 3,2 млн.;

- зарыто в землю — 1,6 млн.;

- уничтожено воинскими частями при отступлении — 8,3 млн.;

— захвачено противником — 3,2 млн.;

- числилось за финансовыми работниками, пропавшими без вести, — 5,9 млн. рублей407.

Именно в период Московской битвы в стране началась борьба за снижение себестоимости выпускаемой техники и вооружения, и важная роль в этом отводилась финансовым органам. Причем эта работа не была такой легкой, как порой описывается в литературе. Все было гораздо сложнее, и наряду с факторами, которые способствовали ее снижению, война породила и ряд существенных обстоятельств. вызывавших дополнительные затраты на их производство и удорожание.

К этим факторам относились:

- проведение в этот период большого объема работ по освоению новых образцов вооружения и боевой техники и по модернизации старых образцов;

- значительные потери квалифицированной рабочей силы, вызванные мобилизацией в армию и эвакуацией предприятий, и приток малоквалифицированных и неквалифицированных рабочих, обучение которых требовало дополнительных затрат сил, средств и времени;

- существенное расширение номенклатуры производимых предметов вооружения и боевой техники;

— привлечение к производству военной продукции новых предприятий, не имевших до этого опыта работы по выполнению военных заказов;

— работа многих предприятий под постоянным или частичным воздействием авиации противника и связанные с этим вынужденные простои и потери, вызванные выходом из строя отдельных агрегатов, участков и цехов, порою на длительное время;

— эвакуация значительного количества предприятий на восток страны, и восстановление их в совершенно новых для них условиях;

— нарушение, сложившегося за многие годы работы, кооперирования между предприятиями:

- резкое ухудшение снабжения предприятий сырьем, материалами, полуфабрикатами, комплектующими изделиями, топливом, электроэнергией, затруднявшее работу предприятий и вызывавшее простои оборудования и рабочей силы;

— снижение качества сырья и материалов;

— привлечение в обязательном порядке рабочих и служащих к выполнению сверхурочных работ и к работе в выходные и праздничные дни, что повлекло дополнительные расходы предприятий.

Так что не так-то легко было снизить себестоимость военной продукции. Тем не менее работа в этом направлении велась очень активно, и уже к концу 1941 года появились первые значительные результаты. Только в IV квартале 1941 года эта работа, в пересчете на производственную программу выпуска военной продукции, дала экономию в 200 млн. рублей408.

Однако в 1941 году больших возможностей для широкого развертывания работ по снижению цен все-таки не было. Работа в этом направлении стала активно вестись с первого полугодия 1942 года, после того как в марте этой проблемой вплотную занялся заместитель председателя Совета народных комиссаров СССР А.И. Микоян. После ознакомления с состоянием работы по ценам на военную продукцию А.И. Микоян сделал вывод, что финансовые органы Наркомата обороны слабо изучали себестоимость на предметы военных поставок: одни и те же предметы, поставлявшиеся различными предприятиями, оплачивались по разным ценам. Цены, установленные для одних предприятий, часто вдвое и втрое превосходили цены, установленные для других предприятий; поставлявшаяся для Красной Армии продукция по крайне завышенным ценам Наркомат обороны оплачивал за счет бюджета страны без всяких оговорок: отдельные предприятия в I квартале 1942 года поставляли продукцию по более высоким ценам, чем те, которые были установлены в 1941 году. Постепенно работа в этом направлении позволила значительно снизить стоимость военной продукции (табл. 21).

Таблица 21 Стоимость некоторых видов вооружения и боевой техники в 1941-1942 гг. (в тыс. рублей за единицу)

Самым напряженным, можно сказать критическим, периодом в экономической жизни страны была осень 1941-го и зима 1941/42 года (табл. 22). Только весной 1942 года самоотверженными усилиями советского народа удалось остановить дальнейший спад промышленного производства во многих отраслях народного хозяйства. Тогда же наметился перелом и в военном производстве. Так, в марте 1942 года было произведено танков Т-34 в 2,8 раза больше, чем в ноябре 1941 года, а всего в I квартале 1942 года в среднем ежемесячно выпускалось около 1600 танков всех типов.

Таблица 22

Производство основных видов промышленной продукции с июля 1941 г. по июнь 1942 г.

В марте 1942 года от промышленности поступило 5016 полевых и зенитных орудий всех калибров — в 2 раза больше, чем в ноябре 1941 года. Возросло производство стрелкового оружия. Среднемесячный выпуск автоматического оружия в первом полугодии 1942 года увеличился в 3,5 раза по сравнению со вторым полугодием 1941 года.

Государственный Комитет Обороны, несмотря на занятость обороной и эвакуацией промышленности на восток, находил время для решения вопросов, связанных с финансовой деятельностью. Так, 20 ноября 1941 года было принято постановление «О сохранении зарплаты рабочим и служащим, колхозникам полтрудодня, работающим на строительстве оборонительных сооружений по мобилизации»409, а 7 апреля 1942 года — «О повышении заработной платы руководящих работников железных дорог»1 410. 9 апреля Государственный Комитетом Обороны принимает постановление «О порядке денежного обеспечения лиц, вступивших в народное ополчение, истребитель ные батальоны и партизанские отряды, мобилизованных на оборонные работы и призванных в формирования МПВО», в котором был установлен порядок денежного и материального довольствия лиц указанных категорий411. В соответствии с этим постановлением 14 апреля 1942 Наркомом обороны был издан приказ1 412.

Говоря о торгово-бытовом обеспечении, следует отметить, что в период Московской битвы, особенно в ее первые месяцы, военной торговле пришлось испытать особенно большие трудности, которые заключались прежде всего в недостатке сил и средств. Мало того, что вновь создаваемые воинские формирования, как правило, не имели подвижных торгово-бытовых предприятий, но даже и там, где они и имелись, было очень сложно организовать их работу из-за отсутствия необходимых товаров. Не представлялось возможным даже наладить изготовление товаров полевого военного ассортимента и снабжение ими частей Действующей армии. Проведение указанных мероприятий осложнялось сокращением в стране рыночных фондов на целый ряд важных товаров. Кроме того, из-за значительных потерь технических средств, понесенных в первые месяцы боев, работа предприятий военной торговли в это период была затруднена. Только по системе Главвоенторга в течение июня — декабря 1941 года эти потери составили 350 млн. рублей (в ценах того времени). Особенно много было утеряно автолавок413.

31 августа 1941 года совместным приказом народных комиссаров обороны и торговли была объявлена Инструкция о торгово-хозяйственной деятельности фронтовых и армейских военторгов и их предприятий, которая, по существу, являлась продолжением положения о

Перерыв между боями на одном из участков фронта под Москвой. Декабрь 1941 г.

Работники ателье № 7 шьют белье для фронтовиков. 1941 г.

полевых военторгах, принятого еще в начале войны414. В ней подробно излагались права и обязанности руководящих работников военторга, взаимоотношения их с командованием, порядок расположения и деятельности предприятий и другие вопросы. Вместе с тем коренных изменений в организацию военной торговли она не внесла.

Так что говорить в таких условиях о какой-либо удовлетворительной организации торгово-бытового обеспечения личного состава в период Московской битвы не приходится. Вызывают сомнение сведения, имеющиеся в ряде публикаций, что во многих частях и соединениях имелись такие предприятия. Многие ветераны, в том числе В.В. Мищенко, А.П. Митюнин и др., которым пришлось защищать нашу столицу осенью-зимой 1941/42 года в составе 33-й армии, даже не слышали об их существовании.

Вблизи передовой организовать торговлю необходимыми товарами бытового назначения, особенно в тот период, было очень сложно, к тому же хватало других задач, которые требовалось решать в первую очередь. Архивные данные подтверждают наличие военторгов в период Московской битвы в соединениях 49-й армии, однако сведения о качестве и объеме проведенной ими работы отсутствуют1 415.

В то же время во фронтовых и армейских тыловых районах, особенно в местах формирования новых частей и соединений, имелись чайные, а также пошивочные, обувные и часовые мастерские. Неплохо потрудились полевые военторги в местах расположения штабов армий и фронтов. Особенно большой популярностью пользовалась появившаяся в этот период, посылочная торговля, которая позволила за четыре последних месяца 1941 года продать около 65 тысяч стандартных посылок, а общий товарооборот военторгов к концу 1941 года достиг 110 млн. рублей. Конечно, это очень маленькая сумма, но начало работы в этом направлении было положено.

К весне 1942 года в войсках Западного фронта работало 43 чайных, которые обслуживали личный состав воинских частей, выведенных в резерв или на отдых. Было также организовано 25 пошивочных, 28 сапожных и 4 часовых мастерских, 114 парикмахерских, походные фотоателье и 3 прачечных.

Военторги Западного фронта добились неплохих результатов и в создании собственной продовольственной базы. Их подсобные хозяйства поставили войскам около двух тысяч откормленных свиней. В ряде мест был организован птицеоткорм416.

Несмотря на то, что в период Московской битвы торгово-бытовое обслуживание частей и соединений, находящихся на передовой, в силу различных объективных причин не было организовано должным образом, именно в этот период была заложена та система их работы, которая с большой эффективностью работала в последующие периоды войны.

Одним из узких мест в работе тыла была организация квартирно-эксплуатационного обеспечения, которое должно было осуществляться в целях создания необходимых жилищно-бытовых условий для личного состава. Кстати, еще в 1940 году во время приема дел в должности Наркома обороны Маршал Советского Союза С.К. Тимошенко отмечал: «Опыт боевых действий 1939-1940 годов показал совершенную неприспособленность и неподготовленность квартирно-эксплуатационных органов к обслуживанию Действующей армии»417.

Московская битва, в силу ряда обстоятельств, ничего нового в этот вид деятельности тыловых органов не внесла. Обстановка сложилась так, что с самого начала боев на московском направлении, особенно во время отступления войск, вопросами создания нормальных условий для расположения и отдыха личного состава тыловые службы практически не занимались. Войска сами как могли решали этот не очень легкий вопрос, а попросту говоря, располагались в зависимости от обстановки там, где было можно хотя бы немного передохнуть и обогреться. После того как Красная Армия остановила наступление противника и перешла к устойчивой обороне, этот вопрос разрешился сам собой. Штабы соединений и частей, различного рода подразделения и части тылового и технического обеспечения размещались, как правило, в жилых и нежилых помещениях населенных пунктов, расположенных в тылу обороны. Войска же на передовой размещались в основном в различного рода блиндажах и укрытиях, обеспечивавших им минимум удобств.

В первые недели оборонительных боев непосредственно на подступах к Москве ряд командиров боевых подразделений (стрелковых, танковых, артиллерийских) размещались в близлежащих населенных домах, вместе с их владельцами. Это было нарушением приказа о выселении жителей из прифронтовой полосы. В это время личный состав под командой одного из командиров взводов размещался в укрытиях непосредственно в районах обороны, что, естественно, негативно сказывалось на боевой готовности подразделений и частей.

Наступившие холода вынудили командиров и комиссаров частей и подразделений принять дополнительные меры по обеспечению войск всем необходимым, уделив особое внимание постройке пунктов обогрева личного состава. 7 ноября 1941 года генерал армии Г.К. Жуков подписал приказ, в котором требовал «в связи с наступающими холодами ускорить постройку, оборудование и отопление землянок для войск, находящихся на фронте, в резерве и тылу»418.

Однако командование частей и соединений организовало инженерные работы не самым лучшим образом. Шли они очень медленно. Так, во время проверки штабом 33-й армии состояния работ в 108-й сд было установлено, что «...инженерные работы протекают неорганизованно и чрезвычайно медленно. Средний и старший состав работой не руководит, ...основная масса комначсостава нахо дилась в домах, а в это время бойцы и младшие командиры производили окопные работы. Оборонительные сооружения строились без плана и без какого-либо расчета. Начальники инженерных служб полка и дивизии от этой работы также устранились...»419.

В результате к 15 ноября 1941 года к зиме было подготовлено не более 60-70% землянок, а на дворе уже стояли сильные морозы. Процент заболеваемости среди рядового состава начал резко расти. Командарм-33 генерал М.Г. Ефремов в своем приказе от 19 ноября 1941 года отмечал, что «темпы работ исключительно медленные. Холода уже наступили, а многие землянки и блиндажи не отапливаются. Командный состав, как правило, работами плохо руководит, переложив работы на младший комсостав»420.

Замедление работ по сооружению укрытий и блиндажей, кроме всего прочего, было обусловлено еще одной причиной — отсутствием необходимого количества шанцевого инструмента. Несмотря на то что бойцы и командиры реквизировали все лопаты, топоры, ломы, кувалды в близлежащих деревнях и селах, имевшегося инструмента по-прежнему было явно недостаточно. Так, в 113-й сд, по докладу ее командира полковника К.И. Миронова, было всего 63 лопаты421. В остальных соединениях положение было не намного лучше.

В начале ноября 1941 года командующий Западным фронтом издал приказ, в котором потребовал от всех командиров, чтобы они размещались в блиндажах в районах боевых действий подчиненных им частей и подразделений.

Говоря о качестве сооружения блиндажей нашими бойцами и командирами, надо отметить, что они не шли ни в какое сравнение с блиндажами, землянками и пунктами обогрева противника, которые немецкие солдаты сооружали с большой любовью, постоянно совершенствуя их. В то же время наши бойцы, да и командиры, ютились в убогих, плохо оборудованных для сна и отдыха, землянках, порою не отапливаемых даже в зимнее время.

В шорно-седельной мастерской

В походной ремонтно-обувной мастерской

Сравнивая нашего солдата времен Великой Отечественной войны и солдата вермахта, обычно стараются отмечать тот факт, что наш солдат был более выносливым, чем немецкий, более закаленным, стойко переносил все, выпавшие на его долю, тяготы и лишения, порой находившиеся за гранью человеческих возможностей. Это действительно так. Однако не следует забывать и того факта, что многие из этих трудностей были порождены нашей бесшабашностью, безответственностью, бесхозяйственностью, леностью, вследствие чего и появлялись многочисленные проблемы, которые приходилось преодолевать. В последующем это возводилось в ранг особых достижений и преимуществ перед противником.

Неимоверных трудностей в размещении войск добавил приказ Ставки ВГК от 17 ноября 1941 года, в котором требовалось лишить противника возможности использовать для обороны населенные пункты. Приказ требовал «лишить германскую армию возможности располагаться в селах и городах, выгнать немецких захватчиков из всех населенных пунктов на холод в поле, выкурить их из всех помещений и теплых убежищ и заставить мерзнуть под открытым небом...». Задача вроде бы необходимая и понятная, однако путь ее решения был довольно неординарным. Ставка ВГК приказала «разрушать и сжигать дотла все населенные пункты в тылу немецких войск на расстоянии 40-60 км в глубину от переднего края и на 20-30 км вправо и влево от дорог. Для уничтожения населенных пунктов в указанном радиусе действия бросить немедленно авиацию, широко использовать артиллерийский и минометный огонь, команды разведчиков, лыжников и партизанские диверсионные группы, снабжение бутылками с зажигательной смесью, гранатами и подрывными средствами»422.

Приказ был весьма негативно принят всеми — от солдата до генерала: мало кто был согласен с таким решением «вождя», но все молчали. Таков был удел жителей великой страны в то далекое время. Каждый боец и командир хорошо осознавал, в какой стране он живет, и знал, что за любое слово против можно поплатиться своей жизнью. И вот войска с «коммунистическим» рвением принялись за его выполнение. Так, по данным командира 8-й гвардейской стрелковой дивизии генерал-майора В. А. Ревякина, только за два дня 27 и 28 ноября 1941 года было уничтожено 55 населенных пунктов. К 30 ноября счет уничтоженных своими руками деревень и сел был доведен дивизией до 62423.

Не отставали и другие соединения: 9-я гв. сд (командир дивизии генерал-майор А.П. Белобородов) за один день сожгла 26 населенных пунктов, 3 церкви (зачем?), 7 колодцев, 6 амбаров с необмолоченным хлебом и кирпичный завод на западной окраине Истры424.

А всего по состоянию на 30 ноября 1941 года, как докладывал Военный совет 16-й армии, частями и соединениями армии было уничтожено полностью 167 населенных пунктов и частично — 13425.

Такая же работа, с переменным успехом, велась в полосе боевых действий всех без исключения армий Западного фронта. Вместе с тем Военный совет фронта неоднократно указывал командующим армиям на слабые результаты в решении этой задачи, особенно в уничтожении населенных пунктов, расположенных в глубине обороны противника, несмотря на то что, если верить сохранившимся приказам и докладам, эта работа была развернута с полным размахом, о чем свидетельствует приказ командующего 33-й армии генерала М.Г. Ефремова, в котором требовалось:

«...3. Поощрять всяческую инициативу и самодеятельность бойцов и начсостава в деле эффективного и быстрейшего выполнения задач по сожжению и уничтожению населенных пунктов. Использовать все возможности для этого.

Всех, особо отличившихся в этом важном деле, немедленно представлять к правительственной награде.

4. Наилучшим и дешевым средством сожжения населенных пунктов следует считать бутылки с зажигательной смесью, на что и нужно делать основной упор.

5. Снаряды для этой цели использовать экономно и с наибольшим эффектом.

6. Истребительные отряды ни в коем случае для этого не использовать...»'

Так что когда наши войска пошли вперед и погнали фашистов на запад, расквартировываться было практически уже негде. К тому же немецкие захватчики перед уходом также сжигали все, что могло служить местом для отдыха нашим бойцам и командирам. Об этом свидетельствует приказ командира дивизии СС «Рейх» от 8 декабря 1941 года, который потребовал:

«Все войсковые части, расположенные в населенных пунктах восточнее Истры, являются ответственными за то, чтобы места расквартирования противника были бы сожжены без остатка. Для каждого дома должны быть приготовлены пучки соломы и бутылки с бензином. Все дома должны быть подожжены в 7.00 9 декабря. Надо следить за тем, чтобы зарево от пожаров не привлекло бы внимания противника.. .»1 426 427.

Подобные приказы были в то время обычным явлением для германской армии.

Работа по уничтожению подмосковных сел и деревень была прекращена только 11 декабря 1941 года, когда поступило распоряжение штаба фронта прекратить сжигать населенные пункты. Однако к этому времени все, что можно, было уже уничтожено. Доходило даже до абсурда: освободив населенный пункт, соединения и части Западного фронта оставляли его, сжигали дотла и располагаясь на постой где попало, по соседству с сожженным населенным пунктом. А на дворе стоял лютый декабрь! Такая участь, например, постигла деревню Таширово Наро-Фоминского района Московской области, которая была освобождена от немецких захватчиков 6 декабря 1941 года подразделениями 1289-го сп 110-й сд (командир полка полковник Потапов), находившегося в оперативном подчинении командира 1-й гв. мед 33-й армии. Однако через два дня, в ночь на 9 декабря 1941 года деревня была сожжена дотла нашими войсками. В оперативной сводке штаба 1-й гв. мед за 9 декабря 1941 года сообщалось, что «в ночь и с утра 9.12.41... сожжена деревня Таширово (82 дома) и взорван мост из Таширово на МТС»428.

С началом контрнаступления проблема размещения войск на ночлег или на непродолжительный отдых обострилась. В попадавшие на пути избы, зачастую неотапливаемые, набивалось до пятидесяти бойцов. И так по очереди, находясь в доме по два-три часа, наши солдаты умудрялись отдыхать всем батальоном. Обычно же местом отдыха для наших бойцов и командиров являлась опушка леса или рощи, на которой разводился небольшой костер, размещаясь вокруг которого, они отдыхали, сидя и лежа на еловых ветках. Отсутствие нормальных условий для отдыха негативно сказывалось на боеспо-собностях бойцов и командиров. В оперативной сводке штаба 2-го кк от 28 января 1942 года сообщалось: «Продолжая преследовать противника днем и ночью, личный состав корпуса редко находился в населенных пунктах, что не давало возможности обогреть людской состав, который сильно изнурен. Противник, отходя, уничтожает населенные пункты, а также небольшие запасы сена»429.

Эта проблема, преследовавшая наши войска на всем протяжении Московской битвы, так и осталась неразрешенной. Второстепенная, на первый взгляд, задача оказала существенное влияние на боеспособность войск, ибо находиться в такую тяжелую зиму, какой была зима 1941/42 года, постоянно на морозе было за пределом человеческих возможностей. Многочисленные факты «самострелов», имевшие место в период битвы за Москву, во всех без исключения частях и соединениях (в некоторых дивизиях их было за зиму свыше тысячи), не говоря уже о десятках тысяч обмороженных солдат и командиров, во многом были обусловлены именно нечеловеческими условиями размещения личного состава. Такова цена «не самой главной» задачи тылового обеспечения, решению которой в ходе Московской битвы не было уделено должного внимания со стороны как государственных, так и военных органов управления.

Трофеи всегда сопутствовали войнам как символические и материальные результаты победы над врагом. В современную эпоху, по законам и обычаям войны, под трофеями принято понимать захваченное у противника вооружение, военное имущество, продовольствие, военно-промышленное оборудование, запасы сырья и готовой продукции, предназначенные для обеспечения нужд вооруженных сил воюющего государства.

Так получилось, что к началу Великой Отечественной войны Тыл Красной Армии не имел самостоятельной трофейной службы. Лишь после реорганизации стратегического и оперативного тыла в августе 1941 года была сделана попытка объединения трофейного дела в руках единого органа. В центре таким органом стал отдел эвакуации штаба Тыла Красной Армии, сформированный из экономического отдела Генерального штаба, а во фронтах — эвакоотделы в управлениях Тыла и уполномоченные по сбору трофейного и негодного имущества при командующих родами войск и начальниках довольствующих служб. В армиях создавались эвакоотделения в управлениях Тыла, назначались уполномоченные по сбору трофейного и негодного имущества, имелись армейские склады негодного имущества. Непосредственно в войсках вводились трофейно-эвакуационные отделения при штабах дивизий и уполномоченные по сбору трофейного и негодного имущества в полках.

В конце сентября 1941 года, как раз по случайному совпадению, в тот день, когда танковая группа генерала Г. Гудериана начала операцию «Тайфун», в войска поступила директива, подписанная заместителем Наркома обороны СССР армейским комиссаром 1-го ранга Е. А. Щаденко и начальником тыла Красной Армии генерал-лейтенантом А.В. Хрулевым, о сборе и эвакуации брошенного военного имущества и лома металла. В соответствии с этой директивой было приказано создать в каждом стрелковой и артиллерийской части постоянную рабочую команду по сбору военного имущества на поле боя и эвакуации трофейного, негодного имущества и металло-ма. Этим же приказом было определено:

Немецкие военнопленные. Западный фронт. 1941 г.

Разбитая вражеская техника в освобожденном Волоколамске

« ...9. Начальникам тыла фронта, армий осуществлять постоянный контроль за своевременным, полным сбором и эвакуацией в тыл всего ненужного фронту военного имущества и в кратчайший срок навести строгий порядок в этом важном деле.

...13. Командиров и начальников всех степеней, ответственных за полноту сбора трофейного и негодного фронту имущества, не организовавших своевременный и полный сбор и эвакуацию его, привлекать к ответственности»430431 2.

Однако имевшаяся в период Московской битвы структура трофейно-эвакуационных органов, относительно пригодная для осуществления эвакуации различного имущества, оказалась малоэффективной в решении таких задач, как сбор трофейного вооружения, имущества и металлома. Особенно это проявилось в тот период, когда Красная Армия, нанеся немецким войскам поражение под Москвой, погнала их на запад.

Достаточно сказать, что, по данным Совинформбюро, только за период с 16 ноября по 10 декабря 1941 года противник потерял 870 автомашин, 1434 танка, 575 орудий, 339 минометов, 5416 пулеметов и десятки тысяч винтовок и автоматов432.

Несмотря на то, что данные потерь противника практически по всем пунктам были явно завышены, имевшиеся в армиях Западного фронта трофейно-эвакуационные органы оказались не в состоянии справиться с задачей по сбору и эвакуации трофейного вооружения и имущества. О чем наглядно свидетельствует приказ Народного комиссара обороны СССР от 18 декабря 1941 года, в котором отмечалось: «.. .в тылу Западного фронта никакого организованного сбора трофейного имущества не производится... Отсутствие какой-либо охраны брошенного противником имущества приводит к тому, что местное население беспрепятственно забирает это имущество»432.

Командующий Западным фронтом в своей директиве № 027 от 22 декабря, в подтверждение вышесказанного, отмечал:

«Практика боевых действий наступающих армий показывает очень слабое управление тылом со стороны Военных Советов армий и командиров соединений.

...Никакой заботы о сборе и сохранении трофейного и аварийного отечественного вооружения и имущества командиры соединений! не проявляют, объясняя это отсутствием тягачей.

Не собирается даже мелкое вооружение (винтовки, пулеметы, снаряды, минометы), для которого не нужно никаких специальных эвакуационных средств. Обратный порожняк для эвакуации этого имущества не используется...»433.

В соответствии с изданной Народным комиссариатом обороны «Инструкцией по сбору и эвакуации трофейного вооружения и негодного имущества» ответственность за сбор и эвакуацию трофеев была возложена на командиров частей и соединений, заместителей командующих армий и фронтов по тылу. Непосредственно работой по сбору и эвакуацией трофеев ведали: в полку — уполномоченный по сбору трофейного имущества; в дивизии — трофейно-эвакуационное отделение; в армии (фронте) — эвакоотделение и уполномоченные по трофейной и эвакуационной работе соответствующих родов войск и служб.

Однако и после выхода данной инструкции активной работы в этом направлении не получилось. Наибольшая слабость трофейных служб в этот период заключалась прежде всего в отсутствии своих собственных сил и средств. Полковые трофейные команды нередко оказывались недоукомплектованными, а в ряде случаев и просто не-сформированными. Но даже там, где они и были созданы, командиры, как правило, использовали их для решения боевых задач.

Между тем количество трофеев с каждым днем продолжало расти. Возникла необходимость в создании специализированной службы с органами управления, личным составом и техническими средствами. Важным шагом в этом направлении явилось постановление Государственного Комитета Обороны № 1481 с «Об организации сбо ра и вывоза трофейного имущества и лома черных материалов», принятое 22 марта 1942 года’.

В соответствии с этим постановлением при ГКО были созданы две постоянные центральные комиссии: по сбору трофейного вооружения и имущества и по сбору черных и цветных металлов в прифронтовой полосе. Также в составе Главного управления Тыла Красной Армии было организовано управление по сбору и использованию трофейного вооружения, имущества и металлического лома в составе двух основных отделов: отдела трофейного вооружения и имущества и отдела по сбору лома черных и цветных металлов.

В управлениях тыла фронтов и армий, в соответствии с этим постановлением, вместо эвакоотделов (отделений) и уполномоченных были сформированы отделы по сбору и эвакуации трофейного вооружения, имущества и металлома. Армейские склады негодного имущества были преобразованы в склады по приемке и отправке трофейного имущества и металлолома. Для сбора и эвакуации трофейного имущества во фронтах и армиях по мере необходимости разрешалось формировать трофейные роты численностью до 200 человек. В дивизиях на базе трофейно-эвакуационных отделений были созданы отделения по сбору трофейного имущества и металлолома, которые подчинялись командиру дивизии. В полку остались только уполномоченные по сбору трофейного имущества и вооружения. Штатные команды были расформированы, в необходимых случаях разрешалось формировать нештатные команды.

Начальником Управления по сбору и использованию трофейного вооружения, имущества и металлического лома был назначен генерал-майор интендантской службы В.Н. Власов. Председателем комиссии по сбору трофейного вооружения и имущества стал Маршал Советского Союза С.М. Буденный. Председателем комиссии по сбору лома черных и цветных металлов был назначен первый секретарь ВЦСПС Н.М. Шверник.

Этим же постановлением начальникам тылов фронтов и армий было разрешено премировать командный и личный состав подраз-

делений, отличившихся в проведении сбора металлического лома, из средств выделяемых народными комиссариатами черной и цветной металлургии. Фонд премирования был установлен в размере 15% от стоимости отгруженного лома черных и 5% от стоимости отгруженного лома цветных металлов. Шоферов, погрузивших и доставивших обратным рейсом на склады и пункты металлического лома, разрешалось премировать в размере 3 — 5 рублей за тонну доставляемого металлического лома, в зависимости от расстояния434.

Уже в конце битвы за Москву была издана «Инструкция по сбору, разборке и вывозу трофейного вооружения, имущества и метал-лома». В ней основными задачами трофейной службы определялись выявление, сбор и реализация трофейного вооружения, имущества и металлома.

Опыт, полученный различными органами по сбору и использованию трофейного вооружения, имущества и металлического лома, на завершающем этапе Московской битвы позволил в последующем организовать эффективную работу в этом направлении. Результаты этой работы имели важное военно-экономическое значение.

Таким образом, положительный опыт, полученный в решении задач по финансовому, торгово-бытовому, квартирному обеспечению войск и работе по использованию трофейного вооружения, имущества и металлического лома в период Московской битвы, был творчески использован органами тыла как оперативного, так и стратегического звена в своей работе в последующие периоды Великой Отечественной войны.

В своих воспоминаниях бывший начальник тыла 49-й армии Западного фронта генерал-майор Н.А. Антипенко писал: «Уезжая с Западного фронта, я увозил с собой немалый опыт, полученный в исключительно трудной обстановке. Жизнь безжалостно опровергла розовое представление о том, что все блага будут нам поданы на блюдечке»435.

### ПОДГОТОВКА
СПЕЦИАЛИСТОВ ТЫЛА

Трудности в решении задач тылового обеспечения войск в рассматриваемый период в значительной степени усугублялись отсутствием необходимого количества специалистов тыла, причем эту работу нельзя было провести в кратчайшие сроки. Вместе с тем необходимо отметить, что органы государственного и военного управления СССР смогли с самого первого дня Великой Отечественной войны развернуть интенсивную работу по подготовке офицерских кадров тыла различного профиля.

Накануне войны государственными органами и НКО СССР проводилась большая работа по подготовке и накоплению для Красной Армии специалистов тыла различного уровня. Однако их количество не могло в полной мере удовлетворить потребности даже вновь формируемых соединений и частей. Многие из них вступили в войну, имея в тыловых органах значительный некомплект руководящего состава и ряда специалистов.

К началу нападения нацистской Германии на Советский Союз Красная Армия располагала достаточно развитой сетью военно-учебных заведений, в том числе и по подготовке специалистов тыла, железнодорожных войск, ВОСО, автомобильной и дорожной служб, а также медицинской и ветеринарной служб436. Основными военно-учебными заведениями по подготовке кадров для служб продовольственного и обозно-вещевого снабжения накануне войны являлись Интендантская академия и три военных интендантских училища.

Служба снабжения горючим комплектовалась специалистами, подготовленными на факультете снабжения горючим при Академии механизации и моторизации Красной Армии. Кроме этого при 1-м Саратовском танковом военном училище был сформирован батальон курсантов по подготовке специалистов службы горючего со средним образованием. Часть должностей комплектовалась специалистами, подготовленными гражданскими нефтяными институтами.

Подготовка офицерских кадров для железнодорожных войск, ВОСО, автомобильной и дорожной служб осуществлялась в Военно-транспортной академии, Академии механизации и моторизации Красной Армии, а также в сформированных в 1939-1940 годах авто-техническом и трех автомобильно-мотоциклетных училищах.

Подготовка военных врачей велась в двух Военно-медицинских академиях, на медицинском факультете Военно-морской академии, а также на военных факультетах трех гражданских медицинских институтов: 2-м Московском, Харьковском и Саратовском. Подготовка военных фельдшеров была организована в трех военно-медицинских училищах.

Ветеринарная служба готовила свои кадры в Военно-ветеринарной академии и Ленинградском военно-ветеринарном училище.

Общее количество переменного состава в этих учебных заведениях было следующим:

Интендантская академия Красной Армии — 1200

Военно-транспортная академия Красной Армии — 1200 Военно-медицинская академия Красной Армии

им. С. М. Кирова — 2000

Куйбышевская военно-медицинская академия

Красной Армии — 1500

Военно-ветеринарная академия Красной Армии — 800

Факультет при 2-м Московском медицинском институте — 300 Факультет при Харьковском медицинском институте — 300 Факультет при Саратовском медицинском институте — 300 Три военных интендантских училища — 3000

Пять военных автомобильных училищ — 8000'.

Кроме военных академий и училищ в стране была развернута широкая сеть курсов усовершенствования командного состава. Так, например, к началу Великой Отечественной войны имелось семнадцать курсов усовершенствования по подготовке специалистов интендантской службы (штатная численность 2800 чел.), шестнадцать -по подготовке специалистов медицинской службы (штатная численность 1200 чел.), один — по подготовке ветеринаров (штатная численность 100 чел.).

Сроки обучения в военно-учебных заведениях были следующими:

— в Военно-медицинской и Военно-ветеринарной академиях — 5 лет;

— в Военно-транспортной академии — 4 года 8 месяцев;

— в Интендантской академии — 3 года;

— в военных училищах — 2 года.

Комплектование военных академий переменным составом производилось, как правило, за счет командиров, имевших общее среднее образование, а на медицинские факультеты принималась и гражданс кая молодежь со средним образованием. Военные училища комплектовались в основном гражданской молодежью с образованием в объеме 8 — 10 классов средней школы, а также младшими командирами срочной и сверхсрочной службы и солдатами, имевшими общеобразовательную подготовку не ниже 7 классов средней школы.

На курсы усовершенствования командного и начальствующего состава Красной Армии направлялись офицеры, имевшие значительный опыт работы в занимаемой должности и нуждавшиеся в дальнейшем повышении своих теоретических военных знаний.

Однако из-за резкого увеличения числа соединений и частей Красной Армии, ввиду надвигавшейся военной угрозы, специалистов тыла, медицинской и ветеринарной служб в войсках явно не хватало. Укомплектованность ими составляла не более 50 — 60%, причем зачастую не хватало специалистов самого низшего звена. Уровень подготовки некоторых категорий специалистов был невысоким, а порой и не соответствовал требованиям войны, что наглядно показал ход боевых действий Красной Армии в локальных военных конфликтах того времени, и особенно в войне с Финляндией. Руководство страны рассчитывало на то, что в ближайшие годы удастся решить эту проблему, но работа была прервана начавшейся войной с Германией, и многие соединения и части вступили в нее, не имея в составе своих тыловых органов достаточного количества подготовленных специалистов.

С началом войны потребность в специалистах тыла разных специальностей из-за больших потерь резко возросла. Главной задачей начального периода войны для Советского Союза и его армии была задача скорейшего завершения мобилизационного развертывания Вооруженных Сил и обеспечения тыловых органов соединений и частей Действующей армии необходимым количеством специалистов. Однако для решения этой задачи требовалось немедленно реорганизовать всю систему подготовки кадров во всех учебных звеньях Красной Армии — в академиях, военных училищах и на курсах усовершенствования.

С этой целью уже 25 июня 1941 года Наркомом обороны СССР Маршалом Советского Союза С.К. Тимошенко был утвержден и разослан на места разработанный Главным управлением кадров план подготовки и выпуска офицерского состава из академий и военных училищ в 1941 — 1942 гг. План предусматривал выполнение следующих мероприятий:

— проведение досрочных выпусков слушателей военных академий и курсантов военных училищ;

— немедленную перестройку программ для перехода на ускоренную подготовку специалистов;

— максимальное сокращение сроков обучения (конкретно по каждому роду войск и службе);

— порядок комплектования военных училищ;

— расширение сети и емкости военно-учебных заведений;

— расширение сети и емкости офицерских курсов.

Неудачный ход боевых действий в первые недели Великой Отечественной войны, во время которых Красная Армия понесла большие потери в личном составе, вызвал еще большие трудности в обеспечении войск специалистами тыла. Только формирование новых объединений, соединений и частей, проведенное в июле—декабре 1941 года, потребовало для укомплектования учреждений, частей и подразделений тыла более ста тысяч офицеров тыловых специальностей, подготовленных в соответствии с условиями начавшейся войны, не говоря уже о подготовке специалистов тыла младшего звена437.

В целях улучшения подготовки, учета, подбора и расстановки кадров командного состава, а также повышения ответственности начальников главных управлений и управлений Народного комиссариата обороны за состояние подготовки кадров, приказом Наркома обороны СССР № 0356 от 20 сентября 1941 года «О возложении подготовки, учета, подбора и расстановки кадров начальствующего состава на главные управления и управления НКО соответствующих родов войск» было принято решение о коренной перестройке всей системы подготовки командных кадров438.

В соответствии с этим приказом Главному интенданту Красной Армии были подчинены:

— Интендантская академия Красной Армии имени В.М. Молотова;

— Ярославское интендантское училище;

— курсы поваров при Ярославском интендантском училище;

— Омское интендантское училище:

— курсы поваров при Омском интендантском училище;

— Симферопольское интендантское училище;

— Окружные интендантские курсы (всего 12 курсов, по количеству имевшихся на тот период военных округов).

Главному санитарному управлению Красной Армии подчинялись:

— Военно-медицинская академия Красной Армии имени С.М. Кирова;

— Куйбышевская военно-медицинская академия Красной Армии;

— Харьковское военно-медицинское училище;

— Киевское военно-медицинское училище;

— Ленинградское военно-медицинское училище имени Щорса;

— школы подготовки младших фельдшеров;

— курсы переподготовки и усовершенствования медицинских врачей кадра и запаса Красной Армии, располагавшиеся в десяти городах страны.

Ветеринарному управлению Красной Армии были подчинены:

— Военно-ветеринарная академия Красной Армии;

Военно-ветеринарное училище;

— Курсы переподготовки ветеринарного состава кадра и запаса.

В Главном санитарном управлении и при Главном интенданте Красной Армии было приказано создать управление кадров, а при Ветеринарном управлении — отдел кадров, которые должны были решать вопросы подготовки кадров для соответствующих тыловых органов и учреждений1.

Таким образом, в ведении Главного управления кадров Народного комиссариата обороны было оставлено лишь общее планирование подготовки кадров тыла с учетом потребности в них по родам войск. Непосредственное решение проблемы подготовки, подбора, расстановки и учета офицеров-специалистов было возложено на начальников центральных управлений Тыла. Развертывание работы по перестройке подготовки кадров по времени совпало с началом Московской битвой.

Интересно отметить тот факт, что в этих сложных условиях руководство Тылом Красной Армии не только не расширило сети своих военно-учебных заведений, но и несколько сократило их число, увеличив количество обучающегося в них переменного состава. В этом решении просматривается продуманная и целенаправленная деятельность начальника Тыла Красной Армии генерал-лейтенанта А.В. Хрулева, который не стал решать этот важный и сложный вопрос путем механического увеличения числа военно-учебных заведений, ибо, не имея необходимой материальной базы и подготовленного преподавательского состава, было очень сложно подготовить грамотных специалистов тыла.

Подготовка специалистов тыла требовала особого подхода. В условиях войны было нелегко подготовить офицера-пехотинца, еще сложнее артиллериста, танкиста, летчика, но для подготовки врача, ветеринара требовалось куда больше времени и практического опыта работы по специальности в период обучения. Чтобы удовлетворить все возрастающие потребности Действующей армии в специалистах тыла и командных кадрах для тыловых органов, в военно-учебных заведениях, в соответствии с разработанными планами, пришлось перейти на сокращенные сроки обучения.

Были значительно увеличены штаты переменного состава (табл. 23). Так, если на 22 июня 1941 года в трех военно-медицинских училищах и военно-ветеринарном училище штатная численность курсантов составляла 4800 и 1200 человек соответственно, то на 1 января 1942 года в них уже обучалось 6600 и 1600 человек соответственно.

Вместо трех интендантских училищ было образовано одно, которое по численности обучаемых было равно тому, что имелось до войны в трех училищах — 3 тыс. человек439. В 1942 году были расфор мированы Куйбышевская военно-медицинская академия и военный факультет при Харьковском медицинском институте.

Таблица 23

Количество обучающихся в военных училищах тыла в 1941 — начале 1942 г.
Военные училища | На 22.6 1941 г. | На 1.1 1942 г.
Кол-во | Штатная численность курсантов | Кол-во | Штатная численность курсантов
Интендантские | 3 | 3000 | 1 | 3000
Финансовое | — | — | 1 | 500
Медицинские | 3 | 4800 | 3 | 6600
Ветеринарные | 1 | 1200 | 1 | 1600

Качество подготовки кадров тыла в значительной степени определялось системой комплектования военно-учебных заведений и сроками обучения в них. Оказалось, что при быстро увеличивающимся штате переменного состава тыловых военных училищ не было возможности подобрать для них достаточное число курсантов со средним образованием.

Поэтому с осени 1941 года большинство военных училищ были вынуждены снизить требования по общеобразовательной подготовке к поступающим в училище, и чем дальше, тем эти требования снижались все больше. Правда, формально существовала установка — не принимать в военные училища лиц с образованием ниже 6—7 классов, но сложившаяся обстановка вынудила зачислять во многие училища лица с пяти- и четырехклассным образованием. Возраст поступающих в военные училища во время войны был увеличен до 35—36 лет, а в ряде случаев имелись случаи приема в училища лиц старше 40 лет.

Низкая общеобразовательная подготовка курсантов, даже несмотря на то что многие из них имели боевой опыт, отрицательно сказывалась на качестве военной и политической подготовки выпус каемых из училищ офицеров. Только военно-медицинским учебным заведениям удалось сохранить к поступающим требования по общеобразовательной подготовке на уровне мирного времени, да и то со многими исключениями.

На курсы усовершенствования командного состава тыла, для доподготовки, усовершенствования теоретических знаний или переподготовки по специальности, направлялись офицеры из войск, имевшие боевой опыт, а также офицеры, призываемые из запаса и ранее проходившие службу в войсках.

Высшие военно-учебные заведения — академии, военные факультеты при гражданских вузах — комплектовались в основном по принципам и правилам мирного времени. На ускоренные (сокращенные) курсы командных факультетов академий принимались преимущественно офицеры с боевым опытом, причем требования по общеобразовательной подготовке были значительно снижены, а вступительные экзамены (приемные испытания) не проводились.

Многие медицинские факультеты комплектовались студентами старших курсов гражданских вузов соответствующих специальностей, что позволило значительно сократить сроки подготовки военных врачей и других, нужных для тыла Красной Армии, специалистов. Программы учебных заведений были рассчитаны на подготовку кадров узкого профиля, что обеспечило значительное сокращение сроков обучения (табл. 24, 25).

Таблица 24

Сроки обучения слушателей и курсантов в военных академиях

в 1941—1942 гг.

Таблица 25 Сроки обучения курсантов в военных училищах в 1941—1942 гг.

Сроки обучения на курсах усовершенствования командного состава тыла были также значительно сокращены: военных сообщений до трех месяцев; интендантских — до двух—четырех месяцев; медицинских — до двух—девяти месяцев; ветеринарных — до шести месяцев.

Существовавшая до войны система подготовки специалистов тыла разного профиля была в значительной степени перестроена. Для слушателей и курсантов был введен 12-часовой рабочий день (8 часов занятий в классах и в поле и 4 часа обязательной самостоятельной подготовки).

Сокращение сроков обучения было достигнуто за счет перехода на новые программы обучения, с уменьшенным количеством изучаемых дисциплин и времени, отводимого на их освоение. Что бы ни говорилось во многих солидных изданиях о том, что переход на новые сроки обучения произошел без особого ущерба качества подготовки специалистов, однако это далеко от истины. Но в этой обстановке ничего поделать было нельзя, как бы ни старался профессорско-преподавательский состав учебных заведений, какое бы рвение ни проявляли обучаемые. Такова суровая реальность войны — опыта набирались уже на фронте. Главное, что в целом эта задача была решена успешно, и войска имели хотя бы минимум того, что требовалось в боевой обстановке.

Изучение и анализ программ подготовки военных фельдшеров военно-медицинских училищ Красной Армии свидетельствуют о том, что сокращение сроков подготовки специалистов данной категории было осуществлено за счет выполнения ряда мероприятий. Так, в со ответствии с утвержденным начальником Главного санитарного управления Красной Армии генералом Е.И. Смирновым расчетом часов по предметам учебного плана из него были исключены следующие предметы: иностранный язык, военно-химическая подготовка, авиация, артиллерия, бронетанковое дело, связь, биология, болезни зубов и полости рта. акушерство, а также войсковая стажировка.

По двадцати трем предметам учебной программы время на обучение было сокращено на 36-50%. Меньше всего при сокращении учебных планов пострадал социально-экономический цикл предметов, который был сокращен всего на 29%. Неизменным осталось время по предмету «Главные болезни».

В целом же учебное время на подготовку было сокращено с 4400 часов до 2296, то есть на 47,9%. Причем на предметы социально-экономического цикла выделялось почти 10% всего учебного времени, в то время как на такие предметы, как «Глазные болезни» и «Инфекционные болезни», — 1.7% и 2,6% соответственно440.

Государственные и военные органы управления СССР явно переоценивали роль политических занятий в общей системе подготовки и обучения курсантов военно-медицинских училищ, тем более что срок, отпущенный на подготовку военных фельдшеров, был значительно сокращен. Причем это была «болезнь» учебных планов всех без исключения учебных заведений тыла, медицинских и ветеринарных училищ, не говоря уже о командных военных училищах и академиях.

Все, конечно, хорошо понимали, что для подготовки специалистов той или иной направленности надо было как можно больше и лучше изучать тонкости своей профессии. Но существовавшая в то время система образования требовала уделять большое количество учебных часов на изучение идеологических и политических предметов. Так и получалось, что завтрашние хирурги и фельдшеры занятиям по специальности уделяли в пять раз меньше времени, чем совершенствованию своих политических знаний. Кто посчитал, во сколько десятков тысяч неспасенных жизней обошлась Действующей армии усиленная политическая подготовка медицинского персонала?

Такая же ситуация была и с уровнем подготовки ветеринарского состава. Профессор Военно-ветеринарной академии военный ветеринарный врач 1-го ранга Оливков, побывавший в войсках Западного фронта, в своем отчете о командировке на имя начальника Военно-ветеринарного управления Красной Армии отмечал:

«Доношу, что согласно приказанию начальника ветслужбы Западного фронта военветврача 1 ранга т. Реброва я работал с 21 по 30 мая в ФВЛ441 № 337, а с 30 мая по 13 июня в ФВЛ № 397.

Ознакомившись с работой хирургического отделения ФВЛ № 337, я установил, что лечение больных животных не производится должным образом, вследствие отсутствия в лазарете опытного врача. Начальник хирургического отделения военветврач 3 ранга т. Спеян работает по хирургии впервые. Хирургического стажа не имеет, топографической анатомии, оперативной техники не знает. Теоретические знания крайне ограничены. Врачи других отделений, привлекаемые для оказания хирургической помощи — т. Доброхотов, т. Афанасьев также не имеют хирургического опыта...»442.

Можно нисколько не сомневаться, что примерно такая же обстановка имела место в полевых военных госпиталях других фронтов, сражавшихся на подступах к Москве, где такие вот «горе-специалисты» с политическим уклоном оказывали «помощь» раненым бойцам и командирам.

Должностные лица Главного санитарного управления Красной Армии хорошо отдавали себе отчет в том, что уменьшение сроков обучения в военно-медицинских училищах в два раза неизменно приведет к снижению качества подготовки выпускников, и продумали ряд мер, которые, по их мнению, должны были способствовать повышению уровня подготовки обучаемых. Так, в объяснительной записке к учебному плану подготовки фельдшеров ими было предусмотрено выполнение ряда дополнительных мероприятий, которые, по их мнению, должны были повысить качество обучения, а именно:

1. Отдельные главные вопросы предметов, которые были исключены из программы обучения, должны быть включены в состав других родственных дисциплин.

2. Ввиду отсутствия войсковой стажировки необходимо более тщательно организовывать дежурства в клиниках, а также проводить дополнительные практические занятия в амбулаториях.

3. Учитывая большой теоретический материал, преподаваемый курсантам, ежедневно отводить по три часа самоподготовки.

4. Особое внимание при проведении занятий уделять практическим работам под руководством преподавателей.

5. Большое внимание обращать на привитие будущим фельдшерам навыков работы в полевых условиях.

Безусловно, такое творческое отношение к подготовке медицинских работников не могло не сказаться на уровне подготовки войсковых фельдшеров. Каждому военнослужащему, прибывшему на учебу в военно-медицинское училище с фронта, выдавался опросный лист. В нем было 28 вопросов, связанных с организацией медицинского обеспечения бойцов и командиров в боевых действиях. На основе их ответов делались соответствующие выводы по организации учебного процесса.

Курсанты Харьковского военно-медицинского училища из числа санитаров, принимавших участие в боевых действиях в первый период Великой Отечественной войны, в том числе и во время битвы под Москвой, довольно высоко отзывались об организации медицинского обеспечения войск и работе медицинского персонала, о чем свидетельствуют опросные листы курсантов П.А. Махова, М.А. Гапонова, Н.М. Хурадова, Д.А. Тихонюк и др., сохранившиеся в архиве. В военно-медицинских училищах постоянно проводились конференции по обмену опытом, где военнослужащие, имевшие опыт работы в боевой обстановке, делились с товарищами своими знаниями443.

Значительные изменения претерпели планы военных академий, основные факультеты которых стали комплектоваться из призванных в армию студентов второго-четвертого курсов гражданских ин ститутов. Общеобразовательные дисциплины из учебных планов были исключены, что позволило сократить время на подготовку слушателей. Так, если срок подготовки слушателей в военно-медицинских академиях страны и в Ветеринарной академии до войны составлял 5 лет, то к концу 1941 года срок подготовки был уменьшен до трех с половиной лет в военно-медицинских академиях и до трех лет в Ветеринарной академии.

Энергичные действия государственных и военных органов управления СССР по подготовке кадров уже к концу Московской битвы дали свои результаты — укомплектованность основной части тыловых органов и учреждений специалистами медицинской, ветеринарной и других тыловых служб впервые с начала войны стала расти. Так, ветеринарные учреждения Западного фронта не только были полностью укомплектованы необходимыми специалистами, но и имели значительный их резерв. Об этом же свидетельствуют и данные о подготовке специалистов для тыловых частей, подразделений и учреждений некоторыми учебными заведениями страны.

Уже в первые месяцы войны военно-учебные заведения тыла дали фронту несколько тысяч подготовленных специалистов, которые так необходимы были в войсках. Интендантская академия РККА в июле — августе 1941 года досрочно выпустила 924 слушателя. Военно-транспортная академия (ВТА) в ноябре 1941 года — в феврале 1942 года произвела два досрочных выпуска слушателей основных факультетов и курсантов — всего 1774 офицера. Училища тыла из подготовленных в 1941 году 11,9 тысяч офицеров около 8 тысяч выпустили досрочно444.

Другими учебными заведениями тыла с начала войны и до конца 1941 года было подготовлено следующее количество специалистов:

— Академия тыла и транспорта — 871 чел.;

— Курсы при академии — 2572 чел.;

Военно-транспортная академия — 523 чел.;

— Военный факультет ГСМ при нефтяном институте — 150 чел.;

— Военный факультет Центрального института усовершенствования врачей — 882 чел.445.

По подсчетам автора, Военно-медицинская академия подготовила в 1941 году 1705 человек, что составило 46,6% от общего числа специалистов, подготовленных ею за все военные годы.

При академиях и военных училищах тыла были созданы курсы усовершенствования и переподготовки офицерского состава. Немного позднее такие курсы были также созданы во всех военных округах и фронтах. Главная их задача заключалась в повышении военной и специальной подготовки кадровых офицеров, уже имевших в большинстве своем боевой опыт. Курсы осуществляли и переподготовку офицеров запаса для замещения тыловых должностей в Действующей армии. Кроме того, на этих курсах проходили подготовку младшие специалисты различных служб тыла, зарекомендовавшие себя в ходе предшествовавших боевых действий умелыми организаторами и хозяйственниками. Позднее многим из них были присвоены офицерские звания.

Так, в 1941 году в Интендантской академии были организованы курсы по подготовке офицеров, окончивших родственные гражданские институты. Из них было сформировано девять рот слушателей интендантской и рота финансовой специальности общей численностью две тысячи человек со сроком обучения три месяца446.

Вместе с тем отдельные решения государственных и военных органов управления СССР принятые в это время, не только не способствовали повышению качества подготовки специалистов тыла, а наоборот, создавали дополнительные трудности в работе военно-учебных заведений. Так. в первые месяцы войны значительная часть слушателей Военно-ветеринарной академии принимала участие в выполнении задач по обеспечению боевых действий войск в пределах тыловых границ своих фронтов.

В результате принятого Генеральным штабом Красной Армии решения о направлении преподавателей военно-учебных заведений

и кафедр тыла в Действующую армию для восполнения потерь тыловых органов в командном составе и укомплектования вновь создаваемых во фронтах и армиях органов тыла, постоянный состав вузов тыла резко сократился, что негативным образом сказалось на организации учебного процесса. Только из Интендантской академии было откомандировано 32% преподавателей'. Ведущие циклы военных училищ тыла к началу сентября 1941 года имели некомплект преподавателей в 35 — 40%, и на протяжении всей Московской битвы он продолжал неуклонно расти* 447 448.

Восполнить понесенные потери в командном составе тыла таким способом не удалось, а снижение уровня подготовки курсантов и слушателей в учебных заведениях было налицо. Для того чтобы исправить ситуацию, сложившуюся с преподавательским составом в военно-учебных заведениях тыла, начальник Тыла Красной Армии генерал А.В. Хрулев потребовал направить в академии и училища на должности преподавателей квалифицированных специалистов из числа офицеров, возвращавшихся из госпиталей, а также офицеров старших возрастов из запаса и Действующей армии.

Основную массу командиров взводов в военных училищах в тот период составляли офицеры, призванные из запаса или прошедшие ускоренную (от 2 до 6 месяцев) специальную подготовку по программе военного времени. Совершенно очевидно, что такие офицеры не имели ни глубоких военных знаний, ни тем более практического опыта работы.

Такое положение с постоянными офицерскими кадрами в военных училищах крайне отрицательно сказывалось в первую очередь на качестве специальной подготовки и воспитании курсантов. Требовалось провести целый ряд практических мероприятий, которые способствовали бы улучшению качества постоянного офицерского состава военно-учебных заведений и обеспечивали бы его стабилизацию, а также закрепить лучшую часть офицеров за военно-учеб-

ними заведениями, решительно приостановив текучесть постоянного состава и ликвидировать некомплект.

В течение 1941 года и первой половины 1942 года, когда обстановка на фронте была особенно тяжелой, военные училища выделили на укомплектование новых войсковых формирований и отправили в войска рядовыми и сержантами значительное количество курсантов. Так, например, только ветеринарные училища направили в войска в этот период 1235 человек. Все это не могло не сказаться на работе военных училищ, которые были вынуждены снова набирать курсантов и организовывать учебный процесс.

Сложная ситуация сложилась в период битвы под Москвой с подготовкой младших специалистов тыла. Государственные и военные органы управления СССР нашли рациональное решение этого вопроса — их стали готовить на различных курсах при академиях и училищах тыла. Так, в Интендантской академии были организованы и успешно действовали курсы поваров-инструкторов. Ярославское интендантское училище на шестимесячных курсах подготовило для нужд Красной Армии 400 заведующих делопроизводством и 800 поваров. Автомобильные училища готовили для Действующей армии водителей и автомехаников, а ветеринарное училище — ковочных инструкторов и кузнецов'.

Учитывая большой некомплект специалистов тыла низшего звена Ставка Верховного Главнокомандования приняла решение о подготовке данной категории в некоторых наркоматах, организациях Осовиахима и Союза Обществ Красного Креста и Красного Полумесяца. Например, в наркоматах земледелия и заготовок стали готовить для войск шоферов, трактористов и кузнецов. В учебной сети Наркомата здравоохранения готовились санитары, санинструкторы и дезинфекторы. В течение августа — декабря 1941 года было подготовлено несколько десятков тысяч таких специалистов.

С целью подготовки кадров для медицинских учреждений Красной Армии Совнарком СССР освободил от оплаты за обучение студентов IV и V курсов стоматологических и фармацевтических факультетов Московского, Ленинградского и Харьковского инсти тутов, выделив на эти цели свыше 7,8 млн. рублей за счет Наркомата здравоохранения449.

В октябре 1941 года, когда боевые действия приблизились к Москве и основным районам расположения военно-учебных заведений, подавляющее большинство военных академий, училищ и курсов усовершенствования офицерского состава по решению Ставки ВГК было эвакуировано в глубь страны. Военно-ветеринарная академия (начальник академии генерал-майор П.А. Петуховский) в ноябре 1941 года была эвакуирована в Аральск (САВО). Интендантская академия (начальник академии генерал-майор А.Д. Пулко-Дмитриев) в сентябре 1941 года была переведена из Харькова в Ташкент, Воен-но-.медицинская академия имени С.М. Кирова (начальник академии Д.Н. Лукашевич) в декабре 1941 года эвакуировалась в Самарканд, а Харьковское военно-медицинское училище — в Ашхабад.

Эвакуация военно-учебных заведений проводилась в сложной обстановке. Времени на эвакуацию обычно отводилось очень мало, а железнодорожный подвижной состав выделялся по максимально урезанным нормам, поэтому много ценного и нужного имущества приходилось оставлять на месте. По прибытии в пункты новой дислокации училища размещались, как правило, в неприспособленных гражданских зданиях, а в ряде случаев — в землянках или палатках.

Военно-учебные заведения вынуждены были не только заниматься напряженной учебной работой, но и нести караульную и патрульную службы в своих гарнизонах, производить для своих нужд заготовку дров, продовольствия, овощей, фуража, занимались строительством и ремонтом своих помещений, учебных полей, участвовать в уборке урожая, расчистке дорог от снежных заносов и т. п. Все это требовало большой затраты времени, сил и средств и, естественно, нарушало учебные планы подготовки военных кадров и организацию учебного процесса.

Учебно-материальная база подавляющего большинства военноучебных заведений находилась на крайне низком уровне. В военно-медицинских и ветеринарном училищах при значительном увеличении их штатной численности, по сравнению с мирным временем, имелось очень мало учебной литературы, не говоря уже об учебных пособиях. В связи с чем, прежде чем начать учебный процесс, в новых местах дислокации учебных заведений пришлось провести целый комплекс мероприятий по подготовке учебно-материальной базы обучения, которая соответствовала бы элементарным требованиям подготовки обучаемых.

Для повышения уровня обучения слушателей и курсантов, улучшения качества постоянного офицерского состава военно-учебных заведений и обеспечения его стабильности с начала 1942 года было запрещено откомандировывать постоянный офицерский состав из военно-учебных заведений. В целях более глубокого внедрения опыта войны в боевую подготовку курсантов и слушателей с 1942 года стало практиковаться такое мероприятие, как направление офицеров постоянного состава военно-учебных заведений на стажировку в войска Действующей армии на различные тыловые должности.

Ввиду непрерывно увеличивавшейся потребности в кадрах тыла с января 1942 года в Интендантской академии были развернуты курсы усовершенствования высшего и старшего начальствующего состава. Созданная система курсов позволила уже в первом периоде войны подготовить 25 тысяч специалистов тыла старшего звена450.

Несмотря на все трудности обусловленные войной, государственным и военным органам управления СССР удалось обеспечить Действующую армию значительным количеством подготовленных специалистов тыла. О масштабе работы говорит тот факт, что только за второе полугодие 1941 года три медицинских, ветеринарное, интендантское и пять автомобильных училищ дали для Красной Армии 5513 специалистов451.

Органы государственного и военного управления СССР постоянно проявляли заботу о кадрах Красной Армии, в том числе и тыловых органов, частей, подразделений и учреждений, о чем свидетельствуют принятые ими решения, в частности постановление ГКО № 929сс от 20 ноября 1941 года «О порядке присвоения очередных воинских званий лицам начальствующего состава действующей армии»452.

Московская битва со всей очевидностью продемонстрировала, что успешное решение задач по организации тылового обеспечения войск напрямую зависит от качества подготовки руководителей и специалистов тыла, слаженности действий различных тыловых органов, а также от подготовки достаточного количества специалистов тыла в мирное время.

В период битвы под Москвой росло не только количество подготовленных специалистов тыла, но и совершенствовалась вся система обучения, на основе боевого опыта, который постоянно анализировался, благодаря чему обучение шло непосредственно по тем вопросам, с которыми постоянно сталкивались выпускники в ходе боевых действий.

Опыт, полученный государственными и военными органами управления СССР в решение этих задач, несмотря на ряд недостатков и упущений, был успешно использован для дальнейшего совершенствования структуры органов тыла и методов их работы в последующие периоды Великой Отечественной войны.

Преподавательский состав в своей учебной и научной работе широко использовал боевой опыт слушателей и курсантов, прибывавших на учебу с фронтов. Изучение и обобщение боевого опыта осуществлялись также на научных конференциях и командирских занятиях, которые систематически проводились в военно-учебных заведениях.

Выпускники военно-учебных заведений поддерживали постоянную связь с профессорско-преподавательским составом. В своих письмах они делились приобретенным боевым опытом, рассказывали о тактике немецких войск, советовали, на какие вопросы следует обратить внимание при подготовке слушателей и курсантов.

Качественному росту командных кадров в военно-учебных заведениях в значительной степени способствовали введение воинских зва ний, установление правительственных наград, повышение окладов денежного содержания. Эти мероприятия создали у курсантов и слушателей военно-учебных заведений дополнительный стимул к напряженной учебе. Наряду с этим в целях улучшения качества специальной и политической подготовки курсантов военных училищ были проведены и другие мероприятия. К их числу относятся:

— улучшение подбора курсантов;

— укрепление кадров профессорско-преподавательского состава учебных заведений;

— составление новых учебных планов и программ с учетом опыта войны, обобщенного в новых боевых уставах, и установление новых сроков обучения;

— улучшение всей организации учебного процесса, особенно учебно-методической работы с постоянным составом училищ, и проведение в этих целях соответствующих сборов и совещаний.

Данные о количестве специалистов тыла, подготовленных и выпущенных военными училищами и военными факультетами медицинских институтов, представлены в табл. 26. В следующей таблице — 27 приведена численность командно-начальствующего состава тыла, прошедшего в 1941-1942 годах обучение и переподготовку на курсах усовершенствования командного состава.

Таблица 26

Количество специалистов тыла, подготовленных военными училищами и военными факультетами медицинских институтов в 1941-1942 гг.

Таблица 27

Количество командно-начальствующего состава тыла, прошедшего обучение и переподготовку в 1941-1942 гг.

Однако фактическое количество лиц, прошедших в это время обучение на курсах, значительно превосходит показатели, приведенные в таблице 25, так как многие курсы создавались на короткое время или действовали эпизодически и в этих случаях слушатели кадровыми органами иногда не учитывались.

Значительное количество командно-начальствующего состава было подготовлено в этот период в высших военно-учебных заведениях тыла (табл. 28).

Таким образом, высшие военно-учебные заведения проделали в 1941-1942 годах войны очень большую работу по подготовке для тыловых органов Красной Армии значительного количества квалифицированных специалистов. По оценке командиров частей и соединений молодые офицеры, выпускавшиеся интендантскими, медицинскими, ветеринарными и другими военными училищами, хотя и не были подготовлены в достаточной степени, однако вполне удовлетворяли основным требованиям военного времени.

Таблица 28 Количество командно-начальствующего состава подготовленного в высших военно-учебных заведениях тыла в 1941-1942 гг.

Курсы усовершенствования командного состава и высшие офицерские школы в период войны не только полностью оправдали себя и сыграли большую положительную роль, но и завоевали прочное место в общей системе подготовки командных кадров на длительный период после окончания Великой Отечественной войны.

Красная Армия, а вместе с ней и военно-учебные заведения, в период битвы под Москвой, приобрели богатейший опыт массовой подготовки молодых командных кадров. Такого опыта практически не имела и не знала до тех пор ни одна армия в мире.

### НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ОРГАНИЗАЦИИ ТЫЛА И ТЫЛОВОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ НЕМЕЦКОЙ АРМИИ

Анализируя проблему организации тылового обеспечения войск Красной Армии в период битвы под Москвой, безусловно, небезынтересно: а как была в данный период времени организована эта работа у нашего противника? На основе архивных документов рассмотрим некоторые вопросы тылового обеспечения вермахта в период Московской битвы.

Подготавливаясь к нападению на Советский Союз, немецко-фашистское командование уделяло большое внимание вопросам подготовки тыла и снабжения своей действующей армии. Система организации тыла, подвоза и снабжения строилась в соответствии с планами молниеносной войны. Это выразилось прежде всего в создании многочисленных тыловых учреждений с раздутыми штатами, большом насыщении армейского и войскового тыла автомобильным и гужевым транспортом, а также в заблаговременном планировании эксплуатации местных средств на оккупированной территории СССР и ши-

роком использовании местного населения для работ по постройке, ремонту, а также содержанию путей подвоза.

Порядок организации тыла, наставления и инструкции по тылу и снабжению немецкое командование разработало еще до начала войны, на основе опыта, полученного в боевых действиях вермахта с армиями европейских государств. Во главе тыловых органов были поставлены опытные войсковые и армейские хозяйственники. Однако уже спустя некоторое время после начала Великой Отечественной войны, в результате больших потерь в живой силе и технике, растянутости коммуникаций и активных действий партизан, немецкому командованию пришлось в значительной степени отказаться от принятой схемы организации тыла.

Тяжелая обстановка, сложившаяся на советско-германском фронте к концу 1941-го — началу 1942 года, вынудила немецкое командование, так же как и командование Красной Армии, значительно сократить состав тыловых учреждений и использовать личный состав тыловых подразделений в качестве пополнения своих боевых частей, понесших к этому времени большие потери. Вместо них в составе тыловых частей и соединений все больше стали использоваться добровольцы из числа советских граждан, а также военнопленные Красной Армии, в большом количестве захваченные в первые месяцы войны.

В обеспечении Действующей армии все больше стали применяться эрзац-продукты. Потери боевых соединений и частей в технике привели к тому, что значительная часть автотранспорта тыловых подразделений была изъята и передана в войска, а вместо них стал усиленно эксплуатироваться конский состав. Значительные потери в командном составе, в том числе и тыловых органов, привели к тому, что на тыловые должности стали назначаться офицеры, не имевшие должного опыта работы. Все это привело к тому, что организация тыла вермахта на советско-германском фронте стала резко отличаться от первоначальной схемы, а организация тылового обеспечения войск не всегда соответствовала требованиям обстановки. Тем не менее, несмотря на громадные трудности, которые испытывал в это время вермахт, и крайне тяжелые климатические условия зимы 1941/42 г., существовавшая система тылового обеспечения немецких войск, природная педантичность и высокая воинская дисциплина позволили противнику в период Московской битвы в целом положительно решать вопросы снабжения войск всем необходимым.

Руководство тыла Красной Армии постоянно отслеживало обстановку с организацией тылового обеспечения войск противника, изучая и анализируя его сильные и слабые стороны. Начало этой работе было положено 2 сентября 1941 года, когда начальник Тыла Красной Армии генерал А.В. Хрулев в письме начальнику Генерального штаба Красной Армии изложил просьбу: обязать общевойсковые штабы добывать от военнопленных информацию о деятельности органов снабжения немецкой армии и ставить в известность штаб Тыла. В письме, в частности, отмечалось:

«Практика показывает, что общевойсковые штабы, производя опрос пленных, совершенно не затрагивают вопросов тыла и материального обеспечения войск противника. По результатам этого отсутствует какая-либо возможность изучения состояния тыла противника.

Считаю необходимым вменить в обязанность штабам, при производстве опросов пленных, в обязательном порядке освещать следующие вопросы:

1. Состав и дислокация тыловых частей и учреждений.

2. Методы работы тыловых учреждений в различных условиях.

3. Эшелонирование подвижных и стационарных запасов.

4. Организация управления тылом.

5. Организация служб регулирования на грунтовых путях подвоза.

6. Производство дорожных работ на тыловых путях подвоза.

7. Способы и темпы восстановления железных дорог.

8. Виды транспорта, используемые для подвоза.

9. Роль транспортной авиации в подвозе.

10. Использование местных средств.

11. Организация связи по тылу.

12. Организация водоснабжения в войсковом тылу.

13. Охрана и оборона тыла.

14. Ремонт материальной части на поле боя и в тылу.

15. Способы эвакуации аварийной материальной части.

16. Организация эвакуации больных и раненых.

17. Обеспеченность частей войск противника вооружением и прочей материальной частью.

18. Обеспеченность войск обмундированием и снаряжением (особенно второочередных и третьеочередных формирований).

19. Организация подвоза боеприпасов и горючего.

20. Организация питания горячей пищей и сухим пайком в бою»453.

Таким образом, органами Тыла Красной Армии с самого начала войны принимались самые активные меры по изучению опыта тылового обеспечения войск противника. Целями этих мер были: эффективное использование положительного опыта работы тыловых органов противника, а также умение грамотно и достоверно спрогнозировать возможности гитлеровцев по всестороннему тыловому обеспечению своих войск в каждой конкретной ситуации. Следует отметить, что в период битвы под Москвой органы Тыла Красной Армии не имели в своем составе структуры, которая занималась бы изучением и анализом вопросов деятельности как своего тыла, так и тыла противника. Этот аппарат появился в его составе только в середине войны. Так что вся эта работа проводилась параллельно с решением других задач по организации тылового обеспечения войск.

Однако анализ архивных документов показывает, что общевойсковые штабы не особенно утруждали себя опросом пленных в части касающейся деятельности тыла противника. В основном эти сведения добывались, когда в плен попадали военнослужащие тыловых частей и подразделений врага или захватывались документы, в которых отражались вопросы тылового обеспечения немецких войск. Тем не менее уже к концу Московской битвы руководством Тыла Красной Армии были накоплены достаточные сведения о том, как было организовано, как было налажено тыловое обеспечение немецкой армии. Так что нам было чему научиться у противника.

345

Тылом и снабжением вермахта руководил генерал-квартирмейстер. Ему были подчинены: управление снабжения вооружением и имуществом, управление боепитания, автотранспортное управление, управление продовольственного снабжения, управление вещевого снабжения, санитарное управление и ветеринарное управление.

Каждый армейский тыловой район, в свою очередь, подразделялся на собственно тыловой армейский район и фронтовой (ближайший к линии фронта) армейский район. Граница между этими двумя районами определялась приказом командующего армией. Глубина тылового армейского района составляла 50—100 км, глубина фронтового армейского района не превышала 100 километров.

Таким образом, общая глубина всего армейского района достигала около 200 километров. Фронтовой армейский район также подразделялся на собственно армейский район, глубиной 40—50 км, и войсковой тыловой район, глубиной 50—60 км. Войсковой тыловой район, по опыту боевых действий, состоял из дивизионных тыловых районов, глубиной 30—40 км, и полковых тыловых районов, глубиной 8—12 километров1.

На территории фронтового тыла страны, то есть на удалении свыше 200 км от линии расположения войск, были организованы центральные базы с запасами материальных средств, станции сосредоточения военных грузов и распорядительные станции (по 1—2 на каждую армию). На распорядительной станции организовывались армейская база, состоящая из артиллерийского, интендантского и продовольственного управлений и управления горюче-смазочных материалов, а также полевые армейские склады по всем видам снабжения.

Для удовлетворения материальных нужд войск на армейской базе содержались переходящие и маневренные запасы. Переходящие запасы по боеприпасам обычно составляли 0,75—1,5 армейского бк, ГСМ около 1 заправки, продфуража — около 3 суточных дач.

' См.: Организация немецкого тыла на советско-германском фронте // Тыл и снабжение Красной Армии. 1945. № 2-3. С. 19.

Маневренные запасы были несколько ниже: боеприпасов — 0,25 — 0.5 бк, ГСМ — около 1 заправки, продфуража — 1—2 суточных дачи. Переходящие запасы находились в распоряжении обер-квар-тирмейстеров, маневренные — в ведении непосредственно командующих армиями.

На территории армейского района, на стыке между фронтовым и собственно тыловым армейскими районами, были развернуты станции снабжения. Здесь, как правило, заканчивался железнодорожный подвоз и начинался подвоз по грунту. В войсковом тылу, на границе дивизионного и полковых тыловых районов, располагались дивизионные обменные пункты, а в 3—4 км от переднего края — раздаточные полковые пункты. При большой растяжке грунтовых путей подвоза между станциями снабжения и дивизионными обменными пунктами за счет средств армейских складов организовывались передовые армейские базы, развертываемые обычно в 35—40 км от линии дивизионных обменных пунктов.

Во время наступления на Москву немецкие армии создавали выгрузочные станции и приближали их к границам полковых тыловых районов. Эти станции работали, как правило, только в ночное время. Грузы подвозились железнодорожными летучками в составе 5—6 вагонов. Никаких складов и запасов на выгрузочных станциях не создавалось. В ходе наступления имелись случаи, когда выгрузочные станции превращались в станции снабжения.

Подвоз снабженческих грузов в звене группа армий — армия осуществлялся строго по принципу сверху вниз. Все предметы снабжения, необходимые для обеспечения действующей армии, поступали с заводов, фабрик и сельскохозяйственных предприятий на центральные базы. Запасы этих баз находились в непосредственном распоряжении верховного главнокомандования. По железным дорогам, а в некоторых случаях и по шоссейным, грузы с центральных баз доставлялись на станции сосредоточения военных грузов и здесь переходили уже в ведение генерал-квартирмейстера, ведавшего снабжением сухопутной армии.

Дальнейшими этапами следования снабженческих грузов из тыла к фронту (сверху вниз) являлись распорядительные станции, откуда грузы поступали на станции снабжения. Как правило, на каждой станции снабжения базировался один армейский корпус, или одна-две пехотные дивизии с частями усиления, или одна танковая дивизия.

Со станций снабжения армейский автотранспорт подвозил грузы на передовые армейские базы (в 40—50 км от станций) или на выгрузочные станции. С передовых армейских баз, либо со станций снабжения или выгрузочных станций при небольшом их удалении от войск, грузы поступали на дивизионные обменные пункты. При этом использовались дивизионные транспортные средства, а в некоторых случаях и транспортные средства корпусов. Войсковые части высылали свои легкие транспортные колонны и продовольственные обозы на раздаточные и обменные пункты, где снабженческие грузы передавались с дивизионного транспорта на транспорт частей.

Таким образом, в звеньях: станция снабжения — передовая армейская база — дивизионные обменные пункты — раздаточные пункты полков, подвоз осуществлялся не по схеме «сверху вниз», а по смешанной схеме, в зависимости от оперативной и тыловой обстановки. Для подвоза грузов в этих звеньях использовался, как войсковой, так и армейский транспорт.

В условиях значительной протяженности своих коммуникаций, которая к началу битвы за Москву достигала 2500-3000 километров, немецкая армия широко использовала для подвоза, особенно при наступлении, так называемые «тяжелые автоколонны снабжения». Эти колонны, являясь средством главнокомандования сухопутных сил. по распоряжению генерал-квартирмейстера придавались армиям, корпусам, а иногда и дивизиям.

Тяжелые автоколонны, состоявшие из большегрузных машин с тремя-четырьмя прицепами, могли перевозить до 40 т груза. Они использовалась на наиболее важных операционных направлениях, и иногда обеспечивали снабжение частей, находившихся на удалении 500-600 километров.

Обращает на себя внимание применявшаяся немецкими войска ми на оккупированной территории СССР многоэтапность эшелонирования и подвоза снабженческих грузов. Следует также отметить то, что немецкое командование не придерживалось в своей деятельности какой-либо строгой схемы по тыловому обеспечению войск, каждый раз используя наиболее рациональный способ для конкретной обстановки.

Захватчики не гнушались никакими методами в решении своих задач, жестоко эксплуатируя на погрузочно-выгрузочных и других работах местное население советских городов и сел, оказавшихся в районе расположения тыловых частей и учреждений противника. Около 60—70% всех железнодорожных бригад, задействованных противником на железнодорожных перевозках, были составлены из наших соотечественников, оказавшихся на оккупированной территории.

Основными звеньями тыла и снабжения в действующей армии Германии являлись армейские и дивизионные органы. Ни группа армий, ни корпус вопросами снабжения, по существу, не занимались, так как являлись лишь передаточными инстанциями. Во главе тыла армии находился обер-квартирмейстер, при котором были созданы два управления с соответствующими отделами по видам снабжения и обслуживания войск. Кроме того, в армии имелась должность командующего тыловым районом, который был обязан организовать работу военной и гражданской администрации в своем районе. Учреждение этой должности было рассчитано на управление территорией, оккупированной немецкими войсками.

В армии имелся так называемый уполномоченный по военным перевозкам, который подчинялся начальнику управления военных сообщений германской армии и работал в тесном контакте с оперативным отделом штаба армии. Рабочий аппарат квартирмейстера корпуса состоял из отделения боепитания, интенданта, корпусного врача, корпусного ветврача, автотранспортного отделения.

Служба тыла немецкой пехотной дивизии, по немецкой терминологии — «служба обеспечения дивизии», возглавлялась начальником отделения тыла штаба дивизии. Руководили отдельными отрас лями «службы обеспечения» начальники служб. В оперативном отношении они подчинялись начальнику отделения тыла, а в административном — непосредственно командиру дивизии.

В службу обеспечения входили: отделение интендантского снабжения, санитарная часть, ветеринарная часть, отделение вооружения и имущества, отделение автотранспорта и горюче-смазочных материалов, отделение дивизионных подразделений подвоза, а также полевая почта (схема 6).

Схема 6. Управление тыловыми подразделениями в немецкой пехотной дивизии

Всего в службе обеспечения дивизии было занято около 1600 человек, или 9,5% от всего личного состава. Интендантское отделение ведало продфуражным, вещевым, квартирным и денежным довольствием войск, маркитантскими лавками454, а также кадрами интендантских чиновников дивизии. Интенданту дивизии были подчинены: скотобойня, хлебопекарня, продфуражный и вещевой склад, дивизионная полевая касса. Аппарат интенданта дивизии включал в себя четыре человека: чиновник в чине капитана (штабцальмейстер), который ведал продовольствием и лавками, чиновник в чине обер-лейтенанта и два писаря.

Скотобойня, предназначенная для забоя скота, расфасовки мяса и изготовления мясных изделий в пределах потребности дивизии, имела в своем составе 70 человек и 7 грузовых машин, хлебопекарня — 5 передвижных двухподовых печей производительностью 10 тонн хлеба в сутки. Хлебопекарню обслуживали 130 человек. В их распоряжении находилось 15 грузовиков с пятью прицепами для перевозки печей. Продфуражный и вещевой склад, имевший в своем составе 38 человек и 10 машин, обеспечивал сохранность и выдачу продфу-ража и вещевого имущества.

По инструкции продфураж для дивизии должен был доставляться из армейского склада или заготовляться самостоятельно на месте расположения войск. В действительности же на оккупированной советской территории основным и во многих случаях единственным источником снабжения дивизий являлись самозаготовки, проводимые широко разветвленной сетью специальных органов во главе с так называемыми «зондерфюрерами». Кроме того, заготовкой сельскохозяйственных продуктов занимались интенданты дивизий и сельскохозяйственные офицеры армий. Осуществляя в занятых районах СССР политику открытого грабежа, немецкое командование особыми приказами устанавливало методы обирания местного населения.

Медицинское обслуживание в войсковом тылу было возложено на санитарную часть дивизии, которая имела в своем составе две санитарные роты и отдельный эвакуационный взвод. Санитарные роты были предназначены для эвакуации раненых с полковых медицинских пунктов, организации главного перевязочного пункта и оказания первой хирургической помощи. Назначение эвакуационного взвода — эвакуация раненых с главного перевязочного пункта в армейские лечебные учреждения. 1-я санитарная рота обслуживалась гужевым транспортом. 2-я рота и отдельный эвакуационный взвод — автомобильным.

В немецких войсках был установлен следующий порядок эвакуации раненых. На поле боя раненому оказывалась первая медицинская помощь бойцами или взводным санитаром, после чего его доставляли на войсковой перевязочный пункт (ВПП), развертываемый за каждым батальоном на удалении 1-2.5 км от линии фронта, откуда раненых на санитарных автомашинах или санитарных повозках направляли на главный перевязочный пункт (ГПП). Санитарные машины и повозки с ГПП высылались по телефонному требованию ВПП. При большом количестве раненых обработке на ГПП подвергались только тяжелораненые солдаты и офицеры, повязки которых кровоточили. Остальных эвакуировали в корпусный полевой госпиталь без санитарной обработки. Если раненых было немного, главный перевязочный пункт обрабатывал всех поступающих. Здесь же иногда делали срочные операции, после чего раненых направляли на машинах и повозках в полевой госпиталь.

Сроки лечения в полевых госпиталях, обслуживающих непосредственно корпус, в значительной степени зависели от количества раненых. Обычно раненый находился в полевом госпитале не более четырех недель. Когда накапливалось большое количество бойцов, подлежавших эвакуации, их перевозили на военно-санитарных поездах в эвакогоспитали, где они находились до окончательного излечения. В условиях активных боевых действий часть раненых эвакуировали в глубь страны.

Госпитали, находившиеся в армейском тылу, не разделялись на специализированные группы по характеру ранений. Инфекционные госпитали создавались лишь на время вспышки инфекционных заболеваний. Что интересно, каждая рота имела свою баню. Кроме того, в частях были созданы дезинфекционные пункты, а на железнодорожных станциях — контрольно-санитарные пункты, которые вели активную работу по нераспространению инфекционных заболеваний.

Большое внимание в немецкой армии уделялось ветеринарному обеспечению и это не случайно. Так по штату пехотной дивизии в ней должно было быть 6358 лошадей, что в 2,6 раза больше, чем предусматривалось штатом от 29.07.1941 года стрелковой дивизии Красной Армии. Ветеринарное обеспечение было возложено на ветеринарную роту, в которой имелось 100 лошадей и 300—350 человек обслуживающего персонала. При ветеринарной роте находился лазарет на 100—110 мест и резерв конского состава, поступающего из запасных пунктов поставки лошадей.

Отделение вооружения и имущества дивизии ведало приемом, выдачей и учетом оружия, технического имущества, запасных частей, трофеев. В распоряжении начальника отделения находился склад технического имущества дивизии.

Отделение автотранспорта и ГСМ занималось ремонтом и получением автотранспорта, снабжением запасными частями и горючесмазочными материалами. При каждом таком отделении имелся дивизионный склад ГСМ.

Отделение дивизионных подразделений подвоза имело в своем составе:

— роту обслуживания, численностью в 120 человек, предназначенной для обслуживания всех складов дивизии;

— автороту в количестве 80 человек и 30 трехтонных автомашин, предназначенной для подвоза грузов с армейских складов в дивизию, главным образом боеприпасов;

— шесть гужевых колонн (25—30 повозок в каждой колонне);

— ремонтную роту в составе 150 человек и 15 машин, которая занималась ремонтом всего автотранспорта дивизии;

- колонну подвоза горючего (10 автобензоцистерн) для доставки ГСМ из корпусного или армейского склада455.

Продовольствием и фуражом дивизия снабжалась из корпусных или армейских складов. Заготовка продуктов и фуража производилась в основном централизованным порядком. Фактически основным, а порой и единственным источником снабжения дивизии были самозаготовки. Так, например. 9-я пехотная дивизия путем самозаготовки обеспечивала свои потребности в хлебе, мясе и фураже на 100 %, овощей на 70 %. Такая же ситуация была и в других соединениях. Однако немецкая, как и наша армия, постоянно испытывала трудности с обеспечением войск продовольствием. Причин этому было много, и в первую очередь протяженность коммуникаций, различного рода обстоятельства, связанные прежде всего с условиями боевой обстановки, хотя ассортимент питания в немецкой армии был намного разнообразней. В то же время калорийность красноармейского пайка составляла 3450 калорий, а немецкого — всего 2750.

Обеспечение войск вермахта продовольствием во многом зависело от того, сколько запасов продовольствия он смог захватить у нас, а точнее, сколько мы ему оставили. А оставлено было продовольствия довольно-таки много: одних только окружных продовольственных складов — 14. А добавьте сюда 11 баз государственного резерва с запасами продовольствия, оцениваемых в 43 тысячи вагонов456, которые органами государственной власти были переданы в распоряжение продовольственной службы Красной Армии уже тогда, когда их нельзя было эвакуировать. И все это практически в полном объеме, за исключением несколько сот вагонов продовольствия, которые успели уничтожить войска при отходе, досталось врагу. Поэтому данные о том, что в первый период немецкие войска почти что на 100% были обеспечены нашим продовольствием, не выглядят столь уж и неубедительными.

Причем подсчет оставленного войсками Красной Армии продовольствия даже не производился. Так, в докладах командующих фронтами и армиями того периода фигурируют данные только о потерях вооружения, боеприпасов и военно-технического имущества. Кадры кинохроники, на которых показаны горящие хлебные поля Украины и Белоруссии, отображают прежде всего трагедию войны, но абсолютно не свидетельствуют о том, что все было уничтожено врагом. Немецкие войска как раз и не были заинтересованы в том, чтобы весь урожай хлеба и остальных зерновых культур был уничтожен огнем. Сожжено, убрано и вывезено хлеба нами с этих территорий было всего лишь не более десятой части, все остальное было захвачено врагом, который в значительной степени облегчил себе работу по доставке продовольствия: хлеба, различных круп, мяса и т.п. Согласно докладу начальника войск НКВД по охране войскового тыла Юго-Западного фронта полковника Рогатина, ситуация в прифронтовых районах летом 1941 года выглядела следующим образом:

«.. .обмолоченный хлеб лежит в ворохах в поле, в ряде случаев — неукрытым. На 15.8.41 г. государству было сдано не более 2% в счет хлебопоставок.

В то же время отмечается неблагополучное состояние с отправкой хлеба нового урожая ж.д станциями. Так, на станции Хорол скопилось свыше 5 тыс. тонн зерна, приток которого продолжается. Станция же не имеет вагонов для отправки этого зерна»457.

И таких докладов были сотни. Об этом же свидетельствуют и другие документы. В главном историко-теоретическом исследовании, обобщающим гигантскую работу Тыла Красной Армии по всестороннему обеспечению армии и флота в годы Великой Отечественной войны под названием «Тыл Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.» констатируется: «В связи с вынужденным отступлением наших войск государство лишилось крупных запасов продовольствия на складах, оказавшихся в оккупированных районах. Из западных приграничных областей не удалось вывезти свыше 70 процентов мобилизационных запасов. Только частично они были обращены на текущее снабжение войск»458.

По неполным данным начальника продотдела Западного фронта интенданта 1 ранга Разина потери запасов продфуража войсками Западного фронта по состоянию на 1 сентября 1941 года достигли 60-70% (табл. 29)459.

Продовольствия, захваченного врагом только в полосе Западного фронта, хватило ему надолго. Так, например, крупы и сахара было оставлено столько, что хватило бы обеспечить по нормам первой категории до конца 1941 года соответственно 75 428 и 86 875 солдат и офицеров. А добавьте сюда государственные запасы продовольствия, оставшиеся на территории, занятой врагом.

Таблица 29

Потери запасов продфуража войсками Западного фронта по состоянию на 1 сентября 1941 года

Можно не сомневаться в том. что все. что не удалось вывезти, было обращено на обеспечение войск противника. Так что в первый год войны немецкая армия в основном питалась тем, что было оставлено Красной Армией при отступлении.

Самозаготовка продовольствия на оккупированной врагом территории производилась следующим образом: в каждом районе назначался особый сельскохозяйственный руководитель (зондерфюрер), который ведал всеми вопросами заготовки продовольствия за счет местных ресурсов. Согласно приказу германского верховного командования зондерфюреры в прифронтовой полосе подчинялись интендантам тех дивизий, в полосе которых они действовали. В районах армейских тылов они подчинялись офицеру штабу соответствующей армии ведающему сельским хозяйством.

Интендант дивизии представлял зондерфюреру заявку на потребное количество продовольствия и фуража. На основании этой заявки зондерфюрер выдавал интенданту ордер в склад или зернохранилище. Помимо интенданства дивизии, в армейском тылу заготовками занимались и офицеры штабов армий, ведающие сельским хозяйством.

Обозно-хозяйственное снабжение к ведению интенданта дивизии не относилось, им ведал первый отдел техники и вооружения (служба квартирмейстера). В дивизии имелись походные кухни на конной тяге — большие с передком (емкостью 250 л) и малые (120 л). В моторизованных частях применялись те же кухни, но смонтированные в кузове автомашин. Кухонь-прицепов на автошасси не было.

Хлеб выпекался в печах, смонтированных на автоприцепах или на конной тяге. Каждая печь выпекала в сутки до 1500 буханок, или 3 тыс. порций. Вес буханки 1400 граммов460. Выпечка производилась без форм. Правда, имеются свидетельства местных жителей, в частности проживавших на территории Наро-Фоминского района, что немцы выпекали хлеб маленькими аккуратными буханочками весом 300—400 граммов.

В вермахте существовали различные нормы отпуска вещевого имущества для частей действующей армии и запасных соединений.

Срока службы вещевого имущества в военное время не было, отпуск осуществлялся по мере необходимости.

Обеспечение личного состава зимним обмундированием подразделялось на плановое и дополнительное. К плановому обеспечению относилось: подшлемник шерстяной, перчатки шерстяные, свитер (для водителей), гетры или шерстяные чурки (для мотоциклистов).

Дополнительное обмундирование составляли:

— вторая шинель на ватине (для ездовых и водителей), надевавшаяся поверх обычной шинели;

— валенки (отпускались в зависимости от наличия);

— варежки из материи;

— теплые кальсоны (выдавались тем. кто не получил второй шинели или комбинезона);

— телогрейка на ватине или меховой жилет;

— длинная шинель на меху (тулуп) для постовых;

— кальсоны и рубахи из бумаги;

— меховые конверты для перевозки раненых зимой.

Кроме того, на период распутицы было предусмотрено выдавать всем мотоциклистам резиновые сапоги и прорезиненные плащи.

Уже позднее, в 1942 году, для солдат, находившихся на переднем крае, а также для водителей, если они не получали вторую шинель, был введен зимний комбинезон на ватине с капюшоном.

Однако в период битвы под Москвой, из-за просчетов немецкого командования со сроками боевых действий против СССР многого из того, что было установлено нормами вещевого довольствия, в наличии не оказалось. Поэтому в первую зиму противник нещадно обобрал местное население на оккупированной территории, изъяв значительное количество хороших теплых вещей. Причем поначалу эта работа проводилась, на первый взгляд, цивилизованным путем: населению за теплые вещи выдавались из казны немецкие деньги, правда, в размерах, явно не соответствовавших стоимости изъятого. Затем, когда морозы начали крепчать, а войска вермахта все больше стали ощущать недостаток теплого обмундирования, эта работа приобрела вид обычного грабежа, о чем свидетельствуют многочислен-

ные инструкции немецких командиров, требовавшие изымать у местного населения в интересах армии все теплые вещи без какой-либо компенсации.

Надо отметить, что в период Московской битвы зимнее обмундирование, которое было положено иметь в соответствии с нормами вещевого довольствия, и то, которое было отобрано у местного населения и собрано в Германии, распределялось между солдатами таким образом, чтобы каждый получил что-либо из теплых вещей. В первую очередь теплое обмундирование поступало в боевые части и на передовую, в последнюю — зимним вещевым имуществом обеспечивались штабные и тыловые работники.

В ходе Московской битвы немецкие командиры самых высоких рангов в своих приказах неоднократно обращали внимание на обеспечение войск теплым имуществом, требуя, чтобы солдаты, сражавшиеся на передовой, были обеспечены им сверх всяких норм. Так, командующий 4-й немецкой армией генерал-лейтенант Г. Хейнрицн в своем приказе на ведение боевых действий от 21 января 1942 года требовал: «...Стремиться обеспечить части маскхалатами, шубами, валенками, двумя подшлемниками, двумя парами перчаток...»461.

Офицеры обмундирования в плановом порядке не получали. Они были обязаны обмундировывать себя на отпускаемые для этого деньги. Кроме денег, каждый офицер получал от командира части ордер на покупку вещей. Таким образом, он мог купить лишь определенные вещи и в определенном количестве. Покупали их в офицерских магазинах, находящихся при армии, как правило, в крупных городах. При срочной надобности они могли купить их в своей части.

Солдат был обязан сам чинить себе белье, пришивать пуговицы, исправлять мелкие повреждения в обмундировании и обуви. В роте по штату был предусмотрен один штатный портной и один штатный сапожник. Они производили ремонт обуви и обмундирования. Все, что нельзя было отремонтировать в роте, сдавалось через батальон в дивизию.

В дивизиях распоряжением интендантов были организованы ремонтные мастерские. Штатом они не были предусмотрены, для работы в них привлекалось местное население. Использование солдат для этой цели было категорически запрещено. Обычно такая мастерская организовывалась при сравнительно длительном пребывании дивизии в крупных населенных пунктах. Интендант дивизии давал заявку бургомистру, который мобилизовывал для этой цели местное население. Набор считался добровольным. Как правило, в такую мастерскую набиралось до 12 сапожников из числа мужчин и до 30 портных из числа женщин, хотя, как правило, количество мастеровых зависело от объема работы и наличия соответствующих специалистов. Ремонтными материалами мастерская, так же как ротные портные и сапожники, обеспечивала армия по заявкам дивизии. При убытии дивизии из данного пункта мастерская обычно распускалась. Продолжительность работы в мастерской составляла 10 часов в сутки. Оплата труда по тарифу: 1 час — 70 пфеннигов, или 1 рубль 70 копеек. Кроме того, мастерам полагалось питание: хлеба — 500 г, жиров растительных — 20 г, крупы — 250 г462.

Причем это довольствие дивизия из своих ресурсов не отпускала. Для обеспечения мастерской продуктами подавалась заявка зон-дерфюреру, который и принимал меры к ее обеспечению. Что еще интересно, состав мастерской приказом не оформлялся, а составлялась лишь раздаточная ведомость на выплату денег. Эта раздаточная ведомость и была единственным отчетным и оправдательным документом.

Поскольку срок службы вещевого имущества отсутствовал, оно отпускалось по мере надобности. Негодность обмундирования определялась командиром роты, после чего негодное обмундирование передавалось в батальон, где казначей батальона проверял его изношенность и выдавал расписку, которая служила основанием на получение нового имущества. Новое имущество бралось из запасов

роты, в которой должно было быть 10% запаса обуви и 5% запаса обмундирования.

Батальоны один раз в месяц давали заявки в дивизию: одну на основное имущество и вторую на дополнительное. Дивизия суммировала поступившие заявки и передавала общую заявку в корпус, а последний в армию.

В маркитанской лавке из вещевого имущества, как правило, ничего не продавалось, за исключением пуговиц, ниток и иголок.

Каждый солдат должен был сам стирать свое белье. Для стирки отпускалось 100 г мыла в месяц. Офицерам стирали денщики. Однако нередко, особенно при размещении в населенных пунктах или вблизи них, для стирки привлекалось местное население. Иногда, когда это было возможно по условиям боевой обстановки, для этих целей организовывались прачечные с привлечением для стирки женщин из числа мирных жителей. В этом случае солдатам мыло не выдавалось. При расположении частей в тыловых районах, как правило, организовывалась гарнизонная прачечная.

Общее руководство службой обеспечения в полку осуществлял командир полка. Непосредственная организация тылового обеспечения полка была возложена на офицера в чине лейтенанта, оберлейтенанта, который ведал обеспечением полка боеприпасами, оружием, техническим имуществом и обозом. В его подчинении были фельдфебель, два унтер-офицера и два писаря.

Снабжение подразделений полка обмундированием и денежным довольствием было возложено на казначея (штабцальмейстера), которому подчинялись унтер-офицер и два писаря. В батальоне, как и в полку, тылом и снабжением, соответственно, ведали орднанс-офи-цер и казначей.

В роте снабжением подразделений занимались три унтер-офицера, из которых один ведал выплатой содержания и выдачей обмундирования, второй — продовольствием, третий — ротной кухней.

В полку, батальонах и ротах имелся свой обоз, который делился на боевой обоз, продовольственный обоз 1-го разряда, продовольственный обоз 2-го разряда и вещевой обоз.

Боевой обоз полка состоял из 26 повозок и 78 лошадей; продовольственный обоз 1-го разряда — из одной повозки, кухни и 6 лошадей; продовольственный обоз 2-го разряда — из 1 автомашины; вещевой обоз — из 2 автомашин.

В батальоне боевой обоз состоял из 15 повозок и 52 лошадей, продовольственный обоз 1-го разряда — из 2 повозок и 6 лошадей, продовольственный обоз 2-го разряда из 2 автомашин, (вещевой обоз

- из 2 автомашин. В роте обоз состоял, как правило, из 7 повозок, 1 кухни, 16 лошадей и 1 автомашины463.

Дивизионные колонны и авторота подвозили боеприпасы из корпусного или армейского склада в дивизию, батальонный боевой обоз

- из дивизии в батальон, ротный — из батальона в роту. Боевой обоз полка доставлял боеприпасы в батальоны, а иногда непосредственно в некоторые роты.

Полковой продовольственный обоз 1-го разряда обслуживал управление и штаб полка, обоз 2-го разряда — отдельные подразделения полка, доставляя им продовольствие из дивизионного склада.

В батальоне продовольственный обоз 2-го разряда доставлял продовольствие из дивизионного склада непосредственно в батальон, а продовольственный обоз 1-го разряда — из батальона в роту. Никаких запасов у полкового и батальонных продовольственных обозов не было. Продовольственный, обоз роты имел 2 суточные дачи для текущего довольствия роты и 1 суточную дачу переходящего неприкосновенного запаса. Возимый запас в дивизионном транспорте обычно не превышал двух сутодач.

Сокращенная дача НЗ (250 г сухарей и 200 г мясных консервов) — это носимый неснижаемый запас на солдата. Он возился лишь в том случае, если не выдавался на руки солдатам. Таким образом, в полку имелось четыре дачи (две НЗ и две расходные). Полная дача НЗ содержала 250 г сухарей и 400 г мясных консервов464. В батальон ном и полковом обозах запасов не было: он служил только средством подвоза от дивизии к роте.

В батальоне продовольственный обоз 1-го разряда предназначался для доставки продовольствия из батальона в роту, а продовольственный обоз 2-го разряда для получения продовольствия в дивизии и подвоза в батальон.

Вещевой обоз был предназначен:

— в роте — для перевозки личных вещей солдат, ранцев, вещевых мешков, багажа офицеров, канцелярского имущества, установленного запаса обмундирования и обуви, а также некоторого количества конской упряжи и ремонтных материалов;

— в батальоне — для транспортировки личных вещей офицеров штаба батальона и вещей личного состава пулеметной роты;

— в полку — для перевозки багажа офицеров штаба полка, вещей личного состава штабной роты, подразделений противотанковой и полковой артиллерии.

Таким образом, тыл немецкой армии в первый период Великой Отечественной войны, и в период Московской битвы в частности, был организован примерно так же, как и в Красной Армии в начале войны. Однако его организация была более четкой и осмысленной, чем в частях и соединениях Красной Армии, что было обусловлено в первую очередь тем опытом тылового обеспечения войск, который немецкая армия получила во время боевых действий в Европе. Такая схема организации тыла немецкой армии на советско-германском фронте с небольшими изменениями просуществовала на протяжении всей войны. Централизация его работы, как в Красной Армии, не потребовалась.

### ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Великая Московская битва, как вполне справедливо назвал ее выдающийся советский полководец Маршал Советского Союза А.М. Василевский, по праву занимает особое место в истории Великой Отечественной войны. Особенность этой битвы заключается не только в том, что впервые в годы Второй мировой войны немецкие войска потерпели сокрушительное поражение и был развеян миф о непобедимости гитлеровской армии, но и в том, что именно в ходе битвы под Москвой советское военное искусство обогатилось новыми идеями в таких областях, как организация вынужденного отхода войск Красной Армии, построение глубокой обороны, планирование наступательных стратегических операций, управление войсками, обеспечение взаимодействия между фронтами и видами Вооруженных Сил, достижение внезапности наступательных действий. И пусть не все получилось так, как планировалось командованием Красной Армии, но основная задача была

выполнена — враг был отброшен от стен столицы, а богатый опыт, полученный в ходе Московской битвы, многократно пригодился в последующие периоды войны.

Важное значение в разгроме немецко-фашистских войск под Москвой принадлежит деятельности государственных и военных органов управления СССР по тыловому обеспечению войск. Без решения задач по всестороннему, своевременному и полному тыловому обеспечению войск успех в этом гигантском противостоянии был бы просто невозможен. Хотя говорить о своевременном и всестороннем обеспечении войск всем необходимым для боя и жизнедеятельности в этот период боевых действий не приходится. Уж слишком большим был накопившийся с начала войны груз проблем, для решения которых требовалось не только много сил и средств, но и времени.

Именно недооценка роли и значения тылового обеспечения войск в современной войне в предвоенные годы, наряду с другими существенными недостатками в организации обороноспособности страны, привела к такому негативному положению дел со снабжением Действующей армии, которое сложилось накануне Московской битвы. Очень дорогую цену пришлось заплатить Красной Армии и всему населению нашей страны за эти просчеты. Только героизмом, стойкостью, мужеством, самопожертвованием и беспредельным терпением, проявленными нашими бойцами и командирами осенью и зимой 1941/42 года, удалось компенсировать те большие издержки в тыловом обеспечении войск, которые имели место в первые месяцы сражения и особенно в период вынужденного отхода войск.

Вместе с тем нельзя не отметить тот факт, что государственные и военные органы управления СССР прилагали в этот период все необходимые усилия для того, чтобы улучшить снабжение Действующей армии различными материальными средствами, организовать своевременное оказание помощи раненым и больным, успешно решить другие задачи тылового обеспечения войск.

Итоги Московской битвы убедительно подтвердили правильность, принятых в августе 1941 года государственными и военными органами управления СССР, срочных и решительных мер по реорганизации Тыла Красной Армии. Это позволило не только создать высокоэффективную систему управления стратегическим и оперативным тылом, но и постепенно наладить тыловое обеспечение войск. Основным содержанием этой реорганизации явилось создание в центральном аппарате Красной Армии, во фронтах и армиях самостоятельных органов управления тылом.

Полностью оправдало себя назначение на руководящие должности в органы тыла стратегического и оперативного звена Красной Армии крупных военачальников, политических работников и опытных работников из народного хозяйства.

Сложившаяся в период битвы под Москвой система управления Тылом Красной Армии позволила наладить тесную взаимосвязь с народным хозяйством страны, организовать правильное использование материальных ресурсов, выделяемых государством в распоряжение военного командования, способствовала большей централизации руководства тыловым обеспечением войск, повышению оперативности в работе тыла. Немалая роль в этом принадлежала членам военных советов, ответственным за снабжение войск, назначенным на эти должности по решению ЦК ВКП(б) из числа руководителей партийных и советских органов тех областей, на территории которых действовали фронты и армии.

Именно в период Московской битвы были заложены основополагающие принципы организации тылового обеспечения войск, которые в последующие периоды войны с успехом применялись и совершенствовались Тылом Красной Армии.

Важнейшее значение для решения поставленных Государственным Комитетом Обороны задач по реорганизации Тыла Красной Армии принадлежало грамотно организованной работе по подбору и подготовке кадров для тыловых органов, частей, подразделений и учреждений тыла.

Одной из главных особенностей Московской битвы было то, что сроки ее проведения совпали по времени с периодом реорганизации Тыла Красной Армии. Органам государственного и военно го управления СССР пришлось вести работу по тыловому обеспечению войск во все видах боя и основных его разновидностях, на ходу перестраивая работу стратегического и оперативного тыла. Определенный отпечаток на их деятельность по тыловому обеспечению войск наложили и другие особенности, имевшие место в период битвы под Москвой.

Победа войск Красной Армии в битве под Москвой, несмотря на то что она была одержана прежде всего благодаря мужеству, героизму и стойкости бойцов и командиров, титаническому труду тружеников тыла страны, со всей очевидностью продемонстрировала роль и значение отдельных личностей в истории страны и тыла, в частности. Прежде всего следует отметить многогранную деятельность начальника Тыла Красной Армии генерал-лейтенанта А.В. Хрулева, который в самый тяжелый для страны момент, взял на себя основной груз ответственности по реорганизации органов тыла и организации тылового обеспечению войск. Андрей Васильевич Хрулев с честью выполнил возложенные на него в марте 1942 года обязанности Народного комиссара путей сообщения СССР, одновременно являясь начальником Тыла Красной Армии.

Многое из того, что было задумано государственными и военными органами управления СССР по организации тылового обеспечения войск, проходило апробацию и получало «путевку в жизнь» именно в ходе тяжелейших оборонительных боев на подступах к Москве. Так, для органов тыла всех уровней, независимо от условий боевой и тыловой обстановки, основополагающим правилом организации подвоза материальных средств стало требование — ответственность вышестоящего органа тыла за обеспечение материальными средствами низшего звена.

Именно в Московской битве впервые появилась необходимость повышения маневренности и подвижности во всех звеньях тыла. Проблема повышения подвижности, маневренности и возможностей тыла решалась путем насыщение частей и подразделений тыла различными видами транспорта, в том числе и гужевого, что в сложных зимних условиях сыграло большую положительную роль в решении задач тылового обеспечения войск.

Московская битва с особой силой продемонстрировала необходимость соответствия организации тылового обеспечения Вооруженных Сил оперативно-стратегическим планам, задачам группировок войск и конкретной оперативной обстановке, с учетом климатических и других факторов.

Вместе с тем необходимо отметить, что в период Московской битвы в работе различных органов тыла как Центра, так оперативного и войскового звеньев имелся ряд существенных недостатков в организации тылового обеспечения войск, обусловленных не только слабой укомплектованностью тыловых частей, подразделений и учреждений тыла автомобильной техникой и специалистами тыла. Имелись факты непродуманного, поверхностного планирования обеспечения войск различными материальными средствами как в начале битвы под Москвой, так и в период контрнаступления войск, а также случаи несвоевременного обеспечения соединений и частей положенными видами довольствия, что, в свою очередь, отрицательно сказывалось на выполнении войсками поставленных боевых задач.

Не всегда командующие фронтами, армиями уделяли должное внимание вопросам тылового обеспечения. Во многом это определялось сложной оперативно-тактической обстановкой в тот период, однако весь ход битвы за Москву со всей очевидностью показал, что командиры всех степеней обязаны были постоянно держать под личным контролем вопросы тылового обеспечения войск в любых условиях.

Московская битва показала, что командующие (командиры) и штабы всех степеней при планировании, подготовке операций и в ходе их проведения должны оценивать и учитывать реальное состояние своего тыла по обеспечению боевых действий войск, с такой же тщательностью, как это делается в отношении боевых сил и средств.

Одной из наиглавнейших задач в деятельности государственных и военных органов управления СССР в период Московской битвы

была задача материального обеспечения войск и, в первую очередь, снабжение их вооружением, боеприпасами, горюче-смазочными материалами, продовольствием и вещевым имуществом.

Большой объем задач, выполненный государственными и военными органами СССР по медицинскому обеспечению войск, позволил накопить значительный опыт в этой области деятельности, который был успешно использован в последующие периоды войны. Наряду с улучшением качества работы лечебных учреждений эффективность лечения раненых и больных была обусловлена повышением уровня работы войскового звена, более четкой, чем в начальном периоде войны, организацией и осуществлением выноса и вывоза раненых бойцов и командиров с поля боя, несмотря на недостаток эвакуационного транспорта.

С честью справилась с поставленными задачами ветеринарная служба, которой была проделана значительная работа по обеспечению работоспособности конского состава и эпизоотического благополучия войск в период Московской битвы.

Положительное решение задач материального, медицинского и ветеринарного обеспечения войск находится в ряду важнейших предпосылок, определивших победу Красной Армии под Москвой. Немаловажное значение в разгроме немецких войск имело выполнение органами тыла задач по финансовому, торгово-бытовому и квартирному обеспечению войск, сбору и отправке в тыл трофейного имущества, захваченного у противника.

Бесценный опыт организации и осуществления тылового обеспечения войск, полученный в период битвы под Москвой, стал тем фундаментом, на котором основывалась вся последующая работа тыловых органов на протяжении последующего периода Великой Отечественной войны.

Исторический опыт деятельности государственных и военных органов управления СССР по тыловому обеспечению войск Красной Армии в ходе битвы под Москвой, можно творчески использовать и сегодня, поскольку многие причины современных проблем

военного строительства коренятся в прошлом. Без их учета сложно вести работу по совершенствованию всей системы тылового обеспечения войск на современном этапе реформирования Вооруженных Сил Российской Федерации.

Завершить работу автор решил словами, написанными более сорока лет назад одним из известных организаторов тылового обеспечения войск генерал-лейтенантом интендантской службы Н.А. Антипенко, с надеждой, что высказанное им пожелание в определенной степени реализовано в представленной книге:

«Каждый фронт, каждая армия на любом направлении внесли много ценного в военную науку, и было бы непростительно отказываться от самого скрупулезного анализа и обобщения всего этого обширного материала, особенно когда речь идет о тыле, поскольку эта область наиболее слабо освещена в общедоступной литературе»'.

1 См.: Антипенко Н.А. Указ. соч. С. 340.

### ПРИЛОЖЕНИЕ

Приложение 1

АКТ

о приеме Наркомата Обороны Союза ССР тов. Тимошенко С.К. от тов. Ворошилова К.Е.465466 2

При приеме Наркомата обороны тов. Тимошенко от т. Ворошилова в присутствии тт. Жданова, Маленкова и Вознесенского заслушали доклады Начальников Центральных Управлений и установлено следующее:

2

УСТРОЙСТВО И СЛУЖБА ТЫЛА

1. Руководство организацией тыла и тыловой подготовкой начальствующего состава и тыловых учреждений отсутствует. За последние два года в армии не было ни одного специального тылового учения, не было учебных сборов командиров службы тыла, хотя приказом Наркома предлагалось ни одного учения без проработки тыловых вопросов не проводить. Устав тыла засекречен и комначсостав его не знает. Устав требует переработки.

Непосредственное подчинение начальников отдельных снабженческих служб командованию и начальнику штаба приводит к тому, что командование не имеет времени заниматься каждой службой в отдельности, по-настоящему тылом не руководит и не контролирует его.

2. Территории, отошедшие к СССР в 1939-40 гг., в отношении устройства тыла не подготовлены.

3. Мобилизационная заявка 1937-38 гг., переданная в Комитет Обороны при СНК, в настоящее время нереальна и мобилизацию промышленности не обеспечивает. Фактически плана мобилизации в промышленности не имеется.

В связи с этим плана подачи боевого имущества и интендантского довольствия на военное время нет.

4. План вооружения и снабжения на 1940 г. в округа до сих пор по вине ГУКА не спущен, что не дает возможности отработать обеспеченность войск на мирное и военное время.

5. Учет количественный и качественный в центральных довольствующих управлениях поставлен плохо и не дает возможности правильно определить обеспеченность войск.

6. Мобфонды продфуража, израсходованные в зимний период 1940 г., не восстановлены, а на Камчатке, Сахалине и в МНР они вовсе отсутствуют.

Дислокация мобфондов требует уточнения.

7. Финансовые сметы на 1-й месяц войны устарели, непригодны и требуют переработки.

ВОЕННО-ХОЗЯЙСТВЕННОЕ СНАБЖЕНИЕ

Постановление СНК и ЦК ВКП(б) от 9 августа 1935 года по приведению войскового хозяйства и всего дела военно-хозяйственного снабжения армии в образцовый порядок не выполнено.

Войсковое хозяйство продолжает оставаться в запущенном состоянии. Учет и отчетность по имуществу не налажены. В боевых операциях 1939—40 гг. армейский и войсковой тыл работали неудовлетворительно.

Кадры военных снабженцев и хозяйственников не созданы.

1. Организация и система снабжения

Организация и система обозно-вещевого и продовольственного снабжения и квартирного обеспечения Красной Армии мирного времени совершенно не были приспособлены на военное время.

Действующие типовые штаты армейских и фронтовых органов снабжения военного времени оказались негодными.

Введенные в 1936 г. помощники старшин рот и ротные писаря вскоре были сокращены. Вновь они восстанавливаются лишь с конца 1939 года, когда учет имущества был запутан во всех низовых звеньях.

Штатное и табельное хозяйство в НКО крайне запущено. Действующие штаты с табелями (насчитывают свыше 3000) беспрерывно изменяются. дополняются, переиздаются. В НКО нет общего хозяина над штатами и табелями.

Действующие нормы снабжения, особенно вещевым имуществом, устарели или непригодны. Некоторые нормы занижены (санхозимущество), некоторые, наоборот, завышены (спецодежда и др.).

Нет правильного распределения отдельных номенклатур имущества между действующими управлениями-изготовителями (лыжи, музинструмен-ты и др.).

Красная Армия испытывает огромные затруднения из-за несовершенства законоположений, инструкций и руководств по различным видам военно-хозяйственного снабжения и войскового хозяйства.

По вопросам снабжения и ведения хозяйства войска руководствуются огромной массой приказов НКО, выведших за истекшие два десятилетия. Большое количество частей, особенно из числа сформированных за последние годы, этих приказов не имеют. Кодификацией и разработкой законоположений, затрагивающих деятельность всей армии, в НКО никто не занимается.

Нет закона о правах, обязанностях и персональной ответственности командиров частей и соединений за хозяйственное состояние части, за утрату, порчу, разбазаривание и незаконное использование государственных средств.

2. Продовольственное снабжение Красной Армии

Текущее снабжение войск продовольствием и фуражом происходит без перебоев. Имеющиеся в войсках неснижаемые переходящие запасы прод-фуража обеспечивают всю армию по основным продуктам на 15—30 дней.

Наркомат обороны и промышленность не были подготовлены к войне для изготовления сухарей и концентратов. Упробснаб и Генштаб недооценили этих продуктов на случай войны.

Неблагополучно с размещением мобилизационных фондов. По мясу и жирам из-за недостатка жилых помещений дислокация мобфондов построена главным образом исходя из наличия холодильников, а не их потребности. Особенно плохо с размещением фондов для 1-й и 2-й ОКА467 и ЗабВО.

Отсутствие руководящих указаний по учету продовольствия и фуража в военное время привело к большому перерасходу продфуража в период войны с Финляндией.

3. Вещевое снабжение Красной Армии

Войска не были своевременно обеспечены вещевым имуществом по зимнему плану 1939-1940 гг. Отпуск обмундирования частям затянулся до января 1940 года. Вопросы обеспечения теплыми вещами (ушанки, перчатки, валенки) не были проработаны и не ставились своевременно Наркоматом обороны.

По летнему плану 1940 г. округам к 1 мая недодано более 1 миллиона комплектов обмундирования, выдача которого будет закончена лишь в июне месяце.

Мобилизационная обеспеченность армии по основным предметам крайне низкая. Возимые запасы для частей, переходящие запасы для полевых складов не созданы.

Неудовлетворительное состояние вещевого снабжения объясняется плохой работой УВС468, хроническими недопоставками продукции от промышленности. выделением для НКО фондов без учета сезонности снабжения армии — равномерно в течение всего года.

Опыт войны показал, что военные советы и начснабы округов не знают действительной обеспеченности и потребностей частей в вещевом имуществе. Поэтому части отправлялись на фронт не обеспеченными или обеспеченными сверх нормы по преувеличенным заявкам и бросали имущество при наступлении..

Хранение обмундирования и обуви в окружных складах и особенно в складах частей поставлено неудовлетворительно. Были случаи хищения, порчи незаконных выдач имущества. Обращение с обмундированием небрежное, ремонт поставлен плохо, отчего обмундирование не выдерживает сроки носки.

Учет имущества запущен. В период больших учебных сборов во многих частях имущество НЗ было смешано с имуществом текущего довольствия. За время войны с Финляндией с учетом наличия обозно-вещевого имущества в частях и довольствующих управлениях окончательно запутались. Имелись случаи, когда части, отправляясь на фронт, оставляли иму щество НЗ для других формирований без всякого надзора. Учет по приказу НКО №120 1940 г. в войсках еще не заведен.

Банно-прачечное обслуживание запущено и находится сейчас в ведении 4-х управлений. В мобилизационном отношении банно-прачечное обслуживание армии со стороны НКО не подготовлено, запасов мыла и соды не создано.

4. Обозно-хозяйственное снабжение Красной Армии

Затруднено размещение в промышленности мехагрегатов и специального обоза. Нет отработанного плана производства и поставки промышленностью обозного имущества на год войны. Действующий план материальными ресурсами не обеспечен.

Внедрение в шорно-седельном и др. производствах кожзаменителей (пост. СНК №039-1935 г.) проводится слабо, консерватизм в этом вопросе еще не сломлен.

Отсутствие складских помещений и даже навесов для обоза и мехагрегатов (в том числе и для НЗ) является одной из причин преждевременной порчи этого имущества.

Недостатки и маломощность окружных обозно-ремонтных мастерских не обеспечивают ремонта на месте в округах обоза и мехагрегатов в потребном для частей количестве. Недостаток фурнитуры тормозит производство для армии конского снаряжения.

5. Квартирное обеспечение войск

На 1 января 1940 г. НКО занимает 104 620 зданий общей кубатурой 235 млн. кубометров. Отапливаемая площадь составляет 19 млн. кв. метров. Из них фактически жилой площади в казармах для красноармейского состава 7 млн. кв. метров и 6,4 млн. кв. метров в домах начсостава. За период с 1925 г. фонд НКО вырос на 308 проц.

Опыт боевых действий 1939-1940 гг. показал совершенную неприспособленность и неподготовленность квартирно-эксплуатационных органов к обслуживанию действующей армии.

ВОПРОСЫ СНАБЖЕНИЯ ГОРЮЧИМ

1. Запасы горючего крайне низки и обеспечивают армию лишь на '/2 месяца войны.

2. Строительство бензоемкостей и накопление запасов горючего выполнены в совершено недостаточных размерах, вследствие систематического невыполнения Наркомстроем плана строительства бензоскладов.

3. Войска исключительно слабо обеспечены тарой под горючее на военное время. Транспортировка горючего с баз производства в места потребления крайне затруднена из-за недостатка тары, средств перевозки, заправки в железнодорожных цистерн. Вероятные театры военных действий не имеют в достаточном количестве баз горючего, особенно для авиации.

4. Отмечается отсутствие бережного отношения к сбору и регенерации отработанных масел. Так, например, из авиамасел, полученных в 1939 году, было собрано и сдано на регенерацию только 2331 тонна, что составляет 30 проц, подлежащего сдаче на регенерацию.

Борьба за экономическое расходование горючего ведется слабо, вследствие чего имеется недостаток горючего.

ФИНАНСОВОЕ ХОЗЯЙСТВО

Смета НКО на 1939 год по плану заказов составлена с большим резервом. Наличие больших остатков свидетельствует о недочетах, имеющих место в Наркомате обороны в области финансового и материального планирования.

Финансовое планирование не связано с планированием материальных фондов, ввиду отсутствия в НКО единого органа, объединяющего вопросы сводного материального планирования.

Контроль за финансированием выполнения плана заказов организован неудовлетворительно.

САНИТАРНОЕ И ВЕТЕРИНАРНОЕ СОСТОЯНИЕ КРАСНОЙ АРМИИ

Санитарная служба в Красной Армии, как показал опыт войны с белофиннами, оказалась недостаточно подготовленной к большой войне, не хватало медицинских кадров, особенно хирургов, медико-санитарного имущества и автомобильно-санитарного транспорта.

Санитарное управление в центре и санитарные отделы в округах слабо привлекались к работе по мобилизационному обеспечению санитарных органов.

Полевая подготовка медсостава кадра и запаса, особенно по вопросам военно-полевой хирургии, организации и тактики санитарной службы, оказалась неудовлетворительной.

В ветеринарной службе отмечаются недостаточная организованность лечебной работы конского состава и низкая обеспеченность ветлазарета-ми войск Красной Армии.

* * *

Существующая громоздкая организация центрального аппарата, при недостаточно четком распределении между управлениями, не обеспечивает успешное и быстрое выполнение задач, возлагаемых на Наркомат обороны, по-новому поставленных современной войной.

Вследствие этого в разработке ряда вопросов ведения современной войны и во внедрении в достаточном количестве в армию современных образцов вооружения — имеется в Наркомате обороны отставание. Лучшие образцы артиллерии, танков, самолетов и других технических средств борьбы разрабатываются и вводятся на вооружение крайне медленно.

Широкое применение системы условностей в обучении и воспитании войск создало в войсках неправильное представление о суровой действительности войны.

Эти недостатки в руководстве и подготовке войск, при наличии молодых и недостаточно опытных кадров, привели к отставанию в ряде вопросов подготовки армии к войне.

СДАЛ — Председатель КО при СНК

Маршал Советского Союза (К. ВОРОШИЛОВ)

ПРИНЯЛ — Народный комиссар обороны СССР

Маршал Советского Союза (С. ТИМОШЕНКО)

РУКОВОДЯЩИЙ СОСТАВ ЦЕНТРАЛЬНЫХ ОРГАНОВ ТЫЛА КРАСНОЙ АРМИИ469

Заместитель Народного комиссара обороны — начальник Тыла Красной Армии — Андрей Васильевич Хрулев, генерал-лейтенант интендантской службы.

Первый заместитель начальника Тыла Красной Армии — М.В. Захаров, генерал-майор; В.И. Виноградов, генерал-майор.

Заместитель начальника Тыла Красной Армии — П.А. Ермолин, генерал-майор.

Начальник штаба Тыла Красной Армии — М.П. Мидовский, генерал-майор интендантской службы.

Заместитель начальника штаба Тыла Красной Армии — П.И. Драчев, генерал-майор интендантской службы.

Военный комиссар Главного управления тыла — В.А. Баюков, дивизионный комиссар.

Главный интендант Красной Армии — Н.И. Давыдов, генерал-майор.

Начальник автодорожной и квартирной служб — В.Е. Белокосков, генерал-майор интендантской службы.

Начальник управления снабжения горючим — М. И. Кормилицын.

Начальник автомобильного дорожного управления—З.И. Кондратьев.

Начальник Главного военно-санитарного управления — Е.И. Смирнов, генерал-лейтенант медицинской службы.

Начальник военно-ветеринарного управления — В.Г. Дегтярев.

Начальник Центрального управления военных сообщений (ЦУП ВОСО) — И.В. Ковалев, военинженер 1-го ранга.

Начальник Главвоенторга—А.И. Смирнов, заместитель Наркома торговли СССР.

КОМАНДУЮЩИЕ ФРОНТАМИ И АРМИЯМИ, ИХ ЗАМЕСТИТЕЛИ ПО ТЫЛУ В ПЕРИОД МОСКОВСКОЙ БИТВЫ

1 ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2522. д. 12. л. 105-130.

ПРИКАЗ ВОЙСКАМ ЗАПАДНОГО ФРОНТА № 052

/ ноября 1941 года Действующая армия

Несмотря на директиву Народного комиссара обороны товарища Сталина от 11.8.1941 года № 568181. приказ фронту о пренебрежительном отношении к сбору стреляных орудийных гильз и несвоевременное их возвращение, положения со сдачей гильз продолжает оставаться преступным.

За последнее время возврат гильз с фронта совершенно прекращен, несмотря на то, что директива товарища Сталина требует при получении снарядов сдавать не менее 75 процентов гильз от полученных снарядов.

В связи с эвакуацией ряда заводов изготовляющих орудийные гильзы положения с ними создается крайне напряженное и дальнейшее снабжение армий фронта боеприпасами будет также напряженным, особенно остро это будет в ноябре — декабре месяцах.

ПРИКАЗЫВАЮ:

1. Военным советам армий принять решительные меры к организации сбора и направление гильз в тыл. согласно имеющихся указаний Артснаб-жения фронта.

Отпуск артснарядов с полевых артскладов армий производить только при сдаче гильз не менее 75 процентов от полученных снарядов.

2. Командиров артчастей преступно относящихся к сбору и эвакуации гильз привлекать к судебной ответственности.

Там, где хорошо поставлено дело со сбором и эвакуацией гильз представлять командиров и комиссаров к награде.

3. Начальнику артиллерии фронта с 1-го ноября подачу армиям боеприпасов производить в соответствии с количеством сданных гильз.

4. Установить ежедневное донесение армий начальнику артиллерии фронта о количестве сданных на ПАС гильз.

Приказ ввести в действие по телеграфу.

Жуков Хохлов Соколовский470.

ДОКЛАД ИНТЕНДАНТА ЗАПАДНОГО ФРОНТА ЧЛЕНУ ВОЕННОГО СОВЕТА ФРОНТА ОБ ОБЕСПЕЧЕННОСТИ ВОЙСК ЗИМНИМ ОБМУНДИРОВАНИЕМ471

№ 0232 9 ноября 1941 г.

1. 19 октября 1941 года мною сделана заявка в центр на зимнее обмундирование на 340 тысяч комплектов. Заявка была полностью удовлетворена.

2. 29 октября 1941 года мною была сделана заявка в центр на 558 тысяч комплектов. Дано 410 тысяч комплектов. Причина отказа это то, что наш отдел Укомплектования не подтвердил этой цифры численности войск фронта.

9 ноября 1941 года мною дана заявка в центр на__472 тысяч комплектов

обмундирования. Отдел укомплектования подтверждает лишь 405 тысяч.

Из отпущенных фронту по 2 плану, т. е. 410 тысяч фактически нами из 410 тысяч дополучено:

Шапок ушанок — 135 тыс. шт.

Теплого белья — 88 тыс. комплектов.

Ватного — 194 тыс. комплектов.

Жилетов меховых — 19 тыс. шт.

Гимнастерок н/с — 2 тыс. шт.

На складах армий и фронта зимнего обмундирования нет. Все доставлено в полк, роту.

Что мною сделано? Выслано 5 командиров Управления в Казань, чтобы быстрее доставить эшелоны обмундирования на склад фронта.

Дважды докладывал Главному интенданту Красной Армии, чтобы ускорили подвоз, однако реально получил 3/XI-41 г. (1 транспорт и 9/XI-41 г. — еще 2 транспорта).

До сих пор не прибыло 54 вагона зимнего обмундирования.

Второе, все, что было в мастерских различных гражданских организаций на территории фронта (фронтового тылового района), мною взято и обращено на снабжение войск.

В данное время зимнего обмундирования в мастерских нет.

Прошу заставить отдел укомплектования Западного фронта или подтвердить численность, которую я имею от частей или сказать, что он не знает сколько есть войск во фронте.

Второе473, прошу обязать Начальника ВОСО, чтобы транспорта с зимним обмундированием шли наравне с боеприпасами и не стояли по 5-10 дней на станциях.

Третье, сказать Главному интенданту Красной Армии, чтобы удовлетворил нашу заявку на зимнее обмундирование в размере_474 тысяч комп

лектов.

II. ПО ОБУВИ

За октябрь и ноябрь месяцы фронт получил всего лишь 25 тысяч пар обуви.

За это время фронт сформировал 9 стрелковых дивизий и в то же время прибыли полураздетыми 78 сд, 82 сд, 1-я мотогвардейская дивизия.

Поэтому все резервы фронта исчерпаны.

На сегодня фронту для нормального обеспечения нужно 20 тысяч пар сапог и 30 тысяч пар ботинок.

III. ПО КОТЕЛКАМ

Фронт совершенно не имеет ни одного котелка. Чтобы обеспечить фронт котелками нужно 100 тысяч котелков. Центр также не дает. Мы просили 120 тысяч, нам дали 31 тысячу.

IV. ПО КУХНЯМ

дивизии фронта вместо положенных им 50—60 кухонь имеют 12—16 кухонь.

При таком положении организовать горячее питание бойцов исключительно трудно.

На мои просьбы мне ничего не дают.

Прошу для обеспечения фронта, как минимум 300 кухонь. Фронту же требуется 677 кухонь.

Несмотря на все проведенные нами формирования, нам не дают совершенно седел, упряжи и повозок.

Во всех этих вопросах мне отказали.

Фронту необходимо:

повозок пароконных — 4656 шт.

одноконных — 90 шт.

упряжи пароконной — 3764 шт.

— “ — одноконной — 275 шт.

Седел н/с — 715 шт.

Седел кавалерийских — 4394 шт.

Докладывая Вам об этом, прошу Вашей срочной помощи, ибо иначе по моим заявкам мне ничего не дают.

V. ПО ПРОДОВОЛЬСТВИЮ

Основные виды продовольствия мы получаем в Москве. Очень трудно, т. е. совершенно не дают фронту папирос и последние дни махорки. На мои просьбы обещают помощь, но реально папирос и махорки нет.

Посылают с одного склада на другой, но куда ни поеду, махорки нет.

Прошу, чтобы Главный интендант Красной Армии заставил У ПС регулярно отпускать нам папиросы и махорку по нашим заявкам.

Интендант Западного фронта

генерал-майор н/с Власов

Военный комиссар

Интендантского управления фронта

полковой комиссар Трошев

ПРИКАЗ НАРОДНОГО КОМИССАРА ОБОРОНЫ СОЮЗА ССР О НАЗНАЧЕНИИ ОДНОГО ИЗ ЧЛЕНОВ ВОЕННОГО СОВЕТА ФРОНТА И АРМИИ ОТВЕТСТВЕННЫМ ЗА СНАБЖЕНИЕ ЧАСТЕЙ475

№ 0437 20 ноября 1941 г.

В целях усиления руководства войсковым хозяйством в частях и соединениях действующей армии и своевременного обеспечения бойцов положенным питанием и предметами снабжения приказываю:

I. Возложить на одного из членов военного совета фронта и армии руководство и ответственность за состояние войскового хозяйства и своевременное обеспечение частей и соединений продовольствием, вещевым и обознохозяйственным имуществом и предметами боевого снабжения.

II. Определить следующие обязанности члена военного совета, ведающего вопросами войскового хозяйства:

1) Организация учета едоков в армии и довольствующегося конского состава.

2) Контроль за обеспечением войск продовольствием, фуражом, вещевым и обозно-хозяйственным имуществом.

3) Проверка расходования продовольствия и фуража в пределах установленных лимитов продовольственных пайков и утвержденных норм довольствия.

4) Организация систематического учета прихода и расхода продовольствия и фуража.

5) Постановка системы питания горячей пищей войсковых частей, находящихся на передовых позициях.

6) Организация хлебопечения в соединениях и снабжение печеным хлебом войск армии.

7) Изыскание и учет ресурсов продовольствия и фуража из местных средств и обращение их на плановое снабжение в счет фондов, назначенных фронту и армии.

8) Мероприятия по организации ремонта интендантского имущества на территории армии и фронта средствами местных кооперативных и промышленных предприятий.

9) Руководство и контроль за своевременным обеспечением частей и соединений боеприпасами и горючим. Проверка расчетов потребности в этих видах снабжения. Контроль за надлежащим рассредоточением, хранением боеприпасов и горючего. Контроль за маскировкой районов расположения складов горючего и боеприпасов. Организация систематического учета обеспеченности и расхода горючего и боеприпасов. Борьба за рациональное расходование горючего.

10) Организация своевременной эвакуации складов, баз, промышленных предприятий и т. д.

11) Организация и учет продвижения транспортов по железной дороге с продовольствием, фуражом, горючим и боеприпасами, в пределах фронтового и армейского тыла. Своевременное продвижение железнодорожных транспортов к месту назначения и борьба с простоями вагонов, их скоплением на распорядительных станциях и на станциях снабжения.

12) Контроль над деятельностью начальников довольствующих отделов фронта, армии, начальников служб соединений, помощников командиров частей по материальному обеспечению и всего хозяйственного аппарата фронта и армии в целом.

III. Военным советам фронтов и отдельных армий донести мне список членов военных советов, назначенных для руководства войсковым хозяйством.

Народный комиссар обороны

И. Сталин

УКАЗАНИЯ НАЧАЛЬНИКУ ТЫЛА ЗАПАДНОГО ФРОНТА476

Копия: Начальнику тыла Калининского фронта

Обследованием работы 1 и 10 армий командирами Генерального штаба установлено, что в этих армиях тыл далеко не подготовлен к обеспечению боевых действий войск. Перебои в снабжении этих армий приняли систематический характер: оставление бойцов без пищи, боеприпасов, а транспорта без горючего стала частным явлением, на которое начальствующий состав тыловых частей армий реагирует слабо.

Основные причины неудовлетворительной работы тыла этих армий заключается в том, что:

1. Аппарат управления тылом не сколочен.

2. Совершенно отсутствует связь 1 и 2 эшелона штарма и штарма с войсками.

3. Штабы дивизий, бригад и полков не представляют данных о материальной обеспеченности штарму, а последние не добиваются этих сведений, срывая тем самым плановое снабжение войск.

4. Работа управления тылом совершенно не планируется по этапам операции (по времени и по пространству) и протекает стихийно (от случая к случаю), пока войска не начинают бить тревогу о полной их материальной не обеспеченности (55 и 56 стр. бригады в 1 армии).

5. Управление тылом не принимает решительных мер к своевременному пополнению подвижных запасов до нормы, ошибочно надеясь обойтись наличием в войсках однодневного запаса.

6. Полевые склады располагаются далеко от войск и при том разбросанно (особенно интендантские склады в 1-й армии), когда войскам приходится получать продовольствие и фураж из 4—5 мест (в 1 армии: мясо, крупа, сахар Петровское, печеный хлеб — Калинин и Дмитров, овес — в Загорск и Дмитров). К тому же войска не знают точно, откуда и что они получают.

7. Транспортные средства армии распылены по отдельным единицам и работа на подвоз не спланирована. Графика подвоза нет. Порожняк для нужд эвакуации не используется.

8. Автодорожная служба не организована. На дорогах сплошные пробки автотранспорта. Местное население к расчистке дорог от снежных заносов не привлекается. Заминированные участки дорог не разграждаются.

9. Ремонт и эвакуация трофейного имущества, особенно автотранспорта не организованы. Пути забиты трофейными машинами, безнаказанно разбираемыми по частям красноармейцами, колхозниками и случайными проходящими лицами. На дорогах и в населенных пунктах валяются патроны, снаряды, гранаты, мины никем не прибранные и не охраняемые, что ведет к массовым несчастным случаям среди бойцов, местного населения и особенно детей.

Со стороны Управления тыла фронта помощь этим армиям по организации их тыла недостаточная.

Учитывая большое значение задач, выполняемых этими армиями, прошу Вас заняться лично устранением отмеченных недочетов, усилением орг-плановых отделов, оказанием со стороны начальников служб фронта большего внимания и помощи.

Начальник Управления устройства

Оперативного тыла Генштаба

Красной Армии

генерал-майор Шимонаев

28.12.1941.

СУТОЧНАЯ НОРМА РАСХОДА БОЕПРИПАСОВ АРТИЛЛЕРИИ НА ЕДИНИЦУ ВООРУЖЕНИЯ477

Мины:

50-мм — 4

82-мм, 107 — 2

120-мм — 4

Артиллерийские выстрелы:

20-мм — 4

25-мм — 15

37-мм — 29

45-мм — 10

57-мм — 6

76-мм полев. — 6

76-мм и 85-мм ЗА — 6

122-мм гауб. — 5

122-мм 1931 г. — 8

107-мм — 10

152-мм — 8

152-мм 1937 г. — 5

Основание: Приказ НКО тов. Сталина

Начальник штаба артиллерии 33-й армии майор Смирнов

9. 3. 1942.

Приложение 9 СПЕЦСООБЩЕНИЕ

Начальнику Управления особых отделов НКВД СССР комиссару госбезопасности 3 ранга В.С. Абакумову

За последнее время положение частей ударной группы 33 армии стало еще более затруднительным. Отрезанность ее от баз снабжения чрезвычайно осложнила положение со снабжением боеприпасами, продовольствием и лишило возможности частям группы пополняться личным составом.

Потери с 1.02. по 13.03.1942 года составляют:

убитыми — 1290 человек; ранеными — 2531 человек.

Пополнение личным составом не производится. Особенно напряженное положение со снабжением частей группы продовольствием. Питание личного состава состоит из небольшого количества разваренной ржи и конины. Соли, жиров и сахара совершенно нет. В 338 сд личному составу выдается разваренная рожь и жидкий суп 13 и 14 марта бойцы 1297 сп 160 сд получили по 60 грамм сухарей и бульон из конины. На почве недоедания участились случаи заболевания бойцов. В 160 сд зарегистрировано более 40 случаев кишечно-желудочных заболеваний. В 338 сд имеются бойцы, у которых от недоедания появилась опухоль. В ночь на 15 марта 1942 года в 1138 стр. полку умерли от истощения два бойца.

На посту от истощения замерз боец из артподразделения.

В отряде подполковника Кириллова из 160 сд с 10 по 15 марта 1942 года имело место 6 случаев освобождения санитарной частью бойцов от несения службы вследствие сильного истощения.

Начальник Особого отдела НКВД

Западного фронта

комиссар государственной безопасности 3 ранга Л. Цанава

8 апреля 1942 года.

395

ПОТЕРИ ВОЙСК ЗАПАДНОГО ФРОНТА

В МОСКОВСКОЙ БИТВЕ478479

Личный состав

Конский состав
ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2579, д. 22. л. 4-10об.

ДАННЫЕ О ТЕМПЕРАТУРЕ ВОЗДУХА

В ПОЛОСЕ БОЕВЬЕХ ДЕЙСТВИЙ 33-й АРМИИ

В ДЕКАБРЕ 1941 — АПРЕЛЕ 1942 ГОДА

Примечание-. Первая цифра — температура ночью, вторая — дневная температура.

### Использованная литература

Абатуров В.В. На Западном направлении. М.: Яуза, Эксмо, 2007.

Андронников Н.Г., Ионов П.П., Мазуркевич Р.В., Смирнов В.А. Битва под Москвой. М.: Воениздат, 1989.

Антипенко Н.А. На главном направлении. М.: Наука, 1970.

Анфилов В.А. Провал «блицкрига». М.: Наука, 1974.

Армия Победы в Великой Отечественной войне. М.: ACT; Минск: Хар-вест, 2005.

Безыменский Л. Укрощение «Тайфуна». Смоленск: Русич, 2001.

Белобородов А.П. Всегда в бою. М.: Экономика, 1984.

Белов П.А. За нами Москва. М.: Воениздат, 1963.

Битва за Москву. История Московской зоны обороны / Сост. С.С. Елизаров, С.В. Костина. М.: Московские учебники и Картолитография, 2001.

Боевые действия Советской Армии в Великой Отечественной войне

1941—1945 гг. Краткий военно-исторический очерк. Т. 1. М.: Воениздат, 1958.

Бок Федор фон. Я стоял у ворот Москвы. Военные дневники 1941—1945.

М.: Яуза, Эксмо, 2006.

Болдуин X. Сражения выигранные и проигранные. М.: Центрополиг-раф, 2001.

Василевский А.М. Дело всей жизни. Кн. 1. М.: Воениздат, 1973.

Васильев А. В. Разгром северной группировки немцев под Москвой.

Краткий очерк Клинско-Солнечногорской операции. М.: Воениздат, 1942.

Великая Отечественная война 1941—1945 гг. Военно-исторические очерки. Книга 1. Суровые испытания. М.: Наука. 1998.

Великая Отечественная война Советского Союза 1941—1945. Энциклопедия. М.: Воениздат, 1985.

Великая Отечественная война Советского Союза 1941—1945: Иллюстрированная энциклопедия. М.: ОЛМА-ПРЕСС. Образование, 2005.

Великая Отечественная война 1941—1945 гг.: Действующая армия.

Научно-справочное издание. Жуковский — М.: Кучково поле, 2005.

Великая Отечественная война: Командармы. Военный биографический словарь. Жуковский — М.: Кучково поле, 2005.

Великая Отечественная война: Комкоры. Военный биографический словарь. Жуковский — М.: Кучково поле, 2005.

Великая победа советского народа (1941—1945). Материалы научной конференции, посвященной 30-летию Победы советского народа в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. М.: Наука, 1976.

Величие Победы: истоки и уроки (55 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.). Материалы научной конференции. М.: Книга, 2000.

Верт А. Россия в войне 1941—1945 гг. М.: Воениздат, 2001.

Верховцева З.П. Солдаты Сибири. Кемерово: Кемеровское книжное издательство, 1978.

Виноградов Ю.В., Широков С.М. По призыву Родины. М.: ТОО ИРМА ПРЕСС, 1995.

Военные кадры Советского государства в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. М.: Воениздат, 1963.

Военный энциклопедический словарь. М.: Воениздат, 1986.

Вознесенский Н. Военная экономика СССР в период Великой Отечественной войны. М.: ГПИ, 1948.

Вторая мировая война: итоги и уроки. М.: Воениздат, 1985.

Высоцкий В.К., Таралов А. С., Терехин К.П. Тыл Советской Армии за 40 лет. М.: Воениздат, 1958.

Гальдер Ф. Военный дневник. От Бреста до Сталинграда. Смоленск: Русич,2001.

Голиков Ф.И. В Московской битве. М.: Воениздат, 1967.

Голушко И.М., Балдин И.В., Бородулин Б.И. и др. Развитие Тыла Советских Вооруженных Сил (1918—1988). М.: Воениздат. 1989.

Гриф секретности снят. Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах // Под общ. редакцией Г.Ф. Кривошеева. М.: Воениздат, 1993.

Гудериан Г. Воспоминания солдата. Смоленск: Русич. 1998.

Деборин Г.А., Тельпуховский Б.С. Итоги и уроки Великой Отечественной войны. 2-е изд. М.: Мысль, 1975.

Дикушин В.Ф., Киселев А.М. Военные сообщения Советской Армии в битве под Москвой. М.: Воениздат, 1968.

Дриг Е. Механизированные корпуса РККА в бою. М.: Транзнткнига, 2005.

Дуршмид Э. Победы, которых могло не быть. М.: ACT. 2000.

Еременко А.И. В начале войны. Воспоминания Маршала Советского Союза. М.: Хранитель. 2006.

Жилин В.А., Греджев В.А., Сапрыкин М.А. и др. Битва под Москвой. Хроника, факты, люди. В 2-х кн. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2001.

Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. М.: АПН. 1970.

Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. 2 кн. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2002.

Золотарев В.А., Зимонин В.П., Гуров А.А. и др. Г.К. Жуков в битве под Москвой. Сборник документов. М.: Мосгорархив, 1994.

История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941— 1945 гг. М.: Воениздат, 1960—1965.

История Второй мировой войны 1939—1945 гг. В 12 т. М.: Воениздат, 1973-1980.

История тыла Российских Вооруженных Сил (XVIII — XX вв.) Кн. 3. СПб., 2000.

Калашник М.Х. Испытание огнем. М.: Воениздат, 1970.

Катуков М.Е. На острие главного удара. М.: ACT, 2003.

Кларк А. План «Барбаросса». М.: Центрополиграф, 2002.

Ковалев И. В. Транспорт в Великой Отечественной войне (1941—1945). М.: Наука, 1981.

Ковалишин А.Ф. Организация и работа тыла Западного фронта в битве под Москвой. М.: Воениздат, 1958.

Конев И. С. Записки командующего фронтом. М.: Воениздат, 1991.

Коротков И. С. Разгром южной ударной группировки немцев под Москвой. Тульская наступательная операция. Декабрь 1941 г. Краткий оперативно— тактический очерк. М.: Воениздат. 1943.

КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов. В 15 т. М.:ИПЛ. 1983—1989.

Краснов В.Г. Неизвестный Жуков. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2000.

Красная Армия. Краткий справочник. М.: ACT; Минск: Харвест, 2003.

Кузнецов П.Г. Гвардейцы-москвичи. М.; Воениздат, 1962.

Куликов В.Г. Всемирно-историческая победа советского народа в Великой Отечественной войне. М.: Знание, 1975.

Кульков Е.Н., Мягков М.Ю., Ржевский О. А. Война 1941—1945 гг. Факты и документы. М.: ACT. 2004.

Кустиков А.С., Вельфер М.П. Войсковой тыл в годы Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. Л.: 1974.

Лелюшенко Д.Д. Москва — Сталинград — Берлин — Прага. М.: Вое-низдат, 1970.

Лиддел Гард Б. Вторая Мировая война М.: ACT, 2002.

Ленский А.Г., Цыбин М.М. Первая сотня. Стрелковые, горнострелковые, мотострелковые, моторизованные дивизии РККА группы номеров 1-100 (1920—1945 гг.). Справочник. СПб., 2003.

ЛопуховскийЛ. Вяземская катастрофа 41-го года. М.: Эксмо, Яуза, 2006.

Манштейн Э. Утерянные победы. Ростов-на-Дону: Феникс, 1999.

Мельников В.М. Трагедия и бессмертие 33-й армии. В 2-х кн. М.: Патриот, 2006.

Миддельдорф. Русская кампания. Тактика и вооружение. М.: ACT, 2002.

Молочаев В.П. Боевой путь сибирских дивизий в Великой Отечественной войне. Красноярск: Либра, 1995.

Момыш-улы Б. Избранное. В 2-х т. Т. 1. За нами Москва. Записки офицера. Алма-Ата: Жазушы, 1978.

Муриев Д.З. Провал операции «Тайфун». М.: Воениздат, 1972.

Мюллер-Гиллебранд. Сухопутная армия Германии 1933—1945 гг. В 2-х т. М.: Иностранная литература, 1958.

Мягков М. Вермахт у ворот Москвы. М. ОЛМА-ПРЕСС, 2005.

Наставление по войсковому тылу (дивизия, бригада, полк, батальон). Часть 1,2. М.: Воениздат. 1990.

Невзоров Б.И. Московская битва: Феномен Второй мировой. М.: СиД и Пресс, 2001.

Никитин В.В. Горючее фронту. 1941—1945. М.: Наука, 1984.

Оперативные итоги разгрома немцев под Москвой. Генеральный штаб Красной Армии. Сборник материалов по изучению опыта войны № 5. Воениздат, НКО, 1943.

Операции Советских Вооруженных Сил в период отражения нападения фашистской Германии на СССР. Военно-исторический очерк. Том 1 (22 июня — 18 ноября 1942 гг.). М.: Воениздат, 1958.

Ополчение на защите Москвы: документы и материалы о формировании и боевых действиях Московского народного ополчения в июле 1941 — январь 1942. М.: Московский рабочий, 1978.

От «Барбароссы» до «Терминала»: Взгляд с Запада / Сост. Ю.И. Логвинов. М.: Политиздат, 1988.

Опыт учит. Сборник статей секции тыла / Под ред. генерал-полковника Н.П. Анисимова. М.: ВНО при ЦДСА. 1963.

Основные показатели работы тыла Советских Вооруженных Сил в операциях Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. / Под ред. генерал-лейтенанта И.М. Голушко. М.: Воениздат, 1970.

Памяти павших. Великая Отечественная война (1941—1945). Объединенная редколлегия Книг Памяти павших в годы Великой Отечественной войне. М.: Большая Российская Энциклопедия, 2005.

Приказы Верховного Главнокомандующего в период Великой Отечественной войны Советского Союза. М.: Воениздат, 1975.

Разгром немецко-фашистских войск под Москвой. Московская операция Западного фронта (16.11.1941—30.01.1942) / Под ред. Маршала Советского Союза Б.М. Шапошникова. М.: Воениздат, 1943.

Разгром немецко-фашистских войск под Москвой / Под ред. Маршала Советского Союза В.Д. Соколовского. М.: Воениздат, 1964.

Рейнгардт К. Поворот под Москвой. М.: Воениздат, 1980.

Рокоссовский К.К. Солдатский долг. М.: Голос, 2000.

Россия и СССР в войнах XX века. Статистическое исследование. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2002.

Русский архив: Великая Отечественная: Битва под Москвой. Т. 15 (4-1). М.: Терра, 1997.

Русский архив: Великая Отечественная: Приказы НКО СССР, 22 июня 1941—1942 г. Т. 13 (2-2). М.: Терра, 1997.

Русский архив: Великая Отечественная: Тыл Красной Армии в Великой Отечественной войне. 1941—1945 гг. Документы и материалы. Т. 25 (14). М.: Терра, 1998.

Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК: Документы и материалы. 1941 год. Том 16 (5-1). М.: Терра, 1996.

Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК: Документы и материалы. 1942 г. Том 16 (5-2). М.: Терра. 1996.

Русский архив: Великая Отечественная: Главные политические органы Вооруженных Сил СССР в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.: Документы и материалы. 1941 г. Том 17-6 (1-2). М.: Терра, 1996.

Русский архив: Великая Отечественная: Генштаб в годы Великой Отечественной войны: Документы и материалы. 1941 г. Том 23 (12-1). М.: Терра, 1997.

Сборник документов Верховного Главнокомандования за период Великой Отечественной войны. Выпуск 1 (июнь-декабрь 1941 г.). М.: Воениз-дат, 1968.

Сандалов Л. М. На московском направлении. М.: Наука, 1970.

Советская военная энциклопедия. Москва. В 8-ми т. М.: Воениздат, 1975-1980.

Советское военное искусство в Великой Отечественной войне (1941— 1945 гг.). В 3-х т. М.: Воениздат, 1962.

Советский тыл в Великой Отечественной войне. Краткий очерк. М.: Мысль, 1974.

Сорокалетие Военно-ветеринарной службы Вооруженных Сил СССР. М.: Воениздат, 1958.

Справочник. Кто был кто в Великой Отечественной войне. М.: Республика 2000.

Стратегический очерк Великой Отечественной войны 1941—1945. М.: Воениздат, 1961.

Сталин И.В. О Великой Отечественной войне Советского Союза. М.: КРАФТ. 2002 г.

Телегин К.Ф. Не отдали Москвы! 2-е изд., доп. и перераб. М.: Советская Россия, 1975.

Тельпуховской Б.С., Булычев Г.И., Бурляй А. А. идр. Великая Отечественная война Советского Союза 1941—1945: Краткая история. 3-е изд., испр. и доп. М.: Воениздат, 1984.

Типпелъскирх П. История второй мировой войны. М.: ПОЛИГОН-ACT, 1998.

Тыл Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. / Под ред. генерала армии С.К. Куркоткина. М.: Воениздат, 1977.

Тыл Красной Армии в Отечественной войне. Сборник материалов. М.: Воениздат, 1945.

Устав Тыла Красной Армии. Проект. Ч. 2. М.: Воениздат. 1941.

Хаупт В. Сражения группы армий «Центр». Взгляд офицера вермахта. М.: Яуза, Эксмо, 2006.

Хрулев А.В. Тыл Советской Армии. М.: Воениздат, 1968.

Цветов Е.Н., Яровиков В. С. 1418 дней войны. М.: Политиздат, 1990.

Черчилль У. Вторая мировая война. Кн. 1. М.: Воениздат. 1991 год.

Шапкин И. Н., Дмитриев А. Р., Крылов И. С. От Иртыша до Эльбы. Омск: Омское книжное издательство, 1984.

Шапошников Б.М. Битва за Москву. Версия Генерального штаба. М.: ЯУЗА, 2005.

Штеменко С.М. Генеральный штаб в годы войны. В 2 кн. М.: Воениздат, 1989.

1941 год — уроки и выводы. Л.: Изд. Военной академии тыла и транспорта. 1987.

50 лет Вооруженных Сил СССР (1918—1968). М.: Воениздат. 1968.

60 лет битвы под Москвой в Великой Отечественной войне. М.: Книга и бизнес. 2002.

Периодические издания

Газета « Красная звезда», декабрь 1941 — апрель 1942 гг.

Газета Западного фронта «Красноармейская правда».

Газета 10-й армии «Бей врага».

Газета 16-й армии «Боевая тревога».

Газета 33-й армии «За правое дело».

Газета 5-й армии «Уничтожим врага».

Газета 323-й сд «За разгром врага».

Тыл и снабжение Красной Армии (Советских Вооруженных Сил) 1945— 1998.

Статьи, опубликованные в журналах и газетах

Бойко И. Тыл Западного фронта в первые дни Великой Отечественной войны И Военно-исторический журнал. 1961. № 8.

Валеев Р.Р. Рекорды Челябинского тракторного завода. О фактическом производстве танков и САУ в годы войны // Военно-исторический журнал. 2003, № 5.

Вещиков П И. Экономика СССР испытание выдержала И Военно-исторический журнал. 2006. № 1.

Володарский Л. М. Советский тыл в годы Великой Отечественной войны И Вопросы истории. 1988. № 7.

Голушко И. Тыл Советских Вооруженных Сил в первом периоде Великой Отечественной войны И Военно-исторический журнал. 1973. № 10.

Горский В. Организация подвоза // Тыл и снабжение Красной Армии. 1945. № 7.

Иорданишвили А.К., Полене А.А. Военные стоматологи на службе отечеству // Военно-исторический журнал. 2002. № 6.

Из архивов партии. Документы из истории Великой Отечественной войны // Известия ЦК КПСС. 1990. № 8.

Из архивов партии. Документы из истории Великой Отечественной войны // Известия ЦК КПСС. 1990. № 1.

Калиновский П. Тыл действующей армии в Великой Отечественной войне // Военно-исторический журнал. 1962. № 2.

Кривошеев Г.Ф. Подготовка военнообученных резервов для Советской Армии в предвоенные годы и в ходе Великой Отечественной войны // Военно-исторический журнал. 1985. № 1.

ЛаговскийА. Основные вопросы организации тыла армии И Тыл и снабжение Красной Армии. 1945. № 2-3.

Маряхин С.Н. Тыл и фронт в Великой Отечественной войне // Тыл и снабжение Советских Вооруженных Сил. 1972. № 5.

Миловский М.П. Тыл Советской Армии в Великой Отечественной войне // Тыл и снабжение Советских Вооруженных Сил. 1958. № 1.

Миренков А.И. Обеспечение действующей армии вооружением, боевой техникой, материальными средствами в 1941-1943 гг. // Военно-исторический журнал. 2002. № 5, 6.

Новиков В.Н. Подвиг во время эвакуации // Вопросы истории. 1988. № 1.

Огуречников А. Продовольственное обеспечение в период 1941—1945 гг. // Военно-исторический архив. 2001. № 6 (21).

Плотников Ю.В.. Чабан И. Н. Тыл Советских Вооруженных Сил в годы Великой Отечественной войны // История СССР. 1975. № 1.

Сипко Н. Ветеринарная служба в войсковом и армейском тылу // Тыл и снабжение Красной Армии. 1945. №1.

Скрябин С. Основные изменения в организации войскового тыла // Тыл и снабжение Красной Армии. 1945. № 8.

Хрулев А.В. Становление стратегического тыла в Великой Отечественной войне И Военно-исторический журнал. 1961. № 6.

Хрулев А.В. Испытание войной // Тыл Вооруженных Сил. 1991. № 9.

ОБ АВТОРЕ

В.М. Мельников родился 14 августа 1957 года в г. Липки Киреевского района Тульской области. С 1974 по 2000 год служил в рядах Вооруженных Сил. После окончания в 1978 году Харьковского гвардейского высшего танкового командного училища проходил военную службу на различных командных должностях. С 1995 по 2000 год командовал 12-м гвардейским танковым полком гвардейской танковой Кантемировской дивизии.

В 1990 году с отличием закончил Военную академию бронетанковых войск им. маршала Р.Я. Малиновского, а в 2004 году — Российскую академию государственной службы при Президенте Российской Федерации.

Награжден орденом «За военные заслуги» и медалями.

Президент Межрегионального благотворительного общественного фонда поддержки военно-патриотического воспитания молодежи и оказания помощи ветеранам Великой Отечественной войны «Жить и помнить».

Заместитель председателя редакционного совета журнала «Военно-исторический архив».

Кандидат исторических наук. Автор ряда статей по истории Московской битвы, двухтомного труда «Трагедия и бессмертие 33-й армии».

СОДЕРЖАНИЕ

ББК 63.3(2)622.78

М66

Мельников В.М.

М66 Тыловое обеспечение войск в Московской битве. — М.: Издательство Патриот, 2008. — 407 с., ил.

ISBN 5-7030-0984-7

Книга посвящена анализу и обобщению деятельности государственных и военных органов управления СССР по всестороннему обеспечению боевых действий советских войск в Московской битве.

Автор формулирует выводы, которые показывают, что богатейший опыт тылового обеспечения войск в битве под Москвой не потярел своего значения в наше время.

В труде публикуется большое количество архивных документов.

В.Н. Кошелева

Генеральный директор издательства «Патриот»

А.А. Логинов

Главный редактор

И.Н. Чиркова

Зав. технической редакцией

Редактор А. М. Соколов

Книга издается в авторской редакции.

Мнение издателей не всегда совпадает с мнением автора.

Мельников Владимир Михайлович

ТЫЛОВОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ ВОЙСК В МОСКОВСКОЙ БИТВЕ

ИБ № 5660

Подписано в печать 21. 10. 2008 Формат 70х100’/|6.

Бумага офсетная. Гарнитура «Таймс»

Печать офсетная. Физ п. л. 25,5

Тираж 1000 экз. Заказ 713. Изд. № 1/е-391

Ордена «Знак Почета» Издательство Патриот. 129110, Москва, Олимпийский проси., 22.

Отпечатано в ООО «Типография «Возрождение»

117105, Москва, Варшавское шоссе, д. 37а, стр. 2

### 1

См.: История Второй мировой войны 1939—1945. Т. 4. М.: Воениздат, 1975.С. 152.

(обратно)

### 2

См.: Черчилль У. Вторая мировая война. Кн. 2. М.: Воениздат, 199 С. 295.

(обратно)

### 3

См.: Разгром немецко-фашистских войск под Москвой. Московск; операция Западного фронта (16.11.1941 — 30.01.42) / Под ред. Марша. Советского Союза Б.М. Шапошникова. М.: Воениздат, 1943.

(обратно)

### 4

См.: Тыл Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941 —1945 гг. / Под ред. С.К. Куркоткина. М.: Воениздат, 1977.

(обратно)

### 5

Антипенко Н. А. На главном направлении. М.: Наука, 1970.

(обратно)

### 6

Карпов В.В. Генерал армии Хрулев. М.: Вече. 2004.

(обратно)

### 7

Г.К. Жуков. Предисловие к кн. Н.А. Антипенко «На главном направлении». С. 15.

(обратно)

### 8

См.: История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941— 1945 гг. Т. 1. М.: Воениздат, 1960. С. 395-424.

(обратно)

### 9

См.: История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941— 1945 гг. С. 436-451.

(обратно)

### 10

Российский государственный военный архив (далее РГВА), ф. 4, оп. 3, д. 3312, л. 216.

(обратно)

### 11

РГВА, ф. 4, оп. 3. д. 3312, л. 216.

(обратно)

### 12

Там же. ф. 4, оп. 15. д. 27. л. 105-113.

(обратно)

### 13

См.: История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941— 1945 гг. Т. 1. С. 106.

(обратно)

### 14

РГВА, ф. 4, оп. 15, д. 27, л. 484.

(обратно)

### 15

См.: Тыл Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. / Под ред. С.К. Куркоткина. С. 46.

(обратно)

### 16

Центральный архив Министерства обороны Российской Федерации (далее — ЦАМО РФ), ф. 67, on. 12001, д. 5, л. 202-217.

(обратно)

### 17

ЦАМО РФ. ф. 32, оп. 11309, д. 15. л. 1-31.

(обратно)

### 18

Имеется в виду война с Финляндией в ноябре 1939 — марте 1940 гг. Прим, автора.

(обратно)

### 19

РГВА. ф. 46. оп. 24, д. 70, л. 333-369.

(обратно)

### 20

РГВА, ф. 4, on. 11. д. 64, л. 24.

(обратно)

### 21

См.: 1941 год — уроки и выводы. Л.: Изд. ВАТТ. 1987. С. 12.

(обратно)

### 22

См.: Тыл Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. / Под ред. С.К. Куркоткина. С. 48.

(обратно)

### 23

См.: Голушко И.М., Балдин И.В., Бородулин Б.И. и др. Развитие Тыла Советских Вооруженных Сил (1918—1988). М.: Воениздат, 1989. С. 119.

(обратно)

### 24

См.: Тыл Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг. / Под ред. С.К. Куркоткина. С. 81-82.

(обратно)

### 25

См.: История Второй мировой войны 1939—1945. Т. 4. С. 50.

(обратно)

### 26

Боевой комплект (боекомплект) — количество боеприпасов установленное на единицу оружия (пистолет, автомат, пулемет, миномет, орудие и т.д.) или на боевую машину (танк, орудие и т.д.); расчетно-снабженческая единица при исчислении обеспеченности боеприпасами и потребности в них для выполнения боевых задач. Боевой комплект соединения, части, подразделения включает суммарное количество боеприпасов для всех видов наличествующего вооружения. (Военный энциклопедический словарь / Под гл. ред. С.Ф. Ахромеева. М.: Воениздат, 1986. С. 88.)

(обратно)

### 27

Заправка горючего (заправка) — расчетно-снабженсческая единица исчисления потребности в топливе (горючем) и обеспеченности им. Для самолетов, танков и других единиц техники — суммарное количество топлива (горючего), вмещающееся в баки, входящие в топливную систему или связанные с ней конструктивно. Для колесной техники — количество топлива (горючего), обеспечивающее запас хода машин на установленное расстояние. (Военный энциклопедический словарь / Под гл. ред. С.Ф. Ахромеева. С. 267.)

(обратно)

### 28

Суточная дача (сутодача) — расчетно-снабженческая единица в системе проводольственного обеспечения войск, соответствующая количеству продовольствия, положенного по установленным нормам для питания одного военнослужащего в сутки. Для подразделения исчисляется на списочный состав военнослужащих. (Военный энциклопедический словарь / Под гл. ред. С.Ф. Ахромеева. С. 719.)

(обратно)

### 29

См.: Тыл Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. / Под ред. С.К. Куркоткина. С. 81-82.

(обратно)

### 30

См.: Устав тыла Красной Армии. Проект. Ч. 2. М.: Воениздат. 1941. С. 12, 13, 29.

(обратно)

### 31

См.: Тыл Советской Армии в Великой Отечественной войне 1941— 1945 гг. Ч. 2. М.: Воениздат. 1963. С. 13.

(обратно)

### 32

ЦАМО РФ. ф. 208. оп. 14703, д. 1, л. 36.

(обратно)

### 33

См.: Тыл Советской Армии в Великой Отечественной войне 1941— 1945 гг. Ч. 2. С. 448.

(обратно)

### 34

Голушко И.М., Балдин И.В., Бородулин Б.И. и др. Развитие Тыла Советских Вооруженных Сил (1918—1988). С. 118.

(обратно)

### 35

ЦАМО РФ. ф. 221. оп. 1372. д. 21. л. 68.

(обратно)

### 36

См.: История Второй мировой войны 1939 — 1945. Т. 4. С. 40.

(обратно)

### 37

ЦАМО РФ. ф. 208, оп. 2524, д. 22, л. 566.

(обратно)

### 38

Там же, ф. 229. on. 118, д. 7, л. 9-11.

(обратно)

### 39

Там же, ф. 221. оп. 1372, д. 1, л. 93-100.

(обратно)

### 40

РГВА, ф. 46, оп. 24, д.70, л. 369.

(обратно)

### 41

См.: Устав тыла Красной Армии: Проект. Ч. 1 и 2. М.: Воениздат, 1941.

(обратно)

### 42

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2563, д. 7, л. 55.

(обратно)

### 43

См.: Тыл Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. / Под ред. С.К. Куркоткина. С. 52-53.

(обратно)

### 44

См.: Тыл Советской Армии в Великой Отечественной войне 1941— 1945 гг. 4.2. С. 18.

(обратно)

### 45

См.: Ведомости Верховного Совета Союза ССР от 30 июня 1941 года.

(обратно)

### 46

Российский государственный архив социально-политической истории (далее — РГАСПИ). ф. 644, on. 1. д. 1. л. 82.

(обратно)

### 47

См.: История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941 — 1945. Т. 2. М.: ВИ, 1961. С. 151.

(обратно)

### 48

См.: Хрулев А.В. Указ. соч. С. 67-68.

(обратно)

### 49

См.: Русский архив: Великая Отечественная: Тыл Красной Армии в Великой Отечественной войне. 1941—1945 гг. Документы и материалы. Т. 25 (14). М.: Терра, 1998. С. 98-100.

(обратно)

### 50

См.: Русский архив: Великая Отечественная: Тыл Красной Армии в Великой Отечественной войне. 1941—1945 гг. Документы и материалы. Т. 25 (14). С. 98-99.

(обратно)

### 51

ЦАМО РФ, ф. 2, оп. 795437, д. 5, л. 545-547.

(обратно)

### 52

ЦАМО РФ. ф. 2. оп. 795437, д. 5, л. 546-547.

(обратно)

### 53

' ЦАМО РФ, ф. 2, оп. 795437. д. 3, л. 398.

(обратно)

### 54

См.: Хрулев А.В. Указ. соч. С. 70.

(обратно)

### 55

См.: Голушко И.М. Тыл Советских Вооруженных Сил в первом периоде Великой Отечественной войны И Военно-исторический журнал. 1961. № 10. С. 33.

(обратно)

### 56

Хрулев Андрей Васильевич. Родился 30.09.1892 г. в деревне Большая Александровка Ямбургского уезда Петербургской губернии. Генерал армии (1943). В Красной Армии с 1918 года. В Гражданскую войну помощник начальника и начальник политотдела, военный комиссар дивизии 1-й Конной армии. После войны военком полка, дивизии, заместитель начальника политуправления МВО, начальник центрального военно-финансового управления, строительно-квартирного управления РККА, Главвоенстроя. С 1939 года начальник управления снабжения, а с июля 1940 года интендант Красной Армии. На протяжении всей Великой Отечественной войны А.В. Хрулев являлся заместителем Наркома обороны СССР — начальником Главного управления Тыла Красной Армии. С 1942 по 1943 г. одновременно являлся и Наркомом путей сообщения СССР. После войны на различных должностях. Награжден двумя орденами Ленина, тремя орденами Красного Знамени, двумя орденами Суворова 1-й степени. Умер 9 июня 1962 года. Похоронен в Москве на Красной площади у Кремлевской стены.

(обратно)

### 57

РГАСПИ, ф. 644. on. 1. д. 25. л. 59.

(обратно)

### 58

См.: Карпов В.В. Генерал армии Хрулев. С. 243.

(обратно)

### 59

См.: Тыл Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. / Под ред. С.К. Куркоткина. С. 77.

(обратно)

### 60

См.: История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941— 1945. Т. 2. С. 142.

(обратно)

### 61

См.: Хрулев А.В. Указ. соч. С. 74.

(обратно)

### 62

РГАСПИ, ф. 644, on. 1, д. 9. л. 80-82.

(обратно)

### 63

ЦАМО РФ. ф. 2. оп. 920266. д. 1. л. 718-929.

(обратно)

### 64

ЦАМО РФ. ф. 56, оп. 264796. д. 110. л. 9-11.

(обратно)

### 65

Там же, ф. 208. оп. 2563, д. 7, л. 139-140.

(обратно)

### 66

См.: Хрулев А.В. Указ. соч. С. 66.

(обратно)

### 67

Там же. С. 71.

(обратно)

### 68

ЦАМО РФ. ф. 67, оп. 12022, д. 22. л. 163.

(обратно)

### 69

ЦАМО РФ. ф. 67. оп. 12022. д. 22. л. 163.

(обратно)

### 70

См.: Тыл Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941 —1945 гг. / Под ред. С.К. Куркоткина. С. 79.

(обратно)

### 71

См.: Тыл Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941 — 1945 гг. / Под ред. С.К. Куркоткина. С. 89.

(обратно)

### 72

ЦАМО РФ. ф. 2. оп. 795437. д. 4. л. 378. См. приложение 6.

(обратно)

### 73

См.: Антипенко Н.А. На главном направлении. С. 80.

(обратно)

### 74

ЦАМО РФ, ф. 208. оп. 224992, д. 1. л. 255-256.

(обратно)

### 75

РГАСПИ, ф. 644. on. 1, д. 25, л. 52-53.

(обратно)

### 76

Там же, д. 16, л. 83.

(обратно)

### 77

’ РГАСПИ. ф. 644, on. 1, д. 31, л. 74.

(обратно)

### 78

См.: Тыл Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. / Под ред. С.К. Куркоткина. С. 229.

(обратно)

### 79

РГАСПИ. ф. 644. on. 1. д. 15, л. 28.

(обратно)

### 80

Там же, д. 20, л. 153-159.

(обратно)

### 81

РГАСПИ. ф. 644, on. 1. д. 28, л. 66.

(обратно)

### 82

ЦАМО РФ, ф. 4, on. 11, д. 67, л. 164.

(обратно)

### 83

РГАСПИ, ф. 644, on. 1, д. 29. л. 172-173.

(обратно)

### 84

Там же, д. 31, л. 74.

(обратно)

### 85

ЦАМО РФ, ф. 358, оп. 5916, д. 7, л. 16.

(обратно)

### 86

Там же, ф. 388, оп. 8712, д. 19. л. 107.

(обратно)

### 87

См.: Основные показатели работы тыла Советских Вооруженных Сил в операциях Великой Отечественной войны 1941 — 1945 гг. / Под ред. И.М. Голушко. М.: Воениздат, 1970. С. 25.

(обратно)

### 88

См.: Первая сотня. Справочник. Стрелковые, горнострелковые, мотострелковые, моторизованные дивизии РККА группы номеров 1—100 (1920—1945 гг.). СПб.. 2003. С. 21.

(обратно)

### 89

Там же.

(обратно)

### 90

ЦАМО РФ, ф. 208. оп. 2579. д. 22. л. 6, 7.

(обратно)

### 91

См.: Первая сотня. Справочник... С. 22.

(обратно)

### 92

ЦАМО РФ, ф. 208. оп. 224922. д. 1. л. 255.

(обратно)

### 93

См.: Первая сотня. Справочник... С. 23.

(обратно)

### 94

См.: Исторический архив. 1992. №1. С. 57-58.

(обратно)

### 95

См.: Русский архив: Великая Отечественная: Тыл Красной Армии в Великой Отечественной войне. 1941—1945 гг. Документы и материалы. Т. 25 (14). С. 129.

(обратно)

### 96

См.: Организация немецкого тыла на советско-германском фронте // Тыл и снабжение Красной Армии. 1945. № 2-3. С. 18-21.

(обратно)

### 97

См.: Тыл Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. / Под ред. С.К. Куркоткина. С. 97-98.

(обратно)

### 98

См.: Русский архив: Великая Отечественная: Битва под Москвой. Документы и материалы. Т. 15 (4-1). М.: Терра, 1997. С. 7.

(обратно)

### 99

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2513. д. 5. л. 410-411.

(обратно)

### 100

См.: Битва под Москвой / Под рук. Н. Г. Андроникова. М.: Воениз-дат, 1989. С. 25-26.

(обратно)

### 101

См.: Битва под Москвой / Под рук. Н. Г. Андроникова. С. 26.

(обратно)

### 102

" См.: Операции Советских Вооруженных Сил в Великой Отечествен-ой войне. Т. 1. М.: Воениздат, 1958. С. 271. 272.

(обратно)

### 103

См.: Жилин В.А.. Греджев В.А.. Сапрыкин М.А. и др. Битва под Мос-вой. Хроника, факты, люди. Кн. 1. М.: Олма-Пресс, 2001. С. 10.

(обратно)

### 104

См.: Вознесенский Н. Военная экономика СССР в период Великой Отечественной войны. М.: ГПИ, 1948. С. 42.

(обратно)

### 105

См.: Жилин В.А., Греджев В.А., Сапрыкин М.А. и др. Указ. соч. С.9.

(обратно)

### 106

ЦАМО РФ, ф. 132. оп. 2642. д. 31, л. 1-2.

(обратно)

### 107

См.: История второй мировой войны 1939 — 1945. Т. 4. С. 281.

(обратно)

### 108

См.: Разгром немецко-фашистских войск под Москвой / Под ред. Маршала Советского Союза В.Д. Соколовского. М.: Воениздат, 1964. С. 181.

(обратно)

### 109

См.: Великая Отечественная война 1941 — 1945 гг.: Действующая армия. Научно-справочное издание. С. 575. 579.

(обратно)

### 110

ЦАМО РФ. ф. 208. оп. 2511. я. 1026. л. 453-454; оп. 2513. д. 213. л. 456-461.

(обратно)

### 111

См.: Разгром немецко-фашистских войск под Москвой / Под ред. в.д. Соколовского. С. 181.

(обратно)

### 112

См.: Операции Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне. Т. 1. С. 247.

(обратно)

### 113

См.: История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941— 1945 гг. Т. 2. С. 148.

(обратно)

### 114

См.: История второй мировой войны 1939—1945. Т. 4. С. 149-150.

(обратно)

### 115

См.: История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941— 1945 гг. Т. 2. С. 142.

(обратно)

### 116

См.: Миренков А.И. Обеспечение Действующей армии вооружением боевой техникой, материальными средствами в 1941—1943 гг. // Военноисторический журнал. 2002. № 5. С. 25.

(обратно)

### 117

См.: Основные показатели работы тыла Советских Вооруженных Сил в операциях Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. / Под ред. И.М. Голушко. М.: Воениздат, 1970. С. 39.

(обратно)

### 118

РГАСПИ, ф. 644, on. 1, д. 10. л. 7.

(обратно)

### 119

Бок Федор фон. Я стоял у ворот Москвы. Военные дневники 1941— 1945. М.: Яуза, Эксмо, 2006. С. 206.

(обратно)

### 120

Гудериан Г. Воспоминания солдата. Смоленск: Русич, 1998. С. 350.

(обратно)

### 121

Шапошников Б. М. Битва за Москву. М.: Яуза, Эксмо, 2005. С. 624.

(обратно)

### 122

См.: История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941— 1945 гг. Т. 2. С. 245.

(обратно)

### 123

' См.: Русский архив: Великая Отечественная. Битва под Москвой. Т. 15 (4-1). С. 137-138.

(обратно)

### 124

' ЦАМО РФ. ф. 208, оп. 2563, д. 13, л. 17-18.

(обратно)

### 125

См.: Разгром немецко-фашистских войск под Москвой / Под ред.

В.Д. Соколовского. С. 48-59.

(обратно)

### 126

ЦАМО РФ. ф. 208, оп. 2563, д. 27, л. 451-758.

(обратно)

### 127

См.: Основные показатели работы тыла Советских Вооруженных Сил в операциях Великой Отечественной войны 1941 — 1945 гг. / Под ред. И.М. Голушко. С. 24.

(обратно)

### 128

ЦАМО РФ. ф. 208, оп. 2563, д. 27, д. 34.

(обратно)

### 129

ЦАМО РФ. ф. 208, оп. 2563, д. 13, л. 72

(обратно)

### 130

Там же, ф. 326, оп. 5047, д. 8, л. 162.

(обратно)

### 131

См.: Разгром немецко-фашистских войск под Москвой. С. 258; Боевой состав Советской Армии. М.: ВНУГШ. 1963. С. 74.

(обратно)

### 132

См.: Ковалишин А.Ф. Организация и работа тыла Западного фронта в битве под Москвой. М.: Воениздат. 1958. С. 40-41.

(обратно)

### 133

Там же. С. 20.

(обратно)

### 134

См.: Основные показатели работы тыла Советских Вооруженных Сил в операциях Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. С. 24-25.

(обратно)

### 135

См: Тыл Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941 — 1945 гг. / Под ред. С.К. Куркоткина. С. 193.

(обратно)

### 136

ЦАМО РФ. ф. 208. оп. 2563. д. 7, л. 189191.

(обратно)

### 137

ЦАМО РФ. ф. 208. оп. 224922. д. 1. л. 256.

(обратно)

### 138

См.: Тыл Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941 —1945 гг. / Под ред. С.К. Куркоткина. С. 101.

(обратно)

### 139

См.: Ковалишин А.Ф. Указ. соч. С. 32.

(обратно)

### 140

См.: Хрулев А. В. Указ. соч. С. 35.

(обратно)

### 141

См: Тыл Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг. / Под ред. С.К. Куркоткина. С. 82.

(обратно)

### 142

ЦАМО РФ. ф. 208. оп. 2563. д. 7. л. 4-320.

(обратно)

### 143

Там же, ф. 388, оп. 2511, д. 14, л. 33.

(обратно)

### 144

Там же, ф. 3391, on. 1, д. 5. л. 228.

(обратно)

### 145

ЦАМО РФ. ф. 208. оп. 2563. д. 7. л. 189.

(обратно)

### 146

ЦАМО РФ, ф. 326, оп. 5047, д. 27, л. 162.

(обратно)

### 147

Там же, л. 452-453.

(обратно)

### 148

См.: Основные показатели работы тыла Советских Вооруженных Сил в операциях Великой Отечественной войны 1941 — 1945 гг. С. 33.

(обратно)

### 149

См.: Основные показатели работы тыла Советских Вооруженных Сил в операциях Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. С. 33.

(обратно)

### 150

1 Там же. С. 34.

(обратно)

### 151

Там же. С. 35.

(обратно)

### 152

РГАСПИ, ф. 644. on. 1. д. 16. л. 89-91.

(обратно)

### 153

Там же, д. 18. л. 111.

(обратно)

### 154

Там же, д. 19, л. 67-68.

(обратно)

### 155

РГАСПИ. ф. 644, on. 1, д. 21, л. 49.

(обратно)

### 156

Там же, д. 31, л. 2-11.

(обратно)

### 157

См.: Основные показатели работы тыла Советских Вооруженных Сил в операциях Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. С. 34.

(обратно)

### 158

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8771. д. 7. л. 89.

(обратно)

### 159

Там же, ф. 208. оп. 2563, д. 34, л. 344.

(обратно)

### 160

ЦАМО РФ. ф. 208, оп. 2583, д. 8. л. 46.

(обратно)

### 161

ЦАМО РФ. ф. 208. оп. 2563. д. 27. л. 565.

(обратно)

### 162

Там же. л. 636.

(обратно)

### 163

См.: Великая Отечественная война 1941—1945 гг.: Действующая армия. Научно-справочное издание. С. 579.

(обратно)

### 164

ЦАМО РФ. ф. 208. оп. 2563. д. 27, л. 631-636.

(обратно)

### 165

ЦАМО РФ, ф. 213. оп. 2026, д. 1. л. 21-26.

(обратно)

### 166

См.: Основные показатели работы тыла Советских Вооруженных Сил в операциях Великой Отечественной войны 1941 — 1945 гг. С. 37.

(обратно)

### 167

ЦАМО РФ. ф. 208. оп. 2563. д. 27. л. 631-636.

(обратно)

### 168

Там же. ф. 326. оп. 5047. д. 91. л. 352.

(обратно)

### 169

РГАСПИ. ф. 644, on. 1. д. 8. л. 105-107.

(обратно)

### 170

Там же. д. 10, л. 7.

(обратно)

### 171

Там же, л. 93.

(обратно)

### 172

РГАСПИ, ф. 644, on. 1, д. 13, л. 171-172.

(обратно)

### 173

1 Там же. С. 38.

(обратно)

### 174

См.: Хрулев А.В. Указ. соч. С. 76.

(обратно)

### 175

См.: Шапошников Б. М. Битва за Москву. С. 568.

(обратно)

### 176

РГАСПИ. ф. 644, on. 1. д. 20. л. 160-161.

(обратно)

### 177

Там же, д. 22, л. 69-70.

' См.: Шапошников Б. М. Битва за Москву. М.: Яуза. Эксмо, 2005.

С. 374.

(обратно)

### 178

Соболев А.М. Разведчики уходят в поиск. М: Воениздат. 1963. С. 89.

(обратно)

### 179

ЦАМО РФ, ф. 388. оп. 8712, д. 133, л. 22. 30.

(обратно)

### 180

1 См.: Калиновский П.А. Организация и планирование подвоза и эвакуации // Тыл и снабжение Красной Армии. 1945. № 10. С. 12.

(обратно)

### 181

ЦАМО РФ. ф. 208, оп. 692, д. 1, л. 352-353.

(обратно)

### 182

См.: Русский архив: Великая Отечественная: Тыл Красной Армии в Великой Отечественной войне. 1941 —1945 гг. Документы и материалы. С. 226-228.

(обратно)

### 183

См.: Основные показатели работы тыла Советских Вооруженных Сил в операциях Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. С. 38-39.

(обратно)

### 184

См.: Основные показатели работы тыла Советских Вооруженных Сил в операциях Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. С. 39.

(обратно)

### 185

РГАСПИ, ф. 644. on. 1, д. 19, л. 145.

(обратно)

### 186

См.: Основные показатели работы тыла Советских Вооруженных Сил в операциях Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. С. 39.

(обратно)

### 187

См.: Тыл Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941 — 1945 гг. / Под ред. С.К. Куркоткина. С. 230-231.

(обратно)

### 188

См.: Ковалишин А.Ф. Указ. соч. С. 93.

(обратно)

### 189

См.: Ковалишин А.Ф. Указ. соч. С. 112.

(обратно)

### 190

ЦАМО РФ. ф. 388. оп. 8712, д. 9, л. 6.

(обратно)

### 191

См.: Лаговский А. Основные вопросы организации тыла армии // Тыл и снабжение Красной Армии. 1945. № 2-3. С. 11-12.

(обратно)

### 192

ЦАМО РФ. ф. 208. оп. 2563. д. 13. л. 73.

(обратно)

### 193

Там же, ф. 326. оп. 5047, д. 8. л. 162-163.

(обратно)

### 194

См.: Русский архив: Великая Отечественная: Тыл Красной Армии в Великой Отечественной войне. 1941—1945 гг. Документы и материалы. С. 219-220.

(обратно)

### 195

РГАСПИ, ф. 644, on. 1. д. 23. л. 52.

(обратно)

### 196

Там же. С. 72-73.

(обратно)

### 197

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 14703. д. 4, л. 500.

(обратно)

### 198

Там же, ф. 202, оп. 78, д. 25, л. 269-271.

(обратно)

### 199

См.: Еременко А.И. В начале войны. Воспоминания Маршала Советского Союза. М.: Хранитель, 2006. С. 532.

(обратно)

### 200

ЦАМО РФ, ф. 213, оп. 2026, д. 4, л. 15, 16.

(обратно)

### 201

ЦАМО РФ. ф. 388. оп. 8712. д. 179, л. 42-68.

(обратно)

### 202

См.: Тыл Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941 -— 1945 гг. / Под. ред. С.К. Куркоткина. С. 455.

(обратно)

### 203

ЦАМО РФ. ф. 326. оп. 5047, д. 95, л. 123-124.

(обратно)

### 204

Там же, д. 8. л. 174-177.

(обратно)

### 205

ЦАМО РФ, оп. 8712. д. 2. л. 151-153.

(обратно)

### 206

Там же, ф. 208. оп. 2563. д. 13. л. 15-16.

(обратно)

### 207

См.: Газета «За правое дело», 4 января 1942 г., № 326.

(обратно)

### 208

Там же, 5 февраля 1942 г., № 354.

(обратно)

### 209

См: Тыл Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941 — 1945 гг. / Под ред. С.К. Куркоткина. С. 460.

(обратно)

### 210

ЦАМО РФ, ф. 1494. оп. 2, д. 3, л. 103-104, 106, 109, 114-117, 121-125, 131-133. 134-137.

(обратно)

### 211

Там же. л. 103-137.

(обратно)

### 212

ЦАМО РФ. ф. 358, оп. 5916, д. 72. л. 46.

(обратно)

### 213

См.: Машонин Ф.А. Работа тыла в контрнаступлении под Москвой И Сборник статей секции тыла / Под ред. генерал-полковника Н.П. Анисимова. М.: ВНО при ЦДСА. 1963. С. 58.

(обратно)

### 214

РГАСПИ, ф. 644. оп. 2, д. 25. л. 192.

(обратно)

### 215

См.: Голушко И. Тыл Советских Вооруженных Сил в первом периоде Великой Отечественной войны // Военно-исторический журнал. 1973. № 10. С. 31.

(обратно)

### 216

См.: Великая Отечественная война 1941—1945 гг.: Действующая армия. Научно-справочное издание. С. 579.

(обратно)

### 217

История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941 — 1945 гг. Т. 2. С. 160-161.

(обратно)

### 218

ЦАМО РФ. ф. 208, оп. 14139. д. 1. л. 189.

(обратно)

### 219

См.: Тыл Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. / Под ред. С.К. Куркоткина. С. 153.

(обратно)

### 220

ЦАМО РФ. ф. 208, оп. 2524. д. 15. л. 7.

(обратно)

### 221

РГАСПИ. ф. 644. оп. 1.д. 14. л. 188.

(обратно)

### 222

Там же, д. 12, л. 133-134.

(обратно)

### 223

ЦАМО РФ, ф. 1494, оп. 2, д. 3, л. 18. См.: Приложение 4.

(обратно)

### 224

См.: Ковалишин А.Ф. Указ. соч. С. 60-61.

(обратно)

### 225

Антипенко А.Н. Указ. соч. С. 70.

(обратно)

### 226

ЦАМО РФ. ф. 208, оп. 2563, д. 27, л. 634-760.

(обратно)

### 227

См.: Шапошников Б. М. Указ. соч. С. 371.

(обратно)

### 228

См.: Великая Отечественная война 1941 — 1945 гг.: Действующая армия. Научно-справочное издание. С. 577.

(обратно)

### 229

ЦАМО РФ. ф. 358. оп. 5916. д. 89. л. 132.

(обратно)

### 230

' См.: Основные показатели работы тыла Советских Вооруженных Сил в операциях Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. С.25.

(обратно)

### 231

См.: Разгром немецко-фашистских войск под Москвой. С. 195-198.

(обратно)

### 232

См.: Конев И.С. Записки командующего фронтом. М.: Голос, 2000. С. 70.

(обратно)

### 233

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2563, д. 34, л. 482.

(обратно)

### 234

1 См.: Шапошников Б. М. Указ. соч. С. 567.

(обратно)

### 235

См.: Хрулев А.В. Указ. соч. С. 67.

(обратно)

### 236

РГАСПИ, ф. 644. on. 1. д. 14, л. 180-192. д. 15, л. 18-124.

(обратно)

### 237

' См.: Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. М.: АПН, 1970. С. 357.

(обратно)

### 238

См.: Приложение 8. Прим, автора.

(обратно)

### 239

РГАСПИ. ф. 644. on. 1. д. 24. л. 62-67.

(обратно)

### 240

См.: Валеев Р.Р. Рекорды Челябинского тракторного завода. О фактическом производстве танков и САУ в годы войны // Военно-исторический журнал. 2003. № 5. С. 13-14.

(обратно)

### 241

См.: История Второй мировой войны 1939 — 1945. Т. 6. М.: Воениз-дат, 1976. С. 343.

(обратно)

### 242

РГАСПИ, ф. 644, on. 1, д. 22, л. 6, 7.

(обратно)

### 243

Там же, д. 24, л. 25, 26.

(обратно)

### 244

Там же, л. 198.

(обратно)

### 245

См.: Вещиков П.И. Экономика СССР испытание выдержала // Военно-исторический журнал. 2006. № 1. С. 15.

(обратно)

### 246

См.: История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941 - 1945 гг. Т. 2. С. 160.

(обратно)

### 247

РГАСПИ, ф. 644, оп. 1,д. 15, л. 181-185.

(обратно)

### 248

Расчеты произведены автором по данным, представленным в статье А.И. Миренкова «Обеспечение действующей армии вооружением, боевой техникой, материальными средствами в 1941 — 1943 гг.»// Военно-исторический журнал. 2002. № 5. С. 27.

(обратно)

### 249

РГАСПИ. ф. 644. оп. 1.д. 14. л. 170-171.

(обратно)

### 250

См.: 60 лет битвы под Москвой в Великой Отечественной войне. Материалы научно-практической конференции 29 октября 2001 г. М.: Книга и бизнес. 2002. С. 186.

(обратно)

### 251

ЦАМО РФ. ф. 388, оп. 8712, д. 19. л. 106.

(обратно)

### 252

См.: Миренков А.И. Указ. соч. С. 27.

(обратно)

### 253

ЦАМО РФ. ф. 388. оп. 8712. д. 2. л. 154.

(обратно)

### 254

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 6, л. 19.

(обратно)

### 255

Там же, ф. 326, оп. 5047, д. 2. л. 206.

(обратно)

### 256

Там же, д. 2, л. 115-117.

(обратно)

### 257

ЦАМО РФ, ф. 1063, on. 1, д. 17, л. 74.

(обратно)

### 258

РГАСПИ, ф. 644, on. 1, д. 14, л. 4-7.

(обратно)

### 259

Там же, л. 8-11.

(обратно)

### 260

См.: Русский архив: Великая Отечественная: Приказы Народного комиссара обороны СССР 22 июня 1941 г. — 1942 г. Т. 13 (2-2). М.: Терра, 1998.С. 185-189.

(обратно)

### 261

РГАСПИ. ф. 644. on. 1, д. 14. л. 144.

(обратно)

### 262

Там же, д. 20, л. 222-223.

(обратно)

### 263

Там же, д. 21, л. 107.

(обратно)

### 264

РГАСПИ. ф. 644, on. 1, д. 21, л. 95.

(обратно)

### 265

Российский государственный архив экономики (далее — РГАЭ), ф. 7733, оп. 27, д. 668, л. 76.

(обратно)

### 266

См.: Основные показатели работы тыла Советских Вооруженных Сил в операциях Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. С. 26.

(обратно)

### 267

Там же. С. 10.

(обратно)

### 268

РГАСПИ. ф. 644, on. 1, д. 7. л. 106-117.

(обратно)

### 269

' См.: Тыл Советской Армии в Великой Отечественной войне 1941— 1945 гг. Ч. 2. С. 174.

(обратно)

### 270

См.: Основные показатели работы тыла Советских Вооруженных Сил в операциях Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. С. 26.

(обратно)

### 271

См.: Шапошников Б. М. Указ. соч. С. 177.

(обратно)

### 272

См.: Ковалишин А.Ф. Указ. соч. С. 66.

(обратно)

### 273

См.: Основные показатели работы тыла Советских Вооруженных Сил в операциях Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. С. 26.

(обратно)

### 274

См.: Шапошников Б. М. Указ. соч. С. 568.

(обратно)

### 275

См.: Шапошников Б. М. Указ. соч. С. 568.

(обратно)

### 276

ЦАМО РФ, ф. 208. оп. 2563. д. 34. л. 398-668.

(обратно)

### 277

См.: Основные показатели работы тыла Советских Вооруженных Сил в операциях Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. С. 26.

(обратно)

### 278

См.: Шапошников Б. М. Указ. соч. С. 577.

(обратно)

### 279

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2563, д. 34, л. 550-629.

(обратно)

### 280

См.: Ковалишин А.Ф. Указ. соч. С. 70.

(обратно)

### 281

См.: Основные показатели работы тыла Советских Вооруженных Сил в операциях Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. С. 31.

(обратно)

### 282

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 14703. д. 2, л. 503-504.

(обратно)

### 283

См.: Антипенко Н.А. Указ. соч. С. 66.

(обратно)

### 284

РГАСПИ. ф. 644, on. 1. д. 16. л. 68.

(обратно)

### 285

См.: Антипенко Н.А. Указ. соч. С. 67.

(обратно)

### 286

ЦАМО РФ. ф. 326, оп. 5047, д. 8. л. 177.

(обратно)

### 287

Там же, ф. 398, оп. 9308, д. 19, л. 47.

(обратно)

### 288

См.: Основные показатели работы тыла Советских Вооруженных Сил в операциях Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. С. 31.

(обратно)

### 289

ЦАМО РФ. ф. 208. оп. 14139. д. 1. л. 190.

(обратно)

### 290

Там же. ф. 388. оп. 8712. д. 17. л. 10.

(обратно)

### 291

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2563, д. 13, л. 91-92.

(обратно)

### 292

Там же, оп. 3031, д. 2, л. 501.

(обратно)

### 293

ЦАМО РФ, ф. 208. оп. 2563, д. 34. л. 342-679.

(обратно)

### 294

См.: Основные показатели работы тыла Советских Вооруженных Сил в операциях Великой Отечественной войны 1941 — 1945 гг. С. 28.

(обратно)

### 295

См.: Разгром немецко-фашистских войск под Москвой. С. 313.

(обратно)

### 296

См.: Еременко А.И. Указ. соч. С. 419.

(обратно)

### 297

ЦАМО РФ. ф. 326, оп. 5047, д. 72, л. 31.

(обратно)

### 298

Там же.

(обратно)

### 299

См.: Основные показатели работы тыла Советских Вооруженных Сил в операциях Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. С. 29, табл. 29.

(обратно)

### 300

См.: Разгром немецко-фашистских войск под Москвой. С. 172; Гриф секретности снят. Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах (далее — Гриф секретности снят...) / Под ред. Г.Ф. Кривошеева. М.: Воениздат, 1993. С. 174.

(обратно)

### 301

ЦАМО РФ, ф. 2, оп. 920266. д. 1. л. 725-730.

(обратно)

### 302

РГАСПИ, ф. 644, on. 1, д. 20, л. 90-102.

(обратно)

### 303

См.: Из архивов партии. Документы из истории Великой Отечественной войны И Известия ЦК КПСС. 1990. № 8. С. 187.

(обратно)

### 304

■ ЦАМО РФ, ф. 326, оп. 5047, д. 91. л. 107.

(обратно)

### 305

См.: Ковалишин А.Ф. Указ. соч. С. 75.

(обратно)

### 306

ЦАМО РФ. ф. 388, оп. 8712. д. 26. л. 35.

(обратно)

### 307

См.: Основные показатели работы тыла Советских Вооруженных Сил в операциях Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. С. 29, табл. 30.

(обратно)

### 308

См.: Русский архив: Великая Отечественная: Тыл Красной Армии в Великой Отечественной войне. 1941—1945 гг. Документы и материалы. С. 237-238.

(обратно)

### 309

Там же. С. 242-243.

(обратно)

### 310

См.: Боевой состав Советской Армии. М.: ВНУГШ. 1963. С. 62-64.

(обратно)

### 311

См.: Великая Отечественная война 1941 — 1945 гг.: Действующая армия. Научно-справочное издание. С. 579.

(обратно)

### 312

См: Тыл Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. / Под ред. С.К. Куркоткина. С. 194.

(обратно)

### 313

ЦАМО РФ. ф. 208, оп. 2563. д. 13, л. 86.

(обратно)

### 314

Там же, ф. 3465, on. 1, д. 12, л. 111.

(обратно)

### 315

См.: Ковалишин А.Ф. Указ. соч. С. 71.

(обратно)

### 316

См.: Антипенко Н.А. Указ. соч. С. 73.

(обратно)

### 317

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2563, д. 27, л. 633, 759.

(обратно)

### 318

Там же, оп. 2579, д. 22, л. боб. 7об.

(обратно)

### 319

См.: Ковалишин А.Ф. Указ. соч. С. 75-77.

(обратно)

### 320

ЦАМО РФ, ф. 3467, on. 1, д. 67, л. 231

(обратно)

### 321

ЦАМО РФ, ф. 208. оп. 2530, д. 9, л. 15-17.

(обратно)

### 322

Там же, оп. 2579. д. 22, л. 4об-10 об,

(обратно)

### 323

Там же, оп. 2530. д. 9. л. 7-8.

(обратно)

### 324

РГАСПИ. ф. 644, on. 1, д. 3, л. 137-138.

(обратно)

### 325

РГАЭ, ф. 7733, оп. 26, д. 1554. л. 43.

(обратно)

### 326

См.: Тыл Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. / Под ред. С.К. Куркоткина. С. 216.

(обратно)

### 327

РГАЭ. ф. 7733, оп. 26, д. 847, л. 118-120.

(обратно)

### 328

См.: Операции Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. Т. 1. С. 58.

(обратно)

### 329

См.: Тыл Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. / Под ред. С.К. Куркоткина. С. 216-217.

(обратно)

### 330

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2563. д. 13, л. 458.

(обратно)

### 331

См.: Основные показатели работы тыла Советских Вооруженных Сил в операциях Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. С. 30, табл. 32.

(обратно)

### 332

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 17, л. 10.

(обратно)

### 333

См.: Русский архив: Великая Отечественная: Тыл Красной Армии в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.: Документы и материалы.

C. 167.

(обратно)

### 334

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 14703, д. 2, л. 502-504. См.: приложение 5.

(обратно)

### 335

ЦАМО РФ, ф. 208. оп. 14703, д. 1. л. 141-143.

(обратно)

### 336

См.: Верховцева З.П. Солдаты Сибири. Кемерово: Кемеровское книжное издательство, 1978. С. 45.

(обратно)

### 337

См.: Тыл и снабжение Советских Вооруженных Сил. 1966. № 11. С. 11.

(обратно)

### 338

ЦАМО РФ, ф. 213, он. 2026, д. 1. л. 15.

(обратно)

### 339

Там же. ф. 84. оп. 221712. д. 213, л. 242.

(обратно)

### 340

См.: Антипенко Н. А. Указ. соч. С. 303.

(обратно)

### 341

См.: Основные показатели работы тыла Советских Вооруженных Сил в операциях Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. С. 43, табл. 46.

(обратно)

### 342

ЦАМО РФ, ф. 388. оп. 8712, д. 2, л. 268.

(обратно)

### 343

См.: Основные показатели работы тыла Советских Вооруженных Сил в операциях Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. С. 31, табл. 34.

(обратно)

### 344

РГАСПИ, ф. 644, on. 1. д. 25. л. 61-62.

(обратно)

### 345

Там же. л. 69-71.

(обратно)

### 346

См.: Русский архив: Великая Отечественная: Тыл Красной Армии в Великой Отечественной войне. 1941—1945 гг. Документы и материалы. С. 216.

(обратно)

### 347

См.: Антипенко Н.А.. Указ. соч. С. 92.

(обратно)

### 348

ЦАМО РФ. ф. 1063. on. 1, д. 6, л. 114.

(обратно)

### 349

РГАСПИ, ф. 644, on. 1, д. 10, л. 60-62.

(обратно)

### 350

ЦАМО РФ, ф. 219, оп. 692, д. 2, л. 279.

(обратно)

### 351

См.: Ковалишин А.Ф. Указ. соч. С. 86.

(обратно)

### 352

ЦАМО РФ. ф. 208, оп. 2563, д. 13, л. 14.

(обратно)

### 353

См.: Основные показатели работы тыла Советских Вооруженных Сил в операциях Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. С. 40-41, табл. 43.

(обратно)

### 354

См.: Тыл и снабжение Советских Вооруженных Сил. 1966. № 11. С. 11.

(обратно)

### 355

ЦАМО РФ, ф. 219, оп. 692, д. 2, л. 46об.

(обратно)

### 356

ЦАМО РФ. ф. 457-го сп, оп. 78944, д. 95, л. 83.

(обратно)

### 357

См.: Ковалишин А.Ф. Указ. соч. С. 88.

(обратно)

### 358

См: Тыл Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг. / Под ред. С.К. Куркоткина. С. 193.

(обратно)

### 359

См.: Основные показатели работы тыла Советских Вооруженных Сил в операциях Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. С. 43, табл. 46.

(обратно)

### 360

См.: Русский архив: Великая Отечественная: Тыл Красной Армии в Великой Отечественной войне. 1941—1945 гг. Документы и материалы. Т. 25 (14). С. 167.

(обратно)

### 361

ЦАМО РФ. ф. 213, оп. 2026, д. 4. л. 1.

(обратно)

### 362

РГАСПИ, ф. 644, on. 1. д. 16. л. 90.

(обратно)

### 363

РГАЭ, ф. 7733, оп. 27. д. 1102. л. 6.

(обратно)

### 364

ЦАМО РФ. ф. 60205. оп. 35463. д. 9. л. 4-16.

(обратно)

### 365

Емкость самолетов: С-3 — два лежачих раненых, С-2 — один лежачий и один сидячий раненый.

(обратно)

### 366

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 224992, д. 1, л. 228-231.

(обратно)

### 367

РГАЭ, ф. 7733, оп. 27, д. 1102, л. 2.

(обратно)

### 368

ЦАМО РФ. ф. 208. on. 2563. д. 47, л. 54.

(обратно)

### 369

Там же, ф. 213, оп. 2026, д. 6, л. 17-18.

(обратно)

### 370

См.: Основные показатели работы тыла Советских Вооруженных Сил в операциях Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. С. 42, табл. 45.

(обратно)

### 371

ЦАМО РФ. ф. 388, оп. 8712. д. 82. л. 69-70.

(обратно)

### 372

Там же, д. 92, л. 15.

(обратно)

### 373

Там же, д. 177, л. 149-150.

(обратно)

### 374

ЦАМО РФ. ф. 208. оп. 2513, д. 157. л. 51.

(обратно)

### 375

РГАСПИ. ф. 644. on. 1. д. 16. л. 90.

(обратно)

### 376

РГАЭ, ф. 7733, оп. 27, д. 1102. л. 6.

(обратно)

### 377

ЦАМО РФ. ф. 326. оп. 5047, д. 8, л. 228, 229.

(обратно)

### 378

ЦАМО РФ. ф. 213. оп. 2026. д. 4. л. 23, 24.

(обратно)

### 379

Там же, ф. 208, оп. 2563, д. 7, л. 256.

(обратно)

### 380

ЦАМО РФ. ф. 326, оп. 5047, д. 8. л. 230.

(обратно)

### 381

Там же, оп. 2563, д. 43, л. 73.

(обратно)

### 382

См.: Текущий архив Наро-Фоминского РВК. Данные по состоянию на 01.12.2005.

(обратно)

### 383

См.: Гриф секретности снят... С. 174.

(обратно)

### 384

См.: Сорокалетие Военно-ветеринарной службы Вооруженных Сил СССР. М.: Воениздат, 1958. С.8.

(обратно)

### 385

1 Эпизоотическая обстановка — совокупность факторов и условий, характеризующихся наличием, степенью распространения и видом инфекционных болезней животных, в т.ч. передающихся людям; составная часть тыловой обстановки.

(обратно)

### 386

См.: Сорокалетие Военно-ветеринарной службы Вооруженных Сил СССР. С. 27.

(обратно)

### 387

’ ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2579. д. 22, л. 4 об-10 об.

(обратно)

### 388

Там же, л. 4об.

(обратно)

### 389

ЦАМО РФ, ф. 208. оп. 2583. д. 8. л. 6.

(обратно)

### 390

Там же. оп. 2563. д. 13. л. 85-87.

(обратно)

### 391

ЦАМО РФ. ф. 208, оп. 2579, д. 22. л. 6-12.

(обратно)

### 392

Там же, оп. 2563, д. 27, л. 788.

(обратно)

### 393

ЦАМО РФ, ф. 208. оп. 2583, д. 8. л. 136.

(обратно)

### 394

ЦАМО РФ. ф. 208, оп. 2530. д. 9. л. 25,26.

(обратно)

### 395

Там же, д. 3, л. 82.

(обратно)

### 396

Там же, оп. 2579. д. 22, л. 6 об, 7 об.

(обратно)

### 397

См.: Сипко Н.Г. Военно-ветеринарная служба и ее организация. М.: Воениздат. 1947. С. 106.

(обратно)

### 398

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2579, д. 22, л. 6-10.

(обратно)

### 399

ЦАМО РФ. ф. 388, оп. 8712, д. 141, л 59.

(обратно)

### 400

Там же, оп. 8712, д. 59, л. 100.

(обратно)

### 401

Там же, оп. 8769, д. 48, л. 209-210.

(обратно)

### 402

ЦАМО РФ, ф. 388. оп. 8712. д. 5. л. 143.

(обратно)

### 403

Там же, ф. 208. оп. 2583, д. 8, л 63.

(обратно)

### 404

РГАСПИ, ф. 644, on. 1. д. 18. л. 156.

(обратно)

### 405

РГВА. ф. 4. оп. 12, д. 97, л. 341-342.

(обратно)

### 406

См.: Сборник указаний Финансового управления НКО. № 16, 1941.

(обратно)

### 407

См.: Финансовая служба Вооруженных Сил СССР в период войны / Под. общей ред. М.В. Терпиловского. М.: Воениздат, 1968. С. 39.

(обратно)

### 408

См.: Финансовая служба Вооруженных Сил СССР в период войны. С. 77.

(обратно)

### 409

РГАСПИ. ф. 644, on. 1. д. 14. л. 140.

(обратно)

### 410

Там же, д. 28, л. 61.

(обратно)

### 411

РГАСПИ, ф. 644, on. 1, д. 28, л. 76-78.

(обратно)

### 412

См.: Русский архив: Великая Отечественная: Тыл Красной Армии в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. Документы и материалы. С. 234.

(обратно)

### 413

См.: Белов В.В.. Молчанов Г.М., Чеканов П.С. Советская торговля. М.: 1968,. С. 28.

(обратно)

### 414

См.: Русский архив: Великая Отечественная: Тыл Красной Армии в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. Документы и материалы. С. 77-78.

(обратно)

### 415

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2563, д. 43, л. 217.

(обратно)

### 416

См.: Тыл Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. / Под ред. С.К. Куркоткина. С. 364.

(обратно)

### 417

ЦАМО РФ. ф. 32, on. 11309. д. 15, л. 27.

(обратно)

### 418

ЦАМО РФ, ф. 208. оп, 2511. д. 14. л. 2.

(обратно)

### 419

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712. д. 2. л. 145-146.

(обратно)

### 420

Там же, л. 178-180.

(обратно)

### 421

Там же, д. 6, л. 25.

(обратно)

### 422

ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712. д. 12. л. 23-24.

(обратно)

### 423

ЦАМО РФ. ф. 358. оп. 5916. д. 16. л. 15-31.

(обратно)

### 424

Там же, л. 36.

(обратно)

### 425

Там же. л. 48.

(обратно)

### 426

ЦАМО РФ. ф. 388, оп. 8712. д. 12. л. 46.

(обратно)

### 427

Там же, ф. 500, оп. 12462, д. 380. л. 72.

(обратно)

### 428

ЦАМО РФ. ф. 388. оп. 8712. д. 7. л. 204.

(обратно)

### 429

Там же. ф. 3467. on. 1. д. 67. л. 192.

(обратно)

### 430

ЦАМО РФ. ф. 219, оп. 692. д. 2. л. 279-280.

(обратно)

### 431

См.: Сообщения Совинформбюро. Т. 1. М.: ИПЛ. С. 409.

(обратно)

### 432

См.: Тыл Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. / Под ред. С.К. Куркоткина. С. 374.

(обратно)

### 433

1 РГАСПИ. ф. 644, on. 1, д. 25, л. 48-51.

(обратно)

### 434

См.: Русский архив: Великая Отечественная: Тыл Красной Армии в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. С. 226-228.

(обратно)

### 435

Антипенко А.Н. Указ. соч. С. 80.

(обратно)

### 436

1 См.: Военные кадры Советского государства в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. М.: Воениздат. 1963. С. 228.

(обратно)

### 437

См.: Развитие тыла Советских Вооруженных Сил (1918—1988). М., Воениздат, 1989. С. 150.

(обратно)

### 438

1’1 В.\. ф. 4. on. 11. д. 66. л. 32-33. 39.

(обратно)

### 439

См.: Военные кадры Советского государства в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. С. 224.

(обратно)

### 440

ЦАМО РФ. ф. 60205, оп. 35463. д. 7. л. 12-13.

(обратно)

### 441

ФВЛ — фронтовой ветеринарный лазарет.

(обратно)

### 442

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2530. д. 9. л. 136-141.

(обратно)

### 443

ЦАМО РФ. ф. 60205. оп. 35463. д. 9. л. 4-17.

(обратно)

### 444

См.: Развитие тыла Советских Вооруженных Сил (1918—1988). С. 150-151.

(обратно)

### 445

См.: Военные кадры Советского государства в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. С. 244.

(обратно)

### 446

ЦАМО РФ. ф. 32. on. 11302. д. 64. л. 365.

(обратно)

### 447

’ ЦАМО РФ. ф. 32, оп. 11302, д. 64, л. 365.

(обратно)

### 448

1 См.: Развитие тыла Советских Вооруженных Сил (1918—1988). С. 152.

(обратно)

### 449

РГАЭ, ф. 7733, оп. 26, д. 26, л. 54.

(обратно)

### 450

См.: Развитие тыла Советских Вооруженных Сил (1918—1988). С. 150.

(обратно)

### 451

Подсчеты произведены автором на основе данных труда «Военные кадры Советского государства в Великой Отечественной войне 1941— 1945 гг.». С. 241.

(обратно)

### 452

ЦАМО РФ, ф. 358, оп. 5916, д. 72, л. 46.

(обратно)

### 453

ЦАМО РФ. ф. 67. оп. 12022. д. 22. л. 28-29.

(обратно)

### 454

Маркитантские лавки — торговые лавки, организованные мелкими торговцами, сопровождавшими войска в походах.

(обратно)

### 455

См.: Организация немецкого тыла на советско-германском фронте // Тыл и снабжение Красной Армии. 1945. № 2-3. С. 20.

(обратно)

### 456

См.: Тыл Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. / Под ред. С.К. Куркоткина. С. 190.

(обратно)

### 457

ЦАМО РФ. ф. 229. оп. 172. д.2, л. 31.

(обратно)

### 458

См.: Тыл Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. / Под ред. С.К. Куркоткина. С. 186.

(обратно)

### 459

ЦАМО РФ. ф. 208, оп. 14703. д. 4. л. 36.

(обратно)

### 460

См.: Тыл Красной Армии в Отечественной войне. Сборник материалов № 2 / Тыл немецко-фашистской армии. С. 129.

(обратно)

### 461

ЦАМО РФ. ф. 388, оп. 8712. д. 41, л. 154.

(обратно)

### 462

См.: Тыл Красной Армии в Отечественной войне. Сборник материалов № 2 / Тыл немецко-фашистской армии. С. 128.

(обратно)

### 463

См.: Организация немецкого тыла на советско-германском фронте И Тыл и снабжение Красной Армии. 1945. № 2-3. С. 22.

(обратно)

### 464

См.: Тыл Красной Армии в Отечественной войне. Сборник материалов № 2 / Тыл немецко-фашистской армии. С. 129.

(обратно)

### 465

ЦАМО РФ. ф. 32. оп. 11309.Д. 15. л. 15-31. Здесь и далее в документах сохранены стиль и орфография (Прим. ред.).

(обратно)

### 466

Текст не публикуется.

(обратно)

### 467

ОКА — Отдельная Краснознаменная армия.

(обратно)

### 468

УВС — Управление вещевого снабжения.

(обратно)

### 469

См. История тыла Российских Вооруженных Сил (XVIII — XX вв.) Кн. 3. СПб.. 2000.

(обратно)

### 470

ЦАМО РФ. ф. 1494. оп. 2, д. 3, л. 18.

(обратно)

### 471

ЦАМО РФ. ф. 208. оп. 14703, д. 3. л. 18.

(обратно)

### 472

В документе цифра отсутствует.

(обратно)

### 473

Так в тексте — дважды написано «Второе».

(обратно)

### 474

В документе цифра отсутствует.

(обратно)

### 475

ЦАМО РФ. ф. 2. оп. 795437, д. 4. л. 378.

(обратно)

### 476

ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2563. д. 5, л. 21-23.

(обратно)

### 477

ЦАМО РФ, ф. 388, он. 8712. д. 5. л. 143.

(обратно)

### 478

Очень точно и абсолютно правильно сказал об имеющихся официальных данных потерь Л. Лопуховский: «...официальным цифрам потерь верят разве только те, кто никогда не работал в советских архивах и сам не делал расчетов». В санитарные и безвозвратные потери личного состава Западного фронта не включены потери частей, соединений и армий, попавших в окружение в районе Вязьмы, которые по разным оценкам могут быть не менее 600 тысяч человек.

(обратно)

### 479

В потери конского состава не включены потери войск Западного фронта в первой половине октября 1941 года в районе Вязьмы, как попавших в окружение, так и сражавшихся на других участках, которые по расчетам автора могут быть в пределах 50-55 тысяч.

(обратно)

### Оглавление

- ВСТУПЛЕНИЕ
- ТЫЛ КРАСНОЙ АРМИИ НАКАНУНЕ И В НАЧАЛЕ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ
- РЕОРГАНИЗАЦИЯ ТЫЛА КРАСНОЙ АРМИИ В НАЧАЛЕ ВОЙНЫ И ЕГО СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ В ХОДЕ МОСКОВСКОЙ БИТВЫ
- КРАТКИЙ ОБЗОР БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ И ОСОБЕННОСТИ ОРГАНИЗАЦИИ ТЫЛОВОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ В БИТВЕ ЗА МОСКВУ
- ОРГАНИЗАЦИЯ ТЫЛА И ТЫЛОВОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ ВОЙСК
- МАТЕРИАЛЬНОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ ВОЙСК
- МЕДИЦИНСКОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ ВОЙСК
- ВЕТЕРИНАРНОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ ВОЙСК
- НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ОРГАНИЗАЦИИ ФИНАНСОВОГО, ТОРГОВОБЫТОВОГО, КВАРТИРНОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ ВОЙСК И РАБОТЫ ТРОФЕЙНОЙ СЛУЖБЫ
- ПОДГОТОВКА СПЕЦИАЛИСТОВ ТЫЛА
- НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ОРГАНИЗАЦИИ ТЫЛА И ТЫЛОВОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ НЕМЕЦКОЙ АРМИИ
- ЗАКЛЮЧЕНИЕ
- ПРИЛОЖЕНИЕ
- Использованная литература

  Взято из Флибусты, flibusta.net